Пепел страниц моей души: Начало

— Ты уверена? — наклонился я к ней ближе. — Если нас поймают, нас точно отчислят.

— Не поймают, — тихо ответила она. — Ты перенесёшь нас на часовую башню. Туда никто не доберётся.

Её рука скользнула по моему бедру под партой.

Я сразу напрягся.

Чёртова девчонка. Она прекрасно знает, что делает.

Она касалась меня медленно и осторожно, так, чтобы никто не заметил. И этого было достаточно, чтобы в голове осталась только одна мысль.

— Хорошо, — выдохнул я, перехватывая её руку. — Но продолжишь вечером. В моей комнате.

Я посмотрел ей в глаза.

Она ответила мне тем самым взглядом, от которого я каждый раз терял дар речи.

— Договорились, — прошептала она и убрала руку.

Лана снова повернулась к преподавателю, будто ничего не произошло. А ведь только что снесла мне половину самообладания одним движением пальцев под партой.

А я мысленно уже был с ней наедине.

Прокручивал в голове предстоящую ночь, представляя, как буду касаться её, как она будет реагировать, как снова посмотрит на меня дерзко и влюбленно.

Остаток пары прошёл мимо меня.

Когда прозвенел звонок, мы вышли из кабинета. Коротко попрощались. Лана ушла навстречу с Миланией — у них была следующая совместная пара. У меня же появилось свободное время, и я направился искать Дерека и Фина.

Война с Сильварисом стихла. Даже эти двое — чудо из чудес — перестали вестись на провокации его людей и, что ещё удивительнее, сами перестали лезть первыми. Казалось бы, в этом колледже наконец-то наступил мир.

Но я ошибался.

Оказалось, здесь есть особи, которые тупее моих двух гениев. И это при том, что они уже касались дна. Видимо, им нужны инструкции ещё проще. С картинками.

Как раз сейчас я собирался поговорить с одним из таких.

Я нашёл их быстро. Они ждали меня в условленном месте, держа за шкирку Марка Флетчера.

Когда он увидел меня, его сразу затрясло. Как побитую собаку. Я отметил это мельком, усмехнулся и, не говоря ни слова, подошёл ближе. Ударил его в живот — резко, но не в полную силу. Марк ахнул и согнулся пополам.

Фин и Дерек заржали.

Ну конечно. Два великих ценителя воспитательных бесед.

— Марк... — спокойно начал я. — Я думал, ты не настолько глуп. Видимо, ошибся.

Он молчал, хватаясь за живот и изображая боль. Будто я не видел таких спектаклей раньше. От такого удара не умирают, как бы ему ни хотелось сейчас выглядеть несчастной жертвой.

Жалкий слюнтяй.

— Скажи мне, — я наклонился к нему, — сколько раз тебе говорили не цепляться к подругам Сильвариса?

— Прости, Неймор... — заскулил он. — Я ничего плохого не делал. Просто пошутил пару раз.

— Пошутил? — мой голос остался спокойным, но стал холодным. — По-твоему, говорить девушке, что ты поймаешь её и отымеешь в коридоре — это смешно?

— Я не всерьёз... я бы так не сделал... — продолжал он жалобно.

Я подошёл ближе, схватил его за рубашку и рывком выпрямил, заставив посмотреть мне в глаза.

— Конечно бы не сделал, — ответил я. — Иначе я бы сбросил тебя с башни.

Пауза.

— Но ты допустил эти мысли.

Я отпустил его и сделал шаг назад. Фин и Дерек снова схватили его с двух сторон, не давая согнуться, но он всё равно пытался, будто хотел спрятаться от меня в этом жалком положении.

Это раздражало.

— Смотри на меня, ублюдок, когда я с тобой говорю, — рявкнул я. — И не изображай боль. Я ударил тебя вполсилы. Пока что — вполсилы.

Злость закипала.

Меня бесило не только то, что он ослушался. Меня бесило, что он вообще позволил себе думать так о девушках рядом с Ланой. О её подругах. О тех, кого она считала своими.

А значит, каким-то мерзким образом — и о ней самой.

Марк поднял на меня глаза. В них был страх.

— Неймор... — выдавил он. — Но почему ты их защищаешь? Они подруги Сильвариса, а с ним война. У них есть парни. Почему они их не защищают? Каил и глазом не моргнул... и Томас не спешит защищать свою девушку...

Я нахмурился.

— Какую девушку? — спросил я.

— Лану Фортвел... — пробормотал он. — Говорят, она его девушка. Что они пара.

Это окончательно вывело меня из себя.

Я шагнул вперёд и снова ударил его. На этот раз сильнее. Марк согнулся и рухнул на пол, а Фин и Дерек отпустили его.

Я опустился рядом с ним на корточки.

— Неважно, кто чья девушка, Марк, — протянул я. — Важно то, что ты осмелился ослушаться моего приказа.

Выпрямившись, продолжил:

— Запомни. Война с Сильварисом заморожена. Трогать его друзей и подруг запрещено. Точка.

Я развернулся и пошёл прочь. Фин и Дерек, посмеиваясь, перешагнули через Марка, намеренно задев его, и последовали за мной.

Я шёл, а внутри всё кипело.

Слухи о том, что Лана — девушка Томаса, появились недавно. Иногда мне казалось, что он сам их распускает. Специально. Чтобы задеть меня. Чтобы показать, как близко находится к моей Лане. Настолько близко, что окружающие уже считают их парой.

Прекрасно. Долбаный Сильварис, видимо, решил, что если не может забрать её сердце, то хотя бы заставит весь колледж поверить, будто оно уже у него в руках.

Меня выворачивало от этой мысли.

Я сжимал кулаки, стараясь держать себя в руках. Понял, что если останусь здесь ещё хоть на минуту, кто-нибудь точно пострадает, и коротко кивнул Фину с Дереком.

В следующую секунду я телепортировался на улицу. А оттуда — в часовую башню.

Я прислонился к холодному камню и снова задумался. О Лане. О нас. О том, что будет дальше. И о том, что станет с ней, когда мы расстанемся.

Как сложится её жизнь без меня? Будет ли она с Томасом? Нравится ли он ей по-настоящему? Сможет ли она полюбить его так же, как меня?

Он подходил ей. Хороший. Правильный. Герой.

Праведник Сильварис, мать его, с честными глазами и правильной улыбкой. Ещё бы крылья за спиной расправил — и можно сразу отдавать ему Лану, как в какой-нибудь идиотской сказке, где чудовище само уходит в тень, чтобы принц забрал всё самое дорогое.

Ревность сдавила грудь.

Казалось, я уже вижу это: как они стоят рядом, как он обнимает её, как целует, как она отвечает ему, как смеётся рядом с ним легче, спокойнее, без этой проклятой тени, которую я неизбежно тянул за собой.

На секунду я закрыл глаза и сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки.

Эти мысли причиняли почти физическую боль.

Я пытался отогнать их, но знал: скорее всего, так и будет. Как только я оставлю её, он сделает всё, чтобы быть рядом. И она сдастся и выберет его.

Как с этим жить?

Как смириться, если мне плохо уже от одних мыслей, а когда это случится на самом деле... если я увижу это своими глазами... моё сердце просто остановится.

Я усмехнулся.

Может, так даже лучше. Просто умру — и всё закончится.

Зато буду знать, что она счастлива. Что она в хороших руках. Что рядом с ней не тот, кто тащит за собой тьму, войну, Фодеса и кучу проклятых проблем, а светлый герой.

От этого хотелось разбить стену.

Но я только сидел. Сидел в башне до самого вечера, пока апрельский холод окончательно не пробрался под одежду, а раздумья не стали такими тяжёлыми, что даже злиться больше не осталось сил.

Когда до встречи с Ланой оставалось около получаса, я выпрямился, поправил одежду и заставил себя отбросить всё это.

Потом телепортировался в коридор рядом с местом, где мы должны были встретиться.

Студенты ещё ходили туда-сюда. Я встал в проёме у кабинета так, чтобы меня не было видно, и стал ждать.

И тогда я заметил Марка.

Он шёл по коридору взъерошенный, с развязной походкой, постоянно оглядываясь по сторонам, словно опасался, что за ним наблюдают. Но взгляд у него был совсем не испуганный. Наоборот — мерзко довольный, как у человека, которому только что пришла в голову очередная дрянная идея.

Мне это сразу не понравилось.

Навстречу ему шёл какой-то парень — первокурсник, судя по виду. И по тому, как Марк посмотрел на него, я понял: этот идиот снова ищет жертву. Не равного, конечно. Зачем? К равным такие слюнтяи обычно не лезут.

Марк тут же направился к нему и, поравнявшись, нарочно задел плечом. Парень пошатнулся, остановился и испуганно уставился на него.

Марк смерил его злобным взглядом и процедил сквозь зубы:

— Ослеп?

Я знал это выражение слишком хорошо.

Он хотел драки. Хотел унизить. Хотел почувствовать себя сильным за счёт того, кто слабее.

Я уже собирался выйти из тени и оттащить его от этого бедолаги, но в коридоре раздались женские голоса.

Я остался на месте.

В ту же секунду к ним подбежали Лана и Селина. Они начали кричать, отталкивая Марка от парня. У первокурсника был такой взгляд, словно его действительно собирались убить.

— Убери от него руки! — Лана встала между ними, злобно сверля Марка взглядом. — Как ты смеешь?!

Я замер, не ожидал такого от неё.

В тот вечер, когда мы дрались с Томасом, она была напугана. А сейчас стояла перед Марком так, будто сама готова вцепиться ему в горло.

И, чёрт, в этом было что-то до боли красивое.

— Вам какое дело? — огрызнулся Марк, делая шаг назад. — Мы сами разберёмся.

Селина быстро осмотрела парня, убедилась, что с ним всё в порядке, и отпустила. Затем встала рядом с Ланой, плечом к плечу.

— Нам как раз есть дело, — жёстко сказала она. — Ты уже всех достал. Вечно цепляешься к нам и к другим студентам. Тебе не надоело?

В её голосе прозвучал холод — отчётливый и резкий.

Надо же. У подружки Сильвариса тоже иногда появляются зубы.

— Что хочу, то и делаю, — ухмыльнулся Марк. — Вас я точно спрашивать не буду.

— Предупреждаю один раз, — Лана шагнула вперёд. — Прекрати цепляться к нам и ко всем остальным. А то мало не покажется.

— Ахах, — засмеялся он. — И что вы мне сделаете? Пожалуетесь своим парням?

— Я расскажу всё Неймору, — прошипела Лана сквозь зубы. — И он тебя проучит.

Я застыл, а мои брови сами собой поползли вверх от удивления.

Вот этого я точно не ожидал. И, чёрт возьми, мне это понравилось.

Она даже не задумалась, просто назвала моё имя так уверенно, будто для неё было совершенно очевидно, что я встану на её сторону, разберусь с её проблемой и не позволю никому её тронуть. От этого внутри стало неожиданно приятно. Мне льстило её доверие, то, что в такой момент она вспомнила именно обо мне и ни секунды не сомневалась, что я её защищу.

Но это приятное чувство быстро сменилось раздражением, потому что Марку совсем не обязательно было знать, что между нами есть хоть какая-то связь. Судя по тому, как вытянулась его рожа, этот придурок уже начал о чём-то догадываться, а лишние слухи сейчас были последним, что мне нужно.

— Что? Неймору? — Марк посмотрел на неё с удивлением. — Он закончил войну с Сильварисом. На остальных ему плевать. Да и кто ты такая, чтобы он тебя слушал?

Вдруг на его лице мелькнуло понимание.

Он ухмыльнулся.

— Подожди... — протянул он. — Так это ты натравила его на меня?

— Что? — Лана растерялась.

— Это ты пожаловалась ему, и он меня избил?! — Марк злился, но инстинктивно всё же отступил на шаг.

— Я ничего не делала, — ответила она, уже не так уверенно. — Что ты несёшь?

Я видел, как она отступает.

Как впервые за эту сцену теряет свою злость, свою смелость, ту самую искру, которая ещё секунду назад заставляла меня невольно улыбаться.

Марк стоял несколько секунд и переводил взгляд от Ланы к Селине.

— Да пошли вы, суки! — выругался он и, развернувшись, быстрым шагом ушёл в другую сторону коридора.

Лана и Селина остались стоять одни. Обе стояли напряжённые и растерянные.

— Лана... — тихо спросила Селина, нервно сжимая ремешок сумки. — Что он имел в виду? Ты правда просила Неймора разобраться с ним?

Та резко подняла голову.

— Нет. Я не просила, — быстро ответила она. — Я вообще не понимаю, о чём он говорит.

Селина смотрела внимательно, не отводя взгляда.

— Ты уверена? — осторожно спросила она. — Ты только что пугала его Неймором. Говорила, что расскажешь ему.

— Я просто хотела напугать его, — сказала она тише. — Он постоянно пристаёт к студентам... кто-то должен его остановить.

— Лана, — голос Селины стал жёстче. — Он делает это только потому, что Неймор позволяет.

Она указала рукой в сторону коридора, туда, где исчез Марк.

— Ты сама слышала. Неймор закончил войну с Томасом. На остальных ему плевать.

Я сжал челюсти.

Спасибо, Лайтвуд. Очень трогательно.

— При чём тут Неймор? — Лана нахмурилась. — Он не может отвечать за поступки всех остальных.

Её голос дрогнул. Она говорила быстрее, словно оправдывалась не перед Селиной, а перед самой собой.

— Может, и не должен, — спокойно ответила Селина. — Но он их лидер. Он даёт им понять, что можно, а что нельзя. И они слушают его не потому, что уважают. А потому что боятся. Ты это знаешь и знаешь почему.

Лана промолчала.

— Ты сама только что это сделала, — продолжила Селина. — Напугала Марка его именем.

Она сделала паузу.

— Ты сказала: «Неймор разберётся». А как он разберётся? Он изобьёт. Заставит. Сломает.

Лана открыла рот, будто хотела что-то сказать, но промолчала, лишь нахмурившись сильнее.

Она смотрела на Селину, но будто уже не видела её. Слова доходили медленно, тяжело, и я почти видел, как внутри неё что-то трескается.

— Лана... — голос Селины смягчился. Она сделала шаг ближе. — Я понимаю, что ты любишь его. И что принимаешь таким, какой он есть.

Она замолчала, подбирая слова.

— Но, пожалуйста... — выдохнула она. — Не становись такой же.

Она грустно улыбнулась и отвернулась.

— Мне нужно идти.

Селина ушла по коридору, не оглядываясь.

Лана осталась стоять на месте.

Я видел, как её дыхание сбилось. Как она опустила взгляд в пол, словно там можно было найти ответ. Потом подняла руки и обняла себя за плечи — так она делала всегда, когда ей было по-настоящему больно.

И тогда я наконец понял: она всё знает.

Знает, кто я такой. Знает про войну, про мою репутацию, про семью и всё то дерьмо, что тянется за мной годами, и всё равно принимает меня целиком, не только ту версию, которую я показывал ей, а всего — вместе со всеми моими недостатками, ошибками и той частью себя, которую я сам предпочёл бы никогда никому не показывать.

Отличная маскировка, Дракморн. Просто гениальная. Девчонка всё равно добралась глубже всех. Увидела то, что остальные замечать не хотели или боялись замечать, и не отвернулась.

Мне было невыносимо жаль, что всё это коснулось её. И одновременно это ломало меня изнутри, потому что впервые в жизни рядом оказался человек, который знал обо мне достаточно, чтобы уйти, но почему-то оставался.

Всё равно выбирал меня. От этого становилось тяжело.

Я не хотел, чтобы Лана принимала ту часть меня, которую я сам ненавидел. Не хотел, чтобы привыкала к ней, оправдывала её или, ещё хуже, начинала считать нормальной.

Потому что слишком хорошо знал, чем всё это заканчивается.

Тьма никогда не приходит одна. Она цепляется незаметно, пускает корни и медленно отравляет всё хорошее, до чего может дотянуться. И сейчас я слишком ясно видел, что она уже стоит слишком близко к краю.

Со мной её ждало слишком много страданий.

И в тот момент я понял, что должен отпустить её. Убрать от неё свои руки, своё влияние, всю эту проклятую привязанность и оттолкнуть к свету, даже если она возненавидит меня за это, даже если будет смотреть так, будто я действительно худший ублюдок в её жизни.

Пусть. Главное, чтобы она осталась собой.

Потому что смотреть, как она превращается в кого-то похожего на меня, я бы не смог.

Я выждал несколько минут и вышел из-за угла.

— Лана, — окликнул её я и медленно направился к ней.

Она тут же подняла голову и улыбнулась — легко, почти привычно, будто ничего не произошло.

Вот так. Спрятала боль и улыбнулась мне. Моя девочка. Моя сильная, упрямая, слишком добрая Лана, которая даже сейчас пыталась сделать вид, что всё нормально.

— Что-то случилось? — спросил я, делая вид, что ничего не слышал. — Ты выглядишь взволнованной.

Я подошёл ближе и положил руки ей на плечи.

— Немного поссорилась с Селиной, — ответила она, то опуская взгляд, то снова поднимая его.

— Из-за чего? — спросил я, обнимая её.

— Да так... — она пожала плечами. — Мелочь. Не обращай внимания.

Она прижалась ко мне, и я обнял её крепче, ласково проводя ладонью по волосам.

Лана не хотела говорить. И я понимал, почему.

Она стояла между двумя дорогами и отчаянно пыталась не выбирать ни одну из них. Но так не бывает. Рано или поздно выбор всё равно придёт за ней сам. Томас. Селина. Все эти правильные люди, которые однажды заметят, как сильно она изменилась рядом со мной.

И тогда её заставят выбирать. А она выберет меня.

Я не сомневался в этом. И именно поэтому должен был уйти первым.

Я прижимал её к себе и уже понимал, что эта ночь станет последней. Последней, когда я позволяю себе держать её рядом. Последней, когда делаю вид, что у нас есть будущее.

Мне хотелось остановить время.

Хотелось забыть обо всём и оставить её себе.

Но рядом со мной Лану ждала только боль.

Поэтому впервые в жизни я собирался поступить правильно.

И, чёрт возьми, как же я ненавидел это решение.

— Неймор... — тихо позвала она.

Я чуть отстранился и посмотрел на неё. В её глазах была печаль.

— Твоё сердце так быстро бьётся, — сказала она. — Тебя что-то беспокоит?

Я улыбнулся. Конечно, улыбнулся. Что ещё мне оставалось?

— Всё хорошо, Лана, — ответил я. — Я просто рад тебя видеть. И рад, что сегодня мы снова проведём ночь вместе.

— Тогда пойдём, — сказала она и прижалась ко мне.

Я обнял её крепче.

В последний раз позволяя себе поверить, что она всё ещё моя.

И мы исчезли из коридора.