Танец драконов и ключей. Том 2

Глава 2. Долгожданная весточка

Кэри

Детский плач наполнил общую комнату прислуги, и все служанки, что ещё не успели уйти по делам, радостно набросились на переступившую порог Изабель. На руках у бывшей горничной Контуира неистово шевелил крохотными ручками младенец, завёрнутый в одеяло.

Кто-то ахнул и прижал ладони к груди, кто-то подбежал ближе и заглянул в свёрток. Комната наполнилась взволнованным шёпотом, смехом, торопливыми вопросами и умилёнными вздохами. Все женщины на миг забыли о работе, о приказах и даже о самой крепости.

— Гляньте, какие щёчки… — пролепетала одна.

— Совсем крошка… — подхватила вторая.

— Ох, да дай же сюда, я подержу, — попросила третья и протянула руки.

Изабель устало улыбалась, но её глаза всё равно были наполнены счастьем и любовью, и смотрели они только на младенца, которого она покачивала и машинально прижимала к груди, так и не отдав той, кто попросила подержать.

Я стояла у своей кровати, медленно затягивая шнуровку платья, и наблюдала за всем со стороны. Пальцы то и дело соскальзывали, узел получался кривым, и мне приходилось начинать заново. Вся эта суета вокруг выглядела забавно. Детский плач резал слух, но вместе с тем в нём было что-то странно притягательное, живое, упрямое.

Дверь распахнулась, ударившись о стену, и шум оборвался, будто его срезали ножом. Санти шагнула вглубь комнаты, упёрла руки в бока и уставилась на замерших служанок.

— Так, ну всё, познакомились, и хватит. — Голос женщины был привычно резким и властным. Она окинула собравшихся взглядом, от которого многие невольно выпрямились. — Все по местам. Работы выше крыши, а вы тут столпились, как на ярмарке. Через пару дней вы этого младенца возненавидите за его крики.

Служанки зашевелились, нехотя отступая. Кто-то ещё раз украдкой заглянул в одеяло, кто-то тихо пожелал Изабель сил и поспешил к выходу.

Комната быстро опустела. Детский плач стал громче на фоне внезапной тишины, и я наконец затянула последний узел шнуровки.

Санти подошла ближе, смерила Изабель взглядом, на миг смягчившись, а потом кивнула на ближайшую ко мне кровать.

— Обустраивайся пока. Через пару дней найду тебе подходящее место.

— Спасибо, Санти, — тихо поблагодарила её Изабель.

Пока она шла, продолжая размеренно покачивать младенца, тот постепенно затих и вместо крика стал издавать забавное кряхтение и сопение, от которого даже мне захотелось на него взглянуть.

— А ты чего вылупилась? Детей никогда не видела? Диа Контуир тебя не ждёт? — накинулась Санти уже на меня.

— Диа Контуир позволил приходить чуть позже обычного. Нас ведь всё равно пока не выпускают в город, — напомнила я.

Фыркнув так, словно я избегаю прямых обязанностей, Санти окинула нас с Изабель недовольным взглядом и вышла, захлопнув за собой дверь. От громкого звука младенец снова зашёлся криком, и служанке пришлось начать покачивать его активнее.

— Нас всё так же не выпускают? — обречённо спросила она.

— Только тех, кому не доверяют. — Я хотела добавить «таких, как я», но не стала.

Всю неделю я пыталась не привлекать внимания и искала выход из крепости, но так его и не нашла. У каждой калитки и ворот стояла стража, и у всех был один приказ: пускать в город только с письменным разрешением одного из элесторов. Конечно, у кого-то вроде Санти такое было, но она не делилась им.

Пока мои опасения быть раскрытой или обвинённой в чём-то притупились. У элесторов появилась другая головная боль, и казалось, что подозрения в отношении меня отошли на второй план.

При обысках я спокойно продемонстрировала украденную у Изабель печать, и тревога из-за пропажи своей ослабла. Вернувшаяся всадница валялась в лазарете и бредила чем угодно, но только не рассказом о том, что она увидела в моей деревне. Это обнадёживало и давало возможность не думать о срочности побега.

Все дни, что Изабель провела в одном помещении с той рыжей девкой, я навещала её и одновременно оценивала состояние Гвендолин в надежде, что она ещё не скоро сможет что-то рассказать… Если ей вообще есть что рассказать, угрожающее мне и моему положению.

— Жаль… — с грустью в голосе пробормотала служанка.

— Думаю, если ты попросишь, тебе выдадут разрешение… — начала было я, но Изабель помотала головой.

— Как сказал диа Реймонд, при обыске спален мою печать так и не нашли, а я даже не помню, куда положила её. Конечно, он не утверждал, что подозревает меня в чём-то…

— Он разговаривал с тобой?

Всю неделю рыжий был чем-то занят, и мне удавалось избегать встреч с ним, даже когда я находилась в покоях Контуира.

— Он каждый день приходил навестить свою дочь. Был очень мил к младенцу и интересовался его здоровьем. Порой мы перебрасывались парой слов. А один раз он спросил про печать, и мы проговорили куда дольше. — Щёки Изабель запылали от смущения.

Представить Реймонда милым, пусть даже и по отношению к ребёнку, у меня не получилось.

— Сомневаюсь, что этот человек знает значение слова «милый», — зачем-то вставила я.

— Зря ты так. Ты бы видела его, когда он сидел у постели дочери. Думаю, в глубине души он очень чуткий и добрый, просто положение обязывает изображать из себя сурового элестора, — тихо отозвалась Изабель, склонилась к младенцу и состроила ему рожицу. Ребёнок снова перестал капризничать и потянулся к ней крохотной ручкой. — Он начал мне нравиться… — едва слышно добавила она.

— Конечно, это же твой ребёнок, — усмехнулась я.

— Я про диа Реймонда, — уточнила служанка, так и не отрываясь от младенца. — Жаль, что у всадников всё сложно и они не сближаются с теми, кто не нравится их дракону…

— Изабель, ты ведь несерьёзно? — Я засомневалась в её адекватности.

— Почему нет? — Она пожала плечами. — Хочешь, расскажу тебе один секрет? — Изабель понизила голос и обернулась на дверь, но та была закрыта. — Нас с малышкой выпустили из лазарета ещё вчера вечером, но я не хотела идти к вам, чтобы никого не будить, и диа Реймонд пустил меня в одну из гостевых спален замка.

— О да, поистине геройский поступок. — Я закатила глаза, вспоминая, в каком состоянии содержались те самые гостевые комнаты на первом этаже. — Вот если бы он позволил тебе поселиться в одной из них, это было бы куда благороднее.

Изабель не успела ответить. В дверь уверенно постучали, и мы обе удивлённо уставились на неё. В общую комнату прислуги обычно врывались все кому не лень, без спроса.

Не дождавшись ответа, гости распахнули дверь, впустив в спальню запах свежего хлеба с кухни и гвалт голосов. На пороге показался Кел, а следом за ним — Николас.

Между ними находилась старая детская колыбель из тёмного дерева. При каждом шаге кроватка тихо поскрипывала, жалобно, но живо, словно напоминая, что когда-то уже служила кому-то так же, как послужит теперь.

Изабель невольно прижала ребёнка крепче, встала и отошла ко мне, освобождая место.

— Осторожно, — буркнул Кел через плечо. — Куда ставить?

Он поднял свои зелёные глаза на Изабель, даже не взглянув на меня, хотя я стояла рядом с ней. У меня во рту образовался горький привкус обиды. А ведь не так давно я, не задумываясь ни секунды, бросилась за ним к морде дракона…

— Вот сюда, — распорядилась Изабель и кивком головы указала на нужный проход. — Ты же не будешь против, если он будет спать здесь? — уточнила она уже у меня.

Сообразив, что колыбель будет стоять между нашими кроватями, я подавила тяжёлый вздох, натянула радушную улыбку и согласилась. Кел прошёл вперёд, свернул и протиснулся в проход. Остановившись, солдаты одновременно опустили колыбель на пол.

— Но я не просила… — запнувшись, заметила Изабель.

— Приказ диа Реймонда, — бросил Кел.

Он отряхнул руки и стремительно направился к выходу следом за Николасом.

Губы служанки растянулись в улыбке, от одного вида которой захотелось закатить глаза и отвернуться. Она уже явно вообразила себе, что рыжий не просто так проявлял интерес к ней и её ребёнку.

Внезапно Кел остановился в дверях и развернулся.

— Совсем забыл, у меня для тебя письмо, — раздражённо проговорил он и принялся щупать себя по карманам.

— От диа Реймонда? — ещё больше расплылась Изабель, утопая в своих мечтах.

Кел насмешливо фыркнул.

— Я бы очень удивился, будь оно от него. И это для Кэри, не для тебя, — уточнил он.

Вот теперь пришло моё время удивляться. Между тем солдат вытащил из нагрудного кармана куртки помятый лист, сложенный несколько раз и запечатанный простой каплей расплавленного воска.

— От кого? — Я сделала шаг вперёд.

— А у тебя так много поклонников? — усмехнулся Кел.

Нахмурившись, я протянула руку, собираясь забрать письмо, но солдат поднял лист над головой так, что достать его стало проблемой.

— Считай это моей благодарностью и больше на неё не рассчитывай. Я три дня думал, отдавать его или сжечь, — сурово пояснил он.

— Опусти руку, — процедила я сквозь зубы.

— А то что? — Он приподнял бровь. — Прыгнешь? Я бы посмотрел.

— Кел, — вмешалась Изабель, покачивая ребёнка, начавшего хныкать из-за наших голосов, — Может, не стоит…

— Стоит, — отрезал солдат, не отрывая от меня взгляда. — Я просто хочу убедиться, что она понимает ценность момента.

— Ценность момента в том, что ты ведёшь себя как идиот. — Я шагнула ближе. — И если это письмо адресовано мне, ты не имеешь права решать за меня.

— Правда? — хмыкнул Кел. — А я, между прочим, мог бы вообще не приносить его, — напомнил он, чуть понизив голос. — Тем более что любые письма из города запрещены и попадают на стол к диа Реймонду.

У меня невольно приоткрылся рот, но слова застряли в горле, а по телу пробежалась приятная волна, которая, впрочем, не пересилила уже закипевшую злость на этого типа.

— И что? Теперь я должна упасть на колени и расплыться в благодарности? — прямо поинтересовалась я. — Удобно: и правила нарушил, и героем себя почувствовал.

Кел прищурился, на мгновение перестав улыбаться.

— Осторожнее, — тихо сказал он, и в голосе впервые проскользнула сталь. — Ты сейчас испытываешь моё терпение.

— А ты — моё. Только разница в том, что я не прячу чужие вещи.

Кел медленно выдохнул и опустил руку чуть ниже.

— Ты хоть понимаешь, что если это всплывёт, — он постучал пальцем по сложенному листу, — у тебя будут проблемы. Настоящие. Не выговор.

— Тогда сдай меня сразу, — бросила я. — Будь добр.

Он криво усмехнулся.

— Вот за это тебя и хочется встряхнуть. Ты либо слишком смелая, либо слишком глупая. И лезешь, куда не просят. — Кел явно намекал на мою попытку оттащить его от дракона.

— А ты слишком привык решать за других, — парировала я.

В комнате снова повисла пауза.

Судя по выражению лица, Кел явно уловил в моей фразе какой-то укол в свой адрес. Он несколько секунд изучал моё лицо, будто взвешивая что‑то внутри себя, а потом резко опустил руку и ткнул письмом мне в грудь.

— Забирай, — коротко сказал он. — Но если он принесёт второе письмо, я сдам его куда следует.

Мои пальцы машинально сжали лист.

— Спасибо, — ответила я тише, чем собиралась.

Кел уже разворачивался к выходу, но остановился на пороге.

— И ещё, Кэри, — бросил он через плечо. — Если в этом письме что‑то, из‑за чего тебе захочется бежать из крепости… подумай дважды.

Дверь захлопнулась, и я осталась стоять с письмом в руке, ощущая, как вместе с раздражением в груди расползается холодное, тревожное предчувствие. Кел явно прочитал то, что было там написано, и снова запечатал его… Вот только сама я никак не могла узнать содержимое, ведь не умела читать.

Младенец всхлипнул громче, и Изабель качнула его, облегчённо выдохнув.

Аккуратно сорвав воск с листа бумаги, я развернула его и уставилась на чёрные закорючки, что ничего для меня не значили.

— Не воспринимай на свой счёт. Он в очередной раз промахнулся с выбором девушки, вот и выплёскивает негатив на всех подряд, — пояснила Изабель.

— В смысле?

— Пока я лежала в лазарете, мне по секрету сказала Мэри, а ей нашептала Оливия, что он, — она кивнула на закрывшуюся дверь, — решил ухаживать за Эни. Но вот незадача: все в крепости знают, что Эни хранит себя до свадьбы и не ходит на посиделки с вином, что устраивает Лари в оружейной… — Изабель запнулась, видимо, вспомнив, что Лари убили, и поправила себя: — устраивал. А ещё избегает любых ситуаций, в которых могла бы остаться с мужчиной в одной комнате, будь то кухня или столовая, чтобы просто про неё не пошли слухи. Кел как раз и купился на порядочность, только вот недавно осознал, что всё это не шутка и что он снова попал на многомесячный хоровод невинных поцелуйчиков.

Я недоумённо приподняла брови. Почему-то хорошее настроение, с которым я проснулась, рассеялось. Фыркнув, я постаралась сделать вид, что мне безразличны любовные похождения Келегорна, но слова вырвались, прежде чем я успела подумать об их смысле.

— Пусть уже просто с кем-нибудь потрахается и уймётся, вместо того чтобы срываться на людях. А только потом думает об ухаживаниях за такими недотрогами.

— Я вот то же самое и сказала, — хихикнула Изабель. — Прочитать тебе письмо? — устало добавила она.

Посмотрев на неё виноватым взглядом, я протянула ей лист, а служанка, в свою очередь, передала мне ребёнка. Уставившись на него, я моргнула, но поняла, что с ним ей будет неудобно, и забрала свёрток.

Тепло крошечного тела неожиданно прожгло ладони. Я неловко прижала младенца к груди, боясь сделать лишнее движение, и тут же напряглась.

Я смотрела на крошечные пальцы, то сжимающиеся, то разжимающиеся, на сморщенный лоб и розовые губы и никак не могла понять, как в таком маленьком существе может быть столько шума, тепла и… ответственности. Впервые в жизни я задумалась о том, хочу ли я своих детей. Прежде подобные мысли никогда не посещали мою голову.

— Кэри, если ветер дотрагивается до твоих волос, пусть он донесёт до тебя мои мысли, — начала читать Изабель, отвлекая от ребёнка. — Твоя тишина оставила за собой пустоту, которую я ощущаю даже в шуме города.

Судя по всему, это писал Алик. Мне стало неожиданно приятно от мысли, что он не забыл про меня…

— Я не нашёл то, что ты просила, зато я каждый день думал о тебе. Каждый миг без тебя как мгновение, где всё замирает, и лишь твой образ движется сквозь мою память. Приходи, когда сможешь. Я же говорил, что у меня есть на тебя планы… И они всё ещё ждут. Тот, кто тебя ждёт.

Изабель замолчала и опустила лист, уставившись на меня удивлённым взглядом. Прищурившись, она начала складывать письмо. Основное, что я уловила из прочитанного ею — Алик не нашёл мою печать и спешил сообщить об этом.

— У тебя есть поклонник? — спросила Изабель.

— Я бы не назвала его поклонником, — отозвалась я, осторожно покачивая ребёнка. — Мы разговаривали пару раз…

Воспоминание о прикосновениях рук Алика вызвали ощущение, словно он дотронулся до меня снова. Теперь настала моя очередь краснеть.

— Те, с кем разговаривают пару раз, таких писем не пишут, — усмехнулась Изабель. — Вот бы мне кто такое написал…

Младенец внезапно всхлипнул и затих, уткнувшись щекой в мою грудь. Я замерла, боясь нарушить этот хрупкий покой.

— Кто он? — продолжила допрос служанка.

— Алик из таверны… Не помню, как она называется, — спокойно ответила я.

Изабель сунула письмо мне в карман, а сама протянула руки, собираясь забрать ребёнка. Передав его ей, я испытала облегчение и выдохнула.

— Тот, что без двух пальцев? — задумчиво спросила собеседница.

— Да, — очнулась я и посмотрела на неё. — Ты с ним знакома?

— Видела за стойкой, вроде ничего особенного. Будь с ним поосторожнее, людям не отрезают пальцы просто так.

Поудобнее перехватив ребёнка, Изабель подошла к кровати и устроилась на её краю.

— Что ты имеешь в виду? — Я сунула руку в карман, проверяя, точно ли служанка вернула письмо.

— Ну… — Она замялась и бросила на меня задумчивый взгляд. — Пальцы обычно отрубают за воровство. Впрочем, раз его поставили к стойке в трактире, скорее всего, он уже бросил подобные занятия.

— Думаю, ты права, — промямлила я, а сама задумалась над услышанным. — Пойду, а то диа Контуир точно сделает мне замечание.

Я улыбнулась Изабель и поспешила к двери. От выполнения обязанностей меня никто не отстранял, и явиться к Контуиру было необходимо, тем более что он уже несколько дней как вернулся к своему привычному образу жизни.

Ноги понесли меня в сторону кабинета главы Веллума, но мысли хаотично крутились в голове. Если прежде я искренне считала, что потеряла печать в той кладовке случайно, то после слов Изабель задумалась, а не мог ли Алик её украсть…

Глава 3. Выбор дракона

Гвендолин

Протяжный утробный рык раздавался где-то над ухом. Лапа под головой едва ощутимо вибрировала, вырывая меня из сладких объятий сна. Веки затрепетали, пытаясь подняться, но разлепить глаза оказалось не так просто. Хотелось снова нырнуть в забытье и продолжить наслаждаться сновидениями, однако взволнованный голос дракона становился всё громче и увереннее.

Аргентус явно предупреждал кого-то о своём намерении защитить меня любой ценой. Осознание этого заставило приложить усилия и побороть остатки сна. Прислушавшись, я уловила уверенные шаги по каменному полу и едва слышный напев мягкой мелодии мужским голосом. Слов у его песни не было, но она успокаивала даже меня.

— Вот так, злобное ты создание. Совсем забыл уже, кто твой всадник, не так ли? — тихо проговорил всё тот же голос.

Дракон протяжно зевнул и фыркнул, его голова опустилась мне на бок и едва заметно придавила. Протянув руку, я провела пальцами по чешуе защитника и с трудом открыла глаза.

Первое, что я увидела — это замершего в шаге от нас с Аргентусом человека с длинными спутавшимися светлыми волосами и такой же неопрятной бородой. Его зелёные глаза с карими ободками вокруг радужки с теплом осматривали морду дракона, а рука поглаживала нос и торчащие двумя ровными рядами крохотные шипы, что тянулись до самых глаз. Скользнув взглядом по мне, мужчина ухмыльнулся и покачал головой.

— Кажется, ты украла у меня дракона, хулиганка. Придётся отнять что-нибудь у тебя, — совершенно спокойным голосом заговорил Гилберт. Стоило мне узнать его, и я облегчённо выдохнула и снова закрыла глаза. — Арг, — обратился он к дракону, — я знаю, что ты хочешь защищать её от целого мира. Я бы и сам поступил так же, но сейчас я должен забрать её у тебя. Ей нужна еда и комфорт, она ранена. Ей будет лучше пойти со мной.

Аргентус фыркнул, и я почувствовала, как мышцы под его чешуёй напряглись. Он не двигался, но его глухое урчание нарастало, из-за чего создавалось впечатление, словно пещера начинала дрожать.

— Тсс… спокойно. — Гилберт шагнул ближе, медленно, будто каждое движение было частью обряда, и оказался между лапами дракона. — Она не принадлежит ни тебе, ни мне. Но если она останется здесь, то может погибнуть, и ты это знаешь.

Он протянул руку и коснулся чешуи возле моей щеки. Дракон не двинулся, но его зрачок сузился, взгляд стал почти осмысленным.

— Ты же чувствуешь, Арг, что она слаба, ей больно. Я отведу её туда, где ей будет комфортно. Она вернётся к тебе, если захочет.

С каждой фразой я ощущала, как напряжение дракона понемногу спадает. Он всё меньше давил головой на мой бок, пока не сдвинул её, переместив морду на другую лапу. Теперь мне не составило бы труда подняться, было бы на то желание.

— Посмотри на меня, — обратился Гилберт уже ко мне, и я с усилием приподняла веки. Его взгляд был строг, но не холоден. — Пойдём. Если останешься, он никому не позволит подойти. Даже мне. Ты ведь знаешь, чем это может закончиться.

Я хотела возразить, сказать, что могла бы уйти в любой момент и Аргентус точно отпустил бы меня, но слова застряли где-то между дыханием и шёпотом. Гилберт протянул руку. Дракон шумно выдохнул и откинул голову. Гулкое ворчание постепенно стихло.

Приподнявшись на руках, я осмотрелась и увидела столпившихся у входа в пещеру людей. Массивная фигура Контуира выделялась на фоне переминавшихся с ноги на ногу стражников. Те явно чувствовали себя здесь лишними, но без позволения первого элестора не могли уйти, а всё внимание главы Веллума сейчас было обращено на меня.

Выпрямившись во весь рост и скрестив руки на груди, он стоял ближе остальных, но всё равно не осмеливался подойти к чужому дракону. Наблюдая за нами из-под нахмуренных бровей, Контуир выглядел раздражённым.

— Где мой отец? — хрипло спросила я и поняла, что во рту пересохло.

— Давай мы поговорим об этом подальше от клыков одного из самых злобных драконов Веллума, — предложил Гилберт.

Пленник более настойчиво протянул руку и, казалось, собрался прикоснуться к плечу, но я вздрогнула и отпрянула, сильнее вжавшись в шершавую шею за своей спиной. Аргентус ласково заурчал, но голову не сдвинул.

— Хорошо… — успокаивающе проговорил Гилберт и выставил ладонь вперёд. — Я тебя не трогаю. Вот. — Он подставил локоть. — Давай ты сама?

Выдохнув, я погладила чешую Аргентуса в качестве благодарности за защиту. Попытка подняться самостоятельно провалилась. Любое движение отзывалось болью в той части тела, где были наложены швы. Моё лицо исказилось, рот приоткрылся, но крика из горла не вырвалось.

Вцепившись в предложенный локоть, я опёрлась о него и кое-как встала на ноги. Медленно, шаг за шагом, мы выбрались из кольца лап дракона, а в спину ударил выпущенный Аргентусом поток воздуха.