Пепел страниц моей души: Начало
Хватка на запястьях ослабевает, и он поднимается выше, нависая надо мной, заставляя встретиться с его взглядом. Сквозь ещё не до конца рассеявшееся состояние я чувствую его напряжённый член даже через ткань его брюк, чувствую, как он едва трётся им о моё бедро.
Руки сами находят его плечи — осторожно и неуверенно. Я касаюсь его осторожно, всё ещё не веря, что происходящее реально. Внутри ещё держится это странное, расплавленное состояние, где правильное и неправильное больше не различаются, где всё сводится к ощущениям.
Взгляд не отрывается от его лица. В его глазах читается напряжение, тяжёлое, сдержанное желание, в дыхании — сбившийся ритм, в губах — едва заметное движение. Он тоже находится на грани.
И продолжение кажется неизбежным.
Но его не следует.
Неймор отводит глаза.
Всё изменилось в одно мгновение. Он резко отстранился и поднялся на ноги. Повернулся ко мне спиной, провёл ладонью по лицу, затем схватился за голову и устало растёр лоб. Его движения стали дёргаными и напряжёнными. Казалось, он из последних сил удерживал то, что рвалось наружу.
Я была в полном шоке. Не понимала, что произошло и почему он так внезапно изменился. Ещё секунду назад передо мной был один человек, а теперь — совсем другой.
Стало дико стыдно и неловко. В голове билась только одна мысль: виновата именно я. Это я переступила черту, которую не должна была переступать. Не думая, я схватила халат и торопливо начала натягивать его на себя, путаясь в ткани и не сразу справляясь с поясом.
Неймор стоял ко мне спиной и тяжело дышал. Он так быстро расстегнул верхние пуговицы рубашки, что становилось ясно — ему действительно не хватало воздуха. Что-то давило на него, не позволяя сделать полноценный вдох.
Затем он стремительно подошёл к столику, взял стакан с виски и осушил его залпом, даже не поморщившись. Пытался заглушить то, с чем не мог справиться.
Наконец завязав пояс, я поднялась на ноги. Паника усилилась. Я не знала, что делать — уйти или остаться. Всё оборвалось внезапно и неправильно, оставив после себя мучительную неопределённость.
Колебания становились невыносимыми.
— Уходи... — приказал он, всё так же не поворачиваясь ко мне.
До меня не сразу дошёл смысл его слов. Я всё пыталась понять, что произошло, почему он остановился. Ведь я видела его желание, чувствовала его, и это не было игрой.
— Я сказал, пошла вон отсюда! — закричал он. В его голосе было столько злости, что я вздрогнула, а в следующую секунду он с силой швырнул стакан на пол.
Стекло разбилось с громким треском, осколки разлетелись в стороны, и этот звук окончательно вернул меня к действительности.
Я развернулась и выбежала из кабинета, не разбирая дороги. Неслась по коридору так быстро, как могла, не позволяя себе ни остановиться, ни оглянуться.
Ворвавшись в комнату, захлопнула дверь и бросилась к кровати. Забралась под одеяло с головой, пытаясь отгородиться от всего, что осталось снаружи. В тот момент мне отчаянно хотелось поверить, что несколько слоёв ткани способны защитить от целого мира.
Мне было страшно. Я не понимала, что было у Неймора на уме. Не понимала, чего ждать дальше.
Я лежала, затаив дыхание, всё ещё ожидая, что он вернётся, откроет дверь и доведёт всё до конца. Возьмёт то, что начал, как делал всегда.
Но он не пришёл. И в этой тишине было что-то ещё более тяжёлое, чем сам страх.
Я медленно выдохнула, пытаясь успокоиться, но дрожь не проходила. Стоило закрыть глаза, как на коже оживали его прикосновения, губы и горячее дыхание. Внизу живота появилось тягучее напряжение. Пальцы сами коснулись губ, проверяя, остались ли на них следы того, что уже нельзя было отменить.
В голове снова вспыхнули вопросы.
Зачем он это сделал? Почему остановился? Зачем ласкал меня, если обычно едва выносил необходимость прикасаться?
Я обхватила себя за плечи, крепко сжимая их, пытаясь удержаться, собрать себя заново, но всё внутри перепуталось, словно кто-то взял мои чувства и безжалостно перемешал их, разрушив всё, что ещё недавно казалось понятным.
Меня это пугало.
Настолько, что я ещё сильнее впилась пальцами в собственные плечи, причиняя себе боль, лишь бы почувствовать хоть что-то настоящее, способное вытащить меня из этого хаоса мыслей.
Он издевается надо мной! Тогда почему не сделал всё как обычно? Зачем было доводить меня до оргазма?
Я не могла найти ответа.
В висках начало тяжело пульсировать, под рёбрами появилась тупая боль. Значит, действие зелья заканчивалось. Я машинально коснулась места, где ещё недавно темнел огромный синяк. Провела пальцами по коже, но она оставалась чистой и гладкой — мазь сделала своё дело. Только боль, о которой предупреждал Неймор, никуда не исчезла.
— Ничего... Как-нибудь переживу... — едва слышно прошептала я.
Неймор говорил, что мне понадобятся обезболивающие, но, похоже, забыл об этом.
Впрочем, просить я всё равно не собиралась. Ни за что.
Я закрыла глаза, стараясь замедлить дыхание, сделать его ровнее и глубже, чтобы хоть немного облегчить боль в груди и голове. Понемногу напряжение начало отступать.
А потом, сама того не заметив, я провалилась в сон. Сил не осталось даже думать, и сознание погрузилось в темноту.
Глава 15 Решение
Неймор 2 года назад
После той ночи на маскараде Лана всё чаще оставалась у меня на выходные. Мы проводили эти дни вместе, и я ловил себя на мысли, что больше ничего не хочу. Мы гуляли, смеялись, забывали о времени и позволяли себе верить, что впереди у нас ещё много таких дней. А ночью я мог просто быть с ней. Без спешки. Без необходимости куда-то бежать. Любить её так, как хотел сам, не оглядываясь на стены, чужие взгляды и весь этот проклятый мир, который постоянно пытался влезть между нами.
Мы были счастливы. И именно поэтому это счастье начинало отдавать болью.
Я давно понимал: придёт момент, когда нам придётся расстаться. Эта мысль засела в голове занозой и не давала забыть о себе. Она появилась ещё до того вечера на маскараде, когда Томас впервые заговорил о Лане так, будто уже видел её частью своего будущего.
Я отталкивал её, убеждая себя, что у нас ещё есть время. Хоть немного.
Но я менялся и Лана это замечала. Я стал тише, чаще уходил в себя. Она спрашивала, всё ли со мной в порядке, и я видел тревогу в её глазах.
Поэтому я заставлял себя не думать и быть рядом. Пользоваться тем, что у нас есть сейчас.
Как, например, в тот день на лекции.
Наш профессор и раньше не отличался особым трудолюбием, но в тот день превзошёл самого себя. Читать вслух ему окончательно надоело, поэтому он выбрал один из учебников с проекционной печатью, положил его на кафедру и активировал зачарованный знак на обложке.
Страницы начали перелистываться сами. Над кафедрой развернулась огромная объёмная проекция, занявшая едва ли не половину аудитории. В воздухе возникали полупрозрачные фигуры древних магов, сцены поединков и отдельные эпизоды Первой древней войны. Ровный голос сопровождал изображения пояснениями, оживляя события, описанные в учебнике.
На этом участие профессора в лекции закончилось. Он устроился в кресле, откинулся на спинку, сложил руки на животе и закрыл глаза. К тому моменту, когда началась основная часть рассказа, старик уже спал.
Мы с Ланой сидели рядом, как обычно. Она неожиданно внимательно следила за проекцией, подперев подбородок рукой. Я же смотрел на неё и не мог оторваться от её лица — сосредоточенного, чуть напряжённого, с тем самым выражением, которое появлялось, когда она действительно чем-то увлекалась.
Я не слышал ни слова из того, что рассказывал голос из учебника.
Мир снова сжался до одного человека. До неё.
Поймав себя на этом, я всё же попытался прислушаться.
Проекция рассказывала о проводниках магии. О временах, когда люди ещё не могли колдовать свободно и использовали для этого природные артефакты. Я знал эту тему слишком хорошо: в моём доме таких проводников было больше, чем в любом музее. Они хранились в замке как часть истории семьи, которой мой род так любил хвастаться на светских приёмах.
— Лана, тебе правда это интересно? — спросил я, приподняв бровь.
Она отвлеклась от проекции и посмотрела на меня.
— Да. Мы проходили это в школе, но я не думала, что в колледже будем повторять то же самое.
— Профессор взял первый попавшийся учебник с проекционной печатью. Лишь бы спокойно поспать, — прошептал я. — Вряд ли ты услышишь что-нибудь новое.
Лана бросила взгляд на дремлющего преподавателя.
— Всё равно... Представь, если ты потерял проводник и больше не можешь пользоваться магией.
— А ещё их приходилось постоянно носить с собой, — усмехнулся я. — Представь, если бы сейчас мы все ходили с посохами. Выглядело бы глупо.
Она улыбнулась.
— Посох — это совсем древность. Палочка или орб наверняка удобнее.
— Палочка — тот же посох, только уменьшенный, — пожал плечами я. — А вот орб действительно удобен. Он работает через браслет. В детстве я часто ими пользовался.
Лана удивлённо приподняла брови.
— Ты правда пользовался проводниками? Я думала, их можно увидеть только в музеях.
— Всеми, — спокойно ответил я. — У нас в замке целый зал с ними. В детстве я считал их игрушками.
— Я бы тоже хотела попробовать... — задумалась она. — Ты что-нибудь чувствуешь, когда колдуешь через них?
— Нет. Магия выходит не напрямую из тебя. Например, сначала она собирается в орбе, а затем высвобождается и подчиняется движению руки.
Я поднял ладонь, показывая нужный жест.
Лана прищурилась, и на её губах появилась хитрая улыбка.
— Раз их у тебя так много, никто не заметит пропажи. Принеси один в колледж после каникул.
Я не удержался и рассмеялся громче, чем следовало.
Профессор открыл глаза и бросил на нас взгляд, полный старческого осуждения. Можно было подумать, своим смехом мы сорвали важнейшую лекцию, а не помешали ему спать.
Лана тут же выпрямилась и принялась изображать образцовую студентку, внимательно слушающую каждое слово. Я тоже повернулся к парящим в воздухе фигурам, с трудом сдерживая улыбку.
Однако осуждения хватило ненадолго. Пока мы изображали прилежных студентов, веки профессора закрылись, и он продолжил дремать как ни в чём не бывало.
Приносить проводники в колледж было запрещено. Но мне нравилось, что Лана не боялась нарушать правила. Она не пыталась быть идеально правильной, и это притягивало меня куда сильнее, чем должно было.
— Ты уверена? — Я наклонился к ней ближе. — Если нас поймают, нас точно отчислят.
— Не поймают, — ответила она шёпотом. — Ты перенесёшь нас на часовую башню. Туда никто не доберётся.
Её рука скользнула по моему бедру под партой.
Мышцы сразу напряглись.
Чёртова девчонка. Она прекрасно знает, что делает.
Лана касалась меня медленно и осторожно, чтобы никто не заметил. Этого хватило, чтобы все остальные мысли разлетелись к демонам.
— Хорошо, — выдохнул я, накрыв её ладонь своей. — Но продолжишь вечером. В моей комнате.
Она слегка прикусила губу, не скрывая довольной улыбки.
— Договорились, — прошептала Лана и убрала руку.
После этого спокойно повернулась к проекции и продолжила смотреть с совершенно невинным видом. А ведь только что одним движением пальцев лишила меня половины самообладания.
Мысленно я уже остался с ней наедине. Представлял предстоящую ночь, её реакцию на мои прикосновения и ту дерзкую, влюблённую улыбку, которую она дарила мне одному.
Остаток пары прошёл мимо.
Когда прозвенел звонок, мы вышли из кабинета. Коротко попрощались. Лана ушла навстречу с Миланией — у них была следующая совместная пара. У меня же появилось свободное время, и я направился искать Дерека и Фина.
Война с Сильварисом постепенно стихла. Даже эти двое — чудо из чудес — перестали вестись на провокации его людей и больше не лезли в драку первыми.
На какое-то время в колледже воцарился мир.
Но я рано расслабился.
Оказалось, здесь всё ещё встречаются особи, способные превзойти моих двух гениев по части тупости. А ведь те уже давно достигли дна. Видимо, некоторым нужны инструкции ещё проще. Желательно с картинками.
С одним из таких я как раз собирался поговорить.
Найти их удалось быстро. Фин и Дерек уже ждали меня в условленном месте, крепко удерживая за шкирку Марка Флетчера.
Когда он увидел меня, его сразу затрясло, как побитую собаку. Я отметил это мельком, усмехнулся и, не говоря ни слова, подошёл ближе. Ударил его в живот — резко, но не в полную силу. Марк ахнул и согнулся пополам.
Фин и Дерек заржали.
Ну конечно. Два великих ценителя воспитательных бесед.
— Марк... — спокойно начал я. — Я думал, ты не настолько глуп. Видимо, ошибся.
Он молчал, держась за живот и старательно изображая боль. Можно подумать, я раньше не видел подобных спектаклей. От такого удара не умирают, как бы сильно ему ни хотелось выставить себя несчастной жертвой.
Жалкий слюнтяй.
— Скажи мне, — я наклонился к нему, — сколько раз тебе говорили не цепляться к подругам Сильвариса?
— Прости, Неймор... — заскулил он. — Я ничего плохого не делал. Ну пошутил пару раз.
— Пошутил? — мой голос остался спокойным, но стал холодным. — По-твоему, говорить девушке, что ты поймаешь её и отымеешь в коридоре — это смешно?
— Я не всерьёз... я бы так не сделал... — продолжал он жалобно.
Я подошёл ближе, схватил его за рубашку и рывком выпрямил, заставив посмотреть мне в глаза.
— Конечно бы не сделал, — ответил я. — Иначе я бы сбросил тебя с башни.
Пауза.
— Но ты допустил эти мысли.
Я отпустил его и сделал шаг назад. Фин и Дерек снова схватили его с двух сторон, не позволяя согнуться, но он продолжал сжиматься и пытался хоть так спрятаться от меня.
Это раздражало.
— Смотри на меня, ублюдок, когда я с тобой говорю, — рявкнул я. — И не изображай боль. Я ударил тебя вполсилы. Пока что — вполсилы.
Злость закипала.
Меня бесило не только то, что он ослушался. Меня бесило, что он вообще позволил себе думать так о девушках рядом с Ланой. О её подругах. О тех, кого она считала своими.
А значит, каким-то мерзким образом — и о ней самой.
Марк с трудом поднял голову. На его лице отчётливо читался страх.
— Неймор... — выдавил он. — Но почему ты их защищаешь? Они подруги Сильвариса, а с ним у нас война. У них есть парни. Почему те сами их не защищают? Каил и пальцем не пошевелил... И Томас не торопится защищать свою девушку.
Я нахмурился.
— Какую ещё девушку?
— Лану Фортвел... — пробормотал Марк. — Говорят, они с Томасом встречаются.
Этого хватило.
Я шагнул вперёд и снова ударил его — на этот раз сильнее. Марк согнулся и рухнул на пол, а Фин и Дерек отпустили его.
Опустившись рядом на корточки, я произнёс:
— Неважно, кто с кем встречается, Марк. Важно то, что ты осмелился нарушить мой приказ.
Я выпрямился.
— Запомни: война с Сильварисом заморожена. Трогать его друзей и подруг запрещено. Точка.
Развернувшись, направился прочь. Фин и Дерек перешагнули через Марка, намеренно задев его ногами, и последовали за мной.
Я шёл, стиснув челюсть. Слова Марка никак не выходили из головы.
Слухи о том, что Лана — девушка Томаса, появились недавно. Я подозревал, что он сам их распускает. Специально. Чтобы задеть меня. Показать, насколько близко находится к моей Лане. Настолько близко, что окружающие уже считают их парой.
Прекрасно. Долбаный Сильварис, видимо, решил, что если не может забрать её сердце, то хотя бы заставит весь колледж поверить, что оно уже у него в руках.
Меня выворачивало от этой мысли.
Я сжимал кулаки, стараясь держать себя в руках. Понял, что если останусь здесь ещё хоть на минуту, кто-нибудь точно пострадает, и коротко кивнул Фину с Дереком.
В следующую секунду я телепортировался на улицу. А оттуда — в часовую башню.
Прислонившись к холодному камню, я опустился на пол. Мысли снова вернулись к Лане. К нам. К тому, что будет дальше. И к тому, что станет с ней после нашего расставания.
Как сложится её жизнь без меня?Будет ли она с Томасом?Нравится ли он ей по-настоящему?Сможет ли она полюбить его так же, как меня?
Он подходил ей.Хороший. Правильный. Герой.
Праведник Сильварис, мать его, с честными глазами и правильной улыбкой. Ещё бы крылья за спиной расправил — и можно сразу отдавать ему Лану, как в какой-нибудь идиотской сказке, где чудовище само уходит в тень, чтобы принц забрал всё самое дорогое.
От одной этой картины стало нечем дышать.
Я уже видел их вместе. Томас обнимает её, целует, а она отвечает ему и смеётся рядом с ним легко и спокойно. Без той проклятой тени, которую я неизбежно тянул за собой.
Я закрыл глаза и сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки.
Боль от этих мыслей была вполне настоящей.
Отогнать их не получалось. Я знал: как только оставлю Лану, Сильварис сделает всё, чтобы оказаться рядом. И рано или поздно она сдастся. Выберет его.
Как с этим жить?
Как смириться, если мне плохо уже от одного воображения? А когда это случится на самом деле... если я увижу их вместе...
Я этого не переживу.
Губы дёрнулись в мрачной улыбке.
Может, так даже лучше. Просто умру — и всё закончится.
Зато буду знать, что Лана счастлива. Что она в хороших руках. Что рядом с ней не тот, кто тащит за собой тьму, войну, Фодеса и целую кучу проклятых проблем, а настоящий светлый герой.
Эта мысль должна была успокаивать. Вместо этого хотелось разбить стену.
Но я даже не пошевелился. Просидел в башне до самого вечера, пока апрельский холод окончательно не пробрался под одежду, а бесконечные мысли не вымотали настолько, что даже на злость больше не осталось сил.
Когда до встречи с Ланой оставалось около получаса, я поднялся, поправил одежду и заставил себя прекратить думать обо всём этом.
Телепортировался в коридор рядом с местом, где мы договорились встретиться. Студенты ещё ходили туда-сюда, поэтому я устроился в тёмной нише возле кабинета и стал ждать.
Вскоре заметил Марка.
Он шёл по коридору взъерошенный, привычно развязной походкой и слишком часто оглядывался, проверяя, не следит ли кто-нибудь. Но испуганным не выглядел. На лице играла мерзкая довольная ухмылка человека, которому только что пришла в голову очередная дрянная идея.
Мне это сразу не понравилось.
Навстречу ему шёл какой-то парень — первокурсник, судя по виду. И по тому, как Марк посмотрел на него, я понял: этот идиот снова ищет жертву. Не равного, конечно. Зачем? К равным такие слюнтяи обычно не лезут.
Марк тут же направился к нему и, поравнявшись, нарочно задел плечом. Парень пошатнулся, остановился и испуганно уставился на него.
Марк презрительно скривил губы.
— Ослеп?
Схема была знакомой.
Он хотел драки. Хотел унизить кого-нибудь и почувствовать себя сильным за счёт того, кто не сможет дать отпор.
Я уже собирался выйти из ниши и оттащить Марка от бедолаги, когда в коридоре раздались женские голоса.
Пришлось остаться на месте.
В ту же секунду к ним подбежали Лана и Селина. Они начали кричать, отталкивая Марка от парня. У первокурсника был такой взгляд, словно его действительно собирались убить.
— Убери от него руки! — Лана заслонила его собой. — Как ты смеешь?!
Я замер, не ожидал такого от неё.
В тот вечер, когда мы дрались с Томасом, она была напугана. Сейчас же стояла перед Марком, готовая сама вцепиться ему в горло.
И, чёрт, в этом было что-то до боли красивое.
— Вам какое дело? — огрызнулся Марк, делая шаг назад. — Мы сами разберёмся.
Селина быстро осмотрела первокурсника и, убедившись, что с ним всё в порядке, велела уходить. Затем встала рядом с Ланой, плечом к плечу.
— Нам как раз есть дело, — отрезала она. — Ты уже всех достал. Постоянно цепляешься к нам и другим студентам. Тебе не надоело?
Надо же. У подружки Сильвариса тоже иногда появляются зубы.
— Что хочу, то и делаю, — Марк презрительно скривился. — Вас я точно спрашивать не стану.
— Предупреждаю один раз, — Лана шагнула вперёд. — Прекрати цепляться к нам и остальным. Иначе мало не покажется.
Марк расхохотался.
— И что вы мне сделаете? Пожалуетесь своим парням?
— Я всё расскажу Неймору, — процедила Лана. — И он тебя проучит.
Мои брови сами поползли вверх.
Вот этого я точно не ожидал.
И, чёрт возьми, мне понравилось.
Лана назвала моё имя без раздумий. Для неё было совершенно очевидно, что я встану на её сторону, разберусь с проблемой и не позволю никому её тронуть. Эта уверенность приятно ударила по самолюбию.
Однако удовольствие быстро сменилось раздражением. Марку совершенно не обязательно было знать, что между нами есть какая-либо связь. По тому, как вытянулась его рожа, становилось ясно: придурок уже начал о чём-то догадываться. А лишние слухи сейчас были последним, что мне требовалось.
— Неймору? — Марк удивлённо поднял брови. — Он закончил войну с Сильварисом. На остальных ему плевать. Да и кто ты такая, чтобы он тебя слушал?
Он замолчал, а затем его лицо озарило понимание.
— Подожди... — протянул Марк. — Так это ты натравила его на меня?
— Что? — растерялась Лана.
— Это ты ему пожаловалась, и он меня избил?!
Марк злился, но инстинктивно отступил ещё на шаг.
— Я ничего не делала, — ответила она уже не так уверенно. — Что ты несёшь?
Лана тоже попятилась. Впервые за весь разговор её смелость дрогнула. Злость исчезала, а вместе с ней гасла та самая искра, которая ещё несколько секунд назад заставляла меня улыбаться.
Марк несколько мгновений изучал обеих девушек.
— Да пошли вы, суки! — бросил он и быстрым шагом направился в другую сторону коридора.
Лана и Селина остались одни — напряжённые и растерянные.
— Лана... — тихо начала Селина, нервно сжимая ремешок сумки. — Что он имел в виду? Ты правда просила Неймора разобраться с ним?
Лана резко подняла голову.
— Нет. Я не просила, — быстро ответила она. — Я вообще не понимаю, о чём он говорит.
Селина несколько секунд молчала, внимательно изучая подругу.
— Ты уверена? — осторожно спросила она. — Ты только что угрожала ему Неймором. Сказала, что всё ему расскажешь.
— Я просто хотела напугать Марка, — произнесла Лана уже тише. — Он постоянно пристаёт к другим студентам. Кто-то должен его остановить.
— Лана, — голос Селины стал жёстче. — Он ведёт себя так только потому, что Неймор ему позволяет.
Она кивнула в сторону коридора, где исчез Марк.
— Ты сама слышала. Неймор закончил войну с Томасом. На остальных ему плевать.
Я стиснул зубы.
Спасибо, Лайтвуд. Очень трогательно.
— При чём здесь Неймор? — нахмурилась Лана. — Он не может отвечать за поступки всех остальных.
Её голос дрогнул. Слова звучали всё быстрее — Лана пыталась убедить уже не Селину, а саму себя.
— Может, и не должен, — спокойно ответила та. — Но он их лидер. Именно Неймор даёт им понять, что можно делать, а что нельзя. Они слушаются его не потому, что уважают. Они его боятся. Ты это знаешь. И прекрасно понимаешь почему.
Лана промолчала.
— Ты сама только что воспользовалась этим страхом, — продолжила Селина. — Напугала Марка одним его именем.
Она ненадолго замолчала.
— Ты сказала: «Неймор разберётся». А как именно он разберётся? Изобьёт. Заставит подчиниться. Сломает.
Лана открыла рот, собираясь возразить, но не произнесла ни слова. Лишь нахмурилась ещё сильнее.
С каждым словом Селины её плечи опускались, а прежняя уверенность исчезала.
— Лана... — голос подруги смягчился. Она подошла ближе. — Я понимаю, что ты любишь его. Понимаю, что принимаешь таким, какой он есть.
Селина замолчала, тщательно подбирая следующие слова.
— Но, пожалуйста... не становись такой же.
Она грустно улыбнулась и отвернулась.
— Мне нужно идти.
Селина направилась по коридору, ни разу не оглянувшись.
Лана не сдвинулась с места.
Её дыхание сбилось. Она опустила голову, пытаясь осмыслить услышанное. Через несколько секунд подняла руки и обняла себя за плечи — так Лана делала всегда, когда ей было по-настоящему больно.
И тогда до меня наконец дошло: Лана всё знает.
Знает, кто я такой. Знает о войне, моей репутации, семье и всём дерьме, которое тянется за мной годами. И всё равно принимает. Не только ту версию, которую я ей показывал, а меня целиком — со всеми недостатками, ошибками и той частью, которую сам предпочёл бы никому не открывать.
Отличная маскировка, Дракморн. Гениальная. Девчонка всё равно добралась глубже всех. Увидела то, от чего остальные отворачивались или чего боялись замечать, и не ушла.