Дьявол Горы

ГЛАВА 6. Пустыня.

Поджарые тонконогие мулы и лошади, изнемогая под тяжестью седоков и их скромной поклажи, неторопливо брели по пустыне. Беспощадное солнце, раскалившее бескрайние пески, начинало уже клониться к горизонту, обещая живительную прохладу.

- Надо было всё-таки раскошелиться на драконов. - утирая пот, градом катившийся со лба, изрёк молодой учёный, восседавший на обессилевшем животном.

- Если верить картам, осталось совсем немного. Тут где-то должен быть оазис. Напоим скотину и передохнём. - отозвался второй, укутывая голову широким шёлковым платком.

- Или передохнем. - заметил третий.

- Опять ты со своим идиотским юмором. - огрызнулся юноша в платке.

- Задрали ныть уже! Угораздило же наняться к школярам проклятущим!

Голос наёмного охранника, что следовал позади в компании двух своих товарищей, прокатился по пустыне подобно громовому раскату, заставив спорщиков притихнуть.

- Вон, юная госпожа достойно сносит дорожные тяготы, не в пример соплякам! Как ваше самочувствие, барышня?

Рослый наёмник пришпорил вороного жеребца и приблизился к юной особе, восседавшей на тощей кобыле. Девушка, до сей поры беспрестанно терпевшая его назойливое участие, смутилась и потупила взгляд.

- Всё... в порядке. Спасибо. - отозвалась она тихим голосом.

- Да ты не стесняйся! Коль чем помочь надо, только скажи. Давай садись что ль ко мне на Асбаша, а то твоя кляча того и гляди, околеет.

Девушка молча пришпорила лошадь, и истощённое долгой дорогой, животное тяжело задышало, роняя пену.

- Отстань ты уже от девки! - заступился его товарищ, немолодой, но всё ещё крепкий мужчина.

- Да я же любя. - махнув рукой, надоедливый ухажёр натянул поводья и вновь поравнялся с остальными.

Наконец, впереди показалось тёмное пятно, распластавшееся на поверхности золотистых песков, словно клякса на листе бумаги. Ликуя, люди пришпорили утомлённых животных. Пустынные травы, устилавшие землю плотным косматым ковром, окружили крохотный водоём, поблёскивавший в лучах заходящего солнца. Ушастая лисица, испугавшись их приближения, тотчас метнулась прочь, уносясь вприпрыжку через гребень бархана.

Обессилевшие, лошади и мулы жадно припали к источнику влаги, подогнув передние ноги. Люди спешили пополнить запасы, опуская фляги в нагретую солнцем воду. Напившись вдоволь и напоив животных, они принялись умываться и ополаскивать ноги.

Когда солнце, пропав за горным хребтом, внезапно скрылось из виду, пустыню окутала ночь, и испепеляющий зной сменился пронизывающим холодом. Голодные животные жадно рвали колючие травы, а люди, выудив из тюков походный котелок и огниво, приступили к приготовлению пищи. Кутаясь в длинные одежды, развевающиеся на ветру, они коротали время, обмениваясь байками.

Каждый раз, устраиваясь на вечерний привал, пятеро юных студентов, дерзнувших отправиться в пустыню ради научного интереса, делились забавными историями из университетской жизни и обсуждали между собой многочисленных тварей, ползавших по местным пескам. Порой кто-то из них выражал несогласие с мнением другого, и тогда они спорили до хрипоты, покуда наёмники, взбешённые криками, не принимались грозить им затрещинами. Сверяясь со своими потрёпанными картами, они планировали маршрут на следующий день, а затем, вдоволь наевшись, ложились спать, завернувшись в свои просторные одеяния. Девушка, молчаливая при свете палящего солнца, всегда оживлялась в вечерних беседах, и не упускала возможности пошутить или рассказать интересную историю, некогда вычитанную ею в одной из многочисленных книг. Мужчины, рассевшись вокруг костра тесным полукругом, внимали её речам с неподдельным интересом, и каждый из них стремился подсесть поближе к прекрасной рассказчице. Когда костёр догорал, и непроглядно тёмная ночь опускалась на спящий лагерь, наёмники приступали к дежурству, сменяя друг друга по очереди.

Нынешний вечер ничем не отличался от предыдущих. Утомлённые дорогой, люди быстро уснули после сытного ужина. Бледный серп луны взошёл высоко над горизонтом, и первый часовой заступил на ночное дежурство. Грядущий день сулил кому-то новые открытия, а кому-то очередной переход по раскалённым пескам в направлении к родному дому.

Пустынные травы, утоптанные и накрытые одеялом, кололи нежную кожу девушки, и провалившись в глубокий сон, она видела родные поля, изобилующие чертополохом. Далёкий горный хребет утопал в воздушной синеве, на лугах паслись белоснежные овцы, и облака, проплывая в недосягаемой вышине, отбрасывали исполинские тени, медленно ползущие по изумрудным холмам. Воздух полнился пением птиц, блеянием овец и радушными голосами односельчан.

Внезапно пространство разрезал истошный вопль. Прекрасный мир содрогнулся перед глазами и вмиг исчез, сменившись ночной темнотой. Сонная девушка приподнялась на своей неуютной постели и разомкнула слипшиеся в истоме веки. Что-то тяжёлое, глухо ударившись о покрытую травой землю, упало к её ногам, расплескав вокруг себя густую чёрную жидкость. Крики раздавались вокруг неё совсем близко, сменяясь хриплыми булькающими звуками и наконец, обрываясь пугающей тишиной.

Оправившись ото сна, она сумела разглядеть бесформенную массу, что валялась подле неё, словно мешок, и очередной крик, высокий и пронзительный, прокатился над серыми песками. Объятая ужасом, она не узнала свой голос. В ногах её, замарав одеяло и острые стебли травы липкой горячей кровью, лежал труп одного из студентов. Его шея неестественно вывернулась, обнажив отвратительную рану на горле, из которой, медленно иссякая, бил небольшой пульсирующий фонтанчик. Она резко повернула голову, и взору предстало ещё одно тело. Молодой охранник лежал на спине, раскинув руки, и стрела, пронзившая его глаз, возвышалась над ковром колючих растений, окруживших его остывающий труп. По лагерю метались громоздкие чёрные фигуры, размахивая клинками, сверкавшими в лунном сиянии.

Отбросив безжизненное тело, привалившееся к её обмякшим ногам, девушка попыталась встать, но всеобъемлющий ужас сковал конечности. Лихорадочно перебирая руками, она разрезала нежную кожу об острые листья колючей растительности в попытках добраться до ближайшего мула. Чудовищная боль внезапно обожгла её голову, и она взмыла над землей, подвластная неведомой силе. Пытаясь освободиться, она воздела руки, царапаясь острыми ногтями. Нечто с силой швырнуло её о землю, и едва не потеряв сознание, она ощутила, как чёрный хаос, воцарившийся вокруг, заплясал перед глазами.

- Вот с-сука!

Прямо над её распластавшимся телом раздался скрипучий озлобленный голос, напоминавший звериный рук.

- Да погоди, ты придурок! - второй проорал совсем рядом - Дебил что ли, бабу резать.

Воспользовавшись замешательством, она рванулась вперёд, и оказавшись на четвереньках, принялась лихорадочно перебирать конечностями. Новый приступ боли, разлившейся по всему животу, отбросил её в сторону. Она согнулась пополам, не в силах вздохнуть. Казалось, весь воздух разом покинул судорожно сжавшееся тело. Разум заволакивала топкая чернота. Лязг оружия, топот ног и ржание лошадей стремительно глохли, словно уносясь вдаль. Она лихорадочно втягивала воздух, пытаясь не задохнуться насмерть, и сдавленный хрип вырывался из её горла.

Голову вновь охватила боль, и что-то огромное поволокло её за собой по земле, будто сломанную куклу. Обхватив измождённое тело, чудовище грубо сдавило ноющие кости, и нечто широкое и шершавое, словно змея, обвило изящные девичьи руки, больно сдавливая запястья. Обвив нежную грудь, оно вознамерилось было её задушить, как вдруг спустилось на талию, вновь обжигая нестерпимой болью. Окутав её целиком, оно сковало движения и сломило трепещущую от ужаса душу.

Приходя понемногу в себя, девушка осмотрелась вокруг. На месте лагеря, совсем недавно галдящего радостными голосами, бесформенными грудами мяса лежали тела её спутников. Колючие травы, накануне одарившие пищей натерпевшихся животных, слиплись от крови. Перепуганные мулы и лошади, избив копытами безжизненный песок, сорвались с привязи и теперь уносились прочь, теряясь в бескрайней черноте окружающего ландшафта. Коренастые фигуры чудовищ, копошась своими уродливыми, окроплёнными кровью конечностями, выворачивали сумки, выуживая вещи и пренебрежительно швыряя их на грязную землю.

Достав свёрнутые вчетверо бумажные листы, отвратительное создание издало восторженный звук, похожий на рык пополам с насмешкой.

- Эй, парни! Смари чё нашёл! Это карты! Чёрт бы их побрал!

- Дай-ка сюда!

- Не толпитесь, дебилы!

Рой хриплых голосов наполнял воздух, и девушка с ужасом осознала, что столпившиеся перед ней чудовища оказались людьми. Людьми, утратившими человеческий облик.

- Заткнулись все! Дай сюда!

Высокая фигура, облачённая в рваный плащ, развевавшийся за спиной на холодном ветру, привлекла всеобщее внимание. Остальные, робко ссутулившись, сразу притихли. Взяв в руки карты, когда-то с немалым трудом добытые молодыми учёными, верзила подал подельникам знак, и один из них поспешил зажечь факел. Огонь осветил грубые рожи, выхватив грузные силуэты бандитов из окружающей тьмы. Окинув взглядом разбойников, девушка насчитала семерых.

- Ну нихера же себе! Посмотри, Роб! Не об этом ли в каждом трактире языком своим чешут?!

- В толпе кто-то присвистнул.

- Да мы теперь заживём, как пить дать!

- Заткнитесь. Сперва найти его надо и не подохнуть. Расправиться с местными. Они, говорят, те ещё дьяволы. Дьяволы гор, так их кругом называют.

- Зассал что ли, я не пойму? Наш Роб-Костолом с ними быстро расчикается. — разбойник поднес к шее руку, по-видимому, изображая перерезание горла.

- Завтра увидим, какие там дьяволы. - отрезал Роб, и вокруг вновь воцарилось молчание - А теперь отдохнём. Ещё полночи переться по сучьей пустыне.

- А девка?

- Чё девка?

- Чё с девкой делать, командир?

- Оставь пока. Куда она денется.

- Может тогда прирезать?

- Охерел что ль совсем? Ты девок много тут видел? - прорычал Роб.

- Ну давай тогда её в дело пустим.

Девушка сжалась от ужаса. Трепет пронзил её тело, и крупной дрожью забились затёкшие мышцы. Крик, едва не вырвавшись из её груди, превратился в стон, достигнув раскрытого рта, забитого грязной скомканной тряпкой, больно врезавшейся в щёки.

- Поперёд меня что ль собрался? Попутал? Когда надо, тогда и пущу. Увижу кто мою девку окучивает, башку проломлю!

Тихий стон сожаления раздался в ночи, и разбойники, перешагивая трупы, продолжили разбирать награбленное. Роб потушил факел и развязной походкой направился к пленнице. Объятая животным страхом, она похолодела, и трепет, волной прокатившись сквозь тело, приковал её к месту. Схватив свободный конец верёвки своей чудовищной лапой, Роб резко дёрнул её, и девушка повалилась навзничь, уткнувшись лицом в песок. Грунт под ней пришёл в движение. Разбойник волочил её за собой. Приложив титаническое усилие, девушка перевернулась на спину, пытаясь сберечь миловидное лицо от камней и колючих растений. Её истерзанный разум отказывался признавать реальность происходящего. Осознавая неизбежность бесчестия и новой чудовищной боли, обездвиженная и измождённая, она лишилась последней воли к борьбе и покорно волочилась вслед за своим палачом, словно бездушная вещь.

Наконец, волочение прекратилось. Над пустыней повисла безжизненная тишина. Огромные ручища Роба заскользили по юному телу, что содрогалось от каждого прикосновения. Страх затмевало безудержное отвращение, и нутро девушки готовилось вывернуться наизнанку. Переворачивая её с боку на бок, касаясь бархатистой кожи склизкими от слюны губами, разбойник лапал свою добычу несколько долгих мгновений, успевших показаться ей целой вечностью.

Тихий свистящий звук внезапно прорезал немое пространство, и прежде чем осторожная мысль зашевелилась в уродливой башке одного из разбойников, стрела пронзила её от уха до уха, заставив уронить на песок тяжёлое мёртвое тело. Земля резко приблизилась, больно врезавшись в дрожащие от страха колени девушки, прежде чем оглушительный разбойничий свист разорвал ночное безмолвие. Роб-Костолом проворно метнулся в сторону, избежав следующего выстрела, закалённой в боях рукой успев обнажить короткий клинок.

- Падла! - стараясь укрыться за низкими острыми валунами проорал кто-то из его шайки.

Совсем близко, просвистев возле самого уха, пролетела очередная стрела, уже с противоположной стороны. Её короткий полёт прервался чьим-то предсмертным воплем.

Иргим уже долгое время сопровождал Роба. Будучи уроженцем суровых степных земель, с детства познавший лук и коня, он обладал мастерством, заслуживающим уважения. Обладая же должной степенью безразличия, позволявшего ему служить такому, как Роб, а вместе с тем и удивительной для своего промысла верностью, он заручился его доверием. Роб знал, что под прикрытием его стрел, метко находивших свою цель в непроглядной пустынной ночи, он может не опасаться за собственную жизнь. Выпрямившись в полный рост и заревев, словно медведь, он ринулся прямиком на врага, чей силуэт метался впереди, утопая в густом мраке.

Как бы сильны и свирепы не были подельники Роба, противник не уступал им. Словно призраки, силуэты разбойников из враждебной шайки метались, ловко уворачиваясь от стрел. Их руки рубили и кололи, словно не ведали той усталости, что одолела Роба и его дружков. Жажда, которую они едва успели утолить, одолела вновь, и усталость, накопившаяся в каждой ноющей мышце, сковывала движения, делая их более вязкими и неуклюжими, словно бороться приходилось в смоле, а не под бескрайним безоблачным небом, дышавшим прохладой. Лбы покрылись потом, ревущие в ярости голоса охрипли. Однако, едва ли нападающие осознавали, насколько мастерство головорезов Роба превосходило их собственное, и цену этой ошибки им пришлось заплатить сполна.

Едва противник, осознав своё поражение, предпринял бессмысленную попытку к бегству, и спины изнурённых боем, изнемогших от ран врагов оказались утыканы стрелами Иргима, а серебристый песок под ногами окрасился багровым, шайка Роба утратила последние силы, и разбойники один за другим повалились на остывший песок, не удосужившись даже добить умирающих. Как бы то ни было, они могли позволить себе такую оплошность, ведь мастерство Иргима лишало подобные меры всякой необходимости.

Неожиданная засада, учинённая другими любителями наживы, устроенная среди невысоких скал, поодаль возвышавшихся из песка, спутала планы Роба. Собиравшийся вдоволь насытиться прелестью женского тела, а затем предаться сну, он ощущал, как усталость, сковавшая каждую часть его тела, мешает предаться обоим занятиям. Он был слишком уставшим, чтобы потешить своё естество, и вместе с тем разъярённым настолько, чтобы надолго отогнать сон.

Пространство вокруг него полнилось стонами и грязной руганью. Каждому, до самого рассвета, предстояло теперь немало возни с собственными ранами, порванной одеждой и повреждённым в бою оружием. Этой ночью они потеряли двоих убитыми, и быть может, к восходу мертвецов станет больше, ослабив и без того потрёпанную разбойничью шайку. Роб громко проревел нечто невнятное в усыпанное звёздами чернильно тёмное небо, и сплюнув на песок, поднялся.

Он снова приблизился к девушке, и дрожа всем телом, она сжалась, словно крольчонок, угодивший в волчье логово. Брезгливо скривив звериную рожу, Роб посмотрел на неё испепеляющим взглядом, полным обиды и ненависти. Он с силой швырнул бедняжку на твёрдую землю, вновь выдавив сдавленный стон из её груди.

Боль вновь обожгла её тело, когда обутыми в тяжёлые сапоги ногами, главарь разбойников принялся вымещать на ней свою ярость, оставляя безобразные синяки на молочно-белой девичьей коже. Очередной удар пришёлся по голове, и боль прошила её насквозь. К горлу подступила тошнота, и тьма, распластавшаяся под плотно сомкнутыми веками, будто бы пришла в движение, завертевшись. К счастью, этот удар оказался последним.

Покинутая во имя более важных дел, девушка лежала, свернувшись на песке, изнемогая от боли в ушибленных руках и ногах, в запястьях, на которых безжалостные разбойничьи пальцы оставили багровые следы. Грязная, израненная, похожая на поломанную игрушку, надоевшую нерадивому владельцу и выброшенную на помойку. Её длинные мягкие волосы спутались, вобрав в себя колючие листья и стебли трав. Песок хрустел у неё на зубах. Она хотела бы застонать, чтобы боль, сковавшая тело и душу, хоть на миг отступила, но боялась издать хоть один звук, способный разозлить избившее её чудовище ещё сильнее.

ГЛАВА 7. Дьяволы гор.

К тому времени, как шайка приблизилась к горному массиву, солнце уже высоко стояло в небе. Бандиты, несомненно, слышали россказни о горном народе. Помимо явной чепухи из рассказов пьянчуг в тавернах, будто варвары плюются огнём и ходят на трёх ногах, им доводилось получать и правдоподобные, на первый взгляд, сведения. Например о том, что противник спит днём и выходит ночью, что казалось естественным для существ, проводящих всю жизнь в темноте пещер.

Роб-Костолом неслучайно выбрал именно светлое время суток для вторжения во владения дикарей. Даже если они не спят, их так или иначе будет проще застать врасплох. Тактика нападения на соплеменников-хумов во сне хорошо себя зарекомендовала и приносила недурную добычу. Последний раз её верность подтвердилась совсем недавно, о чём свидетельствовали потяжелевшие кошельки и спотыкающаяся нерасторопная девка, которая волочилась на верёвке, замыкая шествие. Даже если варвары выставили часовых, их явно будет меньше, чем воинов в активное для них время суток. Их можно будет перебить по-быстрому, а следом разобраться с выжившими, нерасторопными после внезапно прерванного сна.

И хотя некоторые из банды Роба не на шутку опасались встречи с таинственным племенем, сам он был полон уверенности, что россказни о непобедимости дикарей сильно преувеличены и приправлены байками местных выпивох и менестрелей. Неуязвимость, приписываемая местным обитателям, могла существовать лишь в понимании трусов и слабаков. Никто не попытался отговорить главаря от опасной затеи, ведь он не помедлил бы проучить труса, и если опасность от встречи с жителями гор была известна разве что из легенд, то жестокие удары кулаков Роба-Костолома бандитам приходилось наблюдать воочию.

Приблизившись к скале, разбойники долго шли вдоль отвесной каменной стены, сверяясь с добытой накануне картой, что обещала привести их в каверну, открывавшую путь к богатым недрам легендарной Горы. Они отыскивали один вход за другим, но большинство из них вели в небольшие гроты, слепо оканчивающиеся отвесной стеной или обвалом. Наконец, банда набрела на достаточно широкий сводчатый разлом. Заглянув внутрь, они обнаружили длинный коридор, уходящий вниз, в чёрную пустоту. Разбойники двинулись вперёд.

Коридор уходил всё глубже внутрь горной породы, оставляя далеко позади вход, что сочился солнечным светом и напоминал собою открытую рану. Пленница заметно занервничала. Она замедлила шаг и начала едва слышно стонать сквозь грязные лоскуты, которыми был завязан её рот. Замыкающий дёрнул верёвку, грязно выругавшись. В голове процессии послышались голоса:

- Сучка так и будет тормозить что ли?

- Мы с ней за сто лет не дойдём.

- Кто там её взять решил и нахера?

- Говорил же, кончать её надо, если уж по назначению не пригодилась, один геморрой теперь.

- Заткнитесь. - отрезал Роб - Будет ныть, вышвырнем её где-нибудь по дороге или прирежем. А пока что пригодится, её можно пускать вперёд в опасных местах.

- Слышала? Ляжками шевели, кобыла, пока башку не отрезали. - пригрозил замыкающий.

Но угрозы не придавали девушке скорости. Леденящий душу страх сковывал её движения. Её ноги обмякли, голова кружилась от жажды и изнурительного марша по горячим пескам. Она боялась издать лишний звук или оступиться, но ноги заплетались, и она несколько раз упала. Замыкающий при этом дёргал конец верёвки, которой были связаны её запястья или резким движением руки хватал её за волосы, поднимая над землёй.

Разбойники зажгли факелы. Для отряда из пяти человек двух оказалось достаточно. Свободные руки пригодятся на случай встречи с дикарями или хищными тварями.

Коридор оканчивался просторной тёмной пещерой с высокими сводами. С потолка свисали огромные сталактиты, из дальних уголков доносился звук капающей воды, по стенам ползали диковинные мелкие твари, похожие на слизней или тараканов, под ногами и на стенах то тут, то там светились слабым призрачным светом неизвестные грибы, со сводов вниз свисали длинные гроздья, похожие на лианы, бледно мерцающие в кромешной темноте. Лучи света с поверхности проникали в нескольких местах огромного зала сквозь расщелины в скале.

Внутри было непривычно тихо, разве что ритмичное падение капель воды и шорох местных ползучих гадов раздавались во тьме. Вдруг по левую руку, в лучах тусклого, мертвенно-бледного света, возникла фигура. Никто не заметил, откуда она появилась -настолько быстро и совершенно беззвучно она заняла своё нынешнее место. Она представляла собой человекоподобное существо в плаще с капюшоном и держала в руках необычное длинное оружие, напоминавшее протазан, раздвоенный наконечник которого источал жёлтый свет. Её можно было принять за рукотворное изваяние или один из причудливых сталагмитов, которыми изобиловала пещера. Низкий мужской голос пронзил тишину:

- Фы... кто есть, сачем прийти? - с заметным шипящим акцентом грозно спросил незнакомец.

- Ты чё ещё за чучело? - отозвался Роб. Разбойник краем глаза быстро окинул пространство огромного зала, не заподозрив чьего-либо ещё присутствия.

- Отфечать фопрос.

- Чё, и всё? Один что ли? Парни, а вот и хвалёные дьяволы Горы. - Роб указал своей громадной лапой в сторону незнакомца, и по банде прокатился сдавленный смешок — Гаси его к чёрту!

По его команде Иргим мгновенно выпустил стрелу в сторону загадочного незнакомца. Не было сомнений, что выстрел если не убьёт, то по меньшей мере, лишит зарвавшегося варвара боеспособности. С невероятной ловкостью, дикарь молниеносно увернулся, и тут же острие его копья исторгло столп жёлтого света.

Разбойники не успели опомниться, как один из факелов погас, упав в ручей, пересекавший пол пещеры. Труп товарища свалился к ногам Роба. Ещё секунда, и оставшийся факел полетел в воду вместе с отрезанной рукой второго разбойника. Воцарилась непроглядная тьма. Лишь бледные лучи света, просачивающиеся снаружи, и слабое свечение местной флоры нарушали её совершенство. Но глаза хумов, отвыкшие от темноты и лишённые света факелов, оказались теперь абсолютно бессильны. Роб попытался сделать всё возможное, чтобы отразить нападение. Он призвал своих соратников к оружию, скомандовав им выстроиться спиной к спине и ощетиниться клинками. Один из разбойников хотел было прикрыть себя пленницей, но в суматохе выпустил верёвку из рук и тщетно старался отыскать её в непроглядной тьме, прежде чем его голова с плеском упала под ноги.

Глаза гещчи, привыкшие ориентироваться в темноте пещер по едва различимым источникам света, видели противника как на ладони. Движения его худощавого и лёгкого тела были невероятно быстры и бесшумны. Бандиты, пронзённые его необычным оружием, упали один за другим на мокрую скользкую землю.