Последняя лита императора
Очередным глотком воздуха я поперхнулась, отшатнулась от стража, занимавшего собой практически все пространство кареты, и полезла на свежий воздух.
Там я увидела кучера, который возбуждённо объяснял второму стражу:
— А с чего ей живой быть? Я внутрь гляжу – валяется, платье грязное, сама будто пользованная. Вот я и подумал Так сразу вас ловить и помчался, а то ещё скажете, что я это.
Пользованная? Я?!
Я посмотрела на кучера спокойно, без эмоций, лишь глазами передавая весь свой гнев.
—Жива и в полном порядке. В компенсацию за ложное обвинение довезёшь бесплатно. — Я важно кивнула и сделала шаг к карете, собираясь забраться обратно.
— За даром?! — завопил кучер не своим голосом, снова оборачиваясь к страже. — Да я и за деньги её никуда не повезу, а за бесплатно – и подавно. Упырица!
Стражи загоготали. Я перевела на них мрачный взгляд – никакого эффекта. Ладно. Кучер тем временем взобрался на козлы и был таков. Я проводила мрачным взглядом удаляющийся экипаж.
— И кто теперь поможет благородной девушке добраться до дома?
Я очень надеялась на совесть и добросердечность стражей, но разве можно надеяться на то, чего нет и в помине? Лучшее, что они могли бы для меня сделать, это оставить на месте самой разбираться со своими проблемами – тогда я снова попыталась бы поймать экипаж и уже к вечеру была в теплой и сухой безопасности.
Но стражи, отсмеявшись, решили проявить служебное рвение. Сильные руки подхватили меня и закинули в карету с зарешечёнными окнами.
— Куда вы меня везёте?
Ответом была тишина. Дверь захлопнулась, лязгнул замок.
Внутри были зарешечены окна, стояли две деревянные, грубо сколоченные лавки и отвратительный запах чего-то непристойного.
Я села на грязную лавку, откинулась на стенку кареты и заставила себя замереть. Паника – непозволительная роскошь. Нужно успокоиться и подумать.
В отличие от первого моего передвижения, эта каталажка на колесах подпрыгивала на каждом неровном булыжнике улицы.
Мутило от голода, тряски, но я молчала, хоть и была согласна выйти в неизвестность, лишь бы вдохнуть каплю свежести.
— Долго ещё?! — не выдержав, я закричала, когда поняла, что ещё минута и всё содержимое пустого желудка вырвется наружу.
Ответом стала остановка, а после двери моей недолгой темницы открылись, позволяя неуклюже выползти на улицу.
Обойдя транспорт, я замерла – передо мной стояло невыносимо высокое здание, тёмный мрамор которого отражался во всех ближайших лужах.
Высокие колонны с капителью на вершине расположились с обеих сторон от входа, а чтобы прочесть вывеску, пришлось высоко задрать голову.
— Lex super omnes est, — прошептала я, читая золотые буквы на фасаде. — Закон превыше всего... То есть я, по-вашему, преступница?!
Стражи лишь ухмыльнулись и повели внутрь.
Убранство внутри здания оказалось таким же мрачным и холодным, каким выглядело снаружи. Меня повели сквозь просторный холл, мимо широкой мраморной лестницы, и дальше
— А где все? — задала резонный вопрос, так как по пути ни одного законслужащего не увидела.
— Сегодня у тебя только мы, — хохотнул тот, что тыкал в меня пальцем. — Переночуешь в общей камере, подумаешь о своем поведении хорошенечко, а уже завтра, — он, довольный собой, улыбнулся, — подумаем, что с тобой делать. Будешь хорошо себя вести, так и домой отпустим. Может.
В общую? Что это значило, я догадалась быстро, и ночевать в одном месте с настоящими преступниками мне не хотелось. Особенно, если они – мужчины.
— Могу переночевать в карете.
— Карета нам самим нужна, дорогуша — второй страж гнусно ухмыльнулся и остановился. — Хотя, если хочешь, можем разделить на троих...
Они переглянулись, молчаливо переговариваясь, а затем резко сменили направление, волоча меня к выходу. Теперь они тараном шли вперёд, взяв меня под руки, а я находилась спиной ко входу.
Я упёрлась ногами в пол, готовясь отбиваться до последнего.
Ублюдки!
— Что здесь происходит?
Голос, вкрадчивый и ледяной, парализовал нас троих, заставив стражей резко затормозить и вытянуться в струну.
Глава 4. Злодей
Лиара, Дом Закона, Граунджтаун.
Я вздрогнула, по коже побежали мурашки. Я точно знаюэтот голос.
— Ведём нарушительницу в камеру, мист Аскарт, — отрапортовал тот, что тыкал мне в рёбра. — А вы спрашиваете, потому что это ваша...
— Она не моя. — Голос льдом полоснул по обнажённым плечам. Но почему стражи так решили?Может, онсмотрит на меня прямо сейчас? — Камеры в противоположном направлении, насколько мне известно И что же вашанарушительница натворила?
И, даже несмотря на то, что голос говорившего звучал спокойно, все мы: и я, и стражи, знали, что его обладатель зол. Чрезвычайно зол.
За спиной раздались шаги. Онподошёл ближе. Всё моё существо замерло в ожидании.
— За мошенничество, — ответил один из стражей. Я чувствовала, как его начинает потряхивать, как он с силой вцепился в меня, словно я могла уберечь его от неминуемой грозы. — Эта... — он замялся, но так и не определился, кем меня в итоге обозвать, — пыталась вымогать услуги с кучера, не имея при себе монет.
Мошенничество?! Я не выдержала и обернулась, грозно сверкая глазами на стражей, а затем перевела взгляд на говорившего.
Он был высок, облачён в чёрное, руки спрятаны в карманах. Его поза расслаблена, а взгляд ленивый, но с опасным блеском в глубине. Поза уверенного в себе и своей власти человека.
Его тёмные, короткие локоны лежали в идеальном беспорядке – никто в высшем обществе больше не позволял себе подобной пренебрежительности в причёске. Волевой подбородок с ямочкой в центре, брови сдвинуты к переносице, а черные холодные глаза не спускали с меня изучающего взгляда. Его кожа оказалась с налётом лёгкого загара, что делало его совершенно непохожим на здешних мужчин.
Когда наши глаза встретились, он прищурился, а я... Я вспомнила этот взгляд. И вспомнила мужчину. Сердце замедлилось, а после бешено застучало где-то в горле.
— Вы обвиняете в мошенничестве дочь посла Блэймора? Я всё верно понял? — Не спросил, а окатил ледяной водой и сверху присыпал морозом Дамиан, но стражи в доспехе лишь глупо таращились на меня, не в силах что-либо ответить. Они тряслись от страха. — Мой экипаж у входа. Мистрис домой я сопровожу лично. А вы... молитесь Всеблагой.
Сказав это, он молча прошёл мимо, потеряв к нам всякий интерес. Быстро преодолел многоступенчатую лестницу и скрылся за поворотом второго этажа.
Я смотрела озадаченно – неужели Розалинда соврала и нас с Дамианом ничего не связывает?
Но тогда почему всё внутри перевернулось от одного только взгляда?
Вместе с тем мной медленно завладевала и другая мысль – насколько дрянью нужно быть, чтобы при встрече со мной никто не проявлял радости?
— Мистрис, прошу, это всего лишь досадное недоразумение! — Тут же взмолился один из стражей.
— Вы бы никогда.. Мы не знали, кто вы. Мы всего лишь выполняли свой долг! — второй неуверенно топтался рядом, опасаясь, видимо, теперь приближаться ко мне.
Я медленно сфокусировала взгляд на них, не особо понимая, чем вызван такой ужас в глазах и дрожь в теле. А потом осенило: они боялись не меня или моего статуса. По крайней мере, не до такой степени.
Они до смерти боялись Дамиана.
Всего одна его фраза, брошенная отрывисто, даже без угрозы – и вот результат.
Внутри меня медленно заворочалось удовлетворение.
Вырвав свои руки из захвата и одёрнув платье, я неспешно направилась на улицу, думая о том, каким бесконечно долгим оказался сегодняшний день и что он наверняка ещё не окончен. О стражах, чья участь, уверена, не будет слишком милосердной, я забыла сразу же.
***
Дверь в карету открылась довольно быстро – я даже не успела подумать, что Дамиан решил оставить меня здесь на ночь.
Мрачный, он сел напротив, закинув ногу на ногу, сложив руки в замок на коленях и удобно откинувшись на спинку. Его волосы сверкали от влаги – решил освежиться, пока я его тут ждала?!
Я села ровнее, хоть и не чувствовала напряжения при его появлении.
Дамиан снова прошёлся по мне взглядом, особенно задержавшись на влажном, грязном платье и царапинах на запястьях. Я же только криво улыбнулась, представляя, каквыгляжу.
Боль временно отступила, хоть липкая ткань намертво приклеилась к окровавленным ногам, а голова всё ещё кружилась и пульсировала, но, по крайней мере, это уже не доставляло особого дискомфорта. На какое-то время у меня появились силы на разговор.
— День задался?
Экипаж тронулся, и я облегченно выдохнула.
Взгляд Дамиана одновременно не обещал ничего хорошего и вместе с тем успокаивал всю мою нервную систему.
— Как видишь, я побывала на одном интересном мероприятии, — сказано это было с такой долей сарказма, что пришлось засомневаться, не возвращается ли старая Лиара.
Еще раз посмотрела на пристально наблюдающего за мной мужчину – о нём я не помнила абсолютно ничего, но рядом с ним, похоже, пробуждались мои самые тёмные стороны.
— Я это заметил, — Дамиан ухмыльнулся, его налитые темнотой глаза сверкнули в полумраке кареты. — И жду объяснений.
— Мой дом ведь в другой стороне? — По крайней мере, я чувствовала именно так.
Пейзаж за окном медленно менялся – шумный центр затмевали частные владения аристократов, и я точно понимала, что сюда мне не нужно.
— Время уходит, Лиара. Если ты всё ещё хочешь попасть в Соларис, то времени почти не осталось. И чтобы ты знала, я с ног сбился, перерывая весь город, поскольку ты умудрилась бесследно исчезнуть из собственного дома.
Сказанное прозвучало без грубости и упрёка – только констатация с намёком на срыв всех планов.
— Ты хотел сказать, если МЫ хотим...
Дамиан был не из тех, кто готов оказывать услуги безвозмездно. Нас с ним что-то связывало – что-то очень личное и опасное.
Видимо, это был тот самый Соларис.
Сидя напротив и смотря ему в глаза, я не чувствовала ни отторжения, ни опасности, как это было с Тревиллем.
Воздух между нами загустел, став плотным, почти осязаемым, и я чувствовала присутствие Дамиана собственной кожей.
Пусть и не помнила, что между нами, зато вспомнила этот безапелляционный тон, вспомнила способность заставлять оппонента самого раскапывать себе могилу, ложиться туда и закапывать все следы. В надежде, что Аскарт не доберется до отчаявшегося самоубийцы.
И вот у меня возникло такое же желание: закопаться где-нибудь под ближайшим стриженым деревом, и чтобы Дамиан никогда больше не говорил со мной тоном, от которого хочется сдохнуть здесь и сейчас.
А я ведь не только нарушила его грандиозные планы, но еще и совершенно о них не ведаю по воле одного тупицы. И я понимала, что это предвещает неприятности.
— Отец? — зачем-то спросила я.
Он ведь влиятельный посол и должен вытащить меня, куда бы я ни вляпалась.
— Вы разве с ним не всё обсудили? — В этот раз Дамиан искренне удивился. Его чёрные брови взлетели вверх и опустились в ту же секунду. — Если это необходимо, я пошлю за ним. Но от тебя я по-прежнему жду объяснений, Лиара.
Его тон действовал на меня странно – сердце заходилось, в горле пересыхало. Я не помнила Дамиана, но тело реагировало на него так, как мне бы не хотелось.
Находясь рядом с ним, телу словно необходимо довериться и расслабиться – вот что я чувствовала.
Но глаза видели другое: холодность и отстранённость.
Может, мне просто не хочется чувствовать себя одинокой? Глупости.
Просто этот день сильно измотал меня.
Я отвернулась к окну, пряча лицо.
— Первое, что я увидела, как только открыла глаза – Тревилля и храмового клира. Себя в этом дурацком платье, — я с отвращением вспомнила собор и всех присутствующих, а на ненавистное платье, причинившее столько неудобств, даже смотреть было противно.
Неудобные туфли я скинула сразу же, как только вползла в карету, ведь ноги уже давно кровоточили от натёртых мозолей.
— Каков наглец! — Может, мне и показалось, но Дамиан точно восхитился моими злоключениями. — И какую часть тела ты успела оторвать ему прежде, чем покинула, как ты сказала, — он прищурился, — это интереснейшее мероприятие?
Он что, издевается?!
Я недоверчиво покосилась на брюнета, но никаких признаков издёвки не обнаружила. Напротив, Дамиан хищно оскалился в молчаливом желании узнать конец истории.
— У меня ведь и правда нет жениха? То есть... не было? — поправила я сама себя. — Сейчас-то уж точно нет...
Вопрос явно поставил в тупик, поскольку Дамиан мысленно завис на некоторое время. Я же снова отвернулась к окну, пытаясь разложить новые про себя подробности по полочкам и осознать те стороны личности, от которых иногда бросало в дрожь.
— В прошлый раз мы мило побеседовали... Не напомнишь тему разговора?
Совсем не этотвопрос я ожидала после молчания.
Я скептически посмотрела на мужчину напротив – молод, поджар и чертовски хорош собой: чего только стоила его соблазнительная ямочка под нижней губой – она же меня просто с ума сводила... Когда-то.
— Ты ведь уже догадался, — мрачно заметила я, не желая играть в его игры.
— Полагаю, что так, — выдохнул он и зарылся пальцами в волосы, выдавая настоящие эмоции. — Выкладывай, Лиара.
Я отчетливо услышала, как скрипнули сдавливаемые челюсти Дамиана; увидела, как едва заметно сжались и разжались кулаки. Он явно был в бешенстве и прилагал огромные усилия, чтобы сдержаться.
— Я кажется, потеряла память. Кое-что вспоминаю, но Я бы не назвала эти обрывочные воспоминания весомыми. Я скорее полагаюсь на ощущения.
Он впился в меня взглядом, пытаясь что-то рассмотреть. Нашёл? Удовлетворился увиденным?
— Поздравляю, мы с тобой в заднице виверна, причем очень глубоко, — мрачно сообщил он и отвернулся к окну.
А я так и осталась сидеть с упавшей челюстью и вытаращенными глазами. Подумала, и тоже отвернулась к проплывающим улицам за окном.
Кто такой виверн я себе примерно представляла, а вот почему мы в его заднице, понимала плохо.
Поверила ли я сказанному? Безоговорочно. Стало ли мне лучше от правды? Однозначно нет.
Глава 5. Сделка
Лиара, особняк Дамиана.
Мне предоставили отдельную комнату с наполненной ванной, полноценным ужином и мягкой кроватью, чем я и поспешила воспользоваться.
Платье никак не хотело слезать, но в конце концов я отодрала его от себя с треском швов и наконец вздохнула полной грудью. Обжигающе горячая вода старалась смыть всю тяжесть этого дня с тела, а кровать... Только лишь коснувшись мягкого матраца, я провалилась в сон.
***
Кажется, я спала вечность или около того, иначе чем ещё объяснить невыносимую сухость во рту и связанную с ней жажду, дикий голод и пульсирующую головную боль?
Разлепив веки и медленно переместив себя в вертикальное положение, я стала осматриваться. За окном было всё также темно, значит, я провалялась всего несколько часов.
Сколько ни крутила я головой, комнату не узнавала. Возможно, моя память сама выбирает, что и кого вспоминать необходимо, а что можно отложить на потом? Потому что нутро буквально прожигало от осознания, что я здесь не впервые.
Но то, что произошло со мной за последние сутки, наложило толстый слой сомнений на всё, что видела и слышала.
— Как спалось?
Дамиан сидел за накрытым столом у камина. Закинув одну длинную ногу в лакированной туфле на другую, он как будто терпеливо ждал моего пробуждения. А стоило обратить на него внимание, впился в меня острым взглядом.
— Ты был здесь всё время, пока я спала?
Только ли он сидел в этом кресле или..?
— Последнее воспоминание? — Нет, он и не думал отвечать на мои вопросы.
Я непроизвольно поправила ремешок халата, в котором уснула, казавшегося таким коротким, хоть он и опускался ниже колен, и прошла к столу. На белоснежной скатерти меня уже поджидало запечённое мясо, отварные овощи, ещё теплый хлеб, сырное ассорти, фрукты и пузатый дымящийся чайник. Рот мгновенно наполнился слюной.
— Есть первое, — наплевав на все приличия, я наполнила тарелку и принялась медленно поглощать пищу, хотя, видит Всеблагая, каких усилий мне стоило сохранять достоинство.
Дамиан молча следил за движениями моих рук и губ, и не то, чтобы мне это хоть как-то мешало, но после первой сытости наслаждаться ужином в его присутствии уже не хотелось.
— Но меня ты помнишь?
Он, не вставая, неторопливо наполнил чашку ароматным напитком и подал мне.
— Я помню всех, кого знаю. Вероятно, — я склонила голову, благодарно принимая подношение.
Всё, что со мной произошло, эта потеря памяти – с каждой минутой я всё яснее понимала: произошедшее – ненормально.
Сделав глоток, я поняла, что Дамиан подал мне вовсе не чай, но что-то очень приятное и расслабляющее.
А смотря на предмет в руках, на исходящий от жидкости пар, в голове возникли смутные ассоциации. Ещё раз понюхала содержимое, но пахло вкусно и совсем не подозрительно. И всё равно у меня возникло странное ощущение...
— Каким образом можно заблокировать или стереть память?
Дамиан наблюдал за этими движениями, а потому ход мыслей уловил однозначно.
— Полагаешь, тебе что-то подмешали?
Он склонил голову набок, и я снова сравнила его с хищником – такой цепкий, следящий взгляд у него был.
— Возможно? Я вспоминаю тех, кого знала раньше, только когда вижу их. Тревилль, Розалинда, ты – имена всплывают в памяти только когда я вижу лица. Своё имя я узнала от клира, а остальные вещи о городе приходят на ум сами собой. Не всё, конечно, но лучше, чем ничего. И меня точно не били по голове... Но разве это вообще возможно?
— Тревилль, Розалинда? — Дамиан не выглядел удивленным именам – скорее задумчивым. — Ты была настолько мила с ними в Академии, что после выпуска они решили тебе отомстить? Понимаю Рози, а мальчишка, вероятно, соблазнился твоей недоступностью?
Сказано было с изрядной долей сарказма и понимания общей картины вещей. Мне же понятно было абсолютно ничего.
Нахмурилась и отставила чашку в сторону, ожидая продолжения.
— Розалинда непродолжительное время была моей любовницей... — он нахмурился, видимо, подсчитывая. — Три раза, если быть точным.
Улыбка Дамиана стала похожа на оскал, но я уже начала привыкать к тому, что он, по всей видимости, холоден и бездушен.
Воспоминания о мстительной блондинке у меня не вызвали никакого положительного отклика. А учитывая то, что я начала понимать о сидящем напротив...
— Настолько хороша?
Я позволила себе усмехнуться, поскольку побывать у Дамиана в любовницах аж трижды могла позволить себе, вероятно, не каждая представительница прекрасного пола.
Про себя огорчилась тем, что память возвращала совершенно ненужную информацию о личной жизни некоторых – мне-то оно зачем узнавать, да еще и во второй раз?
— Скорее, изобретательна, — лишь на миг его лицо осветила мечтательная улыбка и я поняла, что передо мной всё же мужчина со своими понятными слабостями, а не бездушная гора.
Возможно, с единственной слабостью.
Внутри неприятно кольнуло.
Это что, ревность?
— Одевайся, — прервал мои размышления он. — Селастэр уже мчится через весь город к любимой дочери.
Дамиан кивнул на разложенное в кресле платье, а я попробовала отыскать хоть какое-то воспоминание, связанное с новым именем, но тщетно. Видимо, снова придется ждать зрительного контакта.
Пройдя половину пути до платья, я остановилась и обернулась.
— Не собираешься оставить меня одну?
Дамиан тотчас грациозно поднялся со своего места и медленно приблизился. Подцепил длинными пальцами мой подбородок и заставил смотреть себе в глаза.
Я слышала, как неровным ритмом забилось моё сердце и как пересохло во рту. Мой организм реагировал на близкое присутствие этого мужчины, но сама я ничего не чувствовала.
Неужели...
Я сглотнула.
Между нами что-то было?
— Милая, есть ли хоть что-то у тебя под одеждой, чего я ещё не видел?
Голос из холодной стали превратился в нежный, с рокочущими нотками и я поймала себя на мысли, что начинаю медленно плавиться под этим тёмным, как сама Тьма, взглядом.
Меня засасывало в провалы его чёрных глаз, и Дамиан прекрасно понимал, что я тону.
— Всё? — только несколько раз моргнув, я вернула себе подобие самообладания и толику здравого смысла.
До последнего не хотелось верить, что между мной и этим мужчиной что-то было.
Дамиан не из тех, кто ради интересов женщины готов попереть своими – это видно даже без моих воспоминаний о нём.
А в ловушку его обаяния я попадать не хотела. По крайней мере, снова.
— Не стоит верить словам, если не уверена в их доказательности, — он усмехнулся, завел выпавшую прядь мне за ухо, развернулся и вышел, а я так и осталась стоять в растерянности посреди комнаты.
Зато теперь наверняка знала, что мои сомнения оказались верными.
С другой стороны, Дамиан преподал мне отличный урок, что верить на слово нельзя даже ему – по крайней мере, пока окончательно не разберусь со своей памятью.
Он ждал в гостиной своего особняка на первом этаже – это я знала точно, как и то, куда идти. Как и то, что слева по коридору находился его кабинет.
Расправив складки лёгкого, совершенно не подходящего этому дождливому городу тонкого платья, я присела на диван в глубине гостиной.
Он же сидел в кресле у камина и при моём появлении разве что слегка склонил голову, продолжая созерцать, как огонь пожирает поленья.
Наверняка ему не было дела до красот стихии и его голову занимали куда более важные мысли.
— У тебя не было права так подставляться, — и снова этот тон.
Я поёжилась и выпрямилась. Вопрос, на что вообще у меня есть права, а на что – нет, пока оставила при себе.
Что-то подсказывало, что злить черноглазого красавца – себе дороже. Тем временем, он решил осчастливить меня холодным пренебрежением на лице и повернулся.
— К счастью, это может сыграть нам на руку, так что твоего Тревилля я даже не стану трогать. Возможно.
— Я благодарна за спасение, Дамиан...
Я нервно облизнула губы, выдохнула и подняла взгляд. Он же выглядел напряженно и не сводил с меня глаз.
— Но я ни черта не помню про свою жизнь, в том числе и про тебя. И, если ты думаешь, что я буду вот так сидеть и...
— Ты училась на втором курсе Академии, когда мы встретились впервые, — перебил он, расслабившись в кресле. — Спустя ровно год, как сбежала твоя мать.
Моя мать?
Сбежала?
Волна гнева и негодования поднялась после осознания его слов.
Жгучая обида змеёй поползла по телу.
Но я не перебивала.
— К тому времени ты уже хорошо научилась защищать свои границы и знала, чего хочешь. Но не знала, почему она оставила тебя, твоего отца и ушла. Видишь ли... ты родилась здесь, но твоя мать ... родом из другого места. Такого, куда не может попасть обычный смертный по сиюминутному желанию. На твоё счастье – я твой единственный шанс вернуться домой. И найти её. Ведь именно ради этого ты и пришла ко мне.
Что?
Я вскочила. Затем выдохнула и медленно села обратно
Нельзя верить на слово. Недопустимо показывать эмоции.
— И зачем я пришла к тебе?
Дамиан вздёрнул бровь и посмотрел на меня как на... круглую идиотку?
Неприятное ощущение.
Словно это было само собой разумеющееся: то, что это мне могло что-то понадобиться от него, но никак и никогда – наоборот. Что это оноказывает мне услугу, а я имею наглость сомневаться.
— И вот за день до запланированного ты попадаешь в самую нелепейшую ситуацию из возможных. Полагаю, обошлось не без твоей горячо любимой мачехи? — как ни в чём не бывало продолжил Дамиан, гвоздь за гвоздём вбивая в крышку моего гроба непонимания. — Прости, ты ведь ничего не помнишь.
Мачеха... отец повторно женился, так быстро... забыл мать?
К слову, какбыстро? Я напрягла память, но знание о том, сколько я уже прожила так и не пришло. Что там говорить – я даже в зеркало себя ещё не видела.
Но я лишь сидела и скрипела зубами от досады. Спрашивать у Дамиана? Он едва сдерживался от холодной ярости и вряд ли ответит на мои глупые вопросы.
— Значит, я обратилась к тебе с просьбой об услуге? — найдя в себе силы, я вернулась к насущной теме. — И что ты попросил взамен? Вряд ли ты занимаешься благотворительностью.
— Естественно... нет, — усмехнулся он и пригубил из стакана на столике вишнёвую жидкость.
— И каковы условия нашей сделки? — Необходимость силой вытягивать из него ответы начинала серьёзно выводить из себя.