Беглянка

Глава 9. Исцеление генерала

Утро после возвращения отряда выдалось хмурым. Низкие тучи затянули небо, скрыв оба солнца, и мелкий дождь моросил над замком, превращая пыль во дворе в грязь. Природа словно скорбила вместе с людьми о погибших, о раненых, о тех, кто уже никогда не поднимется в небо.

Элиара почти не спала, она провела ночь в лазарете не потому, что её заставили, а потому, что не могла уйти. Раненых было слишком много, а рук слишком мало. Бран работал до глубокой ночи, пока не начал валиться с ног, и тогда она буквально силой отправила его отдыхать. Старый лекарь сопротивлялся, ворчал, но в конце концов сдался — слишком устал, чтобы спорить и Элиара осталась одна. Она проверила каждого раненого. Тем, у кого были лёгкие повреждения, меняла повязки и поила обезболивающим отваром. Тем, у кого раны были серьёзнее, отдавала свой дар понемногу, экономя силы. К утру самые тяжёлые пациенты спали спокойным сном. Их раны затянулись, жар спал, дыхание выровнялось.

Но один пациент не давал ей покоя... Кайран... Она помнила как он спал на койке, пока она работала, просто отключился от усталости, а потом она отвлеклась на ещё одного раненого и когда она вернулась — его койка была пуста, смятые простыни, следы крови на подушке и никого.

Он ушёл тихо, незаметно, пока она была занята лечением других, никому ничего не сказал, просто встал и ушёл и сейчас, когда рассвет уже серел за окнами, она решила его найти. Нужно было проверить, как заживает рана, не осталось ли следов скверны, не поднялся ли жар. Она была целительницей и он был её пациентом. По крайней мере, именно это она говорила себе, поднимаясь по винтовой лестнице в западную башню.

Кабинет генерала находился на верхнем этаже. Она остановилась перед массивной дубовой дверью с вырезанным гербом — дракон с мечом в когтях, из-под двери пробивался свет, она постучала.

Ответа не было...

Она постучала ещё раз громче, тишина. Может, он спит? Или опять игнорирует всех, кто пытается о нём позаботиться? Она толкнула дверь и вошла.

Кабинет тонул в полумраке. Единственный источник света — догорающий камин , который отбрасывал пляшущие тени на стены, обитые тёмными деревянными панелями. Письменный стол был завален картами и свитками. Книжные шкафы уходили к самому потолку. В углу стоял массивный глобус, изображающий этот мир. В воздухе пахло дымом, вином и чем-то ещё, тем самым терпким, мускусным запахом, который она узнала бы из тысячи.

Кайран сидел в глубоком кресле у камина. Он был без мундира, только простая рубашка, расстёгнутая у ворота. В одной руке он держал бокал с тёмным вином. Его длинные чёрные волосы были распущены и падали на плечи, голова чуть опущена. Он не спал, она видела, как поблёскивают в темноте его золотые глаза, но и не бодрствовал в полном смысле слова. Скорее, был где-то между, в том состоянии, когда боль и усталость притупляют всё.

На столике рядом с ним стоял наполовину пустой графин. Судя по всему, он пил не первый час.

— Кайран, — позвала она тихо.

Он поднял голову, в его глазах мелькнуло удивление, которое тут же сменилось привычной непроницаемостью.

— Ты должна быть в лазарете, — сказал он. Голос был глухим, хриплым.

— Я была там всю ночь. — Она шагнула ближе. — А ты тихо ушёл, пока я лечила других.

Он отвёл взгляд.

— Тебе нужно было заниматься ранеными солдатами, они важнее.

— Я и занималась, а теперь я здесь, чтобы проверить твоё плечо.

— Со мной всё в порядке, ты вчера меня вылечила.

— Я вчера тебя подлатала наспех, — возразила она. — Я даже не уверена, что вытянула всю скверну. Дай мне посмотреть.

Он колебался мгновение, потом поставил бокал на столик и медленно стянул рубашку с левого плеча.

Элиара подошла ближе. В свете камина она увидела его плечо, рана затянулась, но не до конца. Края были розовыми, чуть припухшими. Тонкий серебристый шрам уже формировался на коже, но под ним она чувствовала остаточное тепло воспаления. Её вчерашнего исцеления хватило, чтобы убрать угрозу, но не чтобы залечить полностью.

— Я так и думала, — сказала она. — Нужно ещё немного.

Она положила ладони на его плечо, закрыла глаза, тепло пришло сразу мягкое, послушное. Золотой свет заструился из пальцев, проникая в ткани, успокаивая воспаление, стягивая края раны. Это заняло всего несколько секунд, в этот раз не было ни скверны, ни глубоких повреждений, только остаточная боль.

— Вот теперь всё, — сказала она, убирая руки. — Шрам останется, но плечо будет как новое.

Кайран коснулся пальцами того места, где только что была рана, кожа была гладкой, тёплой.

— Ты действительно целительница, — произнёс он. — Я вчера не до конца осознал, был слишком измотан, но сейчас... — он покачал головой. — Я видел, как Бран работает. Он хорош, но даже ему нужны накопители, а ты делаешь это сама.

— Бран говорил, таких как я, не было веками — сказала она, опускаясь в кресло напротив, ноги гудели после бессонной ночи.

— И это не случайность — Кайран потянулся к графину, налил вина в чистый бокал и протянул ей. — Выпей, ты выглядишь так, будто сейчас упадёшь.

Она взяла бокал, сделала глоток. Вино было терпким, густым, согревающим.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

— Твой дар уникален. — Он откинулся в кресле, взял свой бокал. — Ты можешь лечить без накопителей. Без ограничений. Ты можешь исцелять тёмную магию то, на что у обычных целителей уходят дни и полные кристаллы, но ты должна знать, эта сила делает тебя не только ценной. Она делает тебя мишенью.

Элиара напряглась...

— Мишенью для кого?

— Для тех, кто боится твоей силы. — Он подался вперёд, его глаза стали серьёзными. — Орки черпают мощь из тёмной магии, их шаманы, их вожаки — всё построено на скверне. Целитель, способный очищать скверну без ограничений, для них опаснее целой армии, но не только орки. Есть и другие — тёмные маги, лорды, которые используют скверну в своих целях. Даже некоторые драконы. — Он помолчал. — Твой дар для них как свет для ночных тварей, они захотят тебя уничтожить или использовать.

Элиара смотрела на свои руки те самые, из которых только что лился золотой свет. Ещё вчера она думала, что её дар — это чудо, благословение, а теперь оказывалось, что это ещё и проклятие.

— Почему ты рассказываешь мне это сейчас? — спросила она.

— Потому что ты должна быть готова. — Он встал, подошёл к каминной полке и взял небольшой предмет. Это был кулон на тонкой серебряной цепочке, прозрачный кристалл в форме капли, внутри которого, казалось, горела крошечная искра. — Вот. Это амулет-накопитель, он может впитать в себя твою магию и хранить её. Если ты когда-нибудь окажешься в ситуации, когда твой дар будет заблокирован или подавлен, этот амулет даст тебе силы, носи его всегда.

Она взяла кулон, кристалл был тёплым на ощупь, живым, пульсирующим в такт её сердцу. Она надела цепочку на шею, и амулет лёг в ложбинку между ключицами, словно всегда там был.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не благодари. Это меньшее, что я могу сделать. — Он вернулся в кресло. — Я обещал защищать тебя и я буду, но ты должна понимать, от чего именно я тебя защищаю.

Они помолчали, в камине потрескивали дрова. За окнами занимался хмурый рассвет, и свет двух солнц,пока ещё бледный, негреющий пробивался сквозь тучи.

Элиара допила вино и поставила бокал на столик. Усталость наваливалась на плечи, веки тяжелели. Ей нужно было поспать хотя бы пару часов перед тем, как вернуться в лазарет.

— Я пойду, — сказала она, поднимаясь с кресла. — Тебе тоже нужно отдохнуть и больше не сбегай из лазарета.

Он чуть усмехнулся...

— Постараюсь.

И в этот момент его рука сомкнулась на её запястье.

Движение было быстрым, неожиданным. Он не дал ей уйти, его пальцы — горячие, сильные — держали крепко, но не грубо.

— Кайран? — её голос дрогнул.

Он потянул её на себя, она потеряла равновесие и упала прямо к нему на колени. Ахнула, попыталась подняться, но его руки уже обхватили её талию, удерживая на месте. Их лица оказались близко, слишком близко. Она чувствовала его дыхание, чувствовала жар, исходящий от его тела, видела, как в его золотых глазах пляшут отблески огня.

— Что ты делаешь?.. — начала она, но он не дал ей договорить.

Он наклонился и накрыл её губы своими, поцелуй был жадным, требовательным совсем не таким, каким она его представляла. Она вообще никогда не представляла, каким будет её первый поцелуй. В детдоме было не до романтики, в медицинском не до мужчин. Она думала, что это будет нежно, медленно, осторожно, но это было иначе.

Его губы были горячими и твёрдыми. От него пахло вином, дымом и тем самым мускусным, драконьим запахом. Одна его рука держала её за талию, другая скользнула вверх по спине и запуталась в волосах. Он целовал её так, словно хотел выпить всю без остатка и на мгновение она ответила.

Её тело отреагировало раньше, чем разум. Губы приоткрылись, дыхание сбилось. Она почувствовала, как внутри разливается странное, незнакомое тепло не от дара, другое. Жаркое, пульсирующее, пугающее, а потом — страх.

Она никогда не была с мужчиной, никогда не целовалась. Никогда не чувствовала ничего подобного и сейчас, в его объятиях, она вдруг осознала, что она не знает, что делать, не знает, как быть. Всё это слишком быстро, слишком сильно, слишком неожиданно.

Она вырвалась...

Резко, сильно, оттолкнув его обеими руками. Вскочила с его колен, попятилась к двери, её щёки горели огнём, губы дрожали. Дыхание было рваным, как после долгого бега.

— Элиара... — он поднялся, сделал шаг к ней.

— Не надо! — её голос прозвенел, как надтреснутый колокол. — Я... я не могу, прости.

Она развернулась и выбежала из кабинета, хлопнула дверь. Её шаги застучали по каменной лестнице быстрые, неровные, отчаянные. Она бежала через коридоры, через двор, пока не оказалась в своей комнате. Захлопнула дверь, прижалась к ней спиной и медленно сползла на пол.

Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку, губы всё ещё горели. В теле дрожало что-то незнакомое.

Она поднесла пальцы к губам и закрыла глаза. Поцелуй всё ещё ощущался как отпечаток, как ожог и она не знала, хочет ли она его забыть или запомнить навсегда.

В кабинете Кайран стоял у камина, глядя на догорающие угли. Его плечо больше не болело, Элиара исцелила его полностью, но внутри, где-то глубоко в груди, что-то ныло.

Он думал о ней. О том, как она ответила на поцелуй на одно короткое мгновение, прежде чем страх взял верх. О том, как её янтарные глаза расширились от неожиданности. О том, как она вырвалась и убежала.

«Я напугал её»— подумал он.

Но внутри, под слоем вины, росло что-то другое. Решимость. Азарт. Желание.

Она была невинна, он понял это сразу. Невинна во всём в прикосновениях, в поцелуях, в чувствах. Никто не касался её до него, никто не целовал и это делало её ещё более... желанной.

Он налил себе ещё вина, поднёс бокал к губам.

Она ему нравилась, не просто как целительница с уникальным даром, который пригодится в войне. Она нравилась ему сама по себе её упрямство, её смелость, её нежелание прогибаться. Её глаза цвета тёмного янтаря, которые смотрели на него без страха. Её руки, которые умели исцелять и утешать, и её дар — уникальный, бесценный, был дополнительным преимуществом. С такой женщиной он станет не просто генералом, он станет непобедимым.

Драконицы? Они наскучат, они всегда наскучивали. Они были красивы, опытны, доступны, но они были пусты,а эта женщина, попавшая в его мир из другого, была полна — полна жизни, силы, тайн. Она была вызовом и он этот вызов примет.

— Я добьюсь тебя, Элиара, — прошептал он в темноту. — Ты будешь моей во всех смыслах.

Глава 10. Игра в сближение

Прошла неделя после той ночи в кабинете Кайрана.

Неделя, наполненная странной, напряжённой тишиной. После того поцелуя Элиара старалась держаться от него подальше. Она всё так же работала в лазарете, Бран уже не представлял, как справлялся без неё, но ужины в малой столовой под благовидными предлогами пропускала. Ссылалась на усталость, на неотложные дела, на раненых, которым требовалась помощь. Ирэн приносила ей еду в комнату, и Элиара ела в одиночестве, глядя в окно на горы и прокручивая в голове одни и те же мысли.

Кайран, казалось, понял её молчаливый сигнал. Он не искал встреч, не присылал записок, не появлялся в лазарете без крайней необходимости, но она чувствовала его присутствие повсюду в замке, в воздухе, в случайных взглядах, которые они бросали друг на друга через двор. В том, как солдаты, завидев её, вытягивались по стойке смирно и кланялись чуть ниже, чем раньше. В том, как слуги, повинуясь неслышному приказу, ставили на её стол свежие цветы. В том, как Ирэн каждое утро приносила ей новую порцию целебных трав — «генерал велел, чтобы у вас всё было для работы».

Она не знала, что делать с тем, что произошло. Поцелуй всё ещё горел на губах. Она вспоминала его по ночам против воли, против разума, и каждый раз сердце начинало колотиться быстрее, а щёки вспыхивали румянцем, но вместе с волнением приходил страх. Страх перед неизвестностью. Перед тем, чего она не понимала. Перед ним и перед собой — той собой, которая на мгновение ответила на поцелуй и ещё она злилась. На него за то, что поставил её в такое положение, не спросив, готова ли она. На себя за то, что не смогла остаться равнодушной, на всё вместе, но сегодня избежать встречи не получилось.

— Госпожа Элиара! — Ирэн вошла в её комнату утром, сияя как начищенный медный таз. Её глаза блестели от радости, а в голосе звенело торжество. — Портниха приехала! Наконец-то!

— Портниха? — Элиара оторвалась от книги, которую пыталась читать, сидя в кресле у окна. — Та самая, которую генерал вызывал ещё в первые недели?

— Да-да! Мадам Изабелла! — Ирэн всплеснула руками. — Она должна была приехать больше трёх недель назад, но вы же знаете, что творилось. Сначала размыло дороги после осенних дождей, горные тропы превратились в реки грязи. Потом её задержали в столице, срочный королевский заказ, а мадам Изабелла обшивает весь двор, сам король Дарион носит её мантии! Она прислала письмо с тысячей извинений, и генерал велел ждать, а потом началась эта проклятая война с орками, и все караваны встали, никто не рисковал ехать через перевалы, где рыскали отряды тварей.

— Но сейчас она здесь, — сказала Элиара. — Как она добралась?

— Генерал отправил за ней эскорт! — Ирэн уже тянула её за руку, не в силах сдерживать возбуждение. — Представляете? Шестерых драконов из личной гвардии! Они встретили её у восточной заставы и сопроводили через горы. Мадам Изабелла рассказывала, что сначала отказывалась лететь, сказала, что скорее умрёт, чем поднимется в воздух на драконе, но генерал был непреклонен. Передал через гвардейцев, что либо она летит, либо возвращается в столицу без заказа, а мадам Изабелла — женщина гордая и своё дело любит. Сказала, что раз уж обещала генералу Вэйдару платья, она их сошьёт, даже если ради этого придётся оседлать дракона.

Элиара невольно улыбнулась, представив дородную столичную портниху верхом на драконе, вцепившуюся в чешую и читающую молитвы всем богам сразу.

— Идёмте же! — Ирэн уже распахивала дверь. — Она ждёт вас в малой гостиной и скажу вам по секрету, она привезла такие ткани, каких я в жизни не видела!

Малая гостиная, уютная комната с большими стрельчатыми окнами и светлыми стенами, которую редко использовали, сегодня преобразилась. Она превратилась в швейную мастерскую. Повсюду были разложены рулоны тканей всех мыслимых оттенков глубокий синий, как вечернее небо над горами, изумрудный, как лес после дождя; тёмно-бордовый, как выдержанное вино; серебристо-серый, как первый снег. Отдельно лежали кружева тончайшие, похожие на паутину, сплетённую искусными пауками. Рядом высилась груда образцов вышивки, серебряные и золотые нити, мелкий речной жемчуг, крошечные кристаллы, которые мягко светились в полумраке.

Мадам Изабелла оказалась именно такой, какой Элиара её представляла по рассказам Ирэн, немолодая дородная женщина с властным лицом, острым подбородком и цепким взглядом серых глаз, которые, казалось, видели всё насквозь. Одета она была в тёмно-фиолетовое платье безупречного кроя видимо, образец собственной работы, на шее нитка крупного жемчуга, на пальцах несколько серебряных колец. Волосы, тронутые сединой, убраны в высокую причёску. Держалась она с достоинством королевы, посетившей провинцию.

С ней были две помощницы молоденькие девушки в простых серых платьях, которые распаковывали рулоны и раскладывали образцы, повинуясь коротким, отрывистым командам.

— Так-так, — мадам Изабелла обошла Элиару по кругу, оценивающе разглядывая её фигуру. Она двигалась медленно, величественно, как корабль входит в гавань. — Невысокая, худощавая, но пропорции хорошие. Очень хорошие. Талия узкая, плечи изящные. Рост... — она что-то черкнула в маленькой книжечке в кожаном переплёте. — Прошу прощения за задержку, госпожа. Эти варварские дороги, эта ужасная война... Но я дала слово генералу Вэйдару, а Изабелла из дома Мартель всегда держит слово.

— Ничего страшного, — ответила Элиара, чувствуя себя немного неловко под этим изучающим взглядом. — Я понимаю.

— Генерал прислал подробные указания, — продолжила портниха, перелистывая книжечку. — Очень подробные, я даже удивилась, обычно мужчины не интересуются такими вещами, но генерал Вэйдар... он исключение. — Она подняла глаза на Элиару, и в них мелькнуло что-то похожее на любопытство. — Шесть платьев, два повседневных, два для ужинов, одно для торжественных приёмов и одно... — она сделала паузу, — для особого случая. Он не уточнил, какого именно, но по цветам и тканям, которые он выбрал, я могу предположить, что это платье должно быть... особенным.

— Особенным? — переспросила Элиара.

— Изумрудный шёлк, — сказала мадам Изабелла, доставая из вороха тканей роскошный отрез. Ткань переливалась в свете, как драконья чешуя. — Серебряная вышивка должна будет идти по подолу и лифу, кружево ручной работы и вот это... — она достала маленький бархатный мешочек, из которого высыпала на ладонь горсть крошечных прозрачных камней, светящихся изнутри. — Лунные камни, редкость даже для столицы, генерал прислал их отдельно. Сказал, чтобы я использовала их для вашего платья.

Элиара потянулась и взяла один из камней. Он был тёплым на ощупь и пульсировал, как живой.

— Это безумие, — прошептала она. — Зачем ему это?

Мадам Изабелла посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом.

— Дитя моё, — сказала она тихо, почти ласково, — я обшиваю королевский двор уже тридцать лет. Я шила платья для королев, принцесс и фавориток и я знаю, что когда мужчина заказывает для женщины платье с лунными камнями и изумрудным шёлком это не просто забота. Это заявление. — Она помолчала. — Какой цвет предпочитаете вы сами?

Элиара растерялась, она никогда не выбирала платья. В детдоме носила казённую форму — серые юбки и белые блузки, одинаковые для всех. В Москве — джинсы, свитера, кроссовки. В замке — перешитые обноски, которые были удобны, но не более.

— Я... я не знаю, — призналась она. — Я никогда не выбирала платья.

Мадам Изабелла прищурилась.

— Никогда?

— Я выросла в детском доме, — сказала Элиара. Ей вдруг захотелось быть честной с этой женщиной. — Там не было портних и позже, когда я стала жить одна, я носила то, что было удобно, а не то, что красиво. У меня никогда не было... такого.

Впервые за всё время лицо портнихи смягчилось. Исчезла властность, исчез оценивающий холод. Она посмотрела на Элиару уже не как на заказчицу, а как на человека, даже, может быть, как на дочь.

— Тогда доверьтесь мне, дитя, — сказала она, и её голос прозвучал тепло. — Я сделаю вас прекрасной, у вас редкая внешность, глаза цвета тёмного янтаря, русые волосы с золотистым отливом. Такие глаза встречаются раз в поколение. Вам пойдут глубокие, насыщенные оттенки изумрудный, тёмно-синий, бордовый. Никаких пастельных тонов, они убьют вашу яркость и серебро, обязательно серебро — оно подчеркнёт вашу кожу, сделает её светящейся.

Следующие два часа прошли как в тумане. Элиару мерили, крутили, прикладывали ткани, закалывали булавками. Она стояла на небольшом возвышении, как манекен, и терпела. Ирэн сидела в углу на стуле и восхищённо ахала при каждом новом отрезе ткани. Мадам Изабелла командовала помощницами, делала пометки в своей книжечке и время от времени бросала загадочные фразы вроде «это подчеркнёт линию плеч» или «здесь нужно больше вышивки, обязательно серебром».

Элиара чувствовала себя персонажем какой-то сказки той, что рассказывали в детдоме перед сном. Сказки о бедной девушке, которую вдруг окружили роскошью и заботой. Только она не была уверена, что у этой сказки будет счастливый конец.

Когда всё закончилось, мадам Изабелла захлопнула книжечку.

— Первые платья будут готовы через три дня, остальные через неделю. Примерка послезавтра, в это же время. — Она строго посмотрела на Элиару. — И не вздумайте худеть или поправляться за эти дни, платья должны сесть идеально.

— Я не собираюсь, — ответила Элиара.

— И передайте генералу, что я жду оплату, он знает мои условия. За срочность и за риск — двойной тариф и за дракона, на котором мне пришлось лететь, отдельная надбавка.

Она удалилась вместе со своими помощницами, оставив после себя облако цветочных духов и ворох образцов тканей на всех поверхностях.

Элиара стояла посреди комнаты, всё ещё не до конца понимая, что произошло. Пальцы всё ещё сжимали лунный камень, она забыла положить его обратно.

— Шесть платьев, — прошептала она. — Лунные камни, изумрудный шёлк. Зачем ему это?

— Потому что вы ему небезразличны, — тихо сказала Ирэн, подходя ближе.

Элиара резко обернулась.

— Что?

Ирэн спокойно встретила её взгляд, её лицо было мягким, но в глазах читалась многолетняя мудрость — мудрость женщины, которая пережила многое и научилась видеть то, что скрыто от других.

— Я служу в этом замке пятнадцать лет, госпожа. Я знаю генерала, я видела его в бою, в гневе, в минуты отчаяния после тяжёлых поражений. Я видела, как к нему приезжало множество женщин красивые, знатные, из лучших семей королевства и не только, но я никогда, ни разу, не видела, чтобы он заказывал для кого-то платья у столичных портних. Чтобы он посылал гвардейцев сопровождать портниху через опасные перевалы. Чтобы он выбирал лунные камни и изумрудный шёлк.

— Он просто... — начала Элиара, но Ирэн не дала ей договорить.

— Нет, госпожа. Не «просто». — Она взяла Элиару за руку. — Вы для него не просто гостья. Вы для него — нечто большее и он хочет, чтобы вы это знали. Может быть, даже раньше, чем вы сами будете готовы это принять.

Элиара ничего не ответила, но где-то глубоко внутри она знала, что Ирэн права и от этого было ещё страшнее.

Вечером того же дня, когда Элиара всё-таки вышла к ужину не потому, что хотела его видеть, а потому, что Ирэн категорически отказалась нести ей поднос, заявив, что «госпоже нужно выходить к людям, а не прятаться в комнате как затворница», она заметила новую деталь.