Спящая душа. Книга III
Она больше не могла сдерживать потребность в физическом действии. Ей нужно было разрушить что-то снаружи, потому что внутри она уже была разрушена.
Движение было стремительным, отточенным сотнями часов инквизиторских тренировок. Мой лишенный магии, замедленный усталостью организм не успел даже дернуться. Я не успел поднять руку для блока.
Лязг стали.
Тяжелое, бритвенно-острое лезвие инквизиторского кинжала жестко уперлось мне прямо под подбородок. Элирия тяжело опустилась на одно колено передо мной, силой вжимая мой затылок в каменную кладку стены. Острие вдавилось в кожу гортани ровно настолько, чтобы пустить каплю теплой крови, но не перерезать артерию.
Ее лицо оказалось в десяти сантиметрах от моего. Я чувствовал ее неровное, горячее дыхание. Зрачки Элирии сузились в две крошечные черные точки на фоне красных от недосыпа белков.
Она не позировала. Это не было попыткой запугать. В этот конкретный момент она действительно, абсолютно искренне была готова меня убить. Одно рефлекторное сокращение ее пальцев — и моя гортань будет вскрыта. Ей жизненно необходимо было найти виновного во всем этом кошмаре. И я был идеальной мишенью.
Я не шелохнулся. Не попытался отвести клинок. Я просто смотрел прямо в ее безумные, поглощенные яростью глаза, чувствуя, как теплая кровь медленно ползет по моей шее.
— Это всё ты, — прошептала она. Ее шепот резал слух сильнее крика. — Если бы мы убили тебя еще тогда, в подвалах Цитадели, выжгли бы твою Искру дотла — этот мир был бы цел! Если бы ты сдох, тысячи были бы живы! Тот расколовшийся в небе кусок солнца — это твоя вина!
Я молчал, позволяя ей выговориться. Я заслужил каждый удар.
— Скажи мне, Димитрий, — прошипела она, надавливая на лезвие так, что боль стала обжигающей. — Скажи мне, что ты просто ошибся. Скажи, что твой хваленый математический расчет дал сбой. Скажи, что ты не понимал, что творишь, когда вызывал аннигиляцию! Признай, что ты заигрался!
Я смотрел на нее долгие несколько секунд. В тишине сторожки было слышно только ее сбитое дыхание и завывание ветра снаружи.
Я мог бы соврать. Мог бы защититься речами о том, что у меня не было выбора. Мог бы сказать, что Сосуд бога убил бы нас всех, и это была чистая самооборона. Я мог бы попытаться спрятаться за красивыми словами о неизбежности.
Но я слишком устал для лжи. И я слишком уважал ту чудовищную боль, которую она сейчас испытывала, чтобы кормить ее жалкими оправданиями.
Я чуть приподнял подбородок, осознанно насаживаясь на лезвие еще на долю миллиметра, и ответил. Мой голос звучал очень тихо, абсолютно ровно и страшно спокойно. В нем не было ни капли надрыва.
— Я не ошибался, Элирия.
Она замерла. Ее рука дрогнула.
— Я прекрасно понимал, что делаю, — продолжил я, чеканя слова. — Когда Метиас пробил мне грудь, мой разум работал идеально. Я знал, что Серая магия — это парадокс, стирающий саму ткань реальности. Я просчитал вероятность. Я знал, что удар разрушит Печать. Я понимал, что Неопалимый вырвется на свободу и разорвет небо. Я всё это осознавал.
Ее губы приоткрылись. Она смотрела на меня так, словно перед ней материализовался демон из Бездны.
— Ты… ты знал? — выдохнула она, и в этом звуке было столько чистого ужаса, что он почти обрел физический вес. — Ты знал, что уничтожишь Академию? Что погубишь континент? И ты всё равно ударил?! Почему?!
Я тяжело, глубоко вздохнул. Настало время для самой черной, самой отвратительной правды.
— Потому что мне плевать на этот мир, Элирия.
Она вздрогнула, словно я ударил ее по лицу. Лезвие кинжала у моего горла мелко задрожало.
Я поднял свою тяжелую руку и медленно обхватил ее ледяные, дрожащие пальцы, сжимающие рукоять кинжала. Я не отводил клинок от своего горла. Я просто держал ее руку.
— Важны лишь вы.
Я сжал ее пальцы чуть сильнее.
— И знаешь, что самое страшное, Элирия? Самое страшное то, что я ни секунды не жалею об этом. И если бы время отмотали назад, и мне пришлось бы снова выбирать между вами и этим континентом… я бы снова сжег его. Не раздумывая.
Мое признание повисло в холодном воздухе старой сторожки. В нем не было раскаяния. Только ледяная, абсолютная, эгоистичная человеческая правда перерожденца, который вцепился в своих близких мертвой хваткой.
Это было тотальным разрушением всего, на чем Элирия строила свою новую личность в этом теле.
Она выживала здесь, заставляя себя верить в высший долг. Она всю жизнь выбирала долг вместо людей, чтобы не сойти с ума, пытаясь оправдать кровь на своих руках.
А я просто выбрал людей. Я выбрал тех, кто лежал сейчас на грязном полу. Я выбрал ее.
В этот момент в ее голове сломалось всё. Она поняла, что я не безумец, одержимый жаждой разрушения. Я не герой. И я не чудовище. Я просто человек, который осознанно выбрал своих близких вместо миллионов незнакомцев.
И эта голая, примитивная, первобытная преданность оказалась страшнее и реальнее любой идеологии, которую ей когда-либо внушал Орден. Она выбила почву из-под ее ног окончательно.
Хватка на рукояти кинжала внезапно ослабла. Пальцы Элирии разжались, словно сталь вдруг раскалилась добела. Тяжелый клинок выскользнул из ее руки и с глухим, тяжелым стуком упал на грязные доски пола.
Она не закричала. Не зарыдала, закрыв лицо руками. Истерики, которую можно было бы успокоить, не последовало. Было нечто гораздо более непоправимое.
Она просто медленно, словно марионетка, которой одним движением перерезали все нити, сползла по каменной стене. Она осела на пол рядом со мной, подтянув колени к груди. Ее напряженные плечи бессильно опустились.
Впервые за все то время, что я ее знал, Элирия полностью потеряла свою выверенную, хищную осанку Инквизиции. Вся стальная выправка вытекла из нее без остатка, оставив лишь измученную, смертельно уставшую женщину с Земли, которая больше не знала, кто она такая и зачем ей дышать.
Она сидела, привалившись плечом к холодному камню, и просто смотрела в темноту пустым, выжженным взглядом.
Тишина в сторожке стала абсолютно мертвой. Только снаружи завывал ледяной ветер, царапая мертвые стены. Джестенис продолжал хрипло дышать во сне. Где-то в лесу, среди голых деревьев, дежурил Гмых.
Мы сидели так очень долго. Кровь засыхала на моей шее, стягивая кожу, но я не обращал на нее внимания. Сказав эту правду, я тоже лишил себя последней защиты. Между нами не осталось ничего, кроме пепла.
Наконец, когда серая мгла за провалом окна начала едва заметно светлеть, предвещая новый бесконечный день, Элирия чуть заметно пошевелилась.
Она не повернула ко мне головы. Она смотрела прямо перед собой.
— Кто мы теперь такие, Димитрий? — ее голос был настолько тихим и бесцветным, что мне пришлось напрячь слух. В этом вопросе больше не было злости, ненависти или поиска виноватых. Это был шепот потерянного существа, обнаружившего себя посреди абсолютной пустоты мертвого мира.
Я смотрел на грязный пол, на брошенный между нами кинжал и на серое небо за окном. Мой изощренный земной ум был бессилен. У нас больше не было определений. Не было статусов. Не было Ордена, не было Академии, не было магии. Мы стали никем.
— Не знаю, — честно ответил я.
Глава 3
Ответа на вопрос Элирии у меня не было. Мое «не знаю» тяжело повисло в холодном воздухе сторожки, и после этого мы больше не сказали друг другу ни слова.
Мы просто сидели в темноте. Опустошенные. Выгоревшие до самого дна. Адреналин, который держал меня на ногах после разрушения Академии и бегства по Дикому лесу, окончательно иссяк. Мое искалеченное, лишенное магии тело просто отключилось. Я так и не понял, в какой момент провалился в тяжелое, черное забытье. Это был даже не сон, а просто провал в пустоту, где не было ни мыслей, ни образов — только ноющий холод, пробирающийся до самых костей.
Я проснулся от звука.
Резкий, сухой щелчок где-то снаружи. Как будто переломили толстую ветку. Следом — тихий, раздраженный рык, больше похожий на клекот.
Я мгновенно открыл глаза, пытаясь сфокусировать зрение в мутном, свинцовом полумраке, который медленно заполнял сторожку сквозь дыры в крыше. Рассвет уже наступил, но за тучами и падающим пеплом его почти не было видно.
В узкий провал окна бесшумно, но тяжело скользнула темная фигура. Гмых спрыгнул на грязный пол и сразу же повернулся к нам. В его движениях не осталось и следа стариковской неторопливости. Только жесткая, деловая спешка.
— Встаем. Быстро, — хрипло бросил гоблин.
Я оперся ладонями о ледяные доски и заставил себя сесть. Мышцы спины скрутило судорогой, суставы отозвались тупой болью. — Что там?
— Моя струна лопнула, — Гмых подошел ближе, на ходу проверяя свою железную трубу. — Я ставил растяжку с битым стеклом между корней на южном склоне. Осколки хрустнули минуту назад. Кто-то наступил.
— Зверье? — спросил я, пытаясь разогнуть онемевшие ноги.
Гоблин покачал головой. — Идут слишком ровно. Цепью. И молча. Ветер к утру стих, сырость прибила пепел, так что наш запах сейчас висит над землей, как мокрая псина. След взяли уверенно. У нас от силы минут десять, если они не побегут.
Я заставил себя подняться. Колени дрожали от слабости. Без магии я ощущал себя просто куском мерзнущего мяса, который слишком медленно двигается. — Собираем всё, что есть. Уходим.
Джестенис дернулся от моего голоса и резко сел. Парень выглядел отвратительно. Бледная, с сероватым оттенком кожа, черные круги под глазами, губы потрескались до крови. Но слова Гмыха он услышал и понял сразу. Страх сработал лучше любого будильника.
Я посмотрел на Элирию. Она сидела там же, где и ночью. Привалившись к стене. Бывшая инквизиторша медленно, с трудом поднялась на ноги, морщась от боли в сломанных ребрах. В ней не осталось ничего от прежней наставницы. Никаких команд, никаких проверок периметра. Она просто машинально поправила ножны с кинжалом. Ее взгляд был абсолютно пустым.
Мое внимание переключилось в угол.
Силия всё так же сидела на полу, крепко обхватив колени руками. Она не пошевелилась ни когда лопнула струна, ни когда мы начали собираться. Ее глаза смотрели сквозь камни стены.
Я подошел к ней. Девушка ушла в себя. Разум просто выбил пробки, чтобы не сгореть от ужаса прошедших суток. Она спряталась где-то глубоко внутри, и реальность для нее сейчас не существовала.
Раньше я мог бы пустить по ее нервам очищающий импульс маны Света. Выжечь этот ступор, привести ее в чувство за секунду. Или просто закинуть на спину и нести часами, питая мышцы эфиром. Но сейчас мои каналы были мертвы. Я был пуст.
Если мы попытаемся тащить ее волоком, мы замедлимся вдвое. Поисковики догонят нас через полмили и перережут нам глотки прямо в грязи.
Джестенис оказался рядом. Он тоже это понимал.
— Силия, — его голос задрожал от слабости и паники. — Силия, вставай. Нам надо идти. Пожалуйста.
Он потянул ее за рукав куртки. Она повалилась на бок, как брошенная кукла, не издав ни звука. Лицо оставалось мертвым.
— Димитрий, сделай что-нибудь, — Джестенис резко обернулся ко мне. В его глазах билось настоящее отчаяние. — Вытащи ее! Ты же можешь!
— Не могу, Джестенис, — жестко ответил я. — Моя магия выгорела. Я ничего не могу сделать.
Парень перевел ищущий взгляд на Элирию. Бывшая инквизиторша просто стояла у выхода и смотрела перед собой. Никаких команд. Ждать помощи было не от кого.
Джестенис посмотрел на свои дрожащие, измазанные грязью руки. Если он ничего не предпримет, они оба останутся здесь. Он опустился на колени рядом с Силией. С его лица исчезла паника, уступив место тяжелой, угрюмой решимости.
— Прости, Силия, — тихо сказал он.
Его ладонь легла ей на голую шею. Джестенис был истощен и замерз, но всё еще оставался боевым магом огня. В сырой воздух сторожки ударил резкий запах паленых волос и жженой кожи.
Он не стал ее трясти или уговаривать. Он просто пустил через пальцы концентрированный импульс тепла. Короткий термический ожог.
Тело Силии резко выгнуло дугой. Она вскрикнула — коротко и хрипло, вцепившись пальцами в запястье Джестениса, пытаясь оторвать его обжигающую руку от своего горла. Болевой шок сработал. Выбил ее из ступора обратно в реальность.
Джестенис тут же отдернул ладонь и схватил ее за плечи, жестко прижимая к полу. На ее шее быстро краснел след от пальцев.
— Дыши, — сказал он ей в лицо. Голос сорвался, но прозвучал твердо. — Дыши. Мы сдохнем здесь через пару минут, если ты сейчас не встанешь.
Она судорожно хватала ртом холодный воздух. В расширенных глазах появилось осмысление. Взгляд сфокусировался.
— Вставай, — Джестенис рывком поставил ее на ноги. Он закинул ее руку себе на плечо, принимая часть веса. — Я буду держать тебя. Но идти ты должна сама.
Он посмотрел на меня. Губы парня были плотно сжаты. — Мы готовы.
Я коротко кивнул. Мой рассудок просто зафиксировал факт: боевая единица восстановлена, группа может двигаться дальше.
— Выходим, — бросил Гмых, отодвигая столешницу от проема. — След в след. Без шума.
Мы вышли из сырой темноты сторожки наружу.
Лес встретил нас тишиной. Серый пепел падал с неба, засыпая землю, но его не хватало, чтобы перебить запах пота и крови. Мы двинулись на восток, вглубь чащи, прочь от склона, где сработали растяжки.
Я шел вторым, за спиной гоблина. За мной, тяжело дыша при каждом шаге, брел Джестенис, таща на себе Силию. Элирия замыкала цепочку, механически оглядываясь назад.
Прошло десять минут. Может, пятнадцать. Мышцы ног горели от напряжения, ледяной воздух вперемешку с пеплом обжигал легкие. Каждый шаг по вязкой, стылой грязи давался с трудом.
А затем мы услышали их.
Звук пришел не со спины, откуда мы его ждали, а справа. С фланга.
Сначала слабый хруст ветки. Затем — низкий, влажный звук. Не собачий лай. Глухое, утробное рычание существа, учуявшего мясо. Звук, от которого мышцы рефлекторно каменеют.
Они обходили нас по дуге. Брали в кольцо.
Гмых резко остановился и поднял кулак. Мы замерли, стараясь дышать как можно тише.
В тридцати метрах от нас, среди голых кустов, скользнули два огромных приземистых силуэта. Инквизиторские гончие. Лишенные шерсти, покрытые серой кожей, с неестественно широкими челюстями. Они не бежали свободно, а натягивали короткие поводки.
За ними, сливаясь с серым фоном мертвого леса, бесшумно шагали фигуры в темных, матовых доспехах. Серые плащи. Глухие шлемы. В их руках тускло мерцало аркановое оружие.
Поисковый отряд Искателей Истины.
Нас обошли и отрезали. А у меня не было ничего, чем я мог бы их встретить, кроме собственных голых, бесполезных рук.
Гмыха рядом не было.
Я скосил глаза вправо, но старый гоблин просто растворился в сером подлеске, как дым на ветру. Это было в его стиле — исчезнуть за секунду до прямого столкновения, чтобы бить из слепой зоны. Если, конечно, он не решил, что наши шансы равны нулю, и не ушел спасать собственную шкуру. Сейчас это уже не имело значения.
Искатели Истины остановились в двадцати шагах. Трое в тяжелой броне. Вожак в глухом шлеме молча поднял руку, закованную в латную перчатку, и сделал короткий, рубящий жест.
Лязгнули железные карабины. Поводки упали в грязь.
Инквизиторские гончие рванулись вперед без лая, в полной, жуткой тишине, лишь влажно отталкиваясь мощными лапами от стылой земли. Одна тварь пошла по дуге на Элирию, вторая прямым броском кинулась на Джестениса и Силию.
— Джестенис, лево! — крикнул я, отступая за ствол мертвого дерева. Без магии я не мог поставить щит. Не мог ударить в ответ. У меня оставались только эльфийские рефлексы и скорость, но против арканового оружия Искателей этого было ничтожно мало.
Джестенис не стал плести сложных академических заклинаний. У него не было на это ни времени, ни концентрации. Он просто выбросил вперед обе руки, с силой выталкивая из ревущее пламя
Воздух взорвался. Густое, оранжевое пламя ударило в морду летящей гончей. Это не был сфокусированный боевой поток, скорее грубый выплеск ярости и страха. Тварь завизжала — пронзительно, почти по-человечески, — когда огонь слизнул серую кожу с ее черепа. Она рухнула в грязь, катаясь и ломая кусты, ослепленная болью.
Элирия встретила свою гончую иначе.
Бывшая инквизиторша не отступила ни на шаг. Когда трехсоткилограммовая туша мутанта взвилась в прыжке, метя челюстями ей в горло, Элирия просто упала на одно колено, пропуская тварь над собой, и коротким, чудовищным по силе движением вспорола ей брюхо эльфийским кинжалом от грудины до паха. На нас хлынул горячий, тошнотворный дождь из крови и внутренних органов. Тварь рухнула за ее спиной, судорожно скребя землю когтями.
Искатели не дали нам времени на передышку. Они ударили синхронно. Двое бросились на Элирию, третий, перехватив мерцающий меч, пошел прямо на меня.
Я ушел с линии атаки в последний момент. Аркановое лезвие со свистом рассекло воздух там, где секунду назад была моя шея, и с хрустом врубилось в ствол мертвого дерева. Во все стороны брызнули щепки. Искатель дернул меч на себя, пытаясь высвободить клинок из древесины, и это дало мне долю секунды.
Я шагнул вперед, сокращая дистанцию до минимума, и изо всех сил ударил локтем в стык его шлема и нагрудника. Пальцы отозвались тупой болью от удара о металл, но Искатель пошатнулся. Я схватил тяжелый, угловатый камень, валявшийся у корней, и с размаху всадил его в забрало. Стекло со звоном треснуло. Солдат глухо зарычал, отпуская рукоять застрявшего меча, и наотмашь ударил меня бронированной перчаткой по ребрам.
Меня отшвырнуло в грязь. Дыхание выбило из легких. Я перекатился, уходя от его сапога, нащупал в пепле толстую сухую ветку и, вскочив, с силой ткнул ее прямо в треснувшее забрало. Искатель взвыл, схватившись за лицо.
Краем глаза я видел, что происходит у Элирии.
Она не просто защищалась. Она убивала. Это не было похоже на академический бой. Это была чистая, концентрированная бойня. Инквизиторша двигалась с пугающей скоростью, игнорируя сломанные ребра. Она встретила первого Искателя, жестко блокируя его удар предплечьем, закованным в стальной наруч, ушла в сторону и вогнала кинжал глубоко подмышку, туда, где броня не защищала сустав. Кровь брызнула ей на лицо, но она даже не моргнула.
Она выдернула клинок, развернулась и ударила второго ногой в колено. Раздался тошнотворный хруст сустава. Искатель рухнул на землю, и Элирия без колебаний вонзила сталь в щель его шлема.
Я смотрел на нее и понимал: она не просто дерется за жизнь. Она вымещает на них всё. Всю ту ярость, боль и пустоту, которая сожрала ее прошлой ночью. Каждый удар был попыткой убить собственное прошлое. Она кромсала систему, которая ее предала, вырезая из себя остатки веры вместе с их жизнями.
В этот момент обожженная гончая Джестениса, скуля и хрипя, слепо рванулась вперед. Она сбила парня с ног. Маг огня тяжело рухнул на спину, выронив из рук слабый сгусток пламени. Ослепшая, обезумевшая от боли тварь клацнула челюстями в дюйме от его лица, забрызгивая его слюной и кровью.
Джестенис закричал, пытаясь удержать скользкую от слюней и крови морду мутанта голыми руками. Тварь давила массой, ее когти рвали куртку парня.
Силия стояла в двух шагах от них.
Девушка больше не смотрела в пустоту. Ожог на ее шее от пальцев Джестениса, дикий крик мага, запах паленого мяса и вид рвущего его мутанта — всё это ударило по ней с силой кувалды.
Воздух вокруг Силии резко, аномально помутнел. Температура упала настолько быстро, что на голых ветвях вокруг нее мгновенно выступил толстый слой инея.
Она не произнесла ни слова. Девушка просто вскинула обе руки ладонями вверх, ее глаза сузились, наливаясь ледяным, прозрачным бешенством.
Земля под лапами гончей взорвалась. Прямо из промерзшей грязи с оглушительным хрустом вырвался массивный, неровный шип мутного льда. Он пробил живот твари насквозь, пригвоздив ее к земле, и вышел между лопаток. Гончая издала булькающий звук, судорожно дернула задними лапами и обмякла, заливая лед темной кровью.
Джестенис с трудом спихнул с себя мертвую тушу и сел, тяжело дыша. Он поднял взгляд на Силию. Девушка стояла, опустив руки. Ее грудь тяжело вздымалась, ноздри раздувались от нехватки кислорода, но взгляд был абсолютно ясным. Она была жива. Она вернулась в реальность.
Мой противник, ослепленный ударом в забрало, с ревом бросился на меня вслепую, размахивая тяжелым кулаком. Я уклонился, схватил его за ремень на поясе и, используя его же инерцию, с силой швырнул лицом в торчащий из земли обломок скалы. Металл шлема смялся с глухим, тошнотворным звуком. Искатель обмяк.
Бой закончился так же стремительно, как и начался.
На земле лежали три мертвых поисковика и две изувеченные гончие. Серая грязь перемешалась с кровью, паленой кожей и раскрошенным льдом.
Я привалился спиной к дереву, с трудом втягивая в горящие легкие морозный воздух. Ребра ныли от удара бронированной перчатки. Джестенис медленно поднялся на ноги, отряхивая куртку от собачьей слюны, и подошел к Силии. Он не стал ничего говорить, просто крепко сжал ее плечо. Она кивнула ему в ответ — коротко и жестко.
Элирия стояла над трупом Искателя. Она медленно вытерла окровавленный кинжал о серый плащ убитого. Ее лицо было перепачкано чужой кровью, но в движениях снова появилась та самая уверенность хищника. Инквизиторская осанка не вернулась — вместо нее появилась звериная, суровая грация человека, который только что убил и готов убить снова.
Я смотрел на них и понимал одну страшную, парадоксальную вещь.
Нам нужна была эта бойня. Этот короткий, жестокий выплеск адреналина. Бесконечное, выматывающее бегство от Академии, ночевка в ледяной норе, философская пустота и давящее чувство вины медленно убивали нас изнутри. Они парализовали волю.
А здесь, в крови и грязи, всё снова стало предельно простым. Больше не было ни Ордена, ни сгоревшего континента, ни сломанных идеалов. Была только чистая, примитивная физиология выживания. Убей или сдохни сам. Этот бой стал для нас своеобразной терапией. Он выжег накопившуюся злость, заставил кровь быстрее бежать по венам и вернул нам способность сопротивляться. Мы сбросили напряжение.
Тишину нарушил сухой треск ветки откуда-то сверху.
Мы мгновенно вскинули головы.
Гмых сидел на толстой ветке старого вяза прямо над нашими головами, свесив короткие ноги. В его руках был зажат небольшой, изящный арбалет, снятый с трупа эльфийского ассасина еще в Диком лесу.
— Вы слишком много шумите, — проворчал старый гоблин, спрыгивая на землю с удивительной для его возраста легкостью. — Я зашел им за спину, чтобы снять замыкающего, а вы тут устроили скотобойню на весь лес.
Он подошел к трупу вожака Искателей, пнул его сапогом в бок и деловито наклонился, чтобы срезать с его пояса кожаный подсумок с припасами.
— Но сработали чисто, — нехотя признал Гмых, бросая мешочек Джестенису. — Девочка вон даже глаза открыла. Это хорошо. Потому что поисковый отряд никогда не ходит один. Если они не выйдут на связь через полчаса, сюда стянут еще два десятка таких же псов. Поднимаемся. Идем дальше.
Глава 4
Запах горелого мяса и свежей крови все еще стоял в горле. ГмыХ был прав — поисковые отряды не ходят поодиночке. Если мы задержимся здесь хотя бы на минуту, нас обнаружат.
— Уходим, — сказал я, с трудом втягивая в легкие морозный воздух. — Джестенис, Силия, идите за ГмыХом. Элирия, ты со мной.
Мы бросились прочь от растерзанных тел Искателей. Лес быстро сомкнулся за нашими спинами. Серый пепел падал все гуще, забивался за воротник, скрипел на зубах и оседал на влажных волосах. Мы шли быстрым, рваным шагом, продираясь сквозь колючие голые кусты.
Без магии мое тело превратилось в кусок слабого мяса. Выжженные эфирные каналы ныли тупой болью, но я просто механически переставлял ноги, стараясь не отставать.
Впереди тяжело дышал Джестенис. Парень ломал плечами сухие ветки, прокладывая путь. Рядом с ним шла Силия. Оцепенение прошло, и теперь она двигалась ровно и осознанно. Девушка больше не смотрела в пустоту, ее взгляд цепко скользил по деревьям в поисках опасности.