Вторые врата
– Я предоставил отчет сразу, как смог. Бар прибыла позже, с её слов сформировать его я не мог, – капитан устало вздохнул. За сегодняшний день он осунулся, морщины стали глубже. Бирту подумалось, что даже седых волос на голове Дагвара стало в несколько раз больше.
– Теперь эта проблема легла на мои плечи! – Продолжал причитать бургомистр. – Вы понимаете, что мне нужно предоставить отчет в столицу? Что я им скажу, когда меня спросят, почему я так поздно связался? Потому что у меня в капитанах идиот?
Бирт сжал кулаки. При одном взгляде на бургомистра в голове поднимался звон. Воздуха в маленьком кабинете стало не хватать, и Бирт пошатнулся.
– Господа! – Константин усилием разжал челюсть.
Бургомистр фыркнул, но немного успокоился.
– Если чудища со стороны Орадила, то это начало военного конфликта. Теперь меня ждет столько бумажной работы!
– Вас волнует безопасность людей или количество документации? – Дагвар с изумлением смотрел на бургомистра.
– Безопасностью людей должны были заниматься Вы! А мое дело – доложить.
– Так и докладывайте! – Не выдержал Дагвар. – Мне кажется, наша встреча затянулась, господин бургомистр.
Краснолицый вспыхнул, вскочил с кресла и почти вплотную приблизился к капитану.
– Вы об этом пожалеете, капитан Дагвар. Очень сильно пожалеете.
Дверь за бургомистром неприятно скрипнула. И только после этого воздух снова начал поступать в легкие Бирта.
Капитан знал, что должен был ту же Звезду отправить отчет в управление города. Этот проступок мог стоить ему звания. Умолчать о проникновении в город вражеских сил было военным преступлением.
Причиной такого поступка стало то, все его подчиненные нарушили протокол: при встрече с йором яновец должен подать световой сигнал и вызвать специальный отряд. Но ни один из них не сделал этого.
Подобный проступок карался просто: яновец отстранялся от службы, а далее через трибунал терял должность. В худшем случае, если последствия проступка приносили большой вред государству, бывших солдат могли даже сослать на каторгу.
Чтобы защитить своих подчиненных, Дагвар дождался, когда Бирт и Приам придут в себя. Тогда капитан сформировал версию того, что все должны были отвечать: световой сигнал на отряд полагался один. Носили их Приам и Айка. Первый пострадал и потерял сознание после внезапной атаки. Добраться до него не было возможности. Бар же сразу вступила в бой, спасая жизнь товарищам. Следовало отметить, что часть их легенды была абсолютной правдой.
Бирт некоторое время спорил. Он утверждал, что не вызвал подкрепление только потому, что старался сдержать йоров до восхода Рубина. Под темной Звездой йорам было легко спрятаться, а световой сигнал только вспугнул бы их. Йоры могли скрыться и навредить людям, и никакой специальный отряд не нашёл бы их в Марион.
Капитан тогда улыбнулся. И в тот миг внутри Бирта что-то сжалось в предчувствии. Но под уговорами Айки он сдался.
И теперь Бирт молчал, смотря, как из-за его ошибки у капитана назревают неприятности.
– Ступайте, – Дагвар рухнул в кресло и устало закрыл глаза.
Мужчины без промедления покинули кабинет. Лишь на мгновение Бирт посмел виновато задержать взгляд на капитане.
– Господин Ортега, – донесся измученный голос капитана прежде, чем Константин успел закрыть дверь.
– Помню, господин капитан, – Константин кивнул. – Вечером прибуду.
И дверь закрылась. Бирту показалось, что она стала тяжелее и массивнее, чем когда они входили. Он ещё некоторое время стоял, рассматривая узор из лилий.
Бар сидела на полу, поджав колени к себе. Константин Ортега тоже не уходил. Он оперся спиной о стену и посмотрел в потолок.
– Кто-то понял, зачем нас звали? – Тихо спросила Айка, поднимаясь с пола.
– Оскорбить и унизить? – Предположил Бирт.
– Потешить самолюбие? – В тон ему усмехнулась девушка.
– Показать, что будет, если не следовать правилам, – Ортега сжал губы.
В свете коридора его лицо приобрело сероватый тон. Черные волосы стали отдавать в медь, и только зеленые глаза сохранили ядовитый оттенок.
Константин сунул руки в карманы и двинулся в сторону внутреннего двора.
– Я, наверное, должен Вас поблагодарить, – сказал вдогонку Бирт.
Ортега обернулся. На сером лице сверкнула ухмылка.
– Ещё успеете, господин Дуат.
Константин кивнул Айке и скрылся. И снова коридор наполнился тяжелой тишиной.
– Всё будет хорошо, – Бирт потрепал подругу по плечу.
На её щеках уже не было слез, но глаза оставались воспаленными. Айка с усилием улыбнулась.
– Я сделала всё правильно. Я не жалею.
Гнетущую тишину коридора нарушил радостный возглас:
– К Амирель пускают!
Эйар летел на всех парах. Он почти влетел в друзей, но смог сменить траекторию и ударился плечом о стену. Но даже это не стерло широкой улыбки с лица рыжеволосого.
– К Амирель пускают, – Эйар глубоко дышал. – Только что лекаршу видел, она разрешила зайти. Но я подумал, что лучше всем вместе.
Айка вдруг поняла, что это первая хорошая новость с момента пробуждения Бирта. Она закрыла глаза, готовая вновь разрыдаться. Но крепкие объятия друзей удержали её от нового выплеска эмоций.
Глава 6
Мысли Бирта никак не могли вернуться в привычный поток. Он сидел рядом с кроватью Амирель, но не видел ни ее, ни остальных друзей. Ворох картинок, фраз и криков смешались в его голове. Бирт раз за разом возвращался в ту ночь, когда в Юрейе проникли йоры. Он прокручивал каждое свое действие и думал о том, как мог бы поступить иначе.
Потом перед глазами всплыл облик капитана. Удивительно спокойный, но очень усталый. Внутри Бирта вновь всё сжалось. Он знал, кто виноват во всем происходящем.
В конце концов в голове Дуата осталась только один вопрос:
Когда же всё наконец станет нормально?
Бирт уже не просил Бога Змея, чтобы всё стало хорошо. Чтобы с небес на него свалился мешок денег. Или в любви призналась красивая девушка. За последние две недели желания Бирта изменились: он просил лишь о том, чтобы хоть один день прошёл спокойно.
– Да, а у Бирта было сотрясение мозга, – делился последними событиями Эйар.
Стул был только один, поэтому Шарп стоял. Айка же с ногами забралась на больничную койку к Мире.
– А я тебе говорила, что он у него есть! – Вклинилась Айка. – А ты мне не верила.
Амирель вспыхнула. Ничего подобного, конечно же, они не обсуждали, просто Айка в очередной раз ставила подругу в неловкое положение. Мира рассмеялась, но сразу же пожалела об этом. Плечо отдало резкой болью.
– А у тебя, как вижу, самое страшное ранение, – сквозь зубы фыркнула Рубигальдо, рассматривая новый шрам на лице подруги.
Меньше всего пострадала Айка: киар рассекла ей губу и оставила пару синяков, которые уже почти зажили.
Бар провела пальцем по шраму. Дурные воспоминания преследовали не только Бирта. Однако мысли Айки были более эгоистичны: Бар думала о своем отстранении от службы.
У кабинета капитана Эйар молниеносно понял, что с его друзьями что-то не так. И если поведение Бирта ещё можно было списать на самочувствие после травмы, то заплаканные глаза Айки говорили о том, что во время аудиенции что-то произошло. Поначалу Бар отказывалась говорить о случившемся. При каждой попытке слезы новым потоком вырывались из глаз. Но уже подходя к лазарету, Айка в двух фразах всё-таки поведала Эйару о своем отстранении.
– Обратишься к отцу? – Поинтересовался Шарп, откидывая непослушные рыжие пряди назад. Те настырно лезли в глаза и щекотали кончик носа. От обязательной стрижки Эйар увиливал всеми силами.
Айка помотала головой.
– Сама придумаю, как восстановиться.
Некоторое время Бар стояла перед дверью в лазарет, успокаивая постоянно накатывающие слезы. Дуат раздобыл воды у лекарш, а Эйар предложил платок. Когда Айка кивнула в знак того, что готова переступить порог лазарета, все трое зашли к Амирель, широко улыбаясь.
– Почему к тебе так долго не пускали? – Айка скорчила грустную гримасу, что вызывало у Амирель широкую улыбку.
– Отчаянное нежелание моего тела восстанавливаться, – Мира пожала плечами и посмотрела на свои ладони. – Мне зашили рану, но она дважды открывалась. Капитан Дагвар договорился, чтобы позвали целителя из Вокерска. Оказывается, целители есть лишь в больших городах, – тень проскользнула по непривычно бледному лицу Амирель. – И только после того, как использовали магию, стало зарастать.
Бирт покачал головой.
– Почему нельзя было сразу позвать?
– Ты знаешь, чего стоит такое лечение? – Эйар сложил руки на груди и начал переминаться с ноги на ногу. – После исцеления серьезной раны целитель будет восстанавливаться не менее трех дней. А так как обладателей такой силы не то, чтобы много – цены за их услуги высоки.
– Так что жди вычет из жалования, – подытожила Айка.
– Ну простите ничтожного, – протянул Бирт. – Простой сын портного не знает всех тонкостей магической науки. Это вы у нас, Эйар Шарп, сын аристократа.
– Это было на занятиях, – парировал Эйа. – Просто кто-то всё пропускает мимо ушей.
– Хочешь я подарю тебе слуховую трубку? – Айка сложила ладони лодочкой и опустила на них голову, натянув на лицо самую приторную и невинную улыбку из своего арсенала.
Подушка с больничной койки Амирель полетела в Бар. Айка драматично рухнула на спину кровати и заохала от воображаемой боли.
В палату принесли поднос с обедом для Рубигальдо. Лекарша поинтересовалась, почему яновцы не на занятиях. Бирт напомнил, что всё ещё отстранен от службы по состоянию здоровья. Айка ответила, что капитан Дагвар временно освободил её и даже предложила лекарше сходить проверить.
– А я готов получить и наряд, и взыскание ради встречи с этой женщиной! – Эйар поднял здоровую руку Миры и звонко поцеловал.
Лекарша пригрозила Шарпу кулаком и явно отправилась докладывать о выходке яновца капитану.
– Ну, а если честно, – Эйа посмотрел на Миру, и его глаза заговорщически заблестели, – я помог Дагвару кое в чем, и у меня появился лишний выходной.
– Когда это выяснится, лекарша тебя прибьет, – с невинным выражением сообщила о грядущей расправе Амирель.
– Возможно! – Оптимистично согласился Эйар. – Но пока я с вами, придется меня терпеть.
На небосклоне сменилось несколько Звёзд, прежде чем Рубигальдо произнесла:
– Я так скучала по вам. Но мне уже давно надо на перевязку
– Нас тактично выпроваживают, господа и дамы! – Эйар артистично поднял руки к потолку. – Что за жестокая натура? Бог Змей, у этой женщины нет сердца!
Рубигальдо виновато захлопала глазами, но улыбка не исчезала с её лица.
– Ладно, я прощу тебя. Но только из-за моего благородства и бескорыстной любви к тебе, – Эйа закрыл глаза и покачал головой с самодовольной улыбкой.
– А моя любовь вполне корыстна, – Айка вскочила с кровати и подозрительно прищурилась. – Поэтому Я уничтожу твою обеденную булочку.
– Не объедай больных! – Вступился Эйар и схватил многострадальную подушку.
Шарп направил её на Айку, будто бы держал в руках шпагу.
– Эйа, верни подушку! – Рубигальдо смеялась. – Пусть ест. А то наша вечно голодная Айка оставит всю казарму без ужина!
Эйар вздохнул, но подушку Мире всё-таки вернул.
– Только потому, что ты меня об этом просишь, – янтарные глаза Шарпа ехидно блестели.
Удивительно тихий, один Бирт молча сидел. Он легонько улыбался, глядя, как веселятся его друзья. Но уходить не спешил.
– Я вас догоню. Мне нужно кое-что сказать Мире, – Дуат кусал губы.
Лица его друзей стали серьезными.
– Если это то, о чем мы говорили три дня назад, то... – начала Айка.
– Идите, – вновь попросил Бирт и посмотрел на Эйара. – Пожалуйста.
Шарп кивнул и под руку увел подругу, хотя та и не сопротивлялась.
В палате стало так тихо, что Бирт слышал собственное дыхание.
– О чем же вы говорили с Айкой? – Нерешительно начала Мира и положила ладонь на руку друга.
– Прости меня, – выпалил Дуат. В горле всё пересохло, и он с усилием сглотнул.
– За что? – Амирель сильнее сжала холодную ладонь друга и постаралась заглянуть в его глаза, но Бирт всё время их отводил.
– Прости... Я, – он нерешительно поднял взор. – Когда киар послала на нас ветер, я должен был закрыть тебя. Но застыл от страха.
– Так ты из-за этого такой понурый весь день?! – Вскипела Рубигальдо. – То есть спасения меня от маффа тебе было недостаточно?
Амирель была готова наброситься на друга. Побить его, если надо, только бы он выбросил подобные мысли из головы.
– Бирт, ты спас меня, – тон Миры стал предельно спокойным. – Если бы не ты – сейчас мои останки покоились бы в семейном склепе. Даже будучи раненым, ты смог уберечь меня Тебе не за что извиняться.
Бирт молчал. Глаза его оставались такими же стеклянными, как и прежде.
– Больше не думай об этом, хорошо? – Рубигальдо положила ладонь на щеку друга. – Ты уже спас мне жизнь. Второго раза не надо.
Дуат улыбнулся так искренне, как только мог.
– Хорошо. Я постараюсь больше не спасать твою задницу.
Амирель фыркнула, заслышав знакомые речи.
– Вот это мой Бирт, – девушка ласково улыбнулась и встала с кровати. – Мне правда пора на перевязку.
Дуат кивнул. Он вышел в коридор, и улыбка, застывшая ради Рубигальдо, спала. Однако заметив бредущих по коридору друзей, Бирт засмеялся:
– Сзади прямо сладкая парочка! – Прокричал Дуат и встрял между товарищами.
Глава 7
Впервые за долгое время Бирт сидел на своей кровати. Скрестив руки, он рассматривал комнату. В ней ничего не изменилось. Да и чему бы измениться, если оба её жильца две недели провели в лазарете?
Бирта выписали сразу, как он вернулся в палату от Амирель. Не без радости Дуат начал собирать вещи: отлеживаться в лазарете было приятно, но скучно. Перед уходом лекарша дала указания не перенапрягаться и продолжать принимать лекарства. Конечно же, Бирт сразу забыл о микстурах.
– Да твою Темную Звезду! – Бирт ударил кулаком по столу. В руке отдало тупой болью.
Дуат вцепился пальцами в простыню и, запрокинув голову, попытался глубоко вдохнуть, как учили лекарши. Но перед глазами то и дело представало разочарованное лицо капитана Дагвара. Потом оно сменялось рваными ранами Амирель. И в конце концов Бирт слышал крик. Безудержный вопль мальчика, имя которого никак не мог вспомнить. Бирт до боли сжал виски, расцарапал руки и шею, пока наконец не вспомнил.
Приам.
Его имя Приам.
Мальчик с золотыми кудрями, который очнулся в соседней палате и осознал, что не может пошевелить ногами. Бирту показалось, что это имя выжгли на его коже, и теперь он никогда не сможет забыть его.
– Я никого не защитил, – Дуат раз за разом повторял одни и те же слова. В горле уже пересохло, прежде чем звук с улицы вернул Бирта в реальность.
За окном начинался дождь. Капли с усилием барабанили по стеклу. И постепенно звук из ритмичного постукивания превратился в единый шквал. Вода лилась с крыши здания, застилая окна непроглядным полотном, а ветер пел свою заунывную песню.
Возможно, именно это послужило причиной вновь нарастающей головной боли. А может воздух в комнате оказался слишком спертым. Но Бирта обуяло резкое желание выйти на улицу. Вскочив с кровати, он накинул поверх рубахи дублет и пристегнул ножны с мечом к поясу. Дуат вышел в коридор.
Ночью соблюдался комендантский час: только яновцы, несшие службу, имели право покидать свои комнаты. За полтора цикла Бирт хорошо изучил здание и порядок смены караула. Не единожды Дуат выбирался, чтобы отправиться в кабак. А потом уже в великодушном и радостном состоянии возвращался на утреннюю тренировку. И ни разу его не поймали.
В коридоре слабо мерцал свет. На ночь оставляли всего несколько факелов на стенах и свечей в лампах. Так что Бирт легко проскользнул мимо первого караула. Он спрятался в небольшом коридоре, ведшем в кладовку.
Яновцы переговаривались.
– Этот козел у меня уже вот тут! – Первый схватился за горло.
– По-моему он уже всех достал, – чуть тише ответил напарник.
– Хогалос его бы побрал! Свалился на наши головы. Дагвар – нормальный мужик, понимающий. А этот! Чуть голову мне не оторвал за малейшее опоздание. Теперь все ночные караулы мои.
Бирт плохо понимал, о ком говорили караульные. Но догадался, что за дни его отсутствия что-то поменялось. Яновцы ушли, и до выхода во внутренний двор Бирт добрался без происшествий.
Ливень продолжался. Как только Дуат вышел из-под крыши, его волосы превратились в сосульки. Дублет плохо спасал от воды, поэтому вскоре Бирт насквозь промок, и даже летняя ночь не спасала от пробирающего холода.
Поле внутреннего двора было пустым. Все манекены, мишени и прочая атрибутика для тренировок заботливо были убраны под навес. Бирт растерялся. Раньше реквизит всегда оставался на поле.
– Хорошая ночь, чтобы в очередной раз нарушить правила? – Знакомый голос донесся из-под навеса.
Константин Ортега выглядел ничуть не лучше: его одежда тоже промокла и по лицу стекали капли дождя.
– Я просто хотел немного подышать свежим воздухом, – солгал Дуат.
Бирт подошёл ближе к навесу, чтобы лучше слышать.
– В следующий раз откройте окно.
Константин молча смотрел на поле, будто забыл, что рядом кто-то стоит.
– Как вы думаете, что будет с капитаном Дагваром? – Наконец подал голос яновец.
Ортега некоторое время молчал, размышляя над ответом.
– За вашу выходку?
Бирт понял, что Константину всё было известно.
– Я не знаю, – признался Ортега.
Он убрал волосы с лица. В темноте глаза Константина стали ещё ярче.
– Зато я знаю, что если вы не вернетесь к себе, то простудитесь, господин Дуат.
Слова Ортега больше звучали как предлог уйти, но Бирт остался на месте. Яновцу почему-то показалось, что мужчина вряд ли прогонит его, и Константин действительно молчал, больше не предлагая уйти.
Дождь постепенно начал ослабевать и лил уже не сплошной стеной, но вода все так же ручьями стекала со всего, на что попадала. От холода и ветра дублет спасал посредственно, и вскоре яновец начал подрагивать. Его мысли вновь наполнились размышлениями и воспоминаниями. Стоило закрыть глаза, как уши вновь пронзал крик Приама.
Ортега кашлянул, выводя Бирта из транса размышлений.
– А Вам тут можно находиться? – Поинтересовался Дуат, часто моргая.
– Нет, – спокойным тоном ответил Ортега. – Захотелось вдруг подышать свежим воздухом, – он сощурился.
– Попробуйте в другой раз открыть окно, – Бирт уперся плечом в столб и слабо улыбнулся.
Смех Константина был тихим, но похожим на приближающиеся раскаты грома.
– Хотите поединок, господин Дуат?
– Поединок? – Переспросил Бирт.
Вместо ответа Ортега обнажил меч и вышел из-под навеса. Даже на таком расстоянии были видны его ядовитые глаза. Бирт вытер влажную от дождя ладонь, но это не сильно помогло. Меч ложился в руку неплотно, а дождь затуманивал взгляд.
Первый удар был будто в шутку. Дуат занес меч и несильно ударил по оружию соперника.
– Это глупость, – русые брови поднялись вверх, и на лбу появилась гармошка морщин. – Если узнают о дуэли, то нас отстранят.
Константин ответил выпадом. Бирт успел отскочить в сторону, но пошатнулся.
– А Вы сделайте так, чтобы не узнали.
Ортега дождался, пока оппонент вернет равновесие.
– Давайте так, – Константин посмотрел на свой меч, по которому стекали капли дождя. – Если выиграю я, то Вы выполните мое желание.
– А если я – то Вы мое? – Внутри Бирта проснулся азарт.
– Сначала выиграйте, господин Дуат.
– Просто Бирт, – яновец улыбнулся.
На этот раз атака Бирта была более серьезной. И хотя часть его разума отчаянно твердила об абсурдности затеи, другая советовала заполучить Константина в должники. Ортега тут же парировал удар. Спустя мгновение меч пронесся около бедра Дуата.
– Если не перестанешь витать в облаках, просто Бирт, то скоро проиграешь, – в зеленых глазах заиграли Рыцари.
Константин ринулся вперёд, но в последний момент сменил траекторию и ударил Дуата в незащищенный бок рукоятью меча. Бирт еле сдержался, чтобы не схватиться за пояс. Вместо этого он занес меч и атаковал Констинтина. Ортега оказался в невыгодном положении, ему пришлось удерживать оружие двумя руками, чтобы сдержать удар.
– Неплохо, – черноволосый опустился на одно колено и резко подался вперёд, заставляя Дуата отступить на несколько шагов.
– А то, – ухмылка красовалась на лице Бирта.
Он вновь бросился вперёд, намереваясь сбить Константина с ног. Кровь внутри закипала, и каждый удар наполнялся яростью. Отточенные движения Бирта встречала идеальная защита Ортега. И поэтому на каждый удар Константина Дуат отвечал двумя.
В голове Бирта стало поразительно пусто. Тяжесть, накопившаяся за почти две недели бодрствования, на время оставила яновца. И тогда Бирт наконец вдохнул. По-настоящему. Не заставляя себя. Прохладный ночной воздух обжег легкие.
Бирт уже был готов вновь броситься в атаку, когда Ортега ударил ногой в колено оппонента. Тот вновь потерял равновесие и рухнул в траву. Меч Константина уперся в грудь поверженного яновца. Оба мужчины тяжело дышали, и, если бы не уже промокшая одежда, их рубахи стали бы мокрыми от пота.
– Я победил, – констатировал Ортега и подал руку Бирту.
Тот принял помощь. Колено болело, а спина вся промокла.
– Ну как? – Константин внимательно всмотрелся в лицо яновца. Вопрос явно касался не физического состояния.
– Лучше, – признался Бирт, глубоко вдыхая воздух.
Дуат улыбнулся и сжал губы. Ортега не произнес ни слова, но смог сделать то, чего не удалось друзьям. Бирт захотел поблагодарить Константина, но никак не мог подобрать слов.
– Тогда вот тебе мое желание, – Ортега вернул меч в ножны. – Возьми себя в руки.
Мысли Бирта вновь заполонили воспоминания о ранах Приама и Амирель, о капитане Дагваре. Однако привычная тяжесть не легла на его плечи. Бирт посмотрел в глаза Константина. Лицо того вновь покрыла маска равнодушия.
– Я буду ждать тебя через две Звезды здесь же. Высохни и поспи, – не прощаясь, Ортега направился к выходу из внутреннего двора. – И не опаздывай! – напоследок добавил Константин, оставляя Бирта одного под дождем.
Ливень почти закончился. Лишь редкие удары о крышу и круги в лужах свидетельствовали о том, что дождь продолжается. А на небе появились проблески первой утренней Звезды. Бриллианта.
– Сегодня что, у всех бессонница? – Зеленоглазый усмехнулся. – Или моя персона так интригует, что все хотят рассмотреть меня поближе?
Капитан Дагвар смотрел на мокрого Константина, за которым тянулся след из маленьких лужиц.
– Как ты узнал, что он придет на поле? – Поинтересовался капитан.
– Догадался, – Ортега выжал волосы. Вода стекла прямо на ковер, тот послушно впитал жидкость. – Юнец хорош. Не удивительно, что он смог сдержать киара и убить маффа. Я даже был готов использовать магию, но он слишком удачно открылся.
– Это он?
На вопрос Дагвара Константин пожал плечами.
– Кто там еще с ним был?
Дагвар постучал пальцами по столу.
– Айка фон тен Бар и Амирель Рубигальдо. Есть еще четвертый в их компании – Эйар Шарп, но в тот день он был в отряде на севере города.
Константин нахмурился. До тренировки оставалось всего ничего, тело требовало сна, но разум работал за троих.
– Кто-то из этой троицы определенно использовал силу. Только вот кто?
Глава 8
– Ты пробрался ко мне ночью! – Бирту показалось, что у него вот-вот остановится сердце, когда, вернувшись в комнату, он застал на своей кровати неподвижно сидящий силуэт. – Скажи честно, рыжий, ты извращенец?
– Ты уверен, что хочешь знать ответ? – Брови Эйи взметнулись вверх.
Бирт задумался.
– Пожалуй, что нет, – Дуат твердо решил не задавать подобных вопросов Шарпу.
С Эйей всегда было просто общаться. Это был не тот человек, который в слове «нет» видел согласие или в «да» – отказ. Ему не нужно было повторять два раза. Когда Шарпа просили уйти – он незамедлительно удалялся. Если же просили остаться – Эйа находился рядом столько времени, сколько было нужно.
– Бог Змей! – Рыжий содрогнулся, когда Бирт зажег первые свечи. Янтарные глаза Шарпа наполнились неподдельным ужасом.
Бирт походил на бродягу. Некогда чистая одежда была вся в грязи. Этой же участи не избежали и волосы. А вместе с тем, пол под Дуатом превращался в болото.
– Лучше не спрашивай, – вполне честно предупредил Бирт, снимая с себя верхнюю одежду. – Зачем ты вообще ко мне приперся ночью?
– Соскучился, – дружелюбно съязвил Шарп.
С неменьшей дружелюбностью в Эйара полетел сапог.
– Ладно! Хотел проведать, – отбросив испачканный сапог, рыжий достал платок и начал вытирать руки. – У Амирель ты был сам не свой. Я не знал, хочешь ли ты с кем-то говорить об этом. Решился, а вместо дружеских объятий, меня нарекли извращенцем и закидали сапогами, – Эйар загадочно улыбнулся. – Хотя из нас двоих именно ты неведомо где и с кем шляешься по ночам.