Небесные корсары В Раю без изменений

— Странный тип, — видимо, догадавшись, о чём думает юноша, произнёс Нак. — Какой-то миркелийский наглец, — затем часовой нахмурился. — Откуда он вообще знает, что IV легион маскирует маяки под метеориты? Я никогда этого не слышал.

Молодой просвещённый даже не сразу поверил, что его спутник заговорил. Такое случалось всё ещё редко относительно остального времени полёта, поэтому юноша никак не мог привыкнуть.

— Он же сказал, что это могут быть просто слухи. И с чего ты решил, что он миркелиец? — осторожно поинтересовался Ульве. — Этими судами кто угодно может летать.

— Только их каста может позволить себе столь неуважительное обращение, — резко буркнул часовой.

— А легион Архитектора?

— А им бы я ничего не дал сказать, — угрожающе прошептал Нак.

Да, Архитектор Рейн казнил аж две делегации просвещённых, прежде чем Орден окончательно определился, что с III легионом никаких контактов не будет. Это можно было бы расценить, как удар по авторитету недавно возникшей организации, претендующей на очень значительную роль в обществе. Но после крупномасштабной гражданской войны между легионами людям и так уже казалось, что мир спятил. Поэтому этот конфликт, в какой-то мере, начал считаться незначительным для большей части населения, хотя для власть имущих это был лишь дополнительный камень преткновения в последующих дипломатических контактах.

Двери лифта распахнулись, и двое мужчин шагнули в куполообразное помещение…

…и сразу же остановились, задрав головы и не смея отвести взгляд.

Непонятно, сколько они так простояли, но тишину нарушил Нак.

— Господин, надо немного отойти. Мы мешаем людям войти внутрь, — с последним предложением он уже вёл Ульве вглубь помещения, сам с трудом отводя глаза от стеклянного купола.

— Это нечто… Невероятное, — едва смог вымолвить юный просвещённый.

На солидном расстоянии от них медленно, но неумолимо, словно само течение времени, плыло судно неописуемых размеров. И хотя космическое пространство вокруг Приносящего было в сотни раз больше, громоздкий, но при этом мощный корпус левиафана вызывал трудноподавляемое благоговение и даже страх перед своим величием. Его внешний вид был отчасти скопирован с кита, населявшего водные пространства Земли.

Увидеть их вживую было практически невозможно. С начала гражданской войны каждый легион спрятал их как можно дальше от зоны боевых действий, оставив на них экипаж в количестве, достаточном лишь для передвижения и защиты корабля. Практически восемьдесят пять процентов судна было законсервировано за ненадобностью, так как люди, населявшие левиафаны, приступили к колонизации планет.

Но не IV легион. Обстоятельства, с которыми столкнулся он, заставили, как минимум один корабль-мать, остаться в домашней звёздной системе.

Подумав о том, что таких судов должно быть два, Ульве начал крутить головой в разные стороны, пытаясь отыскать вторую громадину: вот звезда, озаряющая правый борт левиафана, вон виднеется планета — конечная точка их путешествия, а вот…

Взгляд Ульве замер на отражении в стекле. Неживой глаз выцепил в тенях какой-то образ, который невозможно было заметить обычному взору, и стал раскладывать по различным фильтрам. Буквально через пару секунд он подобрал нужный и тут же из ниоткуда снова всплыло фото той женщины из столовой. Юноша моментально догадался, что это значит, и лишь смог процедить сквозь зубы, чтобы слышал только часовой.

— Они здесь.

— Кто? Левиафаны? Я только один вижу, — Нак лишь активнее замотал головой.

— Они! — чуть сильнее зашипел юноша.

Наконец часовой сообразил, в чём дело и слегка замедлил движения шеей.

— Где?

— От тебя на восемь часов.

В помещении присутствовало только аварийное освещение, которое сейчас было отключено, дабы люди могли наслаждаться светом звёзд.

Шпионы находились возле стены сразу за лифтом. Именно этот угол в данный момент времени не освещался.

— Я ничего не вижу, — Нак явно пытался увидеть что-то в отражении.

— Они там. Их видит мой глаз.

И тут двери лифта снова распахнулись.

— «Это море, великое и пространное: там пресмыкающиеся, которым нет числа, животные малые с большими; там плавают корабли, там этот левиафан, которого Ты сотворил играть в нём», — произнёс громогласно Радул, разводя руками, как будто приветствуя великий корабль. — Я таки смог вырваться, — обратился он уже к Ульве.

— Они уходят! — крикнул просвещённый, видя, как прицел глаза уловил движение куда-то вниз.

Нак отреагировал мгновенно.

— Ложись! — рявкнул он торговцу и начал стрелять, едва развернувшись.

На борту корабля часовой носил шоковый пистолет «Морок», при попадании снарядов которого у жертвы начинался судорожный припадок от неконтролируемого сокращения мышц. Больше, чем два попадания, почти всегда приводило к мучительной смерти. Это оружие было изготовлено специально для Ордена и, в частности, часовых. После того, как они впервые заметили этих двоих, Ульве всегда носил с собой палаш и пистолет, но почему-то именно в этот день, решив, что до планеты осталось чуть-чуть, он оставил всё в каюте.

Мимо. Пули с хлопком разбились о стены. Завыла сирена, озарив помещение сигнальными красными лампами. Шпионов видно не было.

— Больные ублюдки, не смейте тут стрелять! — завопил торговец, лежавший на полу в противоположной стороне.

— Выходите на свет, — уверенно скомандовал Нак, но ответа не последовало.

— Их там нет, — ошарашенно произнёс молодой просвещённый.

— Уверены? — часовой всё ещё держал стену на прицеле, хотя даже при аварийном освещении было видно, что там никого нет. Но виднелось что-то другое. Ульве, не ответив, отправился к месту, где, как ему показал глаз, кто-то был. Нак подошёл следом.

* * *

Капитан сидел в своей каюте за рабочим столом, на котором, в свою очередь, лежал венок управления киборгами, и в который раз обдумывал: «в какое дерьмо я себя втянул?».

Также глава легиона дал второй венок для управления только Палачом, видимо, догадавшись, что капитан ни при каких обстоятельствах не захочет выпускать остальных киборгов с корабля. Кроме того, неизвестно по какой причине, но Рейн настоял на том, чтобы Сэндэл взял с собой ретранслятор — устройство, которое будет передавать приказы носящего венок человека киборгам и при этом сводить всё негативное воздействие, а именно голоса в голове, до нуля.

На вопрос Архитектору: «почему он не сказал о нём сразу?». Ответ был устрашающий: «Они должны чувствовать твою силу и авторитет над ними. Использование ретранслятора даст им понять, что ты боишься». Впрочем, Рейн полностью исключил какое-либо неподчинение приказам со стороны капитана.

Сэндэл попытался ещё раз без нового устройства «подключиться» к киборгам, чтобы погрузить тех на челноки для отправки на Нептус, но, столкнувшись снова с криками и мольбами о смерти, почти сразу же включил ретранслятор.

И всё же, уже будучи на корабле, раздав команды киборгам, и ведомый необъяснимым и нездоровым интересом, капитан решил отдельно надеть венок для управления палачом без психической защиты. И вот тогда ему стало воистину жутко.

В какой-то момент корсар подумал, что это злая шутка Рейна, хоть тот и абсолютно не был к ним склонен, потому что киборг казался мёртвым. Его мозг не издавал ни звука, в отличие от младших собратьев.

В итоге капитан пришёл к двум вариантам: либо мозг этого некогда человека действительно мёртв, и Архитектор солгал насчёт человечности этих созданий, хотя, по большому счёту, вся эта идея с киборгами была сплошным обманом, нарушающим все мыслимые и немыслимые нормы и запреты, либо этой заточённой душе и не нужна была свобода в смерти. Ему нужна была только цель.

Но не менее тяжёлым было скрывать от друзей — офицеров, да и от всех остальных корсаров, правду о настоящей сущности этих полутрупов.

Да, он солгал, когда поднялся на борт с ровно тысячью одним киборгом.

Все без исключения отнеслись скептически, и больше всех — командор. Но через какое-то время надёжность и многофункциональность роботов, как всем сказал Сэндэл, так сильно сыграла на руку команде и кораблю, что об этом практически забыли. Практически.

Скоро судно должно было выйти из гиперпространства, и командование киборгами надо было кому-то передать.

— Командор Идрис у двери, — прохрипел холодный голос динамика.

— Открой.

Механизм подчинился, и в каюту зашёл Идрис Борнаэль, командующий кораблём Небесных корсаров — Нептусом.

Мужчина сразу снял бело-синий китель и, повесив на крючок у двери, направился к капитану.

— Выглядишь намного лучше, — мягко начал старый друг.

Действительно, после отбытия со Скентиума Сэндэл вплотную занялся своей утраченной формой и отводил тренировкам не менее восьми часов в день.

— Спасибо, — без особого энтузиазма ответил Сэндэл, что не осталось незамеченным. И пока он думал, как начать трудный разговор, его опередил командор.

Он поднял венок и начал крутить в руках.

— Если ты думаешь, что смог обмануть меня, сказав, что это просто роботы, то наконец-то спешу разочаровать, — без обиняков произнёс Идрис, сосредоточив внимание на материале устройства. — Где-то я видел нечто подобное.

— Да, и я, но не могу вспомнить где, — тоже думая о странном тёмно-сером металле, отреагировал главарь корсаров. — А других я смог обмануть?

Борнаэль положил венок обратно на стол и сел на такое же резное кресло, как у капитана, стоящее сбоку от стола.

— Эбер, может, и поверил. Гриер не знаю, а Вальдер вряд ли. Что касается остальных… Короче говоря, всех смутило, что эти роботы так сильно напоминают людей. Это…

— Да-да, запрещено, — буркнул Сэндэл и замолчал. Но Идрис ничего не стал отвечать, давая возможность своему командиру продолжить.

— Это не роботы. Когда-то они были людьми, — в итоге признался капитан.

Командор, немного помолчав, приблизился к Сэндэлу, и, оперевшись локтем на стол, посмотрел ему прямо в глаза, видимо, пытаясь понять, шутка ли это.

— Значит это всё-таки случилось… — медленно произнёс Идрис.

На сей раз промолчал капитан, следя за рассуждениями товарища.

— Всё-таки Архитектор стал делать из людей роботов. Лишать их воли и убивать сознание, делая бездушные машины. Да уж… — в его голосе слышалась помесь разочарования с презрением.

— Они лишены воли, но не сознания, — аккуратно произнёс Сэндэл.

— Что? — тихо переспросил командор, очевидно, не поверив в то, что услышал.

— Это киборги. Киборги, очень сильно напиханные железом, — со вздохом начал капитан. — Они подчинены вот этой штуковине, — и он небрежно пихнул венок. — Подчинены, но разум и сознание их не угасли. Они живы. По сути, это люди, и они всё понимают.

Молчание затянулось. Идрис безотрывно смотрел на своего командира какое-то время. Далее, не говоря ни слова, он достал из нагрудного кармана сигарету и закурил, уставившись куда-то в пустоту.

— Спрашивать, рады ли эти… — командор поперхнулся дымом. — Киборги своей новой жизни, я так понимаю, смысла не имеет?

Сэндэл переложил с соседней полки хрустальную пепельницу на стол. Сам он, как и его друг, курил крайне редко, особенно в собственной каюте, но в этот раз решил присоединиться.

— Они просили меня убить их, когда я надевал венок, — прямо сказал Сэндэл, подкуривая папиросу. — Архитектор сказал, что они были…

— Это неважно! — внезапно повысил голос обычно спокойный командор. — Что ты хотел сказать? Бандиты? В Книге уже давно всё сказано, как и с кем должно поступать! Это же рабство, из которого нельзя выбраться, — резко перешёл на шёпот Идрис. Его глаза отражали одновременно гнев и растерянность.

— У нас не было выбора. Нептус не смог бы лететь без команды, а мы должны найти Григория.

— Чем мы лучше него? — неожиданно спросил командор.

Пришло время капитану удивляться.

— Ты сейчас серьёзно?

— Мы начали убивать своих братьев по оружию, — начал вкрадчиво Идрис. — Потому что Канцлер Гахарит проявил себя, как свихнувшийся на власти диктатор, объявив братоубийственную войну. Встав на сторону Архитектора, мы делали многое, но всегда приходили к мнению, что это было оправдано, — он немного замолчал. — А что сейчас? Сейчас он делает из своих людей машины.

— Ты не знаешь качество этих людей. Может они этого заслуживают, — решил ответить Сэндэл, не будучи до конца уверенным в своих словах. — Тогда такой подход рационален. Что попусту растрачивать живую силу?

Идрис невесело усмехнулся.

— Что же ты сразу не сказал нам, что они все бывшие маньяки-убийцы?

Сэндэл вздохнул, сминая недокуренную сигарету в пепельнице.

Командор сделал то же самое, и, поднявшись, двинулся к выходу. Надев китель, он повернулся к капитану.

— Опираясь на заветы Отцов и Матерей, изложенные в Книге, мы остаёмся теми, кто мы есть. А люди, за которыми мы шли, попрали это! — в сердцах произнёс Идрис. — И взяв этих тварей на борт — вы поступили так же. Вы хотели, чтобы я ими управлял в ваше отсутствие? — командор кивнул в сторону венка. — Я не стану.

Он скомандовал двери, и та открылась.

— Станешь.

Идрис обернулся. Сэндэл тоже встал и твёрдо смотрел на командора.

— Закрыть дверь, — отдал голосовую команду капитан, и та подчинилась.

— Политика Канцлера и Архитектора удручает, — начал капитан, медленно подходя к командору. — К чему нас всех это приведёт — неизвестно, — проходя мимо стола, он взял с него устройство. — Но я повторяю в последний раз — у нас нет выбора. Мы должны найти Григория, — он протянул венок командору.

— Это лишь очередной акт мести… — перебил Сэндэла Идрис, и тут же был перебит сам.

— А вот и нет. Мы доставим его Рейну, заодно вернём киборгов и больше никогда не будем иметь с ним дело, — капитан всё ещё держал венок перед собой.

— Я не хочу иметь с этими железными рабами ничего общего уже сейчас, — стоял на своём командор.

Сэндэл выпрямился.

— Это приказ, командор, — твёрдо начал он. — Но, чтобы вам было легче его принять, довожу до вашего сведения, что это последнее наше совместное задание, — после этих слов Идрис напрягся ещё сильнее. — Как только мы привезём к Архитектору просвещённого, я сниму с себя командование, и больше вам не придётся мириться с моими приказами. Говорить об этом всём остальным членам команды не надо — я сам это сделаю, когда сочту нужным, — капитан полностью выпрямил руку с венком в сторону командора, и тот медленно и нерешительно взял его. — Киборги не будут звать вас. Вон то устройство, — Сэндэл слегка повернулся и показал в сторону, казалось бы, обычного металлического куба, стоявшего в углу, — глушит их мольбы.

Идрис кивнул с потерянным взглядом, глядя на куб.

— Это всё, командор. Вы свободны, — заключил главарь корсаров.

Идрис хотел что-то сказать, но по глазам Сэндэла понял, что смысла это не имеет.

— Как прикажете, командир.

Сэндэлу было мерзко от того, как закончился этот разговор. Но он не кривил душой — его целью было сделать эту миссию последней и, возможно, изменить свою жизнь. Нельзя было сказать об этом сразу всем — это бы подорвало боевой дух корсаров, но с Идрисом по-другому было нельзя.

Убедившись в правильности своих действий, Сэндэл отправился к слуге доспеха, параллельно вызывая Лоркана по личной связи.

Да, он снова вернулся в форму — его нео-римский доспех сидел идеально, а внутренний комбинезон, который надевался под броню, не пришлось подгонять, как ещё пару месяцев назад.

Как и обычно, шлем капитан не надел, как и не стал брать личный клинок Губитель, выплавленный из сверхпрочного материала — виония, ибо другое холодное оружие попросту не могло с ним тягаться.

Сержант Лоркан уже ждал его в тренировочном ангаре. Стоя возле бойцовской арены, он с обыденно-скучающим видом крутил в руке керамбит, выделывая им различные пируэты в воздухе.

— Командир, это не обязательно, — начал сержант. — Ваш авторитет непоколебим.

Сэндэл, не оглядываясь, подошёл к стойке с тренировочным оружием, и, выбрав два гладиуса, сразу пошёл на арену. Сержант последовал за ним.

— Ты хорошо убиваешь, но врёшь хреново, Лоркан, — наконец ответил Сэндэл, бросая противнику один из мечей. Тот ловко его поймал, даже не переведя взгляд.

— Что ж, ну по крайней мере, было бы неправильно нанести друг другу непоправимые увечья перед ответственным заданием, — без особого интереса в голосе сказал сержант, уже понимая, что его слова не возымеют успеха.

— Не переживай, — ухмыльнулся капитан. — Зэмба тебя подлатает, — и с этими словами ринулся в бой.

Недаром Лоркан считался вторым мечником в роте Небесных корсаров после своего командира, а до того, ещё на службе легиону, был опционом — он с непревзойдённой точностью парировал удар, летевший сверху вниз, отклоняя его в сторону и, продолжая движение, решил ударить с разворота. Но тут его уже ждал Сэндэл, поставив блок, держа гладиус вертикально. Не теряя ни секунды, капитан резко сблизился с корсаром, целясь ему лбом в переносицу. Но сержанта такими фокусами было не провести — отклоняясь назад от удара, он в последний момент резанул мечом, тем самым прервав следующие атаки своего главаря. Не давая передохнуть сопернику, Сэндэл махнул по ногам оппоненту, но Лоркан ловко перепрыгнул лезвие, и уже в полёте попытался дотянуться остриём до шеи капитана. Не вышло.

Так, не давая себе передышки, они обменивались взаимными ударами около десяти минут. Для воина, сражающегося в доспехе легионера, это было ничто, потому что последний поддерживал все основные функции организма необходимые для длительного ведения боевых действий, и, в частности, боя, подпитывая его через внутренний комбинезон.

Но Сэндэл понял, что пора менять тактику, решив прибегнуть к той, которую мог воплотить только он сам — пожертвовать малым, а, возможно, и многим для победы.

В какой-то момент, когда меч Лоркана летел наотмашь справа, капитан просто перехватил его левой рукой. Наточенное лезвие вошло в ладонь и предплечье, но всё же на долю секунды сержант опешил, и этого хватило, чтобы закончить поединок.

Рубанув своим мечом снизу вверх, Сэндэл перебил сочленения доспехов в районе ключицы, тем самым повредив доспех, да и саму руку Лоркана. Кисть невольно выпустила рукоять гладиуса, и главарь корсаров наконец отпустил лезвие. Кровь струёй полилась из дыр в доспехе. Но всё это произошло не больше, чем за секунду. Дальше капитан двинул бронированной ногой в живот противнику.

Сержант завалился на спину, но сразу же поднялся. Его рука почти безвольно висела. Из трещины в доспехе пошла струйка крови, но он, казалось, совершенно этого не замечая, решил наступать.

Сэндэл вытянул вперёд гладиус, направив точно в горло корсару. Лоркан остановился, взглянув сначала на остриё, а потом в глаза командиру.

— Вы могли и руки так лишиться, — подавляя адреналин, произнёс сержант.

— Ты слабо бил, так что я знал, что поймаю меч, — уверенно ответил капитан.

Лоркан скептически глянул на обильную лужу крови у ног Сэндэла, успевшую натечь, пока доспех на черновую не залатал пробоину жгутами, а комбинезон не впрыснул стимуляторы для затягивания раны.

— Цель оправдывает средства, — заученно произнёс сержант. — Я свободен?

Сэндэл хотел обсудить с ним детали предстоящего дела, но, почувствовав лёгкую слабость от кровопотери, решил повременить.

— Да, отправляйся в лазарет.

Лоркан кивнул и, развернувшись, зашагал прочь.

Подождав, пока подчинённый уйдёт, капитан медленно, экономя силы, побрёл в свою каюту, размышляя над последними словами сержанта: Цель оправдывала средства — речь шла про тактику капитана или слабый удар Лоркана?

* * *

— Вы что, сумасшедшие? — недоумевал Радул, вставший позади людей Ордена.

— Заткнись! — рявкнул воин в багровом. — Господин, это — эвакуационные люки, и они открываются только в случае угрозы аварии, — обратился он уже к молодому просвещённому, понизив тон.

Нак и Ульве стояли возле полости в стене, которая озарялась отдельной лампой. Заглянув туда, юноша увидел желоб, уходящий вниз.

— Я их видел, — твёрдо сказал юноша, глядя в глаза часовому. — Двоих, как и в прошлый раз.

Лицо последнего выдавало абсолютный скепсис, о чём в этот раз, он всё-таки решил сказать прямо.

— Но я — нет, а у меня, при всём к вам уважении, со зрением всё в порядке. И этот люк не мог открыться снаружи никак, — стараясь говорить мягче, Нак всё же пустил в ход всю свою настойчивость, положенную по роду занятий. — А судя по вашим словам, они скрылись до того, как я выстрелил.

— Тогда бояться нечего, и можно смело проверить? — с этими словами молодой просвещённый прыгнул внутрь люка.

Тут же поняв свою ошибку, Ульве грязно выругался. У него не было оружия, а внизу его, возможно, ждал наготове противник. Глаз снова дал о себе знать, начав выводить статистическую информацию: углы поворотов трубы, скорость движения юноши и другую бесполезную на первый взгляд чушь.

Прошло ещё не больше минуты, и просвещённый наконец вылетел из эвакуационной трубы на мягкую поверхность, но не успел откатиться, и в него сразу же влетел Нак.

Моментально встав сам, он взял за плечо Ульве и потянул наверх.

— Почему нет света? — спросил часовой, водя своим оружием, которое он непонятно когда успел достать, в разные стороны.

Ульве оглянулся. Они стояли на мягком матраце, специально положенном, чтобы спускавшиеся не переломали себе все кости, а один человек у основания трубы должен был контролировать, чтобы эвакуирующиеся залетали внутрь через определённые промежутки времени. Такой мягкий пол шёл вперёд на пятнадцать метров, а в ширину занимал шесть. Высота потолка — четыре метра. В стенах по обе стороны было восемь отверстий, по четыре с каждой стороны. Информация висела перед взглядом просвещённого, и он в очередной раз тщетно пытался её сморгнуть.

— О чём ты? — хлопая глазами, переспросил юноша. — Всё же видно.

Нак неожиданно замер и повернул голову в сторону Ульве.

— Вы, может, и видите, но света нет.

Просвещённый сосредоточился на помещении. Действительно, цвета выглядели неестественно выцветшими, блёклыми. Он инстинктивно дотронулся до виска.

— Мы одни? — прервал оцепенение Ульве часовой.

— Да, — неуверенно ответил юноша. — Есть дверь в конце коридора.

Нак опустил «Морок». Откуда-то сверху всё ещё доносился сигнал тревоги.

— Поступим так. Держитесь ближе ко мне, но стойте всё время сзади, — приступил к инструктажу часовой. — Ведите меня и будьте внимательны. По плану — в следующем отсеке места для пассажиров.

— Пассажиров? — не понял Ульве.

— Это спасательный челнок на случай эвакуации.

— Тогда почему больше никто не спускается?

Нак немного задержался с ответом. На его лице читалось раздражение, которое он забыл скрыть, так же, как и забыл, что Ульве его видит.

— Ещё будет время с этим разобраться, а сейчас — вперёд, — скомандовал воин в багровом и пришёл в движение.

— Погоди, — Ульве взял его за плечо, тем самым остановив. — Ты же не видел их. К чему тогда такая серьёзность?

— Если я за что-то берусь, то довожу до конца. И если вам угрожает опасность — я должен быть готов, — отчеканил Нак словно мантру и снова двинулся вперёд, а Ульве, ведомый силой такого ответа, поспешил за ним.

Не меняя темпа, они зашли в следующее помещение. У юноши бешено колотилось сердце, но его глаз сориентировался менее чем за секунду.

— Здесь никого нет.

Помещение делилось на три части: две около стен выделялись на сидячие места, расположенные лицом друг к другу, по центру же тянулся коридор со стеллажами, на которых лежали вещи первой необходимости.

— Как вы так быстро всё осмотрели? — удивился часовой. Его шоковый пистолет смотрел точно прямо, готовый в любой момент повернуться туда, куда скажет Ульве.

— Это… Не я осмотрел… — выдавил из себя юноша.

— Ладно, движемся дальше.

Но за следующей дверью их уже ждали.

— На три часа! — закричал просвещённый, едва они зашли внутрь.

Послышался характерный треск выстрелов из «Морока». Противник упал, дёргаясь в конвульсиях. Его оружие с фонариком упало на пол и освещало часть пространства, но совсем в противоположном от участников перестрелки направлении.

— Ещё один за перегородкой!

— Какой перегородкой?! — рявкнул часовой.

Вместо ответа Ульве потянул его за собой в противоположную от врага сторону, стараясь уберечь от выстрелов.