Трофей проклятого генерала

Я выскочила на балкон. Ледяной ветер тут же швырнул мне в лицо горсть колючего снега. Перегнулась через перила. Внизу — каменные плиты двора. Прыгать нельзя.

Но… я присмотрелась. Справа, чуть ниже уровня моего балкона, проходил широкий каменный карниз, ведущий к угловой башне. А там, на стене башни, виднелась деревянная решетка для вьющегося плюща. Летом это, наверное, красиво. Сейчас же толстые, одеревеневшие стебли растения, припорошенные снегом, выглядели надежной лестницей.

Это безумие. Я в скользких туфельках. Одно неверное движение — и разобьюсь. «Лучше разбиться, чем ждать ночи», — прошептал внутренний голос.

Я перелезла через перила. Ветер рвал подол платья. Пальцы, вцепившись в ледяной камень, мгновенно окоченели. Я шагнула на карниз. Он был скользким, присыпанным снегом, и мне пришлось прижаться к стене всем телом, чтобы сохранить равновесие. Холод камня проникал даже через ткань, но я все равно начала медленное движение в сторону башни. Шаг. Еще шаг. Нога соскользнула, сердце ухнуло в пятки, но я удержалась.

Добравшись до решетки с плющом, глянула вниз. Высоко. Очень высоко. Но стебли плюща были толстыми, плотными. Я ухватилась за них и начала спуск. Ветки царапали руки, снег сыпался за шиворот, таял и тек по спине ледяными ручейками.

Когда до земли оставалось метра три, нога сорвалась. Я не удержалась и полетела вниз, упала в глубокий сугроб у стены. Снег смягчил удар. Я барахталась в нем, глотая холодный воздух, но тут же вскочила. Жива. Цела. И я на свободе.

Огляделась. Двор был пуст. Магнар уже зашел внутрь. Стражи видно не было. Наверное, они охраняли периметр или грелись в замке, полагаясь на его магическую защиту.

Я пригнулась и побежала к конюшням, стараясь держаться в тени стен. Внутри конюшни пахло сеном и теплой кожей. Я проскользнула внутрь и замерла. В первых стойлах за высокими железными перегородками стояли они — архарские скакуны, чудовища во плоти, огромные, черные, как смоль, с мощными шеями и шипами на костяных наростах вдоль хребта. Один из них повернул ко мне голову. Его глаза горели алым адским огнем, а из пасти, полной острых, как бритва, зубов, вырвался клуб дыма. Он глухо зарычал, от этого звука у меня волосы встали дыбом. Самые быстрые и злобные твари во всей империи. К ним нельзя подходить, они разорвут любого, кроме хозяина. Стараясь не дышать, на цыпочках обошла их стойла стороной.

Дальше стояли обычные лошади — гнедые, крепкие, для слуг и хозяйственных нужд. Я выбрала ближайшую кобылу, которая смотрела на меня спокойным влажным взглядом.

— Тише, милая, тише, — прошептала я, дрожащими руками накидывая уздечку.

Я ездила верхом в детстве, отец учил меня. Руки помнили движения.

— Помоги мне. Пожалуйста.

Лошадь фыркнула и ткнулась теплым носом мне в плечо, словно кивнула.

Седлать было некогда, да и тяжелое седло я бы не подняла, так что я вывела ее из стойла, подтащила тюк с сеном, взобралась на него, перекинула ногу через спину животного и сжала бока лошади ногами.

— Вперед!

Мы вылетели из конюшни. Я все время оглядывалась на вход в замок, ожидая криков, магических стрел или появления черной фигуры с тростью. Но было тихо. Метель скрывала все.

Ворота замка были открыты — видимо, их не успели закрыть после отъезда посланника, или Магнар был настолько уверен, что я никуда не денусь из запертой комнаты.

Я направила лошадь по свежим следам кареты. Они были глубокими, колеи еще не успело замести.

— Быстрее! — крикнула, пригибаясь к шее лошади.

Я была в простом платье, тонких туфлях, без плаща и перчаток. Холод вцепился в меня мгновенно. Ветер пронизывал до костей, превращая пальцы в ледышки, а лицо — в застывшую маску. Но страх гнал меня вперед сильнее мороза. Я должна успеть. Утром опасные звери в лесу спят. Я догоню карету, объясню все и буду надеяться, что мне не откажут. Монастырь. Ссылка. Что угодно, только не эта черная крепость.

Мы въехали в лес. Деревья сомкнулись над головой темным шатром. Следы были видны еще какое-то время, но метель усиливалась с каждой минутой. Снег валил сплошной стеной — крупные, мокрые хлопья залепляли глаза и сбивали с толку.

Прошло, наверное, полчаса или час. Я не чувствовала рук, не чувствовала ног. Меня колотила такая дрожь, что я едва держалась на скользкой спине лошади. И вдруг я поняла, что следов больше нет. Передо мной расстилалось лишь белое нетронутое полотно снега.

Я натянула поводья. Лошадь остановилась, тяжело дыша и выпуская пар, ее бока вздымались.

— Нет… — прошептала я, оглядываясь. — Нет, нет, нет…

Вокруг только лес. Одинаковые черные стволы, одинаковые сугробы. Ни дороги, ни кареты, ни замка. Я заблудилась.

Ужас, чистый и первобытный, накрыл меня. Одна в зимнем лесу, замерзающая насмерть. Только сейчас в этой мертвой, ватной тишине заснеженного леса до меня начал доходить масштаб моей глупости. Каким же безрассудным шагом было решение бежать вот так — без подготовки, без теплой одежды, наобум в самую гущу леса, да еще в буран! Я действовала на инстинктах, как загнанный зверек, не подумав о том, что зимний лес гораздо опаснее любого замка и любого генерала. Магнар хотя бы давал мне крышу над головой и тепло, а лес… лес не знает пощады. Я сама по собственной воле загнала себя в смертельную ловушку. Я была одна, по-настоящему одна.

Лошадь заржала и встала на дыбы, едва не сбросив меня в сугроб. Справа, между истерзанными ветром стволами, мелькнула огромная серая тень. А затем в полумраке вспыхнули два желтых глаза, горящих холодным, мертвенным светом. Ворг.

Животный ужас хлестнул меня по нервам, выжигая холод.

— Но! Вперед! — закричала я, отчаянно ударяя пятками по бокам кобылы. — Беги!

Лошадь не нужно было просить дважды. Обезумев от запаха хищника, она рванула с места, вздымая тучи снега. Мы понеслись сквозь чащу, не разбирая дороги. Ветки хлестали меня по лицу, раздирая кожу, ледяной ветер выбивал слезы, но я не смела закрыть глаза.

Я прижалась к гриве, молясь всем богам, чтобы мы оторвались, чтобы эти твари отстали. Но они не отставали. Я слышала их тяжелое, хриплое дыхание за спиной, хруст снега и веток под мощными лапами. Они не просто бежали — они текли сквозь лес, как сама тьма, игнорируя сугробы и бурелом. Они были быстрее любой лошади, выносливее любого зверя. Наверное, только архарские скакуны могли их обогнать. Но я пыталась оторваться от зверей на простой кобыле…

Оглянулась через плечо, и сердце пропустило удар. Их было трое. Один, самый крупный, с седой полосой на холке, несся по моим следам, сокращая дистанцию с пугающей легкостью. Двое других скользили по бокам, мелькая среди деревьев серыми тенями.

Им даже не нужно было видеть нас в этой белой мгле. Я чувствовала это кожей — они охотились не глазами. Они чуяли тепло наших тел, ярким пятном горящее на фоне ледяного леса. Они пили мой страх, который шлейфом тянулся за нами и лишь распалял их голод.

— Быстрее, милая, ну же! — говорила я, понимая, что лошадь уже выдыхается. Ее храп становился все тяжелее, а бег все более неровным.

Внезапно тень слева метнулась наперерез. Ворг выскочил из густого ельника прямо перед мордой лошади, щелкнув клыками в опасной близости от ее шеи. Лошадь шарахнулась в сторону, скользя по льду, и мы влетели на небольшую поляну, окруженную буреломом. Тупик.

Я дернула поводья, пытаясь развернуть кобылу, но было поздно. Тот, что гнал нас сзади, уже перекрыл выход. Третий мягко спрыгнул с поваленного дерева, замыкая круг. Они загнали нас, умно, слаженно, как настоящая стая убийц.

Лошадь билась в истерике, крутилась на месте, лягаясь и всхрапывая, но ворги лишь сужали кольцо. Они не спешили. Они знали, что добыче некуда деться. Их желтые глаза горели предвкушением, а из пастей, полных острых зубов, капала вязкая слюна, тут же застывающая на ветру. Лошадь, обезумев от страха, встала на дыбы и скинула меня в снег, и тут же умчалась в сторону леса. За ней отправились две твари, не отставая ни на шаг. А я… осталась одна.

Отползла к небольшом камню, понимая, что совершила фатальную ошибку. Я сама привела себя к смерти. Никакой монастырь, никакая свобода не стоили того, чтобы быть разорванной на куски в этом ледяном аду.

Вожак стаи, тот самый, с седой полосой, глухо зарычал. Вибрация этого звука прошла сквозь меня, парализуя волю. Он припал к земле, пружиня мощные мышцы задних лап. Я видела, как расширились его зрачки перед броском.

Все закончится сейчас.

Зверь издал короткий, торжествующий рык… и прыгнул.