Под пеленой огня и смерти

Глава 5

— Подъем!

Голос прозвучал как выстрел над самым ухом. Я резко распахнула глаза, сердце испуганной птицей забилось о ребра. Эдмунд ворвался в комнату без стука и прелюдий: одним рывком распахнул тяжелые шторы и швырнул мне на кровать лук.

— Который час? — прохрипела я, щурясь от резкого света.

— Время восстановления. Жду во дворе.

Он вышел так же стремительно, как и вошел. Я поднялась, чувствуя во всем теле свинцовую тяжесть от купания. За окном еще стояла густая синева, но небо на востоке уже начинало светлеть, предвещая скорый рассвет. Этот человек вообще когда-нибудь спит?

Когда я вышла во двор, он уже стоял там — неподвижное изваяние в предрассветных сумерках.

— На позицию, — скомандовал Эдмунд, не оборачиваясь.

На земле была жирная меловая черта. Я встала на неё, покрепче перехватив лук. Пальцы зябли на холодном дереве.

— Какова цель? — спросила я, оглядывая пустой двор.

— Стреляй, — он скрестил руки на груди, наконец повернувшись ко мне. Его взгляд был абсолютно пустым.

Я опешила.

— Что, простите?

— Стреляй, — повторил он еще более незаинтересованным тоном.

К этому я была не готова.

— В вас?!

— А ты думала, «идти на живца» — это палить по кроликам? — Эдмунд едва заметно усмехнулся. — Этому лесу они еще пригодятся.

Мои глаза округлились. Такого безумия я не ожидала даже от него.

— Я не буду в вас стрелять! Вы живой человек!

Эдмунд спокойно поправил манжеты своей рубашки, демонстративно не глядя в мою сторону.

— Впрочем, чего еще я мог ожидать от бесполезного сокола?

Пальцы на луке непроизвольно сжались. Он говорит так, будто я сама полезла в эту пелену.

— Не смейте... Я не виновата, что потеряла память и навыки!

— Навыки нельзя потерять из-за Пелены, — отрезал он. — Ты просто трусишь. Раз так — я тебя больше не держу. Собирай своих дружков и проваливай на все четыре стороны.

Он развернулся, собираясь уйти.

— Вы серьезно?! — сорвалась я на крик. — Какой же вы великий маг, если даже не способны помочь?!

— Самый лучший, — он обернулся через плечо, и на его губах заиграла ядовитая улыбка. — В отличие от тебя. Дешевая птица со сломанными крыльями...

Внутри меня что-то лопнуло. Горячая волна ярости вытеснила страх. Руки сами потянулись к колчану. Зрение внезапно стало невероятно острым, мир вокруг сузился до одной точки.

Я действовала механически, как отлаженный механизм.

Прицел — точно в его затылок.

Задержка дыхания.

Время замедлилось.

Выпуск!

Стрела с хищным свистом рванула в цель, рассекая утренний туман. Она должна была войти точно в основание черепа, но...

Эдмунд молниеносно развернулся. Его ладонь метнулась вверх, перехватывая древко всего в паре сантиметров от собственного глаза. Оперение стрелы еще подрагивало от бешеной скорости.

Я застыла, не в силах выдохнуть. Сердце колотилось где-то в горле. Я не хотела этого делать, и у меня не было цели убивать его. Я не специально, правда!

— Неплохо, — он небрежно отбросил стрелу в сторону и снова посмотрел на меня. В его глазах вспыхнул опасный азарт. — Попробуй еще раз.

— Как вы… это сделали? — еле шевеля губами, выдохнула я. Шок сковал челюсть.

— Опыт. Еще раз. Стреляй в глаз.

Он снова встал на позицию, невозмутимый, как гранитная скала. Да он просто сумасшедший!

— Почему я должна стрелять в вас, когда можно… выстрелить в дерево, например? — я кивнула на сосну в паре метров от него.

— А когда на тебя будут нападать, ты тоже будешь палить по деревьям?

— Как это связано с моей памятью?! Вы будто к войне меня готовите!

— Так и есть.

Эдмунд начал медленно обходить меня по кругу. Тяжело, вкрадчиво, как волк, выслеживающий добычу.

— Если ты думаешь, что восстановление памяти — это просто картинки в голове, ты глубоко заблуждаешься. Ты должна вспомнить всё: как била, как страдала, как уничтожала. Твоя задача — стать быстрее меня.

— А если я вас убью? — голос дрогнул.

— Тогда ты станешь лучшей.

Я замерла, стараясь выровнять дыхание. Слух обострился до предела, ловя каждый шорох его шагов за спиной. Два шага дистанции. Обход по часовой стрелке, забирает левее моего плеча…

Я резко вскинула лук. Зрение мгновенно сработало на зум, отсекая всё лишнее.

Натяжение тетивы до боли в пальцах.

Прицел — точно в его зрачок.

Задержка дыхания.

Выпуск!

В момент выстрела Эдмунд прикрыл глаза, а на его губах промелькнула странная, почти блаженная улыбка.

Нет! Неужели я… убила его?!

Но в последнюю долю секунды он резко опустился на одно колено. Стрела с хищным свистом прошла в миллиметре от его виска и с глухим стуком вонзилась глубоко в кору дерева за его спиной.

— Хорошо, — он поднялся, отряхивая колено. В голосе не было и тени страха. — Думаю, в следующий раз ты станешь чуть смелее.

— Следующий раз? — переспросила я, опуская лук. Руки предательски задрожали. — Это что… всё?

— Да. У меня дела.

Какие у него могут быть дела посреди, мать его, леса?

— Нет, ну это уже наглая выходка! Взять и свалить посреди занятия... Куда он вечно так спешит? — я в сердцах пнула мелкий камень, провожая взглядом спину Эдмунда.

— Псс! Рита! — из-за угла ближайшей пристройки высунулся Тео и отчаянно замахал рукой.

— Что еще? — я подошла к нему, всё еще не отойдя от обстрела.

— Идем со мной. Погавкать надо.

— Я тебе собака, что ли? — я нахмурилась, но послушно последовала за ним.

— Нет, но обсуждать мы будем как раз семейство псовых.

Он цепко взял меня за руку и повел в противоположное крыло, где временно обосновались парни. Они явно что-то нашли без моего ведома и теперь благородно будут делиться этим со мной. Круто, только как мне это поможет в жизнь? Боги, я начала говорить как он. Мужчина плохо на меня влияет.

Когда мы вошли внутрь, я увидела Тони и Калеба — они сидели у окна с такими лицами, будто планировали государственное переворот.

— Может, объясните, что происходит? — я выгнула бровь и рухнула в старое кресло с дорогущей обивкой. Я буду продолжать твердить, что он неприлично богат.

— У тебя есть задание, — начал Калеб, не сводя с меня взгляда. — Тео выведал, что существует еще одно племя: Лисы. И у нас есть все основания полагать, что этот Эдмунд — один из них.

Внутри меня что-то неприятно екнуло. После их рассказа о Кровавой луне по спине пробежал холодок. У нас верили, что в эту ночь открываются врата в мир мертвых, и это время восстания усопших. А для Лисов Сокол — лишь разменная монета, жертва, которую нужно бросить в огонь, чтобы смерть не забрала их собственные души.

— Я вообще удивляюсь, как вы, Соколы, дожили до нашего времени, — Тони качнул головой, в его голосе прозвучало сочувствие. — Серьезно, на вас охотятся все вокруг. Мы вас вырезали, пока не помирились, теперь вот Лисы вылезли...

Да я сама удивлена, как еще живу на этом свете, а не катаюсь в раю на крылатых собаках-ангелочках.

— Что мне нужно делать? — я подалась вперед, сжимая подлокотники кресла.

— Тебе нужно заглянуть в его кабинет, — Тео протянул мне старый, потрепанный учебник. — У каждого Лиса есть амулет: «огненный хвост». Обычно его делают из особого угля или...

— Из угля? — Тони усмехнулся, перебивая брата. — Не шибко-то они богаты, я смотрю.

— …или из костей Соколов, — закончил Тео. — Из наших костей. Каждую Кровавую луну они освежевывают новую жертву, забирают кости и вырезают из них обереги.

— А если он носит его с собой? — мой голос прозвучал глухо. Я всерьез испугалась.

— Тогда будем искать другой способ. Нам в его покои не пробраться — нас засекут еще в коридоре. А вот ты — ученица, которой позволено ходить по всему поместью. Тебе будет проще всё устроить, — ответил Калеб.

Тео положил ладонь мне на плечо, его пальцы слегка дрожали.

— Только будь осторожна. Черт знает, на что способен этот Эдмунд...

— Разве он не Сокол? — уточнил Тони. — Нам же так сказали. Тот старик.

— Он мог наплести любую херню, лишь бы отвести подозрения. Знаешь, в чем ваше главное отличие от нас? — спросил Тео, глядя на Тони. — Оборотни не пахнут зверем. Я ваш запах табака на розовом поле за километр чую.

— Так вот как вы нас палите… — Тони задумчиво потер переносицу.

— Именно. Думаю, у Лисов должен быть похожий след. Принюхайся к нему, Рита. Запах не обманешь.

— Нет, это вряд ли… — отозвалась я, качнув головой. — Оборотни пахнут чем-то дорогим, я заметила. От вас не несет хорошим табаком. А от него не пахнет вообще ничем. Пустота.

— Ладно… тогда план прежний: нужно найти оберег, — выдохнул Калеб и сделал шаг ко мне.

Я инстинктивно отпрянула, не поднимая глаз.

— Рита…

— Нет, Калеб. Не сейчас.

— А когда?

— Мне нужно идти, пока Эдмунда нет в покоях.

Я резко вышла, почти выбежала из комнаты. Боги, я боюсь его как саму смерть. Но почему? Тони — такой же оборотень, опасный хищник, но рядом с ним я спокойна. Эдмунд сказал, что Пелена работает в обратную сторону… Что, если я действительно так сильно любила Калеба, что теперь магия превратила это доверие в ледяной ужас и ненависть?

Комната Эдмунда была через дверь от моей. Замка не оказалось, а тяжелая створка была предательски приоткрыта. Заглянув в щель и убедившись, что в коридоре пусто, я скользнула внутрь.

Всё выглядело до странного прилично: кровать, высокое зеркало, луки…

Луки? Зачем ему столько?

Я насчитала восемь штук. Парни говорили, что Лисы не признают оружия — они заговаривают зубы нежным голосом и заманивают жертву в петлю красноречием. Может, Эдмунд так и сделал? Хотя язык у него поострее моего клинка на поясе.

Я подошла к столу. На нем не было абсолютно ничего, даже ящиков. Голая поверхность и одинокий подсвечник. Другой шкаф оказался чуть более обжитым: пачки бумаг и ряды книг. Любишь классику? Похвально. Но я пришла не за этим.

— Думай, Рита… думай… — прошептала я, лихорадочно оглядывая углы. — Где бы ты спрятала самое важное?

Взгляд зацепился за зеркало. Оно висело как-то… неправильно. Очень плотно к стене.

Отодвинуть тяжелую раму стоило немалых усилий, но за ней обнаружилась ниша. Дыра в стене. Я потянулась внутрь, но замереть меня заставил звук из коридора. Звонкие, четкие шаги.

Бляха муха!

Времени на раздумья не было. Я рванула к тяжелым шторам у окна, забилась в складки ткани и замерла на цыпочках, стараясь не дышать. Только бы не свалиться, только бы не выдать себя дрожью!

Дверь распахнулась. Я не видела его, но кожей чувствовала, как в комнату вливается холод.

«Дура! Как я теперь выберусь?» — пульсировало в висках.

Шаги проследовали вглубь комнаты и затихли у зеркала. Сердце пропустило удар. В порыве паники я забыла вернуть его на место!

— Интересно… — негромко произнес Эдмунд. Скрипнула рама — он медленно возвращал зеркало в исходное положение.

Я зажмурилась, молясь всем богам.

— Господин… — раздался робкий голос от двери.

— Сюда кто-нибудь заходил, пока меня не было? — голос Эдмунда был ровным.

— Нет… я не видела.

— «Не видела» и «не было» — это разные вещи, Нора.

Из-за меня сейчас втык получает ни в чем не повинная служанка. Но если я выйду сейчас — мне конец.

— Простите, господин. Я правда никого не видела.

— Зачем пришла?

— Господин Рафаил прислал письмо.

— Оставь на столе и можешь идти.

Он что, решил остаться здесь?! А если он подойдет к окну? Пальцы на ногах окончательно затекли, икры сводило судорогой. Я больше не могла контролировать тело. Перед глазами всё поплыло.

Нет, только не сейчас!

Внезапно накатило дежавю. Гнетущая темнота, боль в каждой мышце, перехваченное дыхание… Холодный пот градом покатился по лицу. Картинка из прошлого вспыхнула в мозгу ослепительным светом, заставив меня судорожно сжать кулаки.

Только не падай, Рита. Только не падай…

Но я держалась. Черт бы его побрал, во что я ввязалась?

Послышался скрип — он сел. Судя по звуку, не на мягкую кровать, а в тяжелое кресло у зеркала. В комнате повисла тишина.

Сколько я так простояла — вечность или пару минут — я не поняла. Время в этой засаде растянулось, как расплавленная смола. Ощущение, будто я пропустила момент, когда он вышел, хотя я точно знала: дверь не хлопала.

Набравшись смелости, которой у меня отродясь не было, я едва заметно отодвинула шторку. В мгновение зрачки сфокусировались — «соколиный глаз» сработал инстинктивно.

Эдмунд сидел в кресле, прикрыв глаза. Уснул?

А если это ловушка?

Думать некогда. Либо вали сейчас, либо рухнешь в обморок прямо здесь.

Я аккуратно, по сантиметру, сделала шаг обратно в комнату. «Будь тише мыши, Рита! Просто будь…» Прокравшись к столу, я заметила то самое письмо. Рафаил… Кто это? Печать была простой: ни гербов, ни иероглифов, чистый воск.

— Давно ты тут?

Я замерла. Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу!

— Я… только пришла, — слова давались с трудом, язык еле ворочался. — Хотела спросить, когда следующее занятие. И когда вы начнете меня лечить… но вы спали…

Я медленно обернулась к нему, стараясь унять дрожь в руках.

— Ты уже лечишься, — Эдмунд поднялся, не сводя с меня глаз. — Просто пока этого не видишь.

Он подошел к столу и взял письмо. Только сейчас, в полосе света, я разглядела его левое запястье. Рукав рубашки задрался, обнажая метку. До боли знакомую метку. Я невольно прищурилась.

— Я Сокол, — бросил он, вскрывая конверт.

Я опешила:

— Что?

Мужчина перевел на меня взгляд.

— Ты смотришь на клеймо. Я отвечаю: я — Сокол. Лисы не носят на себе никаких знаков, у них от природы не бывает даже родимых пятен.

— То есть… Вы знали, зачем я пришла? — во рту пересохло.

— Сложно не заметить пропавшую книгу в библиотеке, когда помнишь расположение каждого фолианта наизусть. Зачем тебе Лисы, Рита?

Эдмунд отошел к окну, пробегая глазами строки письма.

— Я думала, вы один из них. Завлекли меня в это поместье, чтобы потом, в Кровавую луну, принести в жертву…

— Стоп, — он резко повернулся ко мне. — А вот тут уже не сходится.

— Что именно?

— Лисов можно определить по одному-единственному признаку. Зрачки.

— А что с ними не так? — я нахмурилась.

— Их нет. Есть цвет радужки, но нет самого зрачка. Так и узнаешь Лиса, если встретишь. Ты закончила?

Я кивнула, но всё еще не могла оторвать взгляда от его рук. Но некоторые вопросы еще преследовали меня.

— Вы были Соколом… точнее, вы и есть Сокол. Но почему вы живете здесь? В такой глуши, подальше от своих?

— Я дал обещание. Теперь можешь идти.

Он не дал мне вставить ни слова, скрывшись за дверью смежной комнаты. Обещание? Неужели наши когда-то изгнали его? Или он совершил нечто такое, за что приходится платить одиночеством? Одно я знала точно: это самый загадочный Сокол, которого я когда-либо встречала.

***

— На левом запястье? — Тео задумчиво нахмурился. — Он врет. Мы все носим клеймо на правой.

— Не скажи… — я подняла глаза, всматриваясь в пустоту. — Мне мама когда-то давала книгу о Соколах. Там было сказано, что на левой руке, ближе к сердцу, метку носили только… Первородные.

Тони и Калеб синхронно вскинули головы.

— Это сколько же ему лет? — Тони помрачнел. — Если Соколы существуют уже два века… ему больше двухсот?

— Путник сказал, что ему «больше ста», — Тео закатил глаза.

— «Больше ста» может означать и пятьсот, — отрезал Калеб. — Оборотни тоже живут долго, но наших Первородных вырезали еще во время великого мятежа. Мама рассказывала, что охотники буквально разорвали стаю…

— Мы так и не нашли твою мать… — тихо выдохнул Тео, глядя на друга. Калеб поджал губы.

— Найдем. Рано или поздно. Она оборотень, а их смерть ничего не дает ни охотникам, ни Лисам. Зачем она им?

— Верея… — прошептала я, зажмурившись так сильно, что перед глазами поплыли пятна.

Девушка... нет, женщина с молодыми чертами лица. Нежными, как у ангела. Я видела ее глаза, но они были другими. Не как у Калеба. Голова пошла кругом. Ее образ, только что ворвавшийся в голову, снова испарился.

— Что? — Калеб резко вскочил. — Ты вспомнила?!

Я бессильно покачала головой.

— Нет, я… я не знаю, откуда взялось это имя! Оно просто вертится на языке!

Я сорвалась с места, выбегая из комнаты. Меня это бесило до дрожи в пальцах. Имена, обрывки, тени — они всплывали спонтанно, мучая меня, но не давая ответов.

— Рита… — Калеб перехватил меня за локоть в коридоре, заставляя остановиться. — Хватит убегать.

— А что мне делать? В ноги тебе упасть, оборотень? — процедила я.

— Можно хотя бы просто поговорить.

Просто поговорить. Хах. Знал бы он, как я его боюсь, а от этого ненавижу, давно бы сбежал, виляя хвостом.

— Идем.

Он повел меня к выходу из поместья, не дожидаясь согласия. Внутри меня выли две личности: одна отчаянно хотела ему верить, а вторая — перерезать горло. И вторая пока вела в счете.

— Послушай, я знаю, как это звучит, и знаю, что тебе сейчас паршиво… — Калеб остановился на каменных ступенях крыльца. — Но я правда хочу помочь. Я никогда и никого не любил так, как тебя.

— И что мне с этого, Калеб? Что?! Я не помню наших чувств, я не помню НАС!

По спине внезапно прошел резкий холод, который тут же сменился волной густого, обволакивающего тепла. Словно меня укрыли чем-то мягким… пушистым.

— Рита? — Калеб шагнул ко мне, заметив, как я оцепенела. — Ты в порядке?

— Я почувствовала… что-то странное.

— Опиши.

— Будто теплое одеяло. Или мех. Очень знакомый мех.

Калеб задержал дыхание и на мгновение отвел взгляд. Я снова сказала что-то не то? Пора бы мне заткнуться.

— Если я сейчас кое-что сделаю… ты не сбежишь?

— Опять будешь гоняться за мной в шкуре волка?

— Доверься мне. Сядь.

Я замолчала, борясь с желанием уйти. Всё же опустилась на ступеньки, поджав колени к груди. Знакомая черная дымка окутала альбиноса, и через секунду передо мной снова стоял огромный белый зверь. Сердце подскочило к самому горлу. Я не могла отвести глаз.

— В глаза настоящему волку лучше не смотреть, — послышался усмехающийся голос Калеба.

Волк подошел вплотную. Я хотела отпрянуть, но мех коснулся моей руки сквозь одежду, и я замерла. Это было то самое тепло. То самое спасение.

— Так это был ты… — прошептала я.

— Тебя тогда прошило стрелой насквозь. Я был рядом. Я забирал твою боль себе… вот так, — он начал медленно ходить кругом, задевая меня пушистым боком.

— Я не помню момента… но я вспомнила это ощущение, — я закрыла глаза, отдаваясь этому чувству безопасности.

— Скоро ты вспомнишь всё, обещаю.

Мои веки стали невыносимо тяжелыми, и я начала медленно погружаться в сон, согреваемая дыханием зверя.

***

Она заснула почти мгновенно. Я тут же вернул себе человеческий облик, осторожно переложив её голову к себе на колени. Спустя столько месяцев я наконец ощутил её рядом — не кричащую от ужаса, не убегающую, а тихую и беззащитную.

— Лучше перенеси её в дом, иначе заболеет, — раздался за спиной голос Эдмунда. Я резко обернулся. — С полей идет ледяной ветер.

— Почему вы помогаете? — я не скрывал подозрения.

— А как иначе? — он пожал плечами, глядя куда-то вдаль. — Меня просят — я выполняю.

— Но вы не взяли с нас ни гроша…

— Отшельнику они вряд ли пригодятся.

Я молча подхватил Риту на руки, прижав её голову к своему плечу. Она была легкой, но в моих руках сейчас покоился весь мой мир.

— Дождитесь меня. Нам нужно поговорить, — бросил я, прежде чем войти в поместье.