Под пеленой огня и смерти
— Я никогда не смогу…
— Тео! — внезапно выкрикнул незнакомый голос за нашими спинами.
Мы оба резко обернулись. К нам, заметно припадая на правую ногу, шел парень. Я видела его впервые… или мне так только казалось?
— Ты кто такой? — Тео сделал шаг вперед, инстинктивно закрывая меня собой.
— Меня прислал Калеб. Он говорит, что нашел способ вернуть Рите память.
Я посмотрела незнакомцу прямо в глаза.
Вспышка.
Густой, непроглядный лес. Сбитое, хриплое дыхание. Чьи-то приглушенные стоны, от которых сводит челюсть. Кровь на сухой листве. Кости… Слишком много крови. Вспышка боли, прошившая виски, и дикий, раздирающий горло крик.
Мир вокруг поплыл и перевернулся. Дыхание окончательно сбилось, ноги стали ватными, и я рухнула вниз — то ли на холодную землю, то ли в вовремя подставленные руки брата. Виски пульсировали так, будто в череп вбивали гвозди. Я точно схожу с ума.
— Рита! Открой глаза. Слышишь? Слушай мой голос!
Я через силу разомкнула веки. Я и правда сидела на траве, прижатая к теплой груди Тео.
— Ты в порядке? — взволнованно уточнил брат.
Я не ответила. Весь мой мир сейчас сузился до этого хромого незнакомца.
— Мы… мы ведь встречались раньше? — прохрипела я.
— Да. Ты спасла меня в лесу, когда я угодил в капкан, — парень смотрел на меня с какой-то странной смесью благодарности и жалости.
Значит, моя голова хоть в чем-то не лжет. Но если это правда, то что тогда было на пруду? Что за морок преследовал меня там?
— Мы придем, — Тео коротко кивнул парню, помогая мне подняться.
— Они ждут. Можете позвать с собой Стена, чтобы ей было безопаснее.
Я прикрыла глаза, чувствуя, как внутри всё выгорает. «Безопаснее» для меня сейчас означало только одно — лечь и больше никогда не просыпаться, лишь бы не видеть этих кровавых лепестков на белом снегу.
В последний раз я была здесь ровно два месяца назад. С тех пор только этот Калеб вечно ошивался на территории соколов, пытаясь вынюхать — жива я или нет. Они сказали, что нашли лучший способ вернуть мне память. Ага, Саламандры тоже самое говорили мне на протяжении месяца. Я была подопытной крысой, а не человеком, которому нужна помощь.
До поселения оборотней мы добирались пешком. Отец всю дорогу твердил, как сильно хочет вернуть прежнюю меня, а я молча слушала. Два месяца я глотаю эти речи и, не поверишь, папа, я хочу этого не меньше твоего!
У самого входа нас уже ждали двое: Калеб и его приятель, кажется, Тони.
Отец выступил вперед, закрывая меня собой. Тео, который всю дорогу хранил мрачное молчание, подошел вплотную и положил руку мне на плечо.
— Я нашел человека, который может помочь, — без лишних предисловий начал Тони.
Я замерла. Неужели из этого тупика нашелся выход? Или будет так же как и с другими?
— Кто он? — глухо спросил отец.
— Маг-отшельник. Говорят, в прошлом — сокол.
— Как его зовут? — Папа нахмурился, явно пытаясь выудить из памяти знакомое имя.
— Я не знаю, извините, — Тони качнул головой. — Мы с Калебом сами отведем её к нему.
— Я иду с вами, — отрезал Тео.
— Козел пернатый… — едва слышно выдохнул Тони.
— Пес плешивый, — в тон ему отозвался брат.
— Обожаю тебя, сокол, — хмыкнул Тони, но тут же осекся, поймав на себе тяжелые, обещающие кару взгляды Калеба и моего отца. — Ладно… Проехали.
— Почему вы так уверены, что он поможет? — уточнил папа, не сводя глаз с оборотней.
— На войне все способы хороши, — ответил за друга Калеб. Его взгляд на секунду коснулся моего лица, и я снова почувствовала тот странный холод. — Мы не знаем, что старик сделает, поэтому будем рядом. Но попробовать стоит. Одна девушка рассказывала, что этот маг когда-то излечил её бабушку от слепоты. Значит, он видит то, что скрыто от других.
Папа замолчал, задумчиво потирая бороду. Я видела, как он борется с собой. Доверить свою дочь оборотням — всё равно, что бросить кусок свежего мяса льву и надеяться, что хищник сегодня не голоден.
— У нас нет другого выхода, отец, — Тео посмотрел на него в упор. — Либо так, либо она навсегда останется тенью самой себя.
Папа поднял глаза на меня. Всё это время я молчала, пока другие решали мою судьбу, взвешивали мои шансы. Но внутри я уже всё решила. Я была готова шагнуть хоть в бездну, лишь бы перестать быть этой пустой оболочкой.
— Хорошо, — наконец сдался отец. — Можете выдвигаться прямо сейчас.
Я округлила глаза. Сейчас?! Прямо в чем стою?
— Пап, я даже вещи не собрала… — пробормотала я, растерянно глядя на свои пустые руки.
— Ничего. Думаю, у оборотней найдется всё необходимое. Так ведь? — Отец смерил Тони тяжелым взглядом. Тот нервно закивал, кажется, боясь моего родителя больше, чем саму смерть.
— Думаю, стоит идти налегке, — вклинился Тео, поправляя ремень лука. — Если этот старик действительно поможет, мы поймем это в первые же минуты. А если нет — незачем таскать баулы через перевал.
Папа кивнул, одобряя его практичность, и крепко прижал меня к себе.
— Вернись собой, Рита. Прошу тебя… — прошептал он, целуя меня в макушку.
— Я вернусь, пап. В любом случае. Со мной же брат.
Краем глаза я заметила, как Калеб поджал губы и отвел взгляд в сторону леса. Мне от этого жеста было ни холодно, ни жарко.
Секунда — и обоих парней окутала густая серая дымка. Когда она рассеялась, передо мной стояли два коня: ослепительно белый и пепельно-серый. Я до сих пор не могла привыкнуть к их способностям — это казалось чем-то за гранью реальности.
Тео привычным движением вскочил на Тони, а я должна ехать на Калебе? Серьезно? На этом наглом типе, который вчера прикидывался мышью?
— Я пешком пойду, — отрезала я, пятясь назад.
— Ноги сотрешь в кровь. До его дома десятки километров по камням, — отозвался Калеб. Конь подошел вплотную, не оставляя мне пространства для маневра.
Выбора не было. Вздохнув, я запрыгнула ему на спину, вцепившись пальцами в жесткую гриву.
— Ну, ведите, — скомандовал брат.
Мы двинулись вперед. Я до последнего не сводила взгляда с отца, стоявшего у ворот, пока его фигура не превратилась в точку. «Я вернусь…» — прошептал внутренний голос.
Дорога оказалась сущим адом: бесконечные серпантины, острые каменные выступы и узкие тропы над обрывами. Лошади-оборотни ступали по валунам уверенно, а я понимала: пойди я пешком — мои ноги отвалились бы еще на первом подъеме.
Лес здесь был светлым, проходимым, почти без зверья. Но вдруг перед глазами что-то вспыхнуло. Резкий кадр, вырванный из темноты: заснеженная чаща и черное пятно на белом фоне… Смерть? Тень?
Я яростно мотнула головой, пытаясь удержать этот образ, заставить память выдать хоть одну деталь. Но тщетно. Картинка рассыпалась пеплом. Я раздраженно выдохнула и на мгновение прижалась лбом к шее коня.
— Устала? — спросил Калеб, не сбавляя шага.
— Нет… забудь.
Я подняла голову. Тони и Тео ушли далеко вперед, их силуэты едва виднелись за деревьями. Специально оставили нам место для разговора?
— Рита, я не желаю тебе зла. Ты должна это понимать.
— Я ничего тебе не должна, — огрызнулась я, хотя внутри всё сжалось. — Я боюсь тебя, Калеб. И ты это знаешь.
— Из-за чего? Из-за того, что тогда в лесу я гнался за тобой волком? — Конь чуть повернул голову, глядя на меня большим темным глазом. — Я испугался за тебя. Думал, если побежишь одна, тебя схватят. Или того хуже…
— Мог бы побежать на своих двоих! Как человек!
— Мог. Но страх за тебя был выше рассудка. Ты имеешь право меня ненавидеть, Рита. Но не думай, что я твой враг.
Я промолчала, крепче сжав пальцы на его гриве. Не знаю, правильно ли я поступаю, доверяясь ему. Но сейчас у меня была только одна цель: вспомнить, кто я такая на самом деле. Даже если для этого придется ехать на спине оборотня на край света.
По пути вперед я заметила силуэт. Тот самый старик?
— Извините! — громко окликнул его брат, придерживая Тони.
Мужчина с седой, спутанной бородой медленно повернулся к нам. Мы с Калебом поравнялись с ними.
— Вы не знаете, как проехать к магу-отшельнику? — спросил Тео.
— А зачем он вам сдался? — старик нахмурился, опираясь на суковатую палку.
— Нам нужна его помощь. Моя сестра… она в беде. Так вы подскажете дорогу?
Ох, не доверяю я этому мужчине. Да я, в прочем, никому не доверяю.
— Езжайте вперед. Его дом стоит на самой окраине леса, не промахнетесь.
— Вы знаете, как его зовут? — не унимался брат.
— Кто ж его не знает? — старик скривил губы в подобии усмешки.
— Мы, например, — вставила я, не выдержав. Мужчина окинул меня коротким, изучающим взглядом и снова переключился на Тео.
— Его зовут Эдмунд. Мужчина он спокойный, но скверный… иногда может и смерти пожелать. Но вы не пугайтесь, это у него юмор такой.
Я почувствовала, как Калеб напрягся. Узнал его по имени, что ли?
— Мужчина? — Тео удивленно выгнул бровь. — Разве ему не больше пятидесяти?
— Мальчик мой, ему больше ста. Езжайте уже, не задерживайте меня.
Мы синхронно кивнули, и наши кони-оборотни рванули вперед, обгоняя странного путника.
— Тебе тоже показалось, что старик чего-то не договаривает? — тихо спросил Калеб, косясь на меня.
— Без понятия, — отрезала я, хотя внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. — А ты напрягся.
— Знакомое имя, показалось, что я его где-то слышал.
Вскоре тропа нырнула в гущу леса. Лошади сбавили ход, продираясь сквозь хлесткие ветви. Одна из них с размаху съездила мне по лицу. Что ж, прими это, Рита, как плату за упрямство и стертую память.
— Смотрите! — Тео ткнул пальцем вперед.
Но вместо жалкой хижины, которую я ожидала увидеть, перед нами вырос… мать его, настоящий особняк из дорогущего камня. Двух этажный, с красивыми, большими окнами, острой крышей.
— Старик-то не бедствует, — присвистнул Тони и по-лошадиному фыркнул.
— Поместье в такой глуши? И даже без охраны? Вы уверены, что мы идем правильно? — я недоверчиво огляделась. Вокруг были только заросли, деревья и розы, которые росли еще недалеко от наших низин.
— Если тот старый пень нас не надул — то да. Двигаем.
Дорога стала ровнее, но от этого — только пугающей. Внутри комом разрасталась тревога. Двухэтажный дом из редкого черного камня, который в наших краях стоит целое состояние, выглядел чужеродным среди деревьев, еще и впереди дорожка покрыта дорогими камнями, словно это замок. Вокруг только городка не хватает. Как этот Эдмунд умудрился построить его здесь, вдали от цивилизации? И почему он находится здесь? Неужели доброе племя соколов его выгнали?
Тони и Калеб вернулись в человеческий облик. До сих удивляюсь и не перестану. Почему у меня таких способностей нет? Я как навоз среди роз, в прямом и переносном смысле. Тео взбежал по невысокой лестнице и принялся неистово барабанить в массивную дверь.
— Эй! Есть кто живой?! — орал он, не переставая стучать.
Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая лес в кроваво-красные тона. Я не оглядывалась, но ощущение было такое, будто он делает это зря и нам влепят по макушкам. Эти розы вокруг кажутся каплями крови, как в моих видениях.
— Стучишь так, будто уверен, что тебе здесь рады.
Низкий мужской голос раздался прямо у нас за спинами. Мы синхронно обернулись.
Я почувствовала, как мои глаза округляются. И этому человеку больше ста лет?!
Черные волнистые волосы длиной чуть ниже подбородка, глубокие морщины, которые ничуть не портили его суровой привлекательности, а скорее добавляли веса каждому слову. Полу расстёгнутая черная рубашка, тяжелый взгляд и главное… огромный, остро заточенный топор в руке.
Глава 4
— Опустите топор! Мы с миром! — выкрикнул Тони, уже вовсю ныряя за спину Калеба.
Альбинос, не тратя времени на церемонии, железной хваткой вцепился в мою руку и дернул назад, заслоняя собой. Впервые в жизни я была ему за это искренне благодарна.
Мужчина медленно выгнул бровь, но лицо его оставалось спокойным.
— И что вам здесь надо? Проделать такой путь через овраги и бурелом только ради того, чтобы попить чаю? Вы должны быть либо героями, либо законченными глупцами.
Эдмунд начал подниматься по лестнице. Тео инстинктивно отступил в сторону — даже его выдержка дала трещину под этим тяжелым взглядом.
— Мы пришли за помощью, — глухо произнес Калеб.
Отшельник остановился на верхней ступени и резким движением вбил топор в деревянную балку, выкрашенную редкими черными чернилами, прямо под светильником. Боги, да он неприлично богат! Я даже завидую.
— С чего вы взяли, что я стану помогать?
Мужчина развернулся к нам, скрестив руки на груди. Его взгляд, холодный и острый, внезапно остановился на мне. Замер. Впился в мои глаза.
Он что-то читал во мне? Или узнал? В любом случае я хочу, чтобы он отвел взгляд обратно. Я его боюсь и это правда!
— Потеря памяти? — выдохнул мужчина. Я больше не смела называть его «стариком». Слово застряло в горле.
— Как вы… — начал было Тео, но осекся.
— Проходите. Я так понимаю, вы все — группа поддержки?
— Я её брат, — отозвался Тео, возвращая себе голос. — Эти двое — наши друзья.
— Меня не волнует ваше семейное древо. Если собираетесь оставаться — прислуга выделит вам комнаты в заднем крыле поместья. Мне же нужна только больная.
Я слушала его, не в силах вымолвить ни слова. В каждом его движении, в каждом звуке голоса чувствовалась сила человека, который видел этот мир насквозь и давно в нем разочаровался.
Калеб сделал несколько шагов вверх по лестнице, сокращая дистанцию.
— Я не согласен. Если вы сделаете с ней хоть что-то... я лично оторву вам голову.
— Интересный вопрос: и зачем тебе моя голова, Калеб?
Они что, реально знакомы? Что ж тогда Калеб сразу не повел меня к нему и ждал два месяца? Но по его взгляду я поняла, что он тоже ни черта не понимает.
Альбинос застыл как вкопанный.
— Я не называл своего имени…
— Ты вождь оборотней. Надеюсь, мы пришли к конструктивному диалогу? Или ты так и будешь пялиться на меня взглядом детской неожиданности?
Калеб поджал губы. Он явно лихорадочно подбирал колкость, чтобы ответить ударом на удар.
— Я буду рядом с ней. Это не обсуждается.
— Что-то не нравится — я никого не держу. Но если ты будешь маячить у неё за спиной всё это время, я не смогу оценить масштабы повреждений. А значит — не помогу. Мне нужны не ваши пустые головы, а её разум. Достаточно развернуто объяснил?
— Кристально, — прошипел Калеб сквозь зубы.
— Вот и славно.
Эдмунд резко развернулся и распахнул перед нами тяжелые створки.
Внутри всё выглядело как оживший ночной кошмар. Света почти не было, лишь вдоль стен в резных чашах плескалось странное голубое пламя. Оно не грело, а лишь заливало холл мертвенным, призрачным сиянием.
У подножия массивной лестницы, ведущей на второй этаж, замерли две молодые девушки в строгих платьях.
— Айри, проводи гостей в заднее крыло, — бросил Эдмунд, даже не глядя на них.
Темноволосая девушка молча кивнула своему «лорду» и жестом указала парням на коридор справа. Калеб на секунду задержал меня, крепко сжав локоть, и придвинулся к самому уху.
— Будь осторожна, — прошептал он. — Этот тип мне чертовски не нравится.
Я лишь коротко кивнула. А что я могла сделать против остроязычного мага, которому перевалило за сотню лет? Да ни черта.
Эдмунд уже шагал в противоположную часть коридора, не оборачиваясь.
— Потеряешься — искать не стану. Так что советую держаться рядом, — долетел до меня его сухой голос.
— В смысле? Прямо сейчас? — Тео нахмурился, делая шаг вслед за нами.
— Лечение начнется сию минуту. Я не намерен тратить лишнее время на созерцание соколов.
— Вы же сами сокол! — не выдержал Тони.
Эдмунд замер. Он медленно, почти механически повернул голову, и в голубом свете его глаза показались двумя бездонными провалами.
— Бывший сокол.
— Бывших соколов не бывает, это у нас в крови, — упрямо возразил Тео, вскинув подбородок.
— Ты многого не знаешь, остроглазый. Идем.
Эдмунд двинулся дальше вглубь поместья. Я последовала за ним. Лишь на мгновение я обернулась. Парни стояли в холле как вкопанные, провожая меня такими взглядами, будто я уходила на смертный бой.
А я и ощущала себя как на войне.
Он проводил меня в просторный холл. Высокие окна уходили под самый потолок, замирая в густых тенях, а в камине лениво догорали угли. Пол тут и вообще походил на стеклянный. Идеально вымытый. Ну, очевидно, в его одиночном положении он все тут может поделать, тридцать раз на дню.
— Садись, — приказал он.
Я послушно опустилась в мягкое кресло. Эдмунд подошел к столу в углу, взял кубок, какой-то серый порошок и вернулся ко мне. Что он собрался с этим делать?
— Твоя задача проста: смотри на воду, пока я буду сыпать вещество. И говори всё, что увидишь — от ряби до лиц.
Я лишь кивнула. Когда он стоял так близко, слова застревали в горле, а язык будто прирастал к нёбу. Я взяла чашу; вода дрожала у самых краев, отражая блики камина. Мужчина опустился на одно колено, мазнул по мне коротким взглядом и начал медленно сыпать порошок в кубок.
— Рябь… — выдохнула я, не смея моргнуть.
— Терпение.
Я замерла. Что он хочет там найти? Однако зрение начало подводить: глаза затянуло странной пеленой, мир вокруг поплыл.
— Я… не вижу вас. Вы размыты, — прошептала я, чувствуя, как кружится голова.
Эдмунд едва заметно качнул головой — или мне это только показалось в мареве? Серый порошок в его пальцах вдруг начал темнеть, превращаясь в вязкую, угольную черноту. Хотя я точно помнила, что секунду назад он был светлым!
— Чернеет…
— Порошок?
— Да… становится как смола…
Я моргнула, пытаясь сбросить наваждение, но стало только хуже. Из глубины кубка, прямо из черной воды, на меня взглянули красные глаза. Пугающие, страшные до тошноты. Словно сам дьявол поднялся из преисподней, чтобы заглянуть мне в душу. Без зрачков. Без души.
Я вскрикнула. Чаша в руках внезапно вспыхнула нестерпимым жаром; я отшвырнула её в сторону, не в силах терпеть жжение. Вода брызнула на пол, а порошок… он снова был серым. Обычная тягучая масса, никакой смолы. Но это напугало меня до чертиков и боли в голове.
Эдмунд поднялся, возвышаясь надо мной.
— Что ты увидела?
— Глаза… — я прижала ладонь к бешено бьющемуся сердцу. — Красные глаза… Как у дьявола. А потом чаша начала гореть, я обожглась!
— Такие глаза?
Мужчина моргнул, и я остолбенела. Мой крик застрял в легких. Его чистая голубая радужка исчезла — на её месте пульсировали кроваво-красные точки без зрачков. Те самые, из кубка.
Я резко вскочила, отшатываясь к стене.
— Кто вы такой?!
Он промолчал. Лишь медленно покачал головой, отворачиваясь к окну, и его взгляд снова стал привычно холодным.
— Урок окончен. Завтра продолжим.
— Что значит «урок окончен»? — я, подавляя дрожь в ногах, шагнула к нему. — Ответьте, зачем мы это делали? И что, черт, с вашими глазами?!
Мужчина медленно повернул голову, глядя на меня так, словно я была назойливым насекомым.
— Я тебя не держу. Я вижу, как ты напугана и как сильно хочешь сбежать. Хочешь до конца дней кутаться в пелену забвения? Пожалуйста.
Он развернулся и просто вышел, оставив дверь распахнутой настежь.
Да чтоб он… к черту!
Догнать его в лабиринте коридоров не вышло — он будто испарился в воздухе или скользнул в одну из потайных комнат. Раздраженно выдохнув, я прошла в главный зал, где у высокого окна всё еще стояли служанки.
— Где я могу… обосноваться? — мой голос прозвучал резче, чем я планировала. Да и к черту, если он себя так ведет, то и я могу... Нет, я не злая, точнее, только сейчас. Кажется, до пелены, мой характер и вовсе не изменился. Так мне говорил Энди.
Одна из девушек подняла взгляд:
— Ваша гостевая комната напротив зала, где вы занимались с господином Эдмундом.
Я закатила глаза. Спасибо, что хоть не на конюшне.
Возвращаться в ту комнату, где я только что видела дьявольское отражение, не хотелось до боли. Я подошла к окну, выходящему на внутренний двор. Там, прислонившись к каменной кладке, стоял Калеб. Он медленно курил самокрутку, глядя в никуда. К нему я не пойду тем более. Мало ли, что у него на уме под этим напускным спокойствием.
Пришлось вернуться. Комната напротив зала оказалась на удивление уютной: мягкое мерцание свечей, черные стены, украшенные затейливой росписью, и огромная двуспальная кровать. Я рухнула на нее прямо в комбинезоне, хотя кожа уже чесалась от желания скинуть с себя всё и смыть этот день.
— Вам подготовить купальню?
Я вздрогнула — даже не заметила, как служанка вошла следом. Да что ж они как черти в аду передвигаются?
— Да… Пожалуйста. Где она?
— Прямо за этой дверью.
Девушка отодвинула тяжелую штору, за которой скрывалась узкая створка. И зачем прятать ванную? Тайны этого дома начинали меня утомлять.
— Хорошо… — недоуменно ответила я и снова уставилась в потолок. — Ты давно служишь Эдмунду?
Девушка замерла на пороге купальни.
— Я не служу ему.
— Но выполняешь каждое поручение. Странно, не находишь?
Она оглядела меня, словно я была не человеком, а диковиной вещью на аукционе.
— Он помог моему сыну. Я была его должницей, — она произнесла это так сухо, что я невольно выгнула бровь. Значит, я тоже буду его рабыней? Я на такое не подписывалась.
— Ты сокол? — уточнила я.
— Нет. Я бывшая охотница. Человек.
— Почему бывшая?
— Хватит этих допросов, — в комнату вошел Эдмунд.
Да он в каждую щель пролезет, и разрешения не спросит. Кивком отослал женщину, и та мгновенно скрылась за дверью купальни.
Я громко цокнула, не скрывая раздражения. Конечно, как же без него. Явился — не запылился.
— Что вас связывает с Калебом? — спросил он, скрестив руки на груди и не сводя с меня взгляда.
— А может, хватит допросов? — я вернула ему его же фразу, не меняя позы. Язык мой — враг мой, это я понимаю и без пелены.
— Может и хватит, но я намерен понять суть твоих потерь, а не статус занятости. Отвечай.
— Как мне говорили, он был моим возлюбленным, — я сорвалась на резкий тон, но его это даже не смутило.
— А сейчас?
— А сейчас я его не знаю! Боюсь, ненавижу…
— Значит, испытываешь к нему диаметрально противоположные чувства?
— Да откуда мне знать?! — я резко вскочила с кровати, чувствуя, как внутри всё закипает. — Может, я и тогда его ненавидела, а вела себя так, будто люблю!
— Пелена забвения работает иначе, Рита, — Эдмунд подошел к окну, всматриваясь в темнеющий горизонт. — Тебя нужно возвращать в статус сокола. Срочно.
Если он знает имя Калеба, я ничуть не удивлена, откуда он знает мое. Он мало того, что маг, еще и видит всех насквозь. Если я попрошу его научить меня этому, он сильно мне по шее даст?
— И каким же образом? — уточнила я.
— Лук и стрелы.
— Удивили. Я и так каждый раз учусь заново, и всё тщетно! — я почти кричала. Его холодность доводила меня до исступления. Какой же он маг, если говорит мне тоже самое, что и Саламандры? Дохлый номер.
— Раньше ты была в покое. Теперь ты будешь идти на живца. А если не выйдет… в гроб тебе дорога, Рита.
Я замерла, не веря своим ушам.
— Вы мне угрожаете?
— Отнюдь, — он едва заметно усмехнулся, но его глаза оставались ледяными. — Но если ты не вспомнишь, как сражаться, ты так и останешься никчемным соколом. Самым бесполезным на этой земле. Доброй ночи.
Он захлопнул дверь, а я так и осталась стоять на месте, как дуреха. Что это за тип? С таким гостеприимством я не удивлюсь, если он живет здесь в абсолютном одиночестве до конца своих дней.
Я медленно развязала шнуровку на комбинезоне и прошла в купальню. Ого, ну и видок! Мраморные полы, стены в тон, огромная ванна… Я словно в сказку попала. Кто бы что ни говорил, а место тут и правда потрясающее. Этот особняк будто специально строили для того, чтобы в нем принимали гостей. А может, он возводил его для своей семьи? Тогда где они все?
Да и девушка эта странная. Бывшая охотница… Такое вообще бывает?
Я задумчиво опустилась в воду, чувствуя, как расслабляются забитые мышцы. Эдмунд — холодный, пугающе прямолинейный… и вдруг такое великолепное поместье. При помощи кого он его воздвиг? И главный вопрос: как он собрался возвращать мне память? Я сокол от рождения, но во мне от этого племени осталось одно название.
— Глупости… — прошептала я, брызгая водой на плечи. — Если уж Саламандры не смогли помочь, то на что способен какой-то маг-отшельник? Я в тупике.
Я закрыла глаза и окунулась под воду с головой, даже не пытаясь задержать дыхание. Тишина. Перед глазами не было ровным счетом ничего, только вязкая, теплая тьма.