Под пеленой огня и смерти

Глава 3

Мы снова — отец, брат и я — начали подъем к окраине, а именно к Огненным Вершинам. Поселение Саламандр ютилось на самом краю обрыва, надежно укрытое живой стеной рыжего пламени. Огонь ревел, преграждая путь любому чужаку.

Отец, не колеблясь, сделал шаг вперед. Пламя послушно качнулось и расступилось, как дрессированный пес. Говорят, огонь не жалит, если не чувствует от тебя угрозы, но мне всё равно казалось, что он пробует мою кожу на вкус.

Внутри поселение жило своей странной жизнью. Группа магов тренировалась разжигать костры, используя лишь сухие листья и силу воли; другие, застыв в глубокой концентрации, левитировали камни, заставляя их медленно кружить в воздухе. Главное оружие Саламандр — умение обращать плоть в камень — всегда казалось мне сомнительным даром. Если не разбить статую сразу, враг со временем «оттает». Бессмысленная трата сил: ты либо убиваешь, либо просто создаешь себе временную декорацию.

— Стен, друг мой! — Энди, один из магов и их вождь, раскинул руки в приветствии.

— Мы снова к тебе за практикой, — глухо выдохнул папа и отошел в сторону, уступая мне место.

Я замерла, обхватив себя руками. Было страшно до тошноты. Вела ли я себя так же до того, как пустота сожрала мои воспоминания? Была ли я такой же… беспомощной?

Энди бесшумно обошел меня сзади и бесцеремонно опустил подбородок мне на плечо.

— Что-то вспомнилось, Сокол?

Я лишь коротко мотнула головой, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

Парень закатил серые глаза.

— М-да, тяжелый случай.

— А мы без тебя будто не поняли, — огрызнулся Тео, делая шаг ко мне.

— Спокойно, дружище, всему свое время. Ты слишком напряжена, — Энди внезапно вцепился мне в плечи, начиная больно, до хруста, массировать мышцы.

Я резко дернулась, сбрасывая его руки.

— Прекрати.

— Характер прежний, — он усмехнулся. — Хотя до потери памяти ты бы уже долбанула мне по морде.

«Не поверишь, я и сейчас этого хочу», — подумала я, сжимая кулаки. Единственное, что меня останавливало — присутствие отца и брата. Стыдно было устраивать сцену перед теми, кто всё еще надеется меня починить.

— Энди, хватит её мучить, — раздался холодный голос Хелен. Она шла к нам — спокойная, властная, настоящая ведьма. Единственный человек здесь, чей взгляд не вызывал у меня желания немедленно сбежать.

Саламандры считались самыми неконфликтными среди племен. Им доверяли. Но я не могла. Два месяца они возились с моим разумом, и два месяца я видела лишь серый туман вместо своего прошлого.

— Рита, вставай, — приказала Хелен.

— Куда?

— В круг.

Только сейчас я заметила на земле ровное кольцо, выведенное раскаленным песком. Сделав шаг внутрь, я почувствовала, как Саламандры обступили меня, замыкая пространство.

— Не смей отводить взгляд, — Хелен подняла руки. Между её пальцев заплясали мелкие искры.

Я впилась взглядом в её глаза, стараясь не моргать. Внутри всё сжалось: а что, если это снова закончится ничем? Что, если я так и останусь пустой оболочкой, которую все пытаются наполнить чужими ожиданиями?

Мое тело начала бить мелкая, неприятная дрожь.

— Так, процесс пошел... — донесся сзади шепот Энди.

Он повторял пассы Хелен, а я стояла между ними, словно безжизненная статуя. В голову закралась жуткая мысль: а что, если они и правда делают из меня истукана? Чтобы я не мучилась, чтобы просто перестала существовать как личность? Эта догадка ударила в грудь с такой силой, что лицо непроизвольно исказилось.

— Не смей отворачиваться! — снова приказала Хелен.

— Я не...

Голова. Мать твою, голова! Мир вокруг взорвался. Я зажмурилась и закрыла уши руками, но это не помогло. В черепе поселился невыносимый визг, а следом пришла боль — такая, будто по темени со всего маху ударили кузнечным молотом.

Картинки замелькали, сменяя друг друга с бешеной скоростью. Кто я? Где я? Что это за место?

Холм. Дом. Лук. Роза... Кровь на моих ладонях. Теплая...

Я не могла разглядеть детали, всё плыло. Я дергалась в конвульсиях, не слыша, что мне кричат отец и Тео. Страх затопил горло, вытесняя воздух. Ноги стали ватными и перестали слушаться. По телу прошел жар, обжигая внутренности, и я распахнула глаза.

Выступ. Пропасть. Край каменной плиты ушел из-под ног.

Я потеряла равновесие. Отец и брат рванулись ко мне, их вытянутые руки застыли в воздухе, не долетев до моих пальцев считанных сантиметров. Я уже летела вниз. Крик разорвал тишину подгорки, и я снова закрыла лицо руками. Перед глазами всё еще стояли те видения. Нет! Не уходите! Останьтесь!

Я ждала удара. Ждала, что сейчас встречусь с землей и моя жизнь оборвется, так и не успев начаться.

Внезапно кто-то мертвой хваткой вцепился мне в шиворот. От резкой остановки на высокой скорости горловина комбинезона едва не перерезала мне дыхание. Я закашлялась, жадно хватая ртом воздух, и задрала голову.

Белый орел.

Он осторожно опустил меня на камни, но ноги не удержали, и я позорно шлепнулась на задницу. Внутри всё еще колотилось сердце, а перед глазами плясали пятна. Секунда — и вместо птицы передо мной завихрилась черная дымка. Калеб. Он уже стоял здесь, возвышаясь надо мной.

— Как ты? — спросил он, опускаясь на одно колено.

— Могло быть и лучше, — прохрипела я.

— Ты что-то вспомнила?

— Нет... Только обрывки. Картинки, которые я не могу понять.

— Что именно ты увидела?

Боже, он достанет меня своими расспросами даже в аду. Я резко вскочила, игнорируя дрожь в коленях.

— А ты какого черта здесь делаешь? Тебя не приглашали в Огненные Вершины.

— Ничего, что я тебя только что спас? — он прищурился.

— Ничего. Может, ты сам меня и толкнул? Чтобы я поскорее всё вспомнила и прыгнула к тебе в постель? Не дождешься, оборотень.

Я развернулась и на негнущихся ногах пошла прочь, к выходу из поселения Саламандр. Я знала, что эти сеансы пока не дают ответов. Но внутри теплилась слабая надежда: за два месяца я впервые увидела не просто красное марево, а реальные образы. Кровь и розы. И именно это теперь меня преследует вторые сутки подряд.

На спуске меня перехватил Тео. Он несся сломя голову, и его дыхание вырывалось из груди с присвистом.

— Цела? Руки, ноги на месте? Дышать не тяжело? — он вцепился в мои плечи так сильно, что кости жалобно хрустнули.

— Все в порядке, — ответила я, пытаясь унять дрожь. — Меня спасли.

— Я знаю…

Брат сгреб меня в охапку, прижимая к своей груди так, будто хотел спрятать от всего мира. Я уткнулась носом в его плечо и обняла его в ответ. В этом жесте было слишком много отчаяния.

— Почему ты потерялась в пространстве, Рита? — прошептал он мне в макушку.

— Не знаю… голова взорвалась. А потом я просто перестала чувствовать землю.

— Это значит, что твоя память возвращается через боль, — раздался холодный голос Хелен. Она подошла к нам вплотную. — Твой мозг выстроил баррикады. Чтобы их снести, нужна грубая сила.

— А можно… без боли обойтись? — я подняла голову.

— Можно, — Хелен равнодушно пожала плечами. — Но тогда ты вспомнишь только шелуху. Какого цвета было твое любимое платье или какой чай ты пила по утрам. Бесполезный хлам, который тебе и даром не нужен.

Я посмотрела на брата. Его лицо было бледным, в глазах застыл страх.

— А может, ну его? — прошептала я. — Буду учить всё заново. Буду жить с чистого листа… Ну подумаешь, выпали девятнадцать лет. Это же не критично, правда? Тео, скажи, что это не конец света.

Брат промолчал, но за него ответила Хелен. Она начала медленно обходить нас по кругу, словно хищник, выбирающий точку для прыжка.

— Критично. Потому что без прошлого ты — чистый лист, на котором любой может написать свою ложь. Тебя слишком легко обмануть, Рита. Тебе могут сказать, что ты предала свой род. Могут внушить, что в родном поселении тебя держат лишь из жалости… или для опытов. Как диковинного зверя, который забыл, как кусаться.

Я отвела взгляд. Мое тело непроизвольно дернулось, а пальцы впились в пальто брата. Мысль о том, что мои близкие могут что-то скрывать, кольнула сердце ледяной иглой. Такого просто не может быть. Ведь не может же?..

— По глазам вижу — сомневаешься, — Хелен остановилась прямо передо мной. — Именно поэтому ты должна вспомнить всё. Чтобы знать, кто тебе друг, а кто просто умело притворяется.

***

Я в очередной раз с силой прижался лбом к шершавой коре дерева, чувствуя, как кожа горит от ссадин. Плевать. Внутри всё выгорало куда сильнее. Она не вспомнит. Просто не вспомнит меня, и всё!

— Выглядишь паршиво, — раздался голос Энди где-то сбоку.

— Правда? — я даже не обернулся, голос прозвучал сухим и насквозь пропитанным иронией. — А я и не заметил. Думал, синяки под глазами размером с кулак — это новый писк моды.

— Паршиво, — подтвердил маг, игнорируя мой сарказм. Похоже, чувство юмора у Саламандр атрофировалось вместе со способностью потеть.

— Чего тебе? — я оттолкнулся от ствола и посмотрел на него.

— Спросить, как ты, — он просто пожал плечами.

— Прекрасно. А теперь катись отсюда в пир, в мир и к добрым людям. Мешаешь.

Парень кивнул и уже сделал пару шагов обратно к подъему, как я опомнился.

— Энди! — маг обернулся. — Ты слышал что-нибудь про мага-отшельника?

— Ну… в наших краях таких не водилось. Саламандры своих не бросают, мы никогда не теряли никого из клана.

— Кажется, он Сокол, — я скрестил руки на груди. — Тони обещал разузнать, но мне эта информация нужна прямо сейчас. Жизненно необходимо.

— Хочешь отправить Риту к нему?

— Желательно. Раз она из их рода, он может знать о её состоянии больше, чем все ваши искры и песочные круги вместе взятые. Его не зря зовут магом, для такой клички в наших лесах нужны веские причины.

Энди поджал губы, явно взвешивая что-то в уме.

— Жди здесь.

— Ты куда?

— Вернусь через десять минут!

— Я за эти десять минут успею сам всё выяснить! — крикнул я ему вслед, но маг уже скрылся за скалистым выступом, ведущим к его племени.

Десять минут. Отсчет пошел. Каждая секунда бездействия вгрызалась в мозг. Глаза жгло так, будто в них насыпали пепла. Я не спал черт знает сколько… сутки, недели? Всё из-за неё. Из-за Сокола, который умудрился разбить мое сердце, собрать его по осколкам и снова разнести в пыль одним равнодушным взглядом.

— Ты — Калеб?

Я резко обернулся, рука сама дернулась к скрытому ножу. На меня смотрела девчонка лет пятнадцати. Светлая коса перекинута через плечо, взгляд серьезный, не по возрасту.

— Да… — я немного расслабился, но взгляда не отвел.

— Я Аллен. Тебе всё еще нужны сведения про отшельника?

Я коротко кивнул. И она собирается мне что-то рассказывать? Больше похоже, что она пришла поиздеваться.

— Моя бабушка два года назад начала слепнуть. Дикая слепота, белая пелена перед глазами, — начала она, подойдя ближе. — Кто-то шепнул мне про этого человека. Имени не называли, но я рискнула. Отвела её в глушь. Он был строгим, но вылечил её за два дня.

— Ты помнишь дорогу? Покажешь? — я подался вперед, чувствуя, как внутри вспыхнула надежда.

— Только у меня условие.

— Всё, что хочешь.

— Говори о нем только тем, кому доверяешь как самому себе. Я много знаю об этом отшельнике, но не имею права болтать. Если он захочет — сам расскажет, кто он и откуда.

— Идет… Показывай.

Я выудил из внутреннего кармана комбинезона помятую карту. Аллен внимательно изучила местность и уверенно ткнула пальцем в точку за горой, совсем недалеко от территории моей стаи.

— Вот здесь. Ты ведь оборотень?

— Да.

— Значит, тебе бояться нечего. Вас же не убивает запах роз?

— Как оказалось — нет, — я невольно усмехнулся. В этом мире розы приносили смерть многим, но мы, похоже, были исключением.

— Это всё, что я могу. Дальше сам.

— Спасибо, Аллен. Ты даже не представляешь, как помогла.

Аллен исчезла так же стремительно, как и появилась, оставив после себя лишь тихий шорох травы. Я остался стоять один. Маг-отшельник… последняя нитка, за которую я хватаюсь, чтобы не упасть в ту же пропасть, куда угодила её память.

Может, я зря вырываюсь из кожи? Она ненавидит меня. В её глазах я — враг, чудовище, захватчик. Да, я перегибал палку, я ломал её волю, но я никогда не хотел причинить ей ту боль, что ломает кости. А она ломает меня без ножа. Режет по живому, медленно и со вкусом, так, что моё сердце скоро просто откажется качать кровь. Я слежу за ней, пытаюсь закрыть собой от каждой тени, но всё тщетно. А что, если она вспомнит меня только с плохой стороны? Тогда я потеряю её окончательно. Не физически — это я бы пережил. Я потеряю её душу.

Я дошел до края территории стаи и поднял глаза. Гора нависала над миром, огромная и равнодушная. По сравнению с этим каменным гигантом я казался себе жалкой букашкой, которую легко раздавить одним неосторожным движением.

Я бессильно опустился на траву. Взгляд сам собой зацепился за поле неподалеку от поселения. Там, кажется, еще вчера, она смеялась, сидя на спине Тони. Улыбалась, верила в жизнь и в то, что завтрашний день принесет только свет. А я верил, что она будет моей.

Я полюбил Риту задолго до того, как увидел её лицо. С первого слова, услышанного о ней. Если бы она погибла от рук Рута или, что еще страшнее, Ксандера — я бы не раздумывая ушел следом. Одна половина сердца не может биться, когда вторая превратилась в пепел. Элементарная биология… или проклятая любовь.

— Удалось что-то выяснить? — спросил я, не оборачиваясь.

Я чувствовал, как Тони подошел со спины. Он двигался осторожно, боясь потревожить тишину, которая звенела у меня в ушах.

— Ничего нового, — глухо ответил он. — Маг. Отшельник. Сокол. Одни и те же слухи по кругу. Никто даже имени его не знает.

— Нам нужно подготовиться… — выдохнул я. Собственный голос показался мне чужим.

Друг сел рядом. Мы знали друг друга с тех времен, когда обычная палка казалась мечом, а разбитые в кровь колени были лишь поводом для гордости, а не для слез.

— Мы найдем способ вытащить её из этой пелены, Калеб. Я клянусь тебе, — твердо сказал Тони.

Я лишь покачал головой. У меня не осталось сил на клятвы. Пусть она видит меня бойким, дерзким, даже злым — каким угодно. Я просто не хочу, чтобы она знала, как на самом деле я медленно умираю внутри этой тишины.

***

— Сконцентрируйся. Смотри на него так, будто это глаз твоего злейшего врага, — в очередной раз наставлял меня Тео.

Я стояла на стрельбище среди детей-соколов, которые уже вовсю и с явным азартом дырявили яблоки и «подстреливали» друг друга. Конечно, стрелы у них были тренировочные, без наконечников, но меткости им было не занимать.

— Я не могу… меня будто что-то толкает под локоть, — выдохнула я, снова поднимая лук.

Яблоко впереди замерло, насмешливо поблескивая красным боком. Мне нужно было всего лишь прицелиться и выпустить стрелу. Я медленно натянула тетиву, чувствуя её упругое сопротивление. Задержала дыхание. Взгляд сфокусировался, активируя соколиное зрение — мир вокруг стал четче, звуки приглушились. Выстрел!

В самый последний миг рука предательски дрогнула. Стрела со свистом прорезала воздух и с глухим стуком вонзилась в пенек, на котором стоял плод. Яблоко даже не шелохнулось.