Список Лили Беннетт

Ее поиски наконец увенчались успехом: в шкафчике сбоку от плиты Лидия наткнулась на огромные запасы макарон и несколько банок с соусами.

Ура!

Кулинарным шедевром это назвать было нельзя, но, баюкая притихшую Клару, дыхание которой стало тихим и сонным, Лидия приготовила здоровенную макаронную запеканку, а потом осторожно съела поверх младенческой головки свою долю, а остаток разложила порциями про запас. Потом аккуратно вынула Клару из слинга, присела в уголок дивана и улыбнулась, глядя на крохотное человеческое существо, прикорнувшее у нее на груди.

Как она любила эти моменты с Олли!

Материнство, обрушившееся на Лидию в нежном возрасте двадцати лет, стало для нее огромным потрясением – взрывом, разнесшим на куски всю ткань привычного ей мира. Страхом, разочарованием, ощущением своей никчемности, такими острыми, что в иные дни ей казалось, она не справится. Тем более что она лишь год назад потеряла сестру.

Однако случались и другие, тихие мгновения. Мгновения, пронзавшие ее насквозь. Ритм теплого дыхания на груди. Цепкая хватка крохотных пальчиков. Мгновения, которые хотелось остановить, поймать, сберечь навсегда. Мгновения, в которые она понимала, что, несмотря на все сложности, все-таки справляется.

То есть не она – они. Они справлялись, несмотря на все сложности. Реальная жизнь обрушилась на Лидию с Адамом куда раньше, чем любой из них ожидал, но вместе они как-то сумели все преодолеть.

А значит, сумеют снова, еще раз.

Лидия вздохнула и провела пальцем по нежному пушку на щеке спящей Клары. Розовые губки малышки чуть причмокивали, крохотная спинка приподнималась и опускалась.

– Очень плохо, что я больше всего люблю ее, когда она спит? – спросил хрипловатый голос с дивана рядом, и Лидия улыбнулась, не отрывая глаз от малышки.

– По-моему, это довольно частое родительское ощущение, – ответила она тихо, чтобы не разбудить Клару.

Тош несколько секунд помолчал, а потом с усилием принял сидячее положение и предупредил:

– Только не рассказывай Миле.

Ему не требовалось больше ничего говорить – Лидия и так знала, о чем он думает. Все эти годы и он, и Мила, каждый по отдельности, изливали ей душу сперва в напрасных попытках зачать ребенка, потом – переживая все муки первого, второго, третьего выкидыша. Каждый брал с нее слово ничего не рассказывать второму, но оба испытывали одни и те же страхи и сомнения.

И когда после четырех изматывающих попыток ЭКО Мила наконец забеременела, Лидия вместе с ними затаила дыхание на всю беременность, завершившуюся такими же тяжелыми родами, и тугой узел у нее в груди разжался, лишь когда измотанный, но абсолютно счастливый Тош гордо продемонстрировал ей новорожденную дочь, награду за десять долгих лет ожидания.

– Она всего этого стоила! – сказал он тогда срывающимся от чувств голосом. – Стоила каждой минуты.

И вот через каких-то пять месяцев вместо восторга на лице у него осталось лишь изнеможение, но он не позволял себе жаловаться.

– Нам повезло, что она у нас есть, – всегда повторял он.

Лидия лишь улыбалась в ответ.

– Вы можете отлично сознавать, как вам с ней повезло, но при этом уставать до чертиков.

На это Тош ничего не отвечал – так, как умел не отвечать только он, – и Лидия прекрасно понимала, что означает его молчание.

– Я приготовила вам ужин, – сообщила она сейчас, по-прежнему не отрывая глаз от Клары. – Там, на плите. Может, даже еще не совсем остыл.

Краем глаза она видела, как Тош заулыбался.

– Лидка, ты эпична и несравненна, – сказал он еще не до конца отошедшим от сна голосом и на слегка заплетающихся ногах отправился на кухню. Оттуда донесся негромкий радостный возглас, потом звук открывающегося и закрывающегося ящика, и Тош ввалился обратно в комнату, на ходу поедая запеканку прямо из пластикового лоточка.

– Вкуснотища, – проговорил он с набитым ртом, плюхнувшись на диван рядом с Лидией и показывая вилкой на макароны.

Лидия негромко засмеялась. Затрясшаяся у нее на груди Клара потянулась и заерзала во сне.

– Это просто соус столетней давности, который я откопала в глубине ваших шкафов.

– Что ж, надеюсь, я не умру в страшных муках, – без запинки отозвался Тош.

– Скрести пальцы, – в тон откликнулась Лидия.

На это Тош уже ничего не ответил, зарывшись в запеканку. Через минуту он отставил пустой контейнер на кофейный столик и с довольным вздохом откинулся на разномастные подушки.

– А что там сейчас у тебя, Лидс? – поинтересовался он, разглядывая спящую дочь. – Какие планы на выходные? Что-нибудь хорошее? – Губы его сложились в ехидную ухмылку. – Экспресс-свидания с пенсионерами?

Она закатила глаза.

– Если хочешь знать, завтра у меня восхождение на гору.

У Тоша чуть глаза из орбит не повыпадали.

– Что-что у тебя завтра?

– Восхождение на гору, – повторила она, метнув в его сторону убийственный взгляд. Она бы и что потяжелее метнула, будь у нее руки свободны.

– Зачем?

Лидия чуть помолчала, вспоминая, что именно соврала Аге, когда просила одолжить ей кое-что из туристических вещей, но тут сообразила, что Тош с Милой в курсе, что на самом деле у них с Джейком никакого романа нет.

– Ладно, скажу, только обещай не рассказывать Аге.

Тош навострил уши.

– Вот те крест!

Так что Лидия со вздохом поведала ему всю историю со списком: как она нашла листок в магазинной тележке и решила исполнить все девять пунктов, пусть даже это ее убьет. Тош слушал внимательно, с непроницаемым выражением лица, а когда она закончила, посмотрел на нее как-то очень странно.

– Это все ради твоего чертового Адама? – спросил он через несколько секунд.

Тош с Адамом с самого начала не ладили. Адам невзлюбил Тоша с первого взгляда, а Тош, хотя реже выражал это вслух, отвечал ему полной взаимностью.

– Нет-нет, – соврала Лидия. – Исключительно ради меня самой.

Она поудобнее перехватила Клару, которая за время рассказа успела проснуться и теперь моргала, разглядывая Лидию большущими синими глазами.

Тош приподнял бровь.

– Тогда чего бы тебе свой собственный список не написать?

– Потому что мнению этой незнакомки я доверяю больше, чем своему, – пояснила Лидия с сухим невеселым смешком. И хотя она все еще улыбалась тихонько воркующей Кларе, в голос ее закралась грусть, а та же неуверенность, в которой она уже сотни раз признавалась Тошу, придала словам отрывистость. – Потому что когда я что-то планирую… – Она не знала, как объяснить, не наговорив лишнего, того, в чем была не готова признаваться. – Когда я что-то планирую, никогда и ничего не выходит так, как я задумала.

Лицо Тоша смягчилось, пусть и самую малость. Эти два года он был для Лидии настоящей опорой, скалой. И он, и Мила. Хотя, признаться начистоту, Мила была куда менее раздражающей скалой.

Примечания