Пешки ходят первыми
— Значит, я обратилась к тебе с просьбой об услуге? — найдя в себе силы, я вернулась к насущной теме. — И что ты попросил взамен? Вряд ли ты занимаешься благотворительностью.
— Естественно... нет, — усмехнулся он и пригубил из стакана на столике вишнёвую жидкость.
— И каковы условия нашей сделки? — Необходимость силой вытягивать из него ответы начинала серьёзно выводить из себя.
Я сдерживалась от резких выпадов, с силой сжав юбку платья. А ему словно доставляло удовольствие наблюдать за моим недоумением, растерянностью, страхом, непониманием... И за моей поднимающейся злостью.
— Условия до невозможности понятны. Я отправляю тебя в Соларис, как ты и просила. Ты ищешь мать или её родственников, как и хотела. А взамен... — клянусь, ещё одна такая пауза и что-то тяжёлое точно полетит в его голову. — Ты будешь шпионить за императором и докладывать мне обо всём, что увидишь, узнаешь или почувствуешь. И ты не сбежишь, не соврёшь и не переиграешь условия сделки, моя дорогая, потому что как только попробуешь, ты умрёшь, — жёстко закончил он, не сводя с меня яростного взгляда.
Стало так тихо... Сумерки сгустились в комнате, скопились возле Дамиана, ластились к нему, словно сам Повелитель Тьмы призвал слуг. Я отвела взгляд, пока расшалившееся воображение не подкинуло картинку страшнее. И что он только что сказал...
Я... Должна что?!
Очередная проверка?
И он сказал: "как только попробуешь".
Не "если", а именно "как только". И ещё он сказал, что тогда... я умру.
— Ты жаждала попасть в Соларис, Лиара. Это твой шанс – первый и последний. Единственный. И ради него ты была готова на многое. Твой отец – тоже.
Значит, я – циничная стерва, живущая ради своих интересов, моя мать бросила меня и сбежала в неясное будущее, моя мачеха не упустила удобного случая избавиться от меня, а мой отец не пожалеет собственную дочь.
А Дамиан использует меня, манипулирует желаниями и загоняет в угол.
Пока я разрывалась на множество мыслей у себя в голове, он спокойно сидел. Наблюдал. Оценивал. Взвешивал.
— Думаешь, я так просто поверю в это? Я не могу тебе верить – ты сам сказал. И никому, пока память не вернётся.
— Не можешь, — Дамиан улыбнулся. — Но это и не потребуется. Когда ты всё вспомнишь, ты сама поймёшь. А ты определённо вспомнишь. Память вернётся примерно через месяц – я это вижу по симптомам. В некоторой степени это даже можно назвать везением – особые формулы этого состава при определённом использовании способны лишить памяти навсегда.
— Откуда ты знаешь, что именно мне подмешали? — Я насторожилась, напряглась всем телом, не сводя с него внимательного взгляда.
— Ты начинаешь вспоминать, когда видишь что-то знакомое. Сейчас мало, но со временем больше и чаще. При этом все знания мира: вещей, предметов, их назначения – сохранились. Головные боли, замутнённость сознания в первые часы, — Дамиан ни о чём не спрашивал, лишь утверждал. — Так работает сколопиум. Вещество, которое блокирует некоторые отделы твоей нервной системы и нарушает связь между долгосрочной и краткосрочной памятью. Сколопиум – кристалл, который растирают в порошок и используют. Его применение незаконно. Иными словами, у тебя избирательная потеря памяти, а это не страшно и абсолютно временно.
И без того тёмные глаза Дамиана почернели практически полностью. От ярости, что плескалась в них, захотелось бежать.
Я поёжилась, не зная, куда деть взгляд, ведь смотреть на НЕГО совсем не хотелось.
Потому что Дамиан действительно был страшен. Потому что я вспомнила: он был тем, кто ввозил и распространял сколопиум в Граунджтауне. Губя множество жизней. Рискуя каждый день и выигрывая.
Ужас паучьими лапами прошёлся по телу, прилип к позвоночнику.
ВО ЧТО Я ВЛЕЗЛА?!
Я была готова завыть, закричать и броситься из этого дома. Забыть эти глаза и больше никогда их не видеть.
Но я сидела неподвижно, не меняя позы, не выдавая страха в глазах.
Следом пришло осознание: если я что-то должна этому человеку – сбежать не выйдет. Найдёт, поймает. И заставит выполнять. Любой ценой.
Все мысли и чувства застыли. Страх, ужас – не отступили, но притупились настолько, чтобы дать говорить, не заикаясь и не дрожа.
Сейчас я очень хотела быть той, уверенной в себе и беспринципной Лиарой, какой была всего день назад.
— Ты сказал, времени мало, но я ничего не помню. Как я вообще могу сделать то, что требуется? Да ведь я даже не помню, кто я такая, а ты хочешь, чтобы я превратилась в шпиона... Меня раскусят в считанные секунды и тут же... Что тогда со мной сделают?
Он вновь склонил голову и кольца чёрных блестящих локонов упали на лоб, делая его образ ещё более зловещим. Притягательным. Невероятно соблазнительным.
Но всё равно самым худшим кошмаром этого дня.
Даже Тревилль с венчанием отошли на второй план, хотя тогда, в соборе, я испытывала настоящий священный ужас перед грядущим.
Думала, что испытывала.
Оказалось, есть вещи пострашнее.
— Ты внимательно меня слушала? Это не проблема.
Пламя негромко потрескивало в камине, Дамиан продолжал буравить меня взглядом.
— В Соларисе сейчас правит Элисар, с которым у меня лично есть некоторые договоренности. Он примет тебя. Учитывая, кто ты – это его обязанность – позаботиться о тебе. К тому же, у него здесь свой интерес. Твоё дело – обжиться во дворце, наблюдать. Быть рядом. Пока не вернётся память, этого будет достаточно.
Так просто?
Сколько я просидела, не моргая смотря на Дамиана – минуту, десять?
Мысли в голове текли медленно и без особого желания. Меня вот так пропустят к императору, поселят во дворце, позаботятся?
Что-то не укладывалось в столь идеальную картину.
Ощущение, что меня бросают в логово голодных гиен, где самая голодная это... Дамиан? Или неизвестный император?
— Память вернётся и тогда точно всё сделаю, смогу, — я сглотнула тяжёлый ком, мысли метались в панике. — Но сейчас...
— Ты сделаешь это тогда, когда яскажу, — властно перебил он, сжимая стакан в руке так, что тот захрустел.
БЕЖАТЬ!!!
Сегодня. Сейчас.
Найду способ.
И плевать на последствия.
— Лиара! — шумным вихрем к нам ворвался мужчина, разнеся в пух и прах гнетущую атмосферу вокруг. Он быстро преодолел расстояние и кинулся обнимать меня. — Цветок мой, где ты была? Я так переживал!
Отец переживал – я видела это по взъерошенным каштановым волосам, мятой одежде и теням под глазами.
Бросила взгляд из-под ресниц, но Дамиан никак не отреагировал на вторжение. Просто смотрел, молча ожидая окончания сцены, попивая из прозрачного стакана и подперев голову рукой. От гнева в глазах не осталось и следа.
Снова посмотрела на отца и уловила едва различимые чувства с привкусом горечи – единственное, что мне довелось выудить из задворок памяти. Что ж, хоть что-то.
— Всё хорошо, — я аккуратно высвободилась из крепких объятий и снова устроилась на диване. — Мы с Дамианом несколько увлеклись обсуждениями грядущего.
— Сутки?! — отец уже вернул себе самообладание и теперь присел в кресло напротив моего, так скажем, делового партнёра. — Я ждал тебя для разговора ещё вчера, дорогая дочь. Мы обговорили не все детали предстоящей поездки. К тому же, я до сих пор не знаю, как и где ты собираешься искать...
«Искать свою мать» или «искать мою сбежавшую жену» – так он должен был закончить, но пожелал оставить недосказанность. Хотя к чему это? Все всё прекрасно понимали.
Я посмотрела на задумчивое и вместе с тем решительное лицо отца и поняла, что и его прошедшие годы ужесточили. Одна женщина перевернула оба наших мира и именно её мне стоило благодарить за свою жёсткость и циничность. Или ненавидеть.
Отец ждал ответа, а я снова посмотрела на Дамиана – в разговор он предпочитал не вмешиваться, однако с меня глаз не спускал – наблюдал и контролировал ответы.
— Всё хорошо, не переживай.
— Селастэр, можешь занять на сегодня одну из моих гостевых или ждать Лиару дома – нам ещё многое предстоит обсудить, и это действительно важные вещи. — Дамиан поднялся, предлагая отцу выбор, но я уже знала, что тот ответит.
Само собой пришло воспоминание о тайной комнате в кабинете отца: небольшая и тёмная, она вмещала в себе все существующие портреты моей настоящей матери. Там была и кровать, и отец нередко предпочитал проводить свои ночи в компании молчаливых портретов и воспоминаний дней давно минувших.
Вспомнилось и то, как новоиспечённая жена радовалась исчезновению этих портретов из дома при её появлении, и как я злорадствовала, зная, куда в действительности они делись.
Стало по-настоящему жаль этого мужчину, но не как отца, а как несчастного влюблённого, с годами сходящего с ума всё больше.
Ненависть к матери всколыхнулась и опала – не время и не место и возможно, я даже действительно найду её – только чтобы высказать всё, что думаю.
Отец скомканно попрощался и вышел, даже не обняв меня на прощание. Что ж...
У меня хотя бы появился шанс.
— Я сейчас! — Я поднялась резко, пока не передумала, пока хватало храбрости. — Мне нужно кое-что сказать ему на прощание!
— Лиара.
Тон Дамиана стал предупреждающим, но я уже не слушала. Подскочив, метнулась к дверям.
Должна была успеть. По крайней мере, я верила в это целых пять секунд, пока неслась к выходу.
Он перехватил меня у дверей, дёрнув за локоть, отчего я спиной влетела в его грудь. Он тяжело дышал, равно как и я.
Стук его сердца я ощущала явно, и оно заходилось точно не от преследования. Моё же обмирало от ужаса.
Ужаса с каплями возбуждения, как только его руки поползли вниз по талии, обхватывая бёдра.
Совсем не нежно, а так, как если бы хотел никогда не касаться их, но вынужден, и теперь это доставляло физическую боль.
— Думаешь, можешь бежать? — Он резко развернул меня, и я в ужасе могла смотреть лишь на искривлённые губы. — Считаешь, тебе это позволено?
А затем он истово впился в мои губы.
Ворвался в мой рот, наполняя меня кислородом и тут же отбирая его.
Я ничего не могла. Ничего, кроме того, как думать, что Дамиан меня целует.
Это неправильно. Но я не могла остановиться.
Его губы мягкие, горячие и умелые. А язык...
И я ответила без раздумий, будто это было естественно. Будто ничего другого он от меня и не ждал. Будто ничего другого я дать и не могла.
Как будто он имел на это право – вот так вторгаться в моё пространство, целовать и трогать, не спросив разрешения.
Воспоминание о первом поцелуе с этим мужчиной вспыхнуло ослепительно-ярко: тогда я сама подошла к нему, взирающему на меня холодным взглядом, сама потянулась, и сама поцеловала.
***
Я злилась на Дамиана за то, что он единственный из моего мужского окружения, в ком я не вызывала никаких чувств.
И хоть сокурсники и поняли быстро степень моего отчуждения к ним, всю мою стервозность и полную незаинтересованность в отношениях с кем-либо и отступили, меня всё же грела мысль, что как девушка я казалась довольно привлекательной для мужской половины... Но только не для него.
В то время как любовниц он менял даже чаще Тревилля, на меня мог смотреть лишь с некой примесью снисхождения с превосходством.
Я была твёрдо намерена изменить это, к тому же Дамиан – единственный мужчина, кто вызывал во мне такой пожар, что порой трудно было устоять на ногах.
И вот я сделала это – подошла, игнорируя вопросительно вздёрнутую бровь, встала на носочки, чтобы дотянуться. Медленно провела языком по его нижней губе. Поцеловала легко. Затем ещё раз. А после уже по-настоящему.
Сначала ничего не происходило, и я почти впала в отчаяние, но затем он словно отмер и меня накрыло жаркой волной такой силы, что, если бы Дамиан не удерживал меня, на ногах точно бы не удержалась.
Он полностью перехватил инициативу и целовал с такой неистовостью, с такой пылкостью и жаром, что я буквально задыхалась от этих чувств и ещё немного – от недостатка воздуха.
Я отчаянно ждала продолжения поцелуя, но Дамиан легко отстранился и взгляд из затуманенного и горячего в мгновение снова стал холодным и замораживающим.
К счастью, благодаря ему же, я отлично умела держать себя в руках.
— Хотела узнать, как целуются настоящие мужчины,— сказала я, открыто смотря на него. — От парней Академии никакого толку.
— Уже с кем-то из них целовалась?— вопрос прозвучал ровно, лишь глаза Дамиана превратились в одну узкую черную щель.
— Продолжим урок?— Я неопределённо повела плечом, искусно скрывая своё разочарование не случившимся и отошла к столу, где находились многочисленные записи по мироустройству Эмберии и её столицы – Солариса.
Я точно знала, что однажды крепость по имени Дамиан падёт к моим ногам. И чем дольше он будет сопротивляться, тем слаще будет вкус моей победы.
***
Теперь же Дамиан сделал этот первый шаг, сам поцеловал, хотя мне и было непонятно – зачем. Дамиан никогда не давал и намёка на чувства между нами, насколько я чувствовала и помнила, а теперь...
Он ничего не делал просто так. Только вот моё тело не желало слушать разум – оно отзывалось против воли от каждого тяжёлого прикосновения горячих ладоней к коже.
— Ты всё сделаешь правильно.
Единственное, что он прошептал мне, дыханием обжигая ухо, прежде чем его руки резко толкнули меня.
Я поняла, что лечу в портал, когда не достигла пола, когда меня начало засасывать куда-то.
Последним, что я увидела, было абсолютно спокойное выражение лица и полные решимости глаза. И никакой страсти.
ОТ АВТОРА: Поздравляю с прочтением ознакомительного фрагмента! Как впечатления? Делитесь в комментариях, это важно для понимания динамики сюжета.
Глава 6. Портал
Акиндин Лингрин, дворец, Северное крыло
Алисандра вышла из портала и молча двинулась навстречу.
Акиндин же сидел в кресле неподвижно и наблюдал, как она идёт, плавно покачивая бёдрами.
Лиса... Она поразила его с первой минуты – страстью, огнём в глазах и невероятной стойкостью.
С тех самых пор как он узнал секрет императора, как познакомился с этой девушкой, он вновь обрёл какую-то цель.
Четыре года назад он потерял свою опору, свою нерушимую стену – своего отца. После смерти матери тот стал для Акиндина всем.
В день, когда его не стало, что-то в нём сломалось. Он не мог прийти в себя весь следующий год, став тенью себя прежнего. Элисар приблизил его и старался помочь, как мог, но и сам император тогда потерял многое.
А вскоре Элисар доверил ему свой страшный секрет.
Алисандру.
Вернее то, кем она являлась. Как и двадцать других девушек, надёжно запертых в секретном саду императора.
Поначалу Акиндин проникся речами Элисара. Он понимал, что тот пытается всего лишь заглушить боль от потери и пустоту в душе чем-то наиболее схожим.
Но позже, познакомившись с Лисой, узнав её боль, он понял, что невозможно потушить свои страдания за счёт других.
Он пообещал помочь ей. Обещал вытащить.
Прошло уже почти три года с того обещания.
— Есть новости? — без приветствий спросила она, падая в кресло рядом с ним.
— Ничего не изменилось. Пока что. — Он с досадой поморщился. — Элисар не собирается в ближайшее время покидать дворец. Корабль найти не составит труда, но император…
— Ясно, — она поднялась, с намерением уйти.
— Лиса, подожди!
Акиндин не желал, чтобы она уходила. С ней всегда комфортно проводить время.
— Чего? — Она обернулась и в её взгляде горело пламя. — Ты позвал меня, чтобы я вновь слушала твои оправдания?!
— Но я не всесилен! Не могу влиять на решения императора!
— Время уходит! Ты обещал помочь! — Алисандра укоризненно ткнула в него пальцем. — А на деле лишь отговорки. Ты – второй принц, Акиндин. Кто, если не ты ещё здесь обладает достаточной властью для этого? — Она сощурила глаза, подходя ближе. — Или мне просить о помощи Шандира?
— Не впутывай его в это, — Акиндин встал, быстро подходя к Лисе. — Думаешь, он сможет помочь тебе лучше, чем я?
Она рассмеялась, поднимая в его душе волну раздражения.
— Ты вообще никак не помогаешь! Он мучает их постоянно, разве тебе это неизвестно?! И я – следующая.
— Он ведь не трогает тебя, так что можешь не переживать.
Акиндину искренне было жаль всех тех девушек, но он действительно ничего не мог сделать. У него были связаны руки. И ему было жаль, что Алисандра этого не понимала или не хотела понимать.
— В прошлый визит в сад он сказал, что уже пообещал меня кому-то из своих друзей, — выплюнула она со смесью злости, страха и отвращения. Акиндин отшатнулся, в душеподнялась паника. — Всё это время он не трогал меня только из-за возраста, но скоро мне девятнадцать и тогда...
Она сглотнула, не желая продолжать... Но продолжение Акиндину было и не нужно.
Руки Алисандры безвольно опустились, и она отвернула от него лицо.
— Эй, — Акиндин аккуратно подцепил её подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. И он взял её за руку. — Я что-нибудь придумаю, обязательно. Найду, как выманить его из дворца. И тогда вы все окажетесь как можно дальше от него.
— Снова предлагаешь верить тебе? — спросила она, глядя на него взглядом приговорённого. Это ранило Акиндина куда больше всех грубых слов, что она сказала.
Он искал слова, что способны её убедить, дать надежду на какое-то время.
Вдруг что-то изменилось. Его магия.
Резко выпрямившись и отступая на шаг, Акиндин прислушался к ощущениям.
— Что? — выдохнула Лиса, боязненно пятясь, ведь они оба знали, что ей нельзя здесь находиться.
Если Элисар узнал...
Акиндин нахмурился. Вся его энергия нервно пульсировала, и когда он понял причину этого, мгновенно открыл портал для Алисандры, чтобы она возвращалась обратно в свою комнату.
А сам поспешил туда, куда вела его магическая защита дворца – в то место, где она оказалась прорвана.
Лиара, дворец, Восточное крыло
— Дамиан?
Имя сорвалось с губ шёпотом, и утонуло во мраке слабо освещённого коридора. Я огляделась, ища портал, словно ещё могла увидеть его ледяные глаза или вернуться обратно.
Но я не могла. Дамиан заманил меня и бросил. Самым гадким способом.
Этого просто не может быть...
В эпицентре звенящей тишины сердце отбивало безумнейший ритм и никак не желало успокаиваться.
Кровь в голове стучала то ли от умопомрачительного поцелуя, то ли от осознания безжалостного предательства.
Я убью тебя, Аскарт. Убью, и тебе ничто не поможет.
Теперь всё, что выходило из меня: вся боль, ненависть к Дамиану, ненависть к самой себе и своей жизни – обретало форму в нелицеприятных выражениях в моей голове.
Сидя посреди тёмного коридора, я ненавидела весь мир, хотела разорвать его на куски и заставить почувствовать то же, что чувствовала я сейчас.
И очень отчётливо я захотела в этот момент мести – холодной и беспощадной. Похоже, настоящая Лиара всё больше пробиралась из созданного сознанием кокона невинной жертвы.
Обтерев мокрое от истерики лицо краем платья, заставила себя подняться с колен и мыслить здраво. Слава Всеблагой, истерила я без свидетелей.
Огляделась. Светильники-светлячки на стенах горели через один, но освещали пространство, достаточное, чтобы осмотреться.
Необъятный коридор: мраморные колонны; пол, вымощенный сложным узором мозаики; на стенах картины и гобелены; каменные изваяния с животными возле каждой обитой парчой скамьи; позолоченные урны с живыми растениями и боги знают, что ещё – Дамиан сдержал слово, я стояла посреди дворцового коридора в Соларисе.
В этой ситуации удивительным образом успело порадовать только одно – стражи не было и на моё вторжение ещё никто не сбежался, а это значило, у меня есть шанс сойти за местную и попытаться пробраться в город.
Тут же в голове вспыхнуло воспоминание...
***
— Веди себя естественно и непринуждённо, когда попадёшь во дворец, — в который раз Дамиан пытался вбить в мою голову полезную информацию, пока я неотрывно пожирала его глазами. Интересно, знает ли, насколько хорош? Определённо – да.
— Вели стражам сопроводить тебя к императору Элисару и ни при каких обстоятельствах не беги от них...
***
Я с силой вырвалась из обрывков прошлого. Хоть это и было глупо, прямо сейчас я не могла даже в памяти смотреть и думать о нём.
Пошёл ты, Дамиан, со своими советами! Справлюсь и без тебя.
И я медленно пошла вперёд.
Стоило выйти из-за поворота, как показалось первое препятствие на пути к свободе.
Сонный страж вяло стоял на посту, глядя в пустоту и меня пока не заметил. Я могла бы развернуться и поискать другой путь, только вот дороги к выходу всё равно не знала, а охрана должна быть расставлена везде, так что...
Выдохнув и пытаясь подавить волну ужаса, что окутала всё тело, я расправила плечи и пошла вперёд.
Приблизившись, я наблюдала удивительную метаморфозу – страж весь взбодрился, возмужал и вернул должную внимательность взору.
— Сирвам не положено гулять по дворцу ночью, — пробасил он, пристально осматривая меня и мой наряд.
Сирва – местное обращение к девушкам?
Я знала, что это за взгляд – в эту самую секунду он пытался понять, кто я такая, какие права имею, и насколько далеко он может меня послать.
Я же отметила его нестандартную форму – вместо привычного доспеха на страже оказалась надета кожаная рубашка без рукавов с металлическими накладками на груди и руках; ноги защищены по этому же подобию; широкий кожаный пояс увешан оружием, а голова прикрыта повязкой из кожи.
Надолго задерживать взгляд ни на страже, ни тем более на его оружии я себе не позволила, лишь отметила для себя детали, а затем налепила на лицо самую невинную на мой взгляд улыбку.
– У сирвы иногда случаются обстоятельства, которые не зависят от её желания, ты же понимаешь?
Я старательно хлопала ресницами, в то время как он ускоренно соображал, какие такие обстоятельства могли возникнуть у молодой девушки посреди ночи.
А я пыталась понять, прогадала ли я с тем, что здесь, как и в других местах обитания монарших особ, любовницы, к которым я сама себя причислила, являются нормой. И я очень надеялась на сообразительность стража, потому что, на какую высокопоставленную постель ссылаться в противном случае, я не знала.
— Можешь идти, но в следующий раз без сопровождения дороги не будет, — хмуро ответил он и потерял ко мне интерес. — Совсем распоясались, сирвы.
Я важно кивнула и пошла прочь, радуясь первой победе. Неужели во дворце по ночам то и дело шастают какие-то девчонки, раз постовые так лояльно к этому относятся?
В следующем коридоре, куда я попала, свернув за угол, я надеялась найти если не путь к выходу, то хотя бы окно.
— Стража!
Уверенный и очень злой мужской голос прозвучал совсем рядом, и я не успела вовремя улизнуть... Деваться мне в любом случае было некуда, поскольку отступить означало выдать себя с головой, да и не успела бы я развернуться...
Незнакомец налетел и чуть не сбил с ног, машинально придержав за плечи и не давая упасть, в то время как я нелепо болталась в крепких руках, пытаясь высвободиться.
— Ты ещё кто?! — недовольно спросил незнакомец.
И я осмелилась посмотреть на него, о чём тут же пожалела...
Злой взгляд туманных глаз пронзал насквозь тело и разум. Губы мужчины сжались в одну тонкую линию, меж светлых бровей образовалась моментальная складка, а в мочке уха сверкнула серебряная полоска какого-то металла.
Я перевела свой испуганный взгляд на короткие и светлые встрёпанные волосы – отлично, ещё один малоприятный блондин в жизни, мало мне Уолшира.
Но что-то подсказывало, что этот экземпляр церемониться со мной точно не будет.
Не дождавшись ответа, он схватил мой локоть и бесцеремонно потащил к тому самому стражнику, который уже и так бежал нам навстречу.
— Ты что себе позволяешь? Немедленно отпусти! Да ты знаешь, что с тобой будет?!
На пороге паники я ещё пыталась не выбиваться из образа благородной подстилки, но мужчину это не впечатлило – на меня он уже не обращал внимания, уверенно идя к своей цели.
— Что это? — поставив моё трепыхающееся тело перед посуровевшим стражем, спросил он. — Откуда взялась? Кто пропустил? У нас несанкционированный портал, а у тебя литы по коридорам разгуливают?!
Очень интересно. Я перевела заинтересованный взгляд с замешкавшегося стража на разъярённого блондина. Не меня ли ищут?
— Портал? — завизжала, отпрыгивая от удивлённых такой реакцией мужчин.