Беглянка

Глава 8. Возвращение

Пять дней...

Пять бесконечно долгих дней, наполненных ожиданием, страхом и работой на износ.

После того страшного боя, когда орки отступили от стен замка, потеряв убитыми несколько сотен, Кайран принял решение не ждать нового нападения, а ударить первыми. Добить отступающего врага, пока он не перегруппировался, не подтянул резервы из Пустошей. Это было рискованно уводить основные силы из замка, оставляя его почти беззащитным, но Кайран был генералом, а генералы не ждут, пока враг постучится в дверь, генералы выходят навстречу.

Элиара помнила то утро...

Серое, холодное, с низкими тучами, затянувшими небо до самого горизонта. Два солнца едва пробивались сквозь пелену, отбрасывая на землю бледный, негреющий свет. Ветер гнал по двору сухие листья и пыль, завывал в башнях, словно предупреждая о чём-то.

Она стояла на крепостной стене и смотрела, как драконы собираются в небе. Их были десятки золотые, синие, бурые, серебристые, тёмно-зелёные. Они выстраивались боевыми клиньями, и их крылья создавали ветер, который заставлял факелы на стенах гаснуть и вспыхивать вновь. Земля дрожала от их рёва, а впереди всех, как всегда, был он. Огромный чёрный дракон с обсидиановой чешуёй, сверкающей даже в этом тусклом свете Кайран. Генерал! Он парил выше всех, и его боевой клич разносился над горами, отражаясь от скал и возвращаясь многократным эхом.

Элиара стояла на стене, вцепившись пальцами в холодный камень, и смотрела. Смотрела, пока последний дракон не скрылся за горизонтом. Смотрела, пока ветер не стих и тишина не опустилась на замок, как саван.

— Возвращайся, — прошептала она в пустоту. — Пожалуйста, возвращайся.

Ирэн, стоявшая рядом, молча накинула ей на плечи тёплый плащ.

— Он вернётся, госпожа, — сказала она тихо. — Он всегда возвращается.

— Откуда ты знаешь? — спросила Элиара, не оборачиваясь.

— Потому что он — Вэйдар, — просто ответила Ирэн. — А Вэйдары не сдаются ни-ко-гда.

Замок без генерала жил странной, притихшей жизнью. Гарнизон, оставленный для обороны, был невелик в основном молодые солдаты, ещё не нюхавшие пороха, да ветераны, уже не годные для дальних походов. Они несли караул на стенах, тренировались во дворе, но без обычного шума и гама. Даже драконы, оставшиеся в стойлах, вели себя тихо, словно чувствовали отсутствие вожака.

Элиара работала. Это было единственное, что спасало её от мыслей.

Лазарет после битвы всё ещё был заполнен ранеными. Те, кто пострадал в первом бою, ещё не успели восстановиться, их раны заживали медленно, особенно те, что были поражены тёмной магией. Бран трудился без отдыха, и Элиара была рядом с ним с утра до ночи.

Её дар раскрывался с каждым днём всё больше.

После того первого раза, когда она исцелила Рейнхарта, золотой свет стал приходить легче. Она училась управлять им, направлять, дозировать, сочетать с обычными медицинскими процедурами. Бран, сам того не замечая, стал её наставником не только в лекарском деле, но и в магии, насколько это было возможно. Он объяснял, как чувствовать течение силы, как не истощить себя, как распознавать разные виды ран и болезней.

— Ты генерируешь магию сама, — говорил он, показывая ей сложную схему энергетических потоков в теле дракона-оборотня. — Понимаешь, что это значит? Обычные целители они как колодцы, у них есть запас, но он бесконечен. Они могут исчерпать себя, леча других, а ты — как источник. Твоя сила восстанавливается, ты не можешь исчерпать себя до конца, если будешь делать перерывы. Это величайший дар, который только может быть у целителя, но береги своё тело, оно тоже устаёт.

— Но почему я? — спрашивала она. — Почему именно у меня этот дар?

— Этого я не знаю, — честно отвечал Бран. — Может быть, потому что ты из другого мира. Может быть, потому что ты прошла через смерть и вернулась, а может быть, просто потому что так решили боги, но одно я знаю точно таких, как ты, не было уже много веков. Последняя целительница с автогенерацией жила при дворе короля Ардена, и это было триста лет назад о ней слагали легенды. Говорили, что она могла воскрешать мёртвых, но это, конечно, сказки.

— Конечно, — эхом отозвалась Элиара, хотя где-то в глубине души уже не была уверена, что в этом мире есть невозможное.

Она лечила солдат. Тех, кто пострадал в первом бою, и тех, кого привозили с границы мелкие стычки с орками продолжались, пусть и не такие масштабные. Она вправляла кости, сшивала раны, очищала тёмную скверну. Солдаты смотрели на неё с благоговением. Некоторые, самые суеверные, шептали «Благословенная». Другие пытались поцеловать ей руку, но она отдёргивала её, смущаясь и краснея. Третьи просто молча улыбались, встречая её взгляд, и в их глазах читалась такая благодарность, что у неё перехватывало дыхание.

Рейнхарт поправлялся. Его рука, которую она спасла, заживала хорошо, шрам останется, но подвижность вернётся полностью. Он больше не смотрел на неё наглым, собственническим взглядом. Когда она меняла ему повязки, он отводил глаза и говорил только по делу. Однажды, когда она уже собиралась уходить, он поймал её за руку.

— Госпожа Элиара, — сказал он тихо. — Я был дураком, самонадеянным, глупым дураком. Вы спасли мне жизнь, хотя я вёл себя как последний мерзавец. Я этого не забуду никогда.

— Забудьте, — ответила она, мягко высвобождая руку. — И будьте впредь умнее.

Он кивнул и с тех пор держался от неё на расстоянии.

Ночами было хуже всего.

Днём работа отвлекала кровь, раны, инструменты, бесконечные указания Брана, но ночью, когда замок затихал и в комнате слышалось только потрескивание дров в камине, мысли возвращались. Она лежала в огромной кровати, смотрела в каменный потолок и думала.

Где он сейчас? Жив ли? Не ранен ли? Не лежит ли где-нибудь в горах, истекая кровью, без помощи, без надежды?

Она вспоминала его лицо. Резкие черты, золотые глаза, тонкие губы, которые так редко улыбались. Вспоминала, как он смотрел на неё сначала оценивающе, потом с интересом, потом... с чем-то большим. Вспоминала его голос: «Ты удивительная. Я таких не встречал» и каждый раз, вспоминая это, она чувствовала, как сердце сжимается.

Что это? Благодарность? Симпатия? Или что-то большее, чему она боялась дать имя?

Она не знала, но одно знала точно, что она не хочет его потерять.

На третий день она спросила у Ирэн:

— А что, если он не вернётся?

Ирэн, убиравшая в комнате, замерла и повернулась к ней.

— Не говорите так, госпожа.

— Но я должна быть готова к любому исходу.

Ирэн долго смотрела на неё. Потом подошла, села рядом и взяла её за руку.

— Я потеряла мужа десять лет назад— сказала она тихо. — В такой же битве, он ушёл и не вернулся. Я ждала его месяц, два, три. Надеялась, что он ранен, что он в плену, что он просто не может добраться до дома, но он погиб. Мне сообщили только через полгода, его тело нашли в горах, под завалом.

Элиара молчала, потрясённая.

— Я думала, что не переживу, — продолжала Ирэн. — Что моя жизнь кончена, но генерал тогда ещё молодой капитан, взял меня в замок. Дал работу, крышу, цель. Он не дал мне сломаться и я знаю, что если бы мой муж мог выбирать, он бы хотел, чтобы я жила дальше. — Она сжала руку Элиары. — Поэтому не думайте о плохом, госпожа, думайте о хорошем и ждите. Ожидание — это тоже сила.

Элиара кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Спасибо, Ирэн, — прошептала она.

Ирэн улыбнулась — печально, но тепло.

— Вы сильная, госпожа. Вы пережили смерть, новый мир, войну. Вы переживёте и это, а генерал... он вернётся. Вот увидите.

На пятый день она стояла на крепостной стене.

Ветер трепал её волосы, она снова собрала их в небрежный пучок, как когда-то в Москве. Плащ, подаренный Ирэн, хлопал на ветру, но холода она не чувствовала. Внутри неё горел тихий, ровный огонь тот самый, что она открыла в себе и сейчас он был единственным, что согревало её.

Дозорные на башнях заметили движение на горизонте ещё час назад, с тех пор весь замок замер в ожидании. Солдаты высыпали на стены, вглядываясь вдаль. Слуги бросили работу и собрались во дворе. Даже Бран вышел из лазарета — впервые за пять дней, — и стоял у дверей, щурясь на свет и вот теперь на горизонте появились точки.

Маленькие, едва различимые. Они росли, приближались, обретали очертания и наконец она смогла их различить.

Драконы!

Десятки драконов возвращались домой.

Они летели неровным строем не так, как улетали пять дней назад. Тогда их крылья рассекали небо ровными клиньями, а боевой рёв сотрясал горы. Теперь они летели тяжело, медленно, с трудом удерживая высоту. У некоторых были порваны крылья, она видела дыры в перепонках даже с такого расстояния. У других раны на теле, тёмные пятна запёкшейся крови на чешуе. Один дракон летел, заметно припадая на левое крыло. Другого поддерживали двое товарищей, не давая рухнуть вниз.

Их было меньше, чем улетало.

Элиара считала, она не хотела считать, но не могла остановиться. Десять. Пятнадцать. Двадцать. Двадцать пять. Тридцать. А улетало сорок. Где остальные? Погибли в горах? Остались лежать на поле боя, и никто не смог забрать их тела?

Где же он?

И вдруг она увидела, огромный чёрный дракон, возглавлявший строй. Он летел первым как и всегда, как подобает генералу. Его чешуя сверкала на солнце, но даже с такого расстояния Элиара видела, что он ранен. Левое крыло было разорвано в нескольких местах, она видела дыры в перепонках, сквозь которые просвечивало небо. На боку темнела глубокая рана, и кровь, стекавшая по чешуе, оставляла за ним тёмный след в воздухе. Он летел с трудом, но гордо высоко подняв голову, расправив плечи. Он не позволял себе упасть. Не позволял себе показать слабость. Генерал! Вожак! Дракон!

— Он вернулся, — прошептала она и почувствовала, как из глаз хлынули слёзы.

Она не знала, когда начала плакать. Просто вдруг поняла, что по щекам текут горячие дорожки, а губы дрожат. Она утёрла их рукавом грубо, по-детски, но они текли снова и снова.

— Конечно, вернулся, — тихо сказала Ирэн, и в её голосе тоже слышались слёзы. — Я же говорила, Вэйдары не сдаются.

— Всегда? — переспросила Элиара.

— Всегда, — Ирэн помолчала, глядя на приближающихся драконов. — Пока есть к кому возвращаться.

Элиара не ответила. Она смотрела, как драконы один за другим опускаются во дворе замка тяжело, устало. Их трансформации были медленными, болезненными. Некоторые, коснувшись земли, не могли удержаться на ногах и падали на каменные плиты. К ним уже бежали лекари с носилками, санитары с бинтами. Бран раздавал приказы, его резкий голос перекрывал шум. Из лазарета выносили дополнительные койки, кипятили воду, готовили инструменты. Во дворе царил организованный хаос — страшный, кровавый, но привычный.

Элиара бежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Плащ слетел с плеч, но она даже не заметила. Она не думала о том, как это выглядит. Она не думала о том, что скажут солдаты. Ей было всё равно, она просто бежала к нему.

Последним приземлился Кайран...

Огромный чёрный дракон коснулся каменных плит с глухим стуком, от которого дрогнула земля под ногами. Его лапы подогнулись, и на мгновение ей показалось, что он сейчас рухнет или завалится на бок, не в силах больше держаться. Сердце ухнуло вниз, но он удержался и выпрямился. Трансформировался — медленно, явно через боль и вот он уже стоял на ногах в своём человеческом обличье.

Мундир висел клочьями. Лицо было в крови и грязи своей и чужой. В правой руке он сжимал меч, с которого капала чёрная оркская кровь. Левое плечо было рассечено глубокой раной, из которой сочилась кровь. Он хромал, правая нога явно была повреждена, но старался держаться прямо. Генерал, даже сейчас, на грани падения, он оставался генералом.

Их глаза встретились через весь двор.

Он пошёл к ней. Медленно, тяжело, прихрамывая — каждый шаг давался ему с видимым трудом, но он шёл. Солдаты расступались перед ним. Кто-то кланялся, кто-то пытался помочь, он отмахивался. Он шёл к ней, и весь мир вокруг перестал существовать. Не было шума, не было криков, не было крови. Только он и она.

— Ты вернулся, — выдохнула она, останавливаясь в шаге от него.

— Я же обещал, — ответил он. Голос был хриплым, надтреснутым, но в нём звучало облегчение.

— Ты ранен, — она шагнула ближе, разглядывая его плечо. Рана была глубокой, с рваными краями три параллельных следа, как от когтей огромного зверя. По краям уже расползался чёрный налёт, пульсируя, как живой, тёмная магия. — Дай мне помочь.

— Я в порядке, — сказал он, но его голос прозвучал глухо, и она видела, как он побледнел.

— Ты не в порядке! — её голос зазвенел. — У тебя тёмная магия в ране! Если её не очистить, она пойдёт вглубь, к сердцу! Ты знаешь это лучше меня!

Кайран хотел возразить, но в этот момент его качнуло. Он пошатнулся, и она, не думая, подхватила его — подставила плечо, обхватила за талию. Он был тяжёлым, горячим, от него пахло кровью и гарью, и её собственное тело едва не подломилось под его весом, но она удержала. Удержала!

— Пойдём в лазарет, — сказала она твёрдо. — Без возражений.

И он, к её удивлению, не стал возражать.

Лазарет был забит до отказа.

Раненые лежали на койках, на носилках, просто на полу на плащах и одеялах. Их было больше, чем пять дней назад и это были только те, кого успели принести. Бран сбивался с ног, пытаясь помочь всем одновременно. Его серый балахон был заляпан свежей кровью поверх старых пятен. Воздух стал густым от запаха крови, пота, трав и тёмной магии.

Когда Элиара ввела Кайрана в залу, на мгновение наступила тишина.

Раненые поворачивали головы. Те, кто мог, приподнимались на локтях. Генерал, их генерал. Живой! Он шёл через лазарет, опираясь на плечо хрупкой девушки, и его золотые глаза обводили ряды раненых. Он видел их всех, техх, кто выжил и тех, кто уже не встанет.

— Генерал Вэйдар, — Бран подошёл быстро, оценивающе оглядел рану на плече. — Тёмная магия, глубокая. Вам нужно на койку, сейчас же.

— У тебя полно других раненых, — начал Кайран, но Бран отрезал:

— Вы мой генерал и вы нужны этому замку живым. Ложитесь без разговоров.

Элиара помогла ему дойти до свободной койки в дальнем углу лазарета. Кайран сел тяжело, устало и она впервые увидела его не как генерала, не как дракона, а как просто человека. Уставшего, израненного, но всё ещё гордого. Его плечи были опущены, дыхание тяжёлым, прерывистым. Он потерял много крови.

— Дай мне осмотреть рану, — сказала она.

Он кивнул коротко, сдержанно. Она осторожно стянула остатки мундира с его плеча. Ткань прилипла к ране, пропиталась кровью. Рана была страшной три параллельных следа, как от когтей огромного зверя, разорвавших кожу и мышцы до самой кости. Чёрный налёт уже начал расползаться по краям, и его маслянистые щупальца тянулись к шее. Ещё немного и скверна добралась бы до сердца.

— Орк-вожак — пояснил Кайран, заметив её взгляд. — Они крупнее обычных и их когти пропитаны самой сильной тёмной магией. Я убил его, но он успел...

— Молчи, — сказала она. — Береги силы.

Она положила ладони на его плечо туда, где рана была глубже всего, закрыла глаза, сосредоточилась и впервые за эти пять дней в ней не было страха. Только решимость.

Тепло пришло быстрее, чем в прошлый раз. Как будто её дар уже знал дорогу, как будто он рвался наружу, истосковавшись по работе. Золотой свет заструился из ладоней, проникая в рану, окутывая чёрный налёт. Тёмная магия зашипела, запузырилась, начала отступать. Это было похоже на борьбу древнюю, яростную, но свет побеждал. Он выжигал скверну, очищал кровь, стягивал края раны.

Кайран не отрывал от неё глаз.

Он чувствовал, как боль уходит. Чувствовал, как тепло разливается по телу не только в месте раны, но и глубже, где-то в груди, где сидел холодный ком, который он носил в себе много лет и это было... странно. Он привык к боли. Он привык справляться сам, а сейчас кто-то другой брал его боль на себя и это было непривычно, почти пугающе и одновременно удивительно приятно.

Элиара открыла глаза, рана затянулась не до конца, черный налёт исчез полностью. Края раны порозовели, и только тонкий серебристый шрам остался на коже.

— Готово, — сказала она, убирая руки. — Теперь ты в порядке. Почти...

Кайран смотрел на неё долго, молча... В его золотых глазах горел огонь тот самый, что она видела на поле в первый день, но теперь к нему примешивалось что-то новое. Тёплое. Удивлённое. Благодарное.

— Ты действительно целительница, — произнёс он. — Настоящая.

— Я знаю, — она чуть улыбнулась. — Ты уже говорил.

— Но я не понимал, — он покачал головой. — Я думал, это просто дар, просто магия, но это... — он коснулся своего плеча, где только что зияла рана, а теперь был лишь тонкий шрам. — Это чудо, ты — чудо.

Элиара не нашлась, что ответить. Она просто стояла рядом, чувствуя, как от его слов внутри разливается тепло такое же золотое, как её дар.

— Ты спасла меня, — сказал он тихо. — Не только сейчас, там, в бою... когда было тяжело, когда казалось, что всё кончено... я думал о тебе. Думал, что должен вернуться, что обещал тебе «завтра» и это дало мне силы.

— Я ждала, — прошептала она. — Каждый день и каждую ночь.

— Я знаю, — он взял её за руку, его ладонь была тёплой, шершавой, в мозолях от меча. — Я чувствовал это. Чувствовал, что ты ждёшь и это был мой якорь.

Их глаза встретились, в лазарете стоял шум, стоны раненых, голоса санитаров, звон инструментов, тяжёлые шаги, но они не слышали ничего. Только биение собственных сердец.