Танец драконов и ключей. Том 2

Пролог. Воспоминания

Килиан

В ту ночь, когда я увидел её впервые, моё сердце остановилось в трепетном предвкушении и надежде. Небольшая деревня пылала, а Игнису всегда нравилось смотреть на пламя, особенно если не он выступал его причиной.

В небе разверзлось такое зарево, что привлекло его внимание. А вот сражение нескольких драконов с огромным бордово-оранжевым собратом заинтересовало уже меня.

Вид Вирдиса, яростно впивавшегося в шеи противников, вызывал восхищение. Всадник на его спине только и успевал уворачиваться от стремительных потоков пламени.

Мне не составило труда узнать старого друга и его любимца, и, опасаясь быть замеченным, я велел Игнису держаться в стороне от Глоира и только тогда заметил кое-что странное.

На окраине деревни, среди пепла, в выжженном огнём круге лежал человек. Вся одежда и лицо бедолаги были покрыты сажей и копотью, но на первый взгляд на нём не было ожогов. Фигура выглядела хрупкой и маленькой, почти сливалась с землёй, но самым примечательным оказалось то, как над несчастным навис приличных размеров дракон.

Приземлившись массивными лапами на сожжённую траву, он осторожно прошёлся вперёд так, что тело человека оказалось ровно под его брюхом. Вытянув шею, дракон приблизил морду к лицу и втянул в себя воздух.

Увлёкшись происходящим, я не заметил, как сверху на дракона спикировал другой, серебряный. Врезавшись собрату в бок, он взревел и впился клыками в сложенное на спине крыло. Сцепившись друг с другом, они кубарем рухнули на землю, уничтожая остатки уцелевшего урожая, и с громогласным воем покатились в сторону от деревни.

Воспользовавшись моментом, мы с Игнисом приземлились на краю поля. Спешившись, я разорвал усиленную связь и направился к заинтересовавшему меня человеку. В свете пожаров стало очевидно, что передо мной лежит девушка. Её грудь едва заметно поднималась.

Опустившись рядом, я аккуратно смахнул пепел с симпатичного лица. Бедняжка пыталась загородить его от огня руками. Ткань перчаток на её ладонях сохранилась только с внешней стороны.

— Гвендолин! — где-то над деревней послышался протяжный мужской голос, что повторил это имя несколько раз.

Оторвавшись от изучения незнакомки, я вскинул голову и всмотрелся в небо. Глоир уже разделался с противником и парил над пепелищем, приподнимаясь в седле и всматриваясь вниз.

Игнис осторожно подкрался ко мне, и его морда замерла рядом. Он с интересом обнюхал макушку девушки.

Слева раздался жалобный скулёж одного из драконов, а потом послышался хруст ломающихся костей и дикий, необузданный рёв серебряной твари.

— Килиан… — Моё имя, произнесённое хриплым голосом Глоира, заставило каждую мышцу тела напрячься. — Откуда ты здесь?

Вирдис начал медленно опускаться, планируя приземлиться рядом с нами. В мои планы не входило общение со старым другом, тем более что его вмешательство было нежелательно. Стоило приказать Игнису напасть на него… Однако мы с Глоиром делили небо слишком долго, чтобы я позволил себе стать тем, кто убивает своих старых друзей.

Делать выбор мне не пришлось.

Со стороны выжженного поля, где ещё мгновение назад катались по земле сцепившиеся тела, в нашу сторону потянулась длинная серебристая тень. Из клубов дыма, низко прижавшись к земле, медленно выступил дракон — тот самый, что спикировал сверху. Он не ревел и не рвался в бой, а крался…

Серебряная чешуя тускло поблёскивала в отсветах пожара, расправленные крылья почти касались обугленной травы. Дракон двигался, мягко переставляя лапы, словно хищник, обходящий добычу. Его глаза неотрывно следили за девушкой.

Это внимание меня насторожило. Аккуратно подхватив незнакомку на руки, я медленно поднялся. Серебряный дракон зарычал и ещё ниже припал к земле, готовясь к прыжку.

Игнис заметил это раньше. Его грудь низко завибрировала. Горячее дыхание коснулось моего плеча, когда он чуть развернулся, заслоняя нас собой.

Серебряный замер. Он был вдвое меньше Игниса, но явно не боялся более крупного собрата. А хуже всего было то, что я его узнал.

— Не смей, — тихо выдохнул я, не зная, к кому обращаюсь.

Первым напал Аргентус.

Он сорвался с места почти бесшумно — только хлёсткий удар крыльев рассёк воздух. Игнис встретил его лоб в лоб. Грохот столкновения отдался в груди, словно удар осадного тарана в ворота. Когти вспороли чешую, клыки лязгнули, сомкнувшись на гребне шеи.

Мой дракон взревел и, изогнувшись всем телом, отбросил противника в сторону. Пламя вырвалось из его пасти широким ослепительным веером. Однако серебряный успел уйти в сторону, огонь лишь скользнул по крылу.

— Нет! Отзови его! Это дракон Гилберта! — засуетился Глоир при виде развернувшегося сражения.

Я и сам знал, чей он, и крепче прижал незнакомку к себе, отступая к деревьям. Игнис бился не за территорию и не за добычу — он защищал меня. И это было куда опаснее.

Драконы сцепились снова — уже в ярости, без осторожности. Массивные тела врезались друг в друга, ломая остатки забора возле какого-то дома и вдавливая в землю обугленные балки. Серебряный вцепился Игнису в плечо, пытаясь его повалить, но мой дракон, рывком поднявшись на задние лапы, обрушил на противника всю тяжесть своего веса.

Когда Вирдис с Глоиром сорвались с места и бросились кому-то из них на помощь, меня там уже не было. Решив не рисковать, я предпочёл скрыться под кронами деревьев.

Позже, добравшись до входа в каньон, где находился мой дом, я послал самых старших всадников в ту деревню, чтобы они посмотрели итог битвы. Раз я ещё был жив, Игнис не погиб.

Самонадеянные мальчишки проявили инициативу и притащили раненого Глоира к нам, а вместе с ним ещё и какого-то мелкого дракона. Они уже начали принимать решения без моего ведома, но не научились просчитывать последствия.

По их словам, когда они возвращались, то увидели голубую ящерицу, что летела к каньону. Это показалось им странным, и они напали на неё, загнали на уступ и связали. Мало того, самонадеянные недоумки решили поиздеваться над Глоиром, посчитав его своим пленником.

Что ж, после полученного наказания они больше не будут проявлять инициативу.

Я же понял, что голубой дракон принадлежал Гвендолин. Он как раз летел на её зов. Если бы я знал это сразу, то не позволил бы обращаться с ним подобным образом, но момент был упущен.

Девочка с самой первой минуты не доверяла мне и относилась с подозрением. Но и у меня до последнего оставались сомнения насчёт того, кто она.

Если догадка верна, без Гвендолин мне не справиться.

Рассматривая лицо беззаботно спящей в лазарете девочки, я раздумывал над тем, как незаметно вытащить её отсюда и пронести мимо стражи. Один мужчина в форме не вызвал у них подозрений, но если я буду с ней… Всё не пройдёт так же просто.

Окинув взглядом полог кровати и одеяло, я заметил небольшой ящик у изголовья. На нём стояла пустая посуда и чашка. Приблизившись, я внюхался в сохранившиеся запахи напитка.

Ничего необычного, лишь травы от воспалений и успокоительные. Не снотворное, а жаль, оно решило бы половину проблем.

Вернув чашку на ящик, я снова посмотрел на девушку и замер. Её глаза оказались открыты, и она с ужасом всматривалась в моё лицо.

Улыбнувшись ей, я медленно поднёс указательный палец к своим губам. Бедняжка не послушалась, и, вместо молчания, подняла крик. Оторвав голову от подушки, она села, вжалась спиной в стену за изголовьем кровати, схватила первую попавшуюся тарелку и швырнула её в меня.

Увернувшись, я поморщился от громкого звука, с каким посуда упала на пол и разбилась. Оставаться здесь было нельзя.

— Ещё увидимся, сладкая, — ласково проговорил я, послал Гвендолин воздушный поцелуй и скрылся за пологом.

Вслед мне швырнули чашку, но она тоже упала на пол и разбилась вдребезги.

Ночь встретила меня отдалённым рёвом драконов, перебиваемым лаем собак и воплем девушки из лазарета.

Ничего, в следующий раз я заберу её с собой.

Глава 1. В объятиях безопасности

Гвендолин

Тёмно-серая повязка искажала черты лица Килиана, но у моей кровати определённо стоял он. Та же хитрая улыбка, тот же прожигающий душу взгляд, пусть и всего одного глаза. Первые несколько секунд я думала, что это сон. Очередной кошмар, один из тех, что мучили меня на протяжении всей недели. Но стоило моргнуть и привыкнуть к полумраку, и очертания мужчины стали слишком реальными.

Кожа всё ещё ощущала прикосновения его рук. Меня тошнило от них, тошнило от себя, ведь я допустила это, позволила ласкать себя…

«— Ещё увидимся, сладкая». — Слова эхом повторялись в ушах, пока я орала и бросала посуду. Они звучали не как угроза, а как обещание, и в глубине души я знала, что обманщик не врал.

Килиан скрылся из виду, а я поняла, что от резких движений бедро пронзила острая боль. Из глаз брызнули слёзы, а горло уже саднило от крика.

За пологом замаячил блёклый огонёк. Показалась фигура человека, и ткань одёрнули в сторону. Стражник со всклокоченными волосами, в распахнутой куртке замер на полушаге. Свет от свечи в его руке выхватил всю область вокруг меня.

— Что стряслось? — рявкнул он, осматриваясь по сторонам.

Следом у кровати появилась девушка, которая всю неделю ухаживала за мной и проверяла наложенные швы. Поспешно натягивая бретельки платья на плечи, Агнес протиснулась мимо солдата и устремилась ко мне.

— Диа Гвендолин, что с вами? — взволнованно спросила она.

— Он был здесь! — выдохнула я и поморщилась от боли.

Одёрнув одеяло, девушка присела на край кровати и собиралась взяться за подол моей ночной рубашки, но обернулась на солдата. Тот медленно опускал меч. Прежние эмоции на лице начали вытесняться раздражением.

— Здесь никого нет! — сквозь зубы рявкнул он и развёл руки в стороны. — Вам снова показалось.

— Он стоял на этом самом месте! Нужно обыскать замок. На нём форма стражника, и глаз… У него перевязан глаз, — превозмогая боль, тараторила я, не замечая сухости во рту и учащённого дыхания.

— Тише, диа Гвендолин, тише, дайте я посмотрю швы, — мягко обратилась ко мне Агнес. — Пит, может, тебе лучше всё же проверить? — намекнула она.

Нахмурившись ещё больше, парень обошёл кровать, поставил свечу на ящик и направился к выходу. Под подошвами его сапог хрустели осколки глиняной посуды.

Убедившись, что солдат удалился, Агнес принялась осматривать швы на моём бедре. У меня внутри всё дрожало. Перед глазами стоял взгляд Килиана — уверенный, надменный, как будто я принадлежала ему по праву.

Я зажмурилась и уткнулась лбом в ладони, стараясь выровнять дыхание.

От грубых прикосновений Агнес боль усиливалась, но за прошедшую неделю они стали привычными. Хуже всего были первые дни, но их я провела в забытье, под обезболивающей настойкой. Несмотря на это, я постоянно пыталась кому-то всё рассказать, хотя и не знала, была ли услышана.

Следующие дни сопровождались слабостью, сонливостью, тянущим чувством и зудом. Я не могла и не хотела ни с кем разговаривать, кроме папы или Кела. Но ни тот ни другой в минуты моего бодрствования возле кровати не появлялись.

Только вчера наступили первые несколько часов ясности мыслей без действия лекарств, позволившие всё обдумать, но с тех пор никто, кроме стражников и лекарей, ко мне так и не заходил.

— Всё в порядке, швы не разошлись, через пару дней их можно будет снять, если всё пойдёт в том же духе, — сделала вывод Агнес и поправила подол моей ночной рубашки. — Здесь никого не было, вам, должно быть, приснилось, — попыталась она внушить мне своё видение ситуации.

— Приснилось? — Я вскинулась, снова ощутив боль в бедре. — Ты думаешь, я это всё во сне сделала?! — Я указала на пол и разбросанные по нему осколки. — Он был здесь, я его видела! Позови папу, немедленно! — Меня продолжало трясти.

— Отдыхайте, диа Гвендолин, я передам вашему отцу, чтобы он обязательно зашёл с утра, — успокаивающе проговорила Агнес.

От того, как пальцы девушки пару минут назад ощупывали раны на моём теле, до сих пор трясло.

— Сейчас! — потребовала я. — Позовите его сейчас!

Агнес выпрямилась и замерла, в её взгляде читалась растерянность.

— Диа Реймонд на дежурстве. Попрошу стражу перехватить его, как только он вернётся.

Поднявшись с кровати, она забрала с ящика свечу и задёрнула полог, отгораживая меня от остальных коек и узкого прохода между ними. Послышались удаляющиеся шаги.

— Вот ведь дрянь, — прошипел где-то в стороне приглушённый голос стражника. — Папочку ей позови немедленно, а то сон плохой приснился.

— Тсс, она может услышать, — игриво проворковала Агнес чуть тише, из-за чего её слова донеслись до меня неразборчиво. — Не знаю, что с ней случилось, но эти истерики уже бесят.

Сердце болезненно сжалось. Истерики? Да они ещё не видели настоящей истерики! После всего, что со мной произошло, я имела полное право закатывать любые истерики всем в округе. Хотела бы я посмотреть на то, как повела бы себя Агнес на моём месте. Хотя… Она просто раздвинула бы ноги и отдалась бы Килиану там, на уступе…

Я стиснула зубы, чтобы не закричать, дабы не дать помощнице лекаря повод говорить обо мне ещё гаже. Мне нужен был отец. Только он мог всё объяснить, рассеять этот туман страха и непонимания, который с каждой минутой сгущался вокруг меня. У него точно были все ответы.

— Зуб даю, что она просто пытается выставить себя жертвой, чтобы оттянуть суд. Не будь у неё этой раны, Баден уже настоял бы, чтобы её засунули в соседнюю камеру к её любовничку, — недовольно фыркнул стражник.

Снова раздалось шиканье Агнес. Девушка пыталась заткнуть слишком разошедшегося парня, но внезапно приглушённо хихикнула, а затем ахнула. Следующие их слова до меня уже не донеслись.

Я попыталась успокоиться, сделала несколько глубоких вдохов, вытерла слёзы с глаз. Бесполезно. В голове роились обрывки воспоминаний: лицо, слова, проклятые прикосновения. Я помнила дрожь в теле, помнила… Килиана. И почему-то от одного только воспоминания о его взгляде бежали мурашки. Мурашки страха.

Сна не было ни в одном глазу. Лазарет больше не казался безопасным местом, раз сюда вот так запросто мог проникнуть посторонний. Паника растекалась по коже с ног до головы от одной мысли, что обманщик снова покажется у полога, но в этот раз решит прикоснуться ко мне.

Охватившее напряжение раздражало, оно мешало думать, заставляло вздрагивать от каждого шороха. Стон мужчины на дальней койке пугал до ужаса. Оставаться здесь казалось безрассудным, но где я могла быть в безопасности, если Килиан проник в стены замка? Ответ всплыл в голове мгновенно. Я откинула одеяло и попыталась сесть.

Швы отозвались ноющей болью, напоминая о пережитом кошмаре. Ноги коснулись деревянного пола. Никакой обуви мне не оставили, но это не выглядело проблемой. Медленно поднявшись с кровати, я чуть не упала обратно. Пришлось закрыть глаза и побороть головокружение.

Мне очень пригодилась бы трость, но возле кровати ничего такого не нашлось. Ухватившись за полог, я с трудом удержала себя в вертикальном положении и сделала первый шаг. Беззвучный стон вырвался из горла. Сильнее стиснув пальцами ткань, я едва не согнулась пополам, но замерла, пережидая боль. Когда она ослабла, сделала второй шаг, за ним следующий.

На путь до двери ушла целая вечность. Чем ближе я подходила к ней, тем отчётливее до меня доносились мужские и женские стоны из кабинета лекаря. Парочка продолжила своё занятие, выкинув из головы истеричку с кошмарами. Им снова больше не было до меня никакого дела, как, собственно, и мне до них.

Оказавшись на улице, я осмотрелась. Единственные силуэты людей, что виднелись вдалеке, были караульные у ворот. Страх охватил меня с головы до ног, ведь Килиан мог выскочить откуда угодно, и здесь уже точно никто не успел бы прийти на помощь.

Стоя на пороге лазарета, я закрыла глаза и взялась за пульсирующий от боли бок внизу живота. Там заканчивался шов.

Свежий ночной воздух приятно обдувал лицо, а привычный рёв драконов и тёмный силуэт на фоне неба напоминали, что я дома и всё должно стать как раньше…

— Гвен… То есть, диа Гвендолин, я думал, вам нельзя вставать, — раздался неожиданный мужской голос.

Со стороны конюшни шла одинокая тёмная фигура, но стоило человеку выйти из тени на освещённое лунным светом пространство, я смогла его узнать.

Короткие каштановые волосы мужчины были прилизаны и казались чёрными, их не мыли уже несколько дней. Один из лучших друзей Кела, Николас, приблизился и остановился всего в одном шаге от меня. Карие глаза смотрели с жалостью и удивлением, и только тогда я поняла, как выглядела со стороны.

Скрючившись и чуть согнувшись из-за тянущей боли, я стояла, сгорбившись, в одной ночной рубашке, без обуви. Мои волосы, должно быть, выглядели ещё хуже, чем у солдата, ведь в последний раз они видели воду только в том озере…

— Вас проводить назад? — Вопрос отвлёк меня от воспоминаний и заставил посмотреть на Николаса.

— Если можешь, проводи меня, пожалуйста, в замок, — мягко попросила я.

— Да, конечно.

Он сделал приглашающий жест и явно хотел подставить локоть, но опомнился и угрюмо засунул руки в карманы форменных брюк. Бросив взгляд на ладони, я поняла причину такого поведения. На мне не было перчаток, а элесторы старались не прикасаться к людям без них из-за опасений пропахнуть посторонним для дракона запахом.

Присутствие рядом знакомого человека успокаивало и прогоняло страх. Мы медленно направились в сторону ближайшей двери для прислуги. В обычное время на этот путь у меня ушла бы минута или две, но сейчас десяток шагов показался целой вечностью.

Николас терпеливо плёлся рядом, изредка поглядывая на меня с явным желанием помочь, но не решался предложить это открыто. Мы с ним никогда не считались друзьями, но нам доводилось тесно общаться благодаря Келу.

За все те дни, что я провела в лазарете, мне так и не довелось увидеть бывшего возлюбленного. Вопрос о том, как у него дела, крутился на языке, пока я не нашла в себе силы заговорить.

— Кел всё ещё злится на меня?

— Эм… — Николас замялся. Его плечи напряглись, а вся фигура на секунду сжалась.

— Он не навещал меня, — пояснила я причину такого вопроса.

— Вы ему изменили, — прямо отозвался спутник. — Он был в ярости, и логично, что не приходил, считая это неуместным.

Я даже споткнулась от таких слов. Напоминание о причине нашей последней ссоры укололо. Стиснув пальцами ткань ночной рубашки, я нервно сглотнула и продолжила идти.

— Ничего не было… — зачем-то начала оправдываться я и запнулась. — Неважно.

Какую-то часть пути мы проделали в тишине. Николас нервно шевелил желваками на лице, и это не ускользнуло от моего взгляда. Посмотрев на меня, он тяжело выдохнул.

— Я могу дать вам совет? — тихо спросил он. Получив вместо ответа кивок, стражник повторил его и продолжил: — Вам не следует бродить в одиночестве даже по замку. Это может быть опасно.

Я чуть не рассмеялась от его слов. Только пульсирующая боль в боку, от которой перед глазами уже летали чёрные мушки и кружилась голова, не позволила смеху вырваться из горла.

— О, поверь, я знаю. Но охрану…

— Нет, вы не поняли, — поспешил перебить Николас. — Большинство солдат считают, что это вы с диа Гилбертом убили Лари и Риза… — На имени своего друга он запнулся. — Капитан Баден со дня вашего возвращения требует отправить вас в камеру дожидаться суда, но его день ещё даже не назначен из-за вашей травмы. А пока многие могут захотеть отомстить. Во время вашего отсутствия диа Гилберту было плохо пару дней, и диа Контуир обвинил во всём стражу. Им сделали выговор, и после этого к нему опасаются подходить. Но вы — другой случай. Единственное, что пока останавливает моих сослуживцев — страх перед вашим отцом.

Эти слова словно ударили меня по лицу. Хотелось завыть в голос, но в горле встал противный ком.

— Я… я никого не убивала. — Это прозвучало так жалостливо, что мне самой захотелось рассмеяться от бессилия.

Слова повисли в воздухе. Николас замер, глядя на меня с тем же выражением, с каким смотрят на раненое животное: со смесью сожаления и осторожности.

— Я знаю, что вы говорите правду, диа Гвендолин, — произнёс он. — Я видел вашу реакцию на их тела… Но для всех остальных правда слишком очевидна. В ту ночь там были только вы с диа Гилбертом. Мои друзья не разбирают тонкостей, не вдаются в детали. Для них важнее слух и удобная версия. Слова Кела о том, что он видел, лишь усугубили ваше положение.

— Нужно быть безумцем, чтобы убить двоих людей, а потом как ни в чём не бывало пойти в камеру заниматься тем, в чём нас подозревает Кел, — выпалила я на одном дыхании и остановилась возле двери. Схватившись за ручку, опёрлась на неё и отдышалась после длительной прогулки по двору. — Это настолько нелепо…

— Я просто предупредил. Пожалуйста, не говорите никому. Мало кто верит, что это и правда не вы.

Я кивнула и распахнула дверь. Замок встретил нас пустыми коридорами и почти погасшими свечами. Рёв драконов заглушался толщиной стен и раздавался здесь не так громко, как на улице. Ворс ковровых дорожек на полу приятно щекотал ступни. При виде главной лестницы я на несколько минут замерла в предвкушении трудностей при борьбе со ступеньками.

— Мне не стоит надолго отлучаться с поста, дальше проводить вас не могу, — сообщил Николас. Он не вошёл внутрь, а так и застыл на пороге, время от времени поглядывая в сторону ворот.

— Передай, пожалуйста, Келу, что я хотела бы поговорить с ним, — попросила я.

— Не думаю, что он согласится, но передам. — Николас кивнул и закрыл дверь.

Известие о грозящем мне суде и нависших над головой обвинениях заставили вернуться из пережитого не так давно кошмара к реальности, из которой я надеялась сбежать. Не вышло, она словно преследовала меня. Но если стража представляла опасность, то кто тогда мог защитить от всех?

Ответ на этот вопрос всплыл в голове сразу. Папа. Только он способен был всё решить и помочь мне, просто требовалось дождаться его возвращения и попросить. А пока я могла доверять лишь одному существу.

Бросив взгляд на главную лестницу, я тяжело выдохнула, собралась с силами и направилась к ней. Мне предстоял долгий путь к дверям лабиринта драконов. Килиан ни за что не сунул бы туда нос.

Каждая преодолённая ступенька казалась целым достижением. Двое солдат возле массивных дверей напряглись при виде меня. Предупреждение Николаса эхом повторилось в голове, и я чуть не оступилась от представшей перед глазами картины, как они вдруг решили наказать меня за то, чего я не совершала… Или думала, что не совершала.

— Диа Гвендолин, одной вам туда нельзя, — предупредил один из стражников, прежде чем я потратила кучу сил и времени на подъём. Мужчина выглядел лет на двадцать, и я видела, как его пальцы в напряжении или злости стиснули рукоятку меча, что торчал из ножен на поясе.

Остановившись, я сжала перила и подняла взгляд.

— Хорошо. Нельзя так нельзя. Но я поднимусь и буду стоять возле этих дверей, пока они не откроются. Вопрос лишь в том, что случится раньше: вернётся с дежурства мой отец или я рухну на пол без чувств. Как вы думаете, кто первый получит нагоняй в обоих случаях?

Стража переглянулась. Не знаю, увидели ли они что-то в моих глазах или испугались придуманной угрозы, но второй солдат, что так и не проронил ни слова, убрал руку с эфеса меча и взялся за массивный засов.

Рана пульсировала болью, что отдавалась шумом в ушах и неприятным давящим ощущением на висках. За то время, пока мужчины открывали двери, я смогла сделать всего пару шагов и подняться на три ступеньки.

Других препятствий на пути к дракону не возникло. Добравшись до нужной пещеры, я вышла под открытое небо и, задрав голову, взглянула на звёзды и идеально круглую луну.

Зефирка встретил меня тихим утробным урчанием. Его шею обмотали множеством некогда белоснежных бинтов. Сейчас на них проступали бурые пятна запёкшейся крови. Дракон поджал под себя лапки, уложил на них мордочку и тихо лежал, время от времени поскуливая. Его крылья были расправлены и едва помещались в стеснённых условиях пещеры. На них я обнаружила множество затянувшихся следов от когтей. Кое-где раны ещё не зажили.

По пути сюда Зефирке пришлось столкнуться с ещё большим кошмаром, нежели мне. Приблизившись к нему, я кое-как присела рядом и уткнулась лбом в мордочку. Дракон ласково потёрся об меня носом и устало фыркнул. Волна его дыхания обдала с головы до ног, словно укутывая в одеяло.

Видя, в каком состоянии пребывает мой дракон, я подавила стон отчаяния. Если Килиан каким-то образом заявится сюда, Зефирка не сможет дать ему отпор и ещё больше пострадает в попытке защитить меня. Рядом со своим питомцем я не была в безопасности.