Вторые врата
– Вообще-то сапог был один, – буркнул Бирт и сжал челюсть.
Он не хотел признаваться другу, что полагал, будто про него забыли. Сначала требовалось утешение Айке. Потом внимание перешло на Амирель. И хотя Дуат всеми силами пытался убедить себя, что проблемы его друзей важнее, обида закралась в его сердце.
– На сегодня было достаточно проблем, чтобы решать ещё и мои, – Дуат плюхнулся на соседнюю кровать, оставшись лишь в промокшем нижнем белье.
– Скажи, что тебе нужно, и я сделаю это, – Эйар сощурился, лицо его стало серьезным.
Бирт молчал. Он и сам не знал, что ему было нужно.
– Вообще-то, мне уже лучше, – Дуат откинул волосы назад и с удивлением вытащил из них траву. – Но я не хочу оставаться один.
Громкий стук в дверь разбудил Эйара. Он вскочил и осмотрелся, пытаясь понять, где находится.
– Я принес твою одежду, – Бирт уже надевал рубаху.
Лицо Дуата приобрело более привычный оттенок, и веснушки выступили с новой силой. Однако синяки под его глазами свидетельствовали о том, что эту ночь яновец провел без сна.
– Ты идешь на тренировку? – Изумился Шарп.
– Уже отдохнул на две жизни вперёд, – говорить об обещании Константину Бирт не собирался, хотя и без этого хотел вернуться к занятиям.
Уже одетые, оба яновца отправились в умывальню.
– Ух ты, какое столпотворение, – к лоханям с водой была очередь.
– Какие люди к нам вернулись! Бирт, дружище, – на плечо Дуата легла тяжелая рука.
– Бальвел, – Бирт улыбнулся, пытаясь припомнить, когда в последний раз видел товарища.
– А это у нас новое начальство, – пояснил Бальвел, втиснувшись в очередь Бирта. Спорить с двухметровым Бальвелом, который был шире большинства присутствующих, никто не стал. – Муштрует, как новобранцев. За малейшее опоздание отправляет на ночное дежурство. Ещё и без отсыпного к утренней тренировке! А за неподобающий внешний вид можно теперь на дневального по стойке смирно пару Звёзд простоять.
Бальвел никогда не относился к тем, кто предпочитал сон тренировкам, поэтому на его настроение нововведения не сильно повлияли. Зато большая часть собравшихся стали недовольно перешептываться. Про себя Бирт отметил, что, вообще-то, правила были вполне себе старые, просто за них исполнением следили из ряда вон плохо. Но говорить об этом, конечно же, не стал.
На внутреннее поле для тренировок никто не опоздал. Убранные ночью манекены вновь стояли на своих местах. Вдали виднелись мишени для лучников и множество бревен и досок.
– Это новая полоса препятствий? – На вопрос Бирт получил утвердительный кивок от друга.
На поле уже стояли капитан Дагвар. Последний цикл он редко участвовал в тренировках, предпочитая проводить лекции. Возможно, в нем говорил возраст или скорый выход на пенсию. Рядом с капитаном Дагваром стояла командир Элиа Молл – молодая женщина, недавно повысившаяся из яновцев в корделы. Дуат был с Элиа знаком полцикла, и за всё это время даже ни разу не услышал от неё повышенного голоса. Слева от Элиа Молл, сложив руки на груди, стоял Константин Ортега. На его кителе красовался знак инкара – последним званием перед капитаном.
– Стройся! – Бирту показалось, что рядом с Ортега голос капитана звучал более уверенно.
Всё проходило так же, как и три недели назад. Яновцев разделили на группы. Капитан Дагвар следил за тренировкой на мечах и с первого же мгновения стал исправлять ошибки яновцев, показывая на своем примере. Элиа Молл была отличным стрелком и следила за техникой лучников. Константин Ортега отправил свой отряд на пробежку.
Эйар и Бирт оказались в одной секции – это очень подбодрило второго, потому как уже на втором кругу Дуат успел пожалеть, что не остался отлеживаться. Всю Топазовую Звезду они бегали.
– Ещё круг! – Грозный голос командира Ортега встретили недовольные вздохи.
Стоило кому-то остановиться или, не дай Змей, упасть, Константин тут же добавлял круг. Поначалу Бирт держался уверенно, потом стал отставать. Под конец Дуату показалось, что его легкие раскалились до предела и вот-вот выскочат наружу. Бирт поднял глаза на товарища. Эйар был весь мокрый от пота и дышал через рот. По его лицу стало понятно, что Шарп чувствовал себя ничуть не лучше.
– Я сейчас умру, – выпалил Бирт, хватаясь за левый бок. – Клянусь, если меня не станет – напишите на моей могиле: «Погиб из-за тирании командира».
– Хватит болтать! – Бирт был готов поклясться, что эта фраза была адресована именно ему, хотя и у некоторых других хватало сил, чтобы иногда отшучиваться или ворчать. – Есть силы на беседы? Ещё круг.
Только когда взошла Стальная Звезда, Ортега сжалился. Яновцы свалились на землю. Лишь несколько солдат вроде Бальвела пробежали ещё круг, снижая темп и восстанавливая дыхание.
– Я, кажется, начинаю вас понимать, – прошептал Дуат, мечтая только о том, чтобы выжать рубаху и выпить воды. Желательно, бочку. А может все две.
Стальная Звезда призывала яновцев к завтраку, после которого начиналось распределение по дежурствам, отсыпным, дальнейшим тренировкам или лекциям. Одно из самых жарких светил беспощадно иссушило ночные лужи, вернув полю первозданный вид.
– Живее! – Ортега закатил глаза, смотря, как его отряд еле плетется к выходу с поля. – Завтрак сюда не подать? – Обратился он к одному яновцу, который никак не мог заставить себя подняться. – Если я досчитаю до десяти, и на поле останется хоть один – то вместо завтрака вы будете помогать ставить новую полосу препятствий! Один...
В репутации Ортега Бирт убедился в то же мгновение: яновцы все как один ринулись к выходу. Инкар даже не произнес следующей цифры, как на поле не осталось никого, кроме командиров, нескольких яновцев, что помогали готовить поле к следующему занятию, Бирта и Эйара.
– Иди. Мне нужно поговорить, – Бирт кивнул другу, и тот, ничего не говоря, ушел вслед за остальными.
Дуат глубоко вдохнул. Он никогда не думал, что такой простой процесс может принести облегчение, но после бессонных ночей, где его дыхание перехватывало от кошмаров, воздух стал лекарством.
– Командир Ортега, – тихо начал Дуат.
Константин вытаскивал стрелы из мишени. Он лишь на мгновение перевел взгляд на Бирта, обозначившись, что слушает его.
– Почему Вы мне не сказали, что Вы новый командир? – Поинтересовался Бирт.
– Ты же и сам понял, – стрела никак не поддавалась, и инкар дернул ее со всей силы, порвав грудину одного чучела. Константин недовольно глянул и срастил солому между собой, возвращая манекену первозданный вид.
– Я догадывался, – признался Дуат. – Но если бы Вы мне сказали.
– Тогда ты бы не вышел со мной на поединок, – парировал Константин. Бирт мог поклясться, что уголки его губ на мгновение дернулись в улыбке. – Кстати, ты уже вступил в клуб тех, кто меня ненавидит?
Дуат не знал, что ответить.
– Десять, – вдруг выдохнул инкар, вытащив последнюю стрелу.
Свое обещание Ортега выполнил, отправив нераспределенных яновцев собирать полосу препятствий, хотя и не выдал, кто стал тому причиной.
– Константин вызывает во мне двойственные чувства, – признался Бирт.
Он ковырял ложкой свою еду. Аппетит так и не появился. Зато глаза Айки подозрительно блестели.
– У меня он вызывает неприязнь, – вздохнул Эйар. – Я хоть и не против усиленных тренировок, особенно после вашего столкновения с йорами.
Эта тема не угасала до сих пор. После тренировки яновцы попытались отловить Бирта, чтобы выведать подробности сражения. Дуат не стал спрашивать, почему те не поинтересуются у Айки, и пообещал поведать о своих подвигах под что-нибудь горячительное. Естественно, не за свой счет.
– Да и с дисциплиной у нас большие проблемы, что для военных весьма несвойственно. Но его манера общения, – продолжал Эйар. – Это нечто. Мы как-то пытались с ним поговорить, познакомиться что ли. Так он просто отвернулся.
– И взгляд надменный, – поддержал яновец слева. Никто из троицы не знал его имя.
– Справедливости ради, – Айка вполне успешно стащила еду Бирта, – он спас ваши задницы. Вдобавок он шикарный инкар, магией владеет ловко. Да ещё и красавчик.
– Помяни Хогалоса, – пробурчал яновец слева и уткнулся в свой обед.
Ортега вошел в зал вслед за Дагваром, который что-то настойчиво объяснял инкару. Константин только изредка кивал и смотрел на капитана таким безучастным взглядом, что тот немного поежился.
– Айка, – заметив яновца, капитан подошел к столу. – Почему тебя не было на тренировке?
Айка поперхнулась и встала. Все вокруг замерли: Дагвар часто обедал с подчиненными, но заговаривал с ними редко, предпочитая слушать их рассказы.
– Меня же отстранили, – она дотронулась до шрама, оставленного киаром.
– Разве ты видела приказ? – По-отечески улыбнулся капитан. – В уставе четко прописано: до тех пор, пока ты его не подпишешь, твоя служба продолжается.
– Слушаюсь, капитан! – Лицо Айки просияло, только по спине прошли мурашки от пристального взгляда Ортега.
В его руках был воинский устав. Он протянул его Айке с легкой усмешкой.
– Твоя новая настольная книга. Дарю.
Глава 9
Константин почти уснул, когда его голова соскользнула с подставленной под челюсть руки. Он дернулся, и книги со стола посыпались на пол. Перед глазами плыло, усталость накатывала волнами, и стоило бы лечь в кровать, но что-то внутри не давало Ортега покоя.
Ползвезды назад он совершил обход, проверил яновцев. Молл помогала ему, хотя Константин уже запомнил всех поименно и не нуждался в поддержке. Однако корделл сама вызвалась в очередной раз поддержать новоприбывшего сослуживца.
По крайней мере, хотя бы один человек его не ненавидел.
Ортега подошел к зеркалу. Мутное стекло отразило измятую форму и растрепанные волосы. Инкар никогда не позволял себе являться в неподобающем виде, вот и сейчас, прежде чем выйти, Константин привел себя в порядок.
– Какого Хогалоса я творю? – Инкар покачал головой, застегивая последнюю пуговицу.
– Тебе точно можно пить? – Изумился Шарп, глядя на перевязь.
– Вообще ни разу, – созналась Амирель. – Но рука у меня почти зажила. Перевязь больше для того, чтобы не напрягать мышцы.
– И вообще, она не пьет, – возразил Бирт и поднял кружку. – А дегустирует напитки, чтобы дать объективную оценку организатору карнавала. Да, господин Шарп? Или вас теперь следует именовать как-то иначе?
– Да ладно? – Мира широко улыбнулась.
О карнавале Мира слышала совсем немного, но знала, что пропустить его считалось самым ужасным наказанием для любого яновца. Обычно на дежурства в карнавальную ночь ставили «старичков» или провинившихся, а все молодые отправлялись гулять.
– Мой отец решил, что устроить карнавал – максимальная ответственность, которую заслуживает его сын, – посмеялся Эйар, но Амирель услышала подозрительные нотки в его голосе.
Шарп залпом выпил кружку. Бирт повторил за ним. Струйка эля полилась по подбородку и капнула на деревянный пол.
– Он опять над тобой издевается? – Напряглась девушка.
– А, ерунда, – Эйар отмахнулся. – Зато денег на карнавал выделил, а то я знаю, сколько прислали Дагвару – этого и на праздничный стол не хватит. Бургомистр вам вашу выходку не простил.
– Богатенький Эйар, а, богатенький Эйар, дай денег бедному другу, – Бирт засмеялся, доливая эль в кружки. О бургомистре юноша постарался не думать.
– Нет денег, – пожал плечами Эйар.
– Ну и ладно! Жадина, – пробурчал Бирт. – Ну хоть ты спаси, – русоволосый рухнул на колени к Амирель, – одолжи денег до жалования.
Его серые глаза смотрели с мольбой.
– Бирт, ты знаешь, что слово «одолжить» подразумевает, что деньги надо вернуть? – уточнила Амирель.
– Ай, оставь ее! Я плачу сегодня, – Эйар растрепал рыжие волосы. В отличие от Бирта Эйа пил очень редко, и поэтому быстро пьянел.
От радости Дуат почти вскочил со стула. На столе появились новые бутылки, конечно, не без вмешательства Бирта.
Неделю назад Бирт появился в палате Рубигальдо, такой же подозрительно веселый, и почти вынес её оттуда. Вместе с Айкой они направились в кабак. Это же повторилось через пару дней, а потом и на следующий, но уже присоединился Эйар. Однако подобные похождения негативно сказывались на кошельке Дуата. В прошлый раз за Бирта платила Айка, но сегодня она не пошла – Бар распределили на ночное дежурство.
– Друг, ты так щедр, когда пьян, – заметил Дуат. – Если бы я знал об этом раньше
Он задумался, и на веснушчатом лице появилась ухмылка. А вот глаза Эйара округлились.
– То, что бы Вы сделали, господин Дуат? – Издевательский голос раздался прямо над ушами Бирта и Миры.
Рубигальдо медленно перевела взгляд.
– Командир Ортега! – Бирт вскочил, почти ударившись головой о стол. Его примеру последовали Эйар и Мира.
– Как нехорошо, – продолжал с ухмылкой черноволосый. – Вымогать у друзей деньги Вам не хватает жалования? Позвольте узнать, на что оно уходит? Мы обязательно составим с Вами план рационализации ваших расходов, господин Дуат.
Бирт поежился под взглядом командира. О Константине Амирель знала из рассказов друзей и уже побаивалась этого человека, хотя и была благодарна ему за спасенную жизнь. Ядовитые глаза впились в девушку.
– А Вы-ы? – Нарочито протянул Ортега.
Он прекрасно знал, кто перед ним стоит.
– Амирель Рубигальдо, командир Ортега.
Гладкое, без морщин и шрамов лицо Константина показалось девушке страшной маской, под которым скрывался ядовитый змей с зелеными глазами.
– Та Рубигальдо, которая лежит в лазарете? – Продолжал издеваться Константин. – Простите, я не знал, что забрел в больничное крыло Я совершенно случайно. Ах, нет! Я же в кабаке после начала комендантского часа.
Люди стали оглядываться. Константин оскалился на них, и посетители стремительно отвели взор. Самые смелые продолжали разглядывать собравшихся солдат, но, заметив китель инкара, всё же отворачивались.
– Это моя вина, командир, – признался Дуат.
– Господин Дуат, я продолжаю Вами восхищаться. Ваши друзья слабоумные? – Константин, казалось, не злился, а просто издевался над яновцами. Его глаза так и блестели от наслаждения. – Они не понимали, что делали? Или Вы связали их, притащили сюда и силой вливали алкоголь в их глотки?
Бирт вновь не нашёл, что ответить.
– Господин Ортега, – Мира осеклась.
Её раздражал тон Константина. Рубигальдо спокойно приняла бы крики капитана Дагвара или моментальное наказание командира Элиа. Но Ортега смаковал их смятение, не давая понять, последует ли расплата за их проступок. А если и последует, то какая. Константин вгонял своих жертв в состояние, когда им уже просто хотелось провалиться под землю.
– А к Вам у меня отдельный вопрос, яновец Рубигальдо. Если же Вы так активно посещаете мероприятия вне казарм, может начнете и нас своим присутствием ублажать? – Бархатистый голос звучал зловеще.
– Но, господин Ортега! Ей нельзя! – Возразил Эйар.
– А ещё ей нельзя было покидать больничное крыло. Но Рубигальдо нарушила данное правило.
Константин упорно называл Амирель по фамилии, что вызывало в девушке волну раздражения.
– Думаю, чтобы сохранить ваш поход сюда в тайне, Рубигальдо вернется к нам и продемонстрирует свои умения не только в нарушении правил, но и в навыках, присущих яновцам.
– Я не могу по собственному желанию вернуться к занятиям, господин Ортега, – тихо подала голос Рубигальдо.
– О, я слышал вашу беседу. Вы говорили, что почти в полном порядке. Думаю, Вы найдете способ выбраться. Но я готов подождать несколько дней
Сердце Амирель громко застучало. Она смотрела в яркие зеленые глаза и никак не могла отвести взора. Лишь когда Ортега вышел, Рубигальдо начала ощущать собственное тело.
Бирт взял её за руку. Ладонь Дуата была теплая и крепкая, будто надежная опора. Мира посмотрела на друга и улыбнулась, твердо решив, оставить их похождения в секрете. И компания снова будет вместе.
Он бродил по городу еще Звезду, не зная, что ищет. И все-таки все внутри Константина кричало о необходимости продолжать поиски. Встреча с подчиненными немного смешала его планы не сталкиваться ни с кем, но яновцы так перепугались, что не поняли, что сам Ортега находится вне казарм.
– Хотя им-то какое дело? – Константин потер глаза, придумав уже больше сотни оправданий на случай, если яновцы проболтаются. Это была третья бессонная ночь подряд. Или четвертая. Он не был уверен.
Ортега прислонился к стене, пытаясь понять, что делать дальше. Район был пренеприятный, где-то невдалеке находилась отхожая яма, куда сваливали мусор со всего города, и инкар был благодарен Богам, что почти не чувствовал запахов.
Под ногами пробежала крыса – обычное явление для южной части Юрейе. Животное посмотрело на инкара глазами с белыми зрачками и юркнуло между домами.
Глава 10
– Хочешь, я ему нос сломаю? – Предложила Айка, болтая ногами.
Бар сидела на тумбочке и посматривала в маленькое окошко. Она выглядела недовольной, хоть и пыталась скрыть это за сарказмом.
– Я обдумаю твое предложение, – Мира сжала губы и просунула больную руку в рубаху. Никогда еще чье-то предложение не казалось настолько заманчивым. – Но пока я близка к мысли согласиться.
– И этот человек твердил о благодарности, – проворчал Эйар. Он стоял в дверях, повернувшись спиной к переодевающейся подруге. Бирта же пришлось выгнать из комнаты.
Рубигальдо несколько дней уговаривала лекарш отпустить её. И хотя друзья настаивали на том, что вовсе не прочь принять наказание, Амирель решила вернуться к тренировкам. Услышав историю, Айка удивилась, что инкар пошёл на уступки.
– Влюбился, наверное, пока нес тебя на руках, – съязвила блондинка. – Соскучился поди...
– Упаси Змей, – проворчала Мира.
Еще одной причиной возвращения стало то, что Амирель с Биртом пострадали одновременно, но юноша уже больше недели занимался с остальным, а Мира оставалась в больничном крыле. Дуат пытался объяснить подруге, что сотрясение и порванные мышцы – несопоставимые травмы. Но в ответ услышал лекцию о великолепном мастерстве целительницы из Вокерска.
При выписке из лазарета Рубигальдо проходила тесты: поднимала и опускала руку. Держала в ней предметы. На место, где теперь был шрам, нажимали и спрашивали про ощущения. Амирель прошла все задания на отлично, но о небольшой боли при нагрузках умолчала.
– У тебя болит рука? – Уточнил Эйа. Он уже повернулся, но Бирта не пускал. – Может отложим тренировку до завтра хотя бы? Я могу поговорить с Дагваром.
– Пустяки, по привычке медленно одеваюсь, – отмахнулась Мира.
– Ну пустят меня или нет! – Из-за двери раздался жалобный голос. – Это же моя комната...
– Позволяю, пускай, – Бар засмеялась, но глаз от Амирель не отвела, следя за каждым ее движением.
Бирт ввалился в спальню: лохматый, сонный и злой. Эйар и Айка вторглись в комнату ранним утром с криками о поддержке. Моральной и физической. И почти сразу выставили едва открывшего глаза Бирта. Он сопротивлялся, но друзей это не остановило.
– Кстати, что там с карнавалом? – Закончив причитать о предательстве, кощунстве и летающих сапогах, поинтересовался Бирт.
– Всё идет полным ходом, – кивнул Эйар. В последнее время его сложно было поймать, даже некоторые тренировки юноша пропускал, чтобы заняться организацией. Естественно, с дозволения капитана. – Успеем к сроку.
– А когда он будет? – Амирель наконец повесила на пояс тяжелые ножны.
Бирт сложил руки на груди:
– Вечно всё новичкам надо объяснять, – защебетал он и саркастично закатил глаза. – Четырнадцатый день с начала второго месяца лета. Так что... У нас двадцать дней.
– Молодец, Бирт. Считать умеешь, – скривилась Айка. – Можно было просто сказать: двадцать дней.
Бирт скорчил рожицу в ответ. Айка показала язык.
– А для чего этот карнавал? – Мысль о празднике для яновцев удивляла Рубигальдо.
– Я думал, ты из Юрейе, – Бирт перестал передразнивать Айку. – Не знаешь историю собственного города?
– Как-то не интересовалась военными праздниками, – призналась Амирель. – Основные: день армии, день яновца, присягу – знаю, но о карнавале не слышала. Или забыла, – Мира пожала плечами, заплетая волосы в косу. Подначивания соседа ее не задевали.
Закончив приготовления и дав собраться жестоко вытолкнутому из своей комнаты Бирту (о чем юноша не забывал упоминать), компания покинула тесное помещение, направившись к умывальням.
– Циклов двадцать назад случилась трагедия, – Вмешался Эйар.
– О, да, Бирт. Как же я не знаю? Ведь мне было целых три. Как сегодня помню, – пихнула друга Мира, но получила недовольный взгляд Эйара. – Извини, не перебиваю.
– Ты знаешь, что казармы раньше были не в западной части города?
– Здание обрушилось, – припомнила Мира.
Она помнила крики и слезы, но тогда не могла понять, что случилось. Взрослые отводили любопытных детей от остатков стен, закрывали им глаза и уши. А в апьюте служба шла несколько дней подряд. Мира часто садилась у окна, слушая заунывные песнопения, но отец отводил ее в комнату, куда звуки службы не доносились.
– Не обвалилась, а её разрушили, – добавила Айка и нахмурилась. – То ли йоры, то ли другое Хогалосово отродье. Никто, конечно, ничего не видел, только каменные здания так просто не рушатся. Тем более, до основания.
– В Юрейе стали присылать солдат из соседних городов и поселений. Отец тогда принял управление имением на себя и выделил средства на обустройство новых казарм. Это здание – его рук дело, раньше тут была то ли галерея, то ли чей-то богатый дом. Я не помню.
– В тот цикл запретили выходить ночью на Изумрудов день! – Вспомнила Мира. – Я тогда ругалась с отцом, потому что хотела гулять с друзьями!
– Ты в три цикла спорила с отцом? – Брови Бирта взлетели. По его лицу стекала вода после умывания. – Мне в том возрасте хватало одного его взгляда!
– Да, причем запретили плоть до центральной части Коордана, – продолжил Эйар. – Атаки со стороны Орадила участились. Сюда отправляли и вышестоящих, но люди гибли. Яновцы уже не могли держать оружие. Каждое дежурство казалось последним, и оно правда могло быть таковым. И тогдашний капитан решил устроить карнавал.
Амирель взмахнула руками, останавливая повествование товарища.
– То есть на город нападают. Люди умирают. И... Карнавал? Да, ясно, понятно, – Мира активно закивала. Выходя из умывальни, она задела кого-то плечом, из-за чего перед глазами заплясали темные огоньки.
– Город и так был беззащитен. Солдаты в панике – негодные бойцы. Им просто дали мгновение, когда они могли забыть про форму и стать кем-то другим.
Амирель задумалась. Что чувствовали солдаты, чья жизнь была в опасности каждое мгновение? Каково было жить, не зная, не обрушится ли крыша над твоей головой этой ночью? Девушка вздрогнула.
– Постепенно атаки прекратились, но карнавал оставили. Возможно, как способ снять напряжение среди солдат. А может в память о том капитане.
– Что с ним стало? – Вклинился Бирт. Обычно именно Дуат знал обо всем на свете, но в этот раз и он оказался несведущ.
– Капитан погиб, спасая яновца. Отец говорил, что это был потрясающий человек. А похвала от моего отца, – Эйар поморщился. – В общем, метод сработал, паника хоть и не исчезла вовсе, но солдаты приободрились.
– И у нас появился праздник заместо дня Изумруда, – заключила Айка.
«Очень кстати с последними событиями», – мрачно подумал Бирт, но вслух выдал шутку, которую сам не запомнил.
По пути во внутренний двор Айка объясняла, что нужно для карнавала. По возможности приобретались костюмы, но те, кто не мог их себе позволить, либо одалживали у более обеспеченных, либо надевали парадную форму. На лице обязательно должна быть маска: её описание будет внесено в список с фамилией, чтобы никто посторонний не мог пробраться на карнавал.
– У Дагвара есть запас масок, но я могу тебе свою прошлоцикленную одолжить, – предложила Бар. Но Рубигальдо волновало другое.
– Обязательно уметь танцевать? – Мира поежилась. В ее голове карнавал был событием, требующим обязательного участия в танцах, а желания опозориться перед сослуживцами со дня Изумруда так и не появилось.
Эйар улыбнулся:
– Обычно там мало кто танцует. Скорее, не отходят от столов с едой и напитками, смотрят представление и развлекаются, кто как может.
– В прошлом цикле Бирт залез, – но Айка не договорила. Под звонкий смех Дуат закрыл ей рот рукой, но сразу отдернул, опасаясь укуса.
– Не смей! – Взвился раскрасневшийся Бирт. – Я хочу забыть этот день!
Так они и прошли во внутренний двор, пока Мира гадала, куда ещё мог залезть её сосед и что все-таки смогло в этой жизни его смутить. Вдалеке красовалась новая трасса: длинная полоса препятствий.
– Обалдеть, – прошептала Мира, но её насторожило, что часть полосы препятствий была направлена на силу рук. Рубигальдо повела плечом: то отдало легким покалыванием.