Последняя лита императора

Я сдерживалась от резких выпадов, с силой сжав юбку платья. А ему словно доставляло удовольствие наблюдать за моим недоумением, растерянностью, страхом, непониманием... И за моей поднимающейся злостью.

— Условия до невозможности понятны. Я отправляю тебя в Соларис, как ты и просила. Ты ищешь мать или её родственников, как и хотела. А взамен... — клянусь, ещё одна такая пауза и что-то тяжёлое точно полетит в его голову. — Ты будешь шпионить за императором и докладывать мне обо всём, что увидишь, узнаешь или почувствуешь. И ты не сбежишь, не соврёшь и не переиграешь условия сделки, моя дорогая, потому что как только попробуешь, ты умрёшь. — жёстко закончил он, не сводя с меня яростного взгляда.

Стало так тихо... Сумерки сгустились в комнате, скопились возле Дамиана, ластились к нему, словно сам Повелитель Тьмы призвал слуг. Я отвела взгляд, пока расшалившееся воображение не подкинуло картинку страшнее. И что он только что сказал...

Я... Должна что?!

Очередная проверка?

И он сказал: "как только попробуешь".

Не "если", а именно "как только". И ещё он сказал, что тогда... я умру.

— Ты жаждала попасть в Соларис, Лиара. Это твой шанс – первый и последний. Единственный. И ради него ты была готова на многое. Твой отец – тоже.

Значит, я – циничная стерва, живущая ради своих интересов, моя мать бросила меня и сбежала в неясное будущее, моя мачеха не упустила удобного случая избавиться от меня, а мой отец не пожалеет собственную дочь.

А Дамиан использует меня, манипулирует желаниями и загоняет в угол.

Пока я разрывалась на множество мыслей у себя в голове, он спокойно сидел. Наблюдал. Оценивал. Взвешивал.

— Думаешь, я так просто поверю в это? Я не могу тебе верить – ты сам сказал. И никому, пока память не вернётся.

— Не можешь, — Дамиан улыбнулся. — Но это и не потребуется. Когда ты всё вспомнишь, ты сама поймёшь. А ты определенно вспомнишь. Память вернётся примерно через месяц – я это вижу по симптомам. В некоторой степени это даже можно назвать везением – особые формулы этого состава при определённом использовании способны лишить памяти навсегда.

— Откуда ты знаешь, что именно мне подмешали? — Я насторожилась, напряглась всем телом, не сводя с него внимательного взгляда.

— Ты начинаешь вспоминать, когда видишь что-то знакомое. Сейчас мало, но со временем больше и чаще. При этом все знания мира: вещей, предметов, их назначения – сохранились. Головные боли, замутнённость сознания в первые часы, — Дамиан ни о чём не спрашивал, лишь утверждал. — Так работает сколопиум. Вещество, которое блокирует некоторые отделы твоей нервной системы и нарушает связь между долгосрочной и краткосрочной памятью. Сколопиум – кристалл, который растирают в порошок и используют. Его применение незаконно. Иными словами, у тебя избирательная потеря памяти, а это не страшно и абсолютно временно.

И без того тёмные глаза Дамиана почернели практически полностью. От ярости, что плескалась в них, захотелось бежать.

Я поёжилась, не зная, куда деть взгляд, ведь смотреть на НЕГО совсем не хотелось.

Потому что Дамиан действительно был страшен. Потому что я вспомнила: он был тем, кто ввозил и распространял сколопиум в Граунджтауне. Губя множество жизней. Рискуя каждый день и выигрывая.

Ужас паучьими лапами прошёлся по телу, прилип к позвоночнику.

ВО ЧТО Я ВЛЕЗЛА?!

Я была готова завыть, закричать и броситься из этого дома. Забыть эти глаза и больше никогда их не видеть.

Но я сидела неподвижно, не меняя позы, не выдавая страха в глазах.

Следом пришло осознание: если я что-то должна этому человеку – сбежать не выйдет. Найдет, поймает. И заставит выполнять. Любой ценой.

Все мысли и чувства застыли. Страх, ужас – не отступили, но притупились настолько, чтобы дать говорить, не заикаясь и не дрожа.

Сейчас я очень хотела быть той, уверенной в себе и беспринципной Лиарой, какой была всего день назад.

— Ты сказал, времени мало, но я ничего не помню. Как я вообще могу сделать то, что требуется? Да ведь я даже не помню, кто я такая, а ты хочешь, чтобы я превратилась в шпиона... Меня раскусят в считанные секунды и тут же... Что тогда со мной сделают?

Он вновь склонил голову и кольца чёрных блестящих локонов упали на лоб, делая его образ ещё более зловещим. Притягательным. Невероятно соблазнительным.

Но всё равно самым худшим кошмаром этого дня.

Даже Тревилль с венчанием отошли на второй план, хотя тогда, в соборе, я испытывала настоящий священный ужас перед грядущим.

Думала, что испытывала.

Оказалось, есть вещи пострашнее.

— Ты внимательно меня слушала? Это не проблема.

Пламя негромко потрескивало в камине, Дамиан продолжал буравить меня взглядом.

— В Соларисе сейчас правит Элисар, с которым у меня лично есть некоторые договоренности. Он примет тебя. Учитывая, кто ты – это его обязанность – позаботиться о тебе. К тому же, у него здесь свой интерес. Твоё дело – обжиться во дворце, наблюдать. Быть рядом. Пока не вернётся память, этого будет достаточно.

Так просто?

Сколько я просидела, не моргая смотря на Дамиана – минуту, десять?

Мысли в голове текли медленно и без особого желания. Меня вот так пропустят к императору, поселят во дворце, позаботятся?

Что-то не укладывалось в столь идеальную картину.

Ощущение, что меня бросают в логово голодных гиен, где самая голодная это... Дамиан? Или неизвестный император?

— Память вернётся и тогда точно всё сделаю, смогу, — я сглотнула тяжёлый ком, мысли метались в панике. — Но сейчас...

— Ты сделаешь это тогда, когда яскажу, — властно перебил он, сжимая стакан в руке так, что тот захрустел.

БЕЖАТЬ!!!

Сегодня. Сейчас.

Найду способ.

И плевать на последствия.

— Лиара! — шумным вихрем к нам ворвался мужчина, разнеся в пух и прах гнетущую атмосферу вокруг. Он быстро преодолел расстояние и кинулся обнимать меня. — Цветок мой, где ты была? Я так переживал!

Отец переживал – я видела это по взъерошенным каштановым волосам, мятой одежде и теням под глазами.

Бросила взгляд из-под ресниц, но Дамиан никак не отреагировал на вторжение. Просто смотрел, молча ожидая окончания сцены, попивая из прозрачного стакана и подперев голову рукой. От гнева в глазах не осталось и следа.

Снова посмотрела на отца и уловила едва различимые чувства с привкусом горечи – единственное, что мне довелось выудить из задворок памяти. Что ж, хоть что-то.

— Всё хорошо, — я аккуратно высвободилась из крепких объятий и снова устроилась на диване. — Мы с Дамианом несколько увлеклись обсуждениями грядущего.

— Сутки?! — отец уже вернул себе самообладание и теперь присел в кресло напротив моего, так скажем, делового партнера. — Я ждал тебя для разговора ещё вчера, дорогая дочь. Мы обговорили не все детали предстоящей поездки. К тому же, я до сих пор не знаю, как и где ты собираешься искать...

«Искать свою мать» или «искать мою сбежавшую жену» – так он должен был закончить, но пожелал оставить недосказанность. Хотя к чему это? Все всё прекрасно понимали.

Я посмотрела на задумчивое и вместе с тем решительное лицо отца и поняла, что и его прошедшие годы ужесточили. Одна женщина перевернула оба наших мира и именно её мне стоило благодарить за свою жесткость и циничность. Или ненавидеть.

Отец ждал ответа, а я снова посмотрела на Дамиана – в разговор он предпочитал не вмешиваться, однако с меня глаз не спускал – наблюдал и контролировал ответы.

— Всё хорошо, не переживай.

— Селастэр, можешь занять на сегодня одну из моих гостевых или ждать Лиару дома – нам ещё многое предстоит обсудить, и это действительно важные вещи. — Дамиан поднялся, предлагая отцу выбор, но я уже знала, что тот ответит.

Само собой пришло воспоминание о тайной комнате в кабинете отца: небольшая и тёмная, она вмещала в себе все существующие портреты моей настоящей матери. Там была и кровать, и отец нередко предпочитал проводить свои ночи в компании молчаливых портретов и воспоминаний дней давно минувших.

Вспомнилось и то, как новоиспеченная жена радовалась исчезновению этих портретов из дома при её появлении, и как я злорадствовала, зная, куда в действительности они делись.

Стало по-настоящему жаль этого мужчину, но не как отца, а как несчастного влюбленного, с годами сходящего с ума всё больше.

Ненависть к матери всколыхнулась и опала – не время и не место и возможно, я даже действительно найду её – только чтобы высказать всё, что думаю.

Отец скомкано попрощался и вышел, даже не обняв меня на прощание. Что ж...

У меня хотя бы появился шанс.

— Я сейчас! — Я поднялась резко, пока не передумала, пока хватало храбрости. — Мне нужно кое-что сказать ему на прощание!

— Лиара.

Тон Дамиана стал предупреждающим, но я уже не слушала. Подскочив, метнулась к дверям.

Должна была успеть. По крайней мере, я верила в это целых пять секунд, пока неслась к выходу.

Он перехватил меня у дверей, дёрнув за локоть, отчего я спиной влетела в его грудь. Он тяжело дышал, равно как и я.

Стук его сердца я ощущала явно, и оно заходилось точно не от преследования. Моё же обмирало от ужаса.

Ужаса с каплями возбуждения, как только его руки поползли вниз по талии, обхватывая бёдра.

Совсем не нежно, а так, как если бы хотел никогда не касаться их, но вынужден, и теперь это доставляло физическую боль.

— Думаешь, тебе позволено бежать? — Он резко развернул меня, и я в ужасе могла смотреть лишь на искривлённые губы. — Считаешь, тебе это позволено?

А затем он истово впился губами в мои губы.

Ворвался в мой рот, наполняя меня кислородом и тут же отбирая его.

Я ничего не могла. Ничего, кроме того, как думать, что Дамиан меня целует.

Это неправильно. Но я не могла остановиться.

Его губы мягкие, горячие и умелые. А язык...

И я ответила без раздумий, будто это было естественно. Будто ничего другого он от меня и не ждал. Будто ничего другого я дать и не могла.

Как будто он имел на это право – вот так вторгаться в моё пространство, целовать и трогать, не спросив разрешения.

Воспоминание о первом поцелуе с этим мужчиной вспыхнуло ослепительно-ярко: тогда я сама подошла к нему, взирающему на меня холодным взглядом, сама потянулась, и сама поцеловала.

***

Я злилась на Дамиана за то, что он единственный из моего мужского окружения, в ком я не вызывала никаких чувств.

И хоть сокурсники и поняли быстро степень моего отчуждения к ним, всю мою стервозность и полную незаинтересованность в отношениях с кем-либо и отступили, меня всё же грела мысль, что как девушка я казалась довольно привлекательной для мужской половины... Но только не для него.

В то время как любовниц он менял даже чаще Тревилля, на меня мог смотреть лишь с некой примесью снисхождения с превосходством.

Я была твёрдо намерена изменить это, к тому же Дамиан – единственный мужчина, кто вызывал во мне такой пожар, что порой трудно было устоять на ногах.

И вот я сделала это – подошла, игнорируя вопросительно вздёрнутую бровь, встала на носочки, чтобы дотянуться. Медленно провела языком по его нижней губе. Поцеловала легко. Затем ещё раз. А после уже по-настоящему.

Сначала ничего не происходило и я почти впала в отчаяние, но затем он словно отмер и меня накрыло жаркой волной такой силы, что, если бы Дамиан не удерживал меня, на ногах точно бы не удержалась.

Он полностью перехватил инициативу и целовал с такой неистовостью, с такой пылкостью и жаром, что я буквально задыхалась от этих чувств и ещё немного – от недостатка воздуха.

Я отчаянно ждала продолжения поцелуя, но Дамиан легко отстранился и взгляд из затуманенного и горячего в мгновение снова стал холодным и замораживающим.

К счастью, благодаря ему же, я отлично умела держать себя в руках.

— Хотела узнать, как целуются настоящие мужчины,— сказала я, открыто смотря на него. — От парней Академии никакого толку.

— Уже с кем-то из них целовалась?— вопрос прозвучал ровно, лишь глаза Дамиана превратились в одну узкую черную щель.

— Продолжим урок?— Я неопределенно повела плечом, искусно скрывая свое разочарование не случившимся и отошла к столу, где находились многочисленные записи по мироустройству Эмберии и её столицы – Солариса.

Я точно знала, что однажды крепость п