Божественные безделушки: Павшая армия
Кирилл Романов
Божественные безделушки: Павшая армия
Кирилл Романов
Божественные безделушки: Павшая армия
Проклятое дитя
По длинному коридору, устланному дорогими коврами и залитому мягким светом настенных канделябров, задыхаясь, бежал мужчина преклонных лет. На морщинистом лице скользили за воротник пёстрой, изодранной клинками одежды капли пота, дыхание сбивалось, а ноги едва ли не заплетались.
Но, несмотря на усталость, он и не собирался останавливаться, вместо этого с завидным упорством продолжал свой тяжёлый путь, вкладывая в каждый шаг остатки покидающих его сил.
Он должен сообщить, пока не стало слишком поздно.
И вот, завернув за угол, ему наконец удалось добраться до покоев, перед которыми, скрестив алебарды, застыли закованные в доспехи гвардейцы, своим снаряжением и выправкой больше походившие на статуи, чем на живых людей. Узнав в прибежавшем старике доверенного слугу короля, они, не проронив ни слова, расступились, освобождая проход.
— Беда, бойцы — весь замок залит кровью! — отчаянно выкрикнул прибывший в свойственной для себя рифме, указывая назад, в глубь коридора. — Настал ваш час отдать свой долг и встать стеною — насмерть!
Толкнув вперёд массивные двери, он проследовал в просторные покои, где одним лишь своим взволнованным, израненным видом перепугал молодых служанок, присматривающих за парной колыбелью. А слова, с которыми вошёл, только усилили эту тревогу…
— Король и королева пали! — с порога сообщил вошедший. — Скорей берите на руки малюток и следуйте за мной! Мы покидаем город!
Встревожившиеся нянечки озадаченно переглянулись, однако панике не поддались. Спешно укутав младенцев в тёплые одеяла, каждая из них взяла по наследнику и покорно последовала за седовласым слугой, который повёл их тайными коридорами прочь из неспокойного замка.
И пока одни бежали из замка, другие готовились остаться в нём навсегда — занявшие оборону перед дверьми покоев гвардейцы увидели по ту сторону коридора внушительных размеров группу вооружённых людей в чёрной одежде без единого знака различия. Ощетинившись мечами, неизвестные бросились вперёд, сметая всё, что попадётся на пути.
Мысленно распрощавшись с жизнью, стража, верная рыцарской клятве, заняла боевую стойку и выставила вперёд пики алебард. Ни тени страха в напряжённых лицах, ни желания отступить. За их спинами — беззащитные младенцы. Будущее всего королевства, ради которого они готовы доблестно принять свою судьбу в неизбежном последнем бою…
Но их жертва оказалась не напрасна.
Пока они бились, не щадя ни врага, ни себя, седовласый слуга и следовавшие за ним девицы с младенцами на руках добрались до отдалённого двора, где, несмотря на позднее время суток, их уже дожидались две — по числу детей — неприметные кареты и самый лучший отряд гвардейцев из имевшихся. Как только нянечек с наследниками разместили по разным экипажам вместе с лейб-гвардией, седой слуга, махнув рукой, приказал кучерам немедленно трогаться:
— Вперёд! — воскликнул он. — Да сжалятся над вами боги!
Дрогнули поводья, встрепенулись запряжённые лошади, и кареты, вырвавшись за ворота, направились навстречу таинственной морозной ночи…
— А ты всё ярче… — прохрипел старый слуга, наблюдая, как с тёмного неба, где главенствовал одинокий полумесяц, на землю опускаются хлопья снега. — И всё немилосердна…
Его прощальный разговор с жестокою луной прервала толпа убийц, что расправилась с гвардейцами на пороге покоев и достигла опустевшего двора. Но вместо ожидаемой добычи в лице беззащитных младенцев они встретили лишь одинокого, хмурого старика.
— Вы проиграли! — заявил он, подставляя к своему горлу лезвие кинжала.
Предупреждение подействовало — прибывшие по следам беглецов убийцы застыли в нерешительности.
— Известно мне, что вам отныне требуюсь живым! — проговорил седой слуга как можно громче, чтобы перекричать вой ветра. — Однако таковым не дамся! И с честью гордою погибну, зная, что сослужил короне я исправно! А ваши судьбы, псы, пускай определяют звёзды! Запомните эти слова, ведь их сказал Марсель — простой придворный гаер!..
* * *
Лошади мчались вперёд по безлюдным ночным улицам столицы, чьи ни о чём не подозревающие жители, ещё совсем недавно отмечавшие рождение наследников, мирно спали в своих домах и даже не догадывались, что прямо сейчас в королевском замке происходит мятеж, в результате которого были убиты правящие король и королева.
Не могли предположить, что внутри двух невзрачных карет спасаются последние представители павшей династии, и редкие патрули. Но даже если бы постовым захотелось разузнать, кто это несётся на всех парах в столь поздний час, кучера ни за что бы не остановились — им дан чёткий приказ как можно скорее покинуть город и добраться до места назначения. И, беспрекословно следуя этим указаниям, вскоре экипажам удалось вырваться за пределы столицы.
Однако трудности на этом не закончились.
Беспощадная декабрьская вьюга становилась всё злее, и чем дальше экипажи отдалялись от города, тем более труднопроходимой становилась дорога. Не без проблем добравшись до первой развилки, кучера, руководствуясь всё тем же приказом, разделились и разъехались по разным направлениям: мальчика увезли налево, девочка же последовала по правой стороне. Благодаря подобному манёвру, в случае возможной погони будет больше шансов сохранить жизни наследников.
Хотя бы одного.
Когда огоньки фонарей левой кареты растворились в кромешной темноте, правая въехала в густой лес. Дорога здесь была заметена настолько сильно, что лошади, несмотря на грозный свист хлыста и сердитую брань, замедлили шаг и теперь с трудом продвигались вперёд, с каждым метром всё глубже погружая копыта в глубокий холодный снег.
Но даже это продлилось недолго. Очень скоро обмёрзшие лошади встали на месте и упёрто перестали реагировать на любые команды. Кучеру пришлось взять один из фонарей и спрыгнуть в снег, пройтись в самое начало упряжки, где он увидел, что дорогу перегородило упавшее дерево. Расчистить путь силами немногочисленных гвардейцев не удалось, и тогда командир отряда, понимая о возможном преследовании, пошёл на отчаянные, но, кажется, единственные возможные меры.
— Покиньте карету вместе с её высочеством, — потребовал он, высокий мужчина в стальных латах и синем плаще. — Дальше идём пешком.
Прозвучавшие слова потрясли и без того перепуганную нянечку, держащую на руках спящую малютку. Но говорить что-либо против не стала — опытный воин, должно быть, знал, как действовать в сложившейся ситуации…
…С тех пор как небольшая группа королевских поданных бросила застрявшую в снегах карету вместе с лошадьми и ушла вглубь леса, прошло не более получаса. Однако этого времени оказалось достаточно, чтобы каждый, от кого сейчас зависит судьба маленькой наследницы, поддался власти ночной стужи.
Отдалившись от дороги на достаточное расстояние, командир отряда, трезво оценивший все перспективы, решил переждать непогоду и отдал приказ разбить лагерь посреди тесной опушки. Часть гвардейцев окружили служанку с девочкой живым кольцом, укрывая их от хлада. Другие бойцы занялись разведением костров — даже применяя магию контролируемого пламени, управиться с поставленной задачей оказалось делом нелёгким.
Но когда на кону будущее всего королевства, под силу становится всё, включая и это, и вскоре на опушке заблестели языки огня, одаряя теплом всех тех, кого этой ночью злая судьба завела в забытую всеми богами лесную глушь.
Впрочем, хоть пляска пламени и согревала, её, тем не менее, едва хватало, чтобы перестать дрожать и не погрузиться в вечный сон. Последовавшая по этой причине попытка собрать укрытие от снега и ветра из подручных материалов, к сожалению, не увенчалась успехом: деревья в округе обледенели так, что ни один из клинков не мог перерубить и тонкий сук на молодом деревце.
Казалось, что сама природа ополчилась против королевской семьи. Неужели это и есть божественная кара за грехи их народа?
Чтобы не уснуть, от гвардейца к гвардейцу, помимо увесистой фляги, потянулись и приглушённые разговоры о произошедшем, в том числе и о совсем ещё свежих событиях, приведших к таким последствиям. Сначала падение целого соседнего государства, что осмелилось бросить вызов небесам, а следом за этим — появление безумца и блаженной провидицы, требовавших передать всю законную власть королевства им «во имя спасения».
Но как только безобидные обсуждения наболевшего начали перерастать в оживлённый спор, грозивший разобщить и без того напряжённых бойцов, в дело вмешался командир, потребовавший прекратить все разговоры и сосредоточиться на сохранении трезвого рассудка. Удостоверившись, что подчинённые вняли приказу, он перевёл взгляд на сидевшую рядом девицу, прятавшую под слоями одеяла крохотную наследницу.
— Что с её высочеством? — осторожно обратился к ней командир гвардейцев.
— С… С-слёзки… — произнесла девушка подрагивающим от холода голосом, смотря в голубые глазки наследницы. — Маленькие… Крохотные… К-как долго мы будем здесь находится?..
Командир снял с могучих плеч меховую накидку и укрыл ею дам.
— Как только погода решит смиловаться над нами. Тогда и двинемся дальше, — ответил он как можно мягче. И, чтобы хоть сколько-то успокоить девушку и вселить в неё надежду на лучшее, добавил: — Я полагаю, что другая карета уже добралась до помощи, и вскоре генерал королевской армии начнёт готовить поход на столицу.
Однако, вопреки своим словам, командир отряда понимал, что непогода может сохраняться часами и даже днями. И, несмотря на наличие магии и провизии, так долго они, увы, могут и не продержаться. На счету была каждая минута…
…Закричали ночные птицы, потревоженные странным ощущением чьего-то внезапного прибытия — под их гнёздами, внизу, между стволами высоких деревьев, неторопливо брела фигура в белом, как повсеместный снег, саване, чьи тонкие, исхудалые ноги, скрытые под слоями ткани, едва касались земли.
Фигура трижды обогнула неспящую опушку, всё это время не сводя пристального взгляда с тех, кто искал спасения у огня. Удостоверившись, что никто из них уже «не вернётся», она вошла во владения лагеря и оглядела застывшие возле дотлевающего костра тела — ночная стужа выполнила предначертанное ей свыше поручение…
В худых руках, больше походивших на кости, обтянутые бледной кожей, появилась увесистая книга. Открыв её, явившаяся сделала несколько пометок на ещё не заполненной странице — чёрные крестики напротив шести мужских и одного женского имени.
Но одно имя, расположенное в самом конце страницы, подобной участи избежало.
Запрятав книгу за пазуху, фигура в саване, ориентируясь на едва слышимый плач, приоткрыла толстые слои одежды на груди замёрзшей насмерть девушки и бережно вытащила оттуда свёрток с младенцем, после чего ласково провела холодными пальцами по щеке девочки, утирая тёплые слёзки.
— Несчастное… — прошептала явившаяся тихим, лишённым жизни и эмоций голосом. — Несчастное, проклятое дитя. Этот дивный мир ещё нов для тебя и неизвестен, но уже старается тебя загубить… Как всё же несправедливы небеса…
Едва малышка услышала голос, похожий на девичий, она тут же перестала плакать и одарила незнакомку взором чудесных голубых глаз, из-за чего бледное лицо, казалось бы, бесчувственного создания тронула лёгкая улыбка.
Явившаяся положила кончики пальцев на лоб девочки и принялась едва заметно шевелить губами, давая человеческому дитя мощь, о которой многие смертные могут только мечтать.
— Мне дано знать, что нити твоей судьбы крепко переплетены с будущим этого королевства, — проговорила она в прежнем тоне. — Так позволим же этим событиям случиться. Данная мной сила и титул крестницы будет оберегать тебя до самого судного дня, когда виновные понесут ответ за свои злодеяния… А теперь я вынуждена удалиться. До встречи, ваше высочество…
Глава 1. В одном далеком королевстве...
Усеянное мерцающими звёздами тёмное полотно принялась растворятся в первых лучах восходящего солнца. Затерянная в центре континента бескрайная цветочная долина встречала золотой рассвет.
Два неразлучных друга — ещё юнцы, которым ещё не перевалило за восемнадцать лет, — застали наступление нового дня на окраине леса. Здесь, среди густых зарослей высоких деревьев, располагался их тайный лагерь, куда дорогу знали лишь только они и никто более.
В этом тихом и неприметном месте, полном пения пробуждающихся птиц, один из друзей упорно тренировал свои способности, пока другой, лишённый божественного дара, сидел на одной из толстых ветвей и внимательно наблюдал за обстановкой в долине.
— Дан! — окликнул друга бдящий на посту худой блондин. — Светает, возвращаться пора.
Стоящий внизу, рядом с деревом, юноша в подпоясанной тунике и штанах под цвет каштановых волос продолжил вскидывать перед собой сложенные вместе руки, не обращая внимания на произнесённые слова
— Дан, ты меня слышишь? — повторил постовой, чуть повысив тон голоса. — Солнце, говорю, поднимается. Пошли обратно в деревню, пока нас не спохватились.
Занимающийся тренировкой парнишка закатил глаза и прекратил своё безрезультативное занятие. Перевёл чуть озлобленный взгляд на «гнездо».
— Да слышу я тебя, слышу, — ворчливо проговорил Дан. — У меня почти начало получаться, но ты отвлёк своей болтовнёй отвлёк, и всё зря! «Спасибо», Кхеуд.
— Видел я, как у тебя «почти получалось», — отзеркалил его ворчание Кхеуд с высоты своего поста. — Мы здесь половину ночи проторчали, не спали. А теперь весь день на поле работать. Давай, говорю, возвращаться в деревню.
Последние слова были произнесены с явным укором, ведь идея сбежать из своих домов под покровом темноты принадлежала именно Дану.
— А вот и почти получилось! — оскорбился Дан от укора друга касательно безуспешных попыток подчинить свой неукротимый дар. — Дематериализация — это тебе не птиц в небе считать. Здесь нужна тишина, умиротворение. А ты своим трёпом «Дан! Дан, пошли обратно!» только отвлекаешь! И вообще, куда подевался твой дух приключений? Ты только представь, что будет, если я сумею овладеть своими силами в полной мере!
— Проблемы. Вот что у нас будет, — сказал Кхеуд и ловко спрыгнул с дерева. — Фух… Значит, так. Либо ты идёшь со мной, либо я иду один. Во втором случае на все вопросы старосты я буду открещиваться и говорить, что не знал, куда это ты сбежал посреди ночи.
Дан ничего не ответил, ведь друг, как обычно, оказался прав: сегодня действительно ничего не вышло. Если раньше юноше удавалось перемещаться хотя бы на небольшие расстояния, то в последнее время не получалось переместиться даже на несколько метров вперёд или назад. Он, как обладатель столь редкой — почти что мифической — способности, оказался настолько подавлен этим фактом, что от безнадёги решил провести очередную тренировку не днём, а ночью, надеясь, что дематериализация проявит себя в темноте.
Не проявила…
— Идём, — вздохнув, наконец-то согласился Дан.
— Сразу бы так, — одобрительно кивнул Кхеуд. — Столько времени потеряли из-за этих споров.
Юноши закинули за спины мешки с нехитрой снедью и не менее хитрым набором вещей первой необходимости и направились в не быстрый, но очень красочный путь до родного поселения.
Покинув лес и преодолев зелёный луг, друзья вышли на старую просёлочную дорогу, пролегавшую через живописное поле, усеянное различными, всевозможными цветами. Не стоит даже говорить о том, какие здесь стояли благоухания. Чудесный аромат тысячи цветов был настолько очаровательным, что попроси кто-нибудь Дана или Кхеуда описать его, то они бы не смогли подобрать подходящих слов…
— Слушай, я тут подумал, — вдруг начал Кхеуд, взяв в рот только что сорванную соломинку. — Что, если твоя магия — это не божественный дар вовсе, а… Хм-м… Даже не знаю, как назвать…
— Пустышка? — сказал Дан.
— Точно, она самая, — вспомнил спутник. — Алфан как-то раз говорил, что изредка боги посылают на людей подобное. Им кажется, что они обладают даром, а на деле — ничего. Даже словечко какое-то мудреное есть для таких случаев, только я его не вспомню сейчас. Но, думаю, суть моего вопроса ты понял.
— Боги не кидаются проклятием в каждого второго, — заметил Дан.
— Ими кидается только король! — рассмеялся друг. — Пришёл неизвестно кто такой и откуда, заковал магов в цепи, мужиков погнал в шахты, а тех, кто молиться, на столбах развесил. Ну вот чем тебе не проклятие?
— Прекрати злорадствовать, — несильно ткнул его в плечо Дан, — иначе я тебя сам за шиворот на дереве подвешу. Мне просто нужен учитель, а дальше я уже разберусь.
— Ага, — кивнул Кхеуд, не снимая с лица довольной улыбки. — Тяжело будет найти учителя столь редкого дара, сидя в забытой всем миром дыре…
— Предлагаешь мне бежать, бросив мать? И куда? До первого патруля?
— И этот человек говорил мне про «дух приключений», — усмехнулся Кхеуд, выплёвывая изо рта соломинку. — Даже если и не знаешь, куда — это ведь совсем неважно. Главное иметь великую цель, следуя за которой ноги сами выведут тебя на нужную тропку.
— Это ты от Алфана такой мудрости нахватался, путешественник?
— А то!
Продолжая разговаривать о самых разных темах, в основном касающихся магии и того, кто и как бы разделался с ненавистными королевскими солдатами и жандармами, оба друга преодолели остатки пути в спокойной, безмятежной обстановке, и вскоре добрались до места назначения.
Здесь, вблизи узкого безымянного ручья, уже не одно столетие располагалась забытая всеми богами и жителями королевства деревня с незамысловатым названием Луговая Падь. Когда-то её размеры и население внушали уважение каждому путнику, что забредал сюда волей случая, — без малого почти пятьдесят дворов! Но теперь жилыми осталось лишь несколько десятков, в то время как стальные оказались навсегда заброшены и постепенно разобраны на дрова.
А причина этому — начавшиеся ещё до рождения ребят страшные события, которым всё не было конца…
Дан и Кхеуд пересекли покосившиеся ворота, которые, как бы они ни чинили, всё продолжали ломаться, и вошли в поселение.
Луговая Падь только отходила ото сна. На широкие улочки, на поросшие травой дорожки стали выходить женщины самых разных возрастов — мужчин в деревне, кроме двух юношей и пожилого старосты, давно не осталось, — и принялись заниматься домашним скотом, уборкой придворовых территорий и прочими деревенскими хлопотами.
Работы здесь и вправду хватало, в том числе и у неразлучных друзей, на чьи юношеские плечи упала почти вся мужская работа, которая только могла быть им под силу: заготовка дров, ремонт строений, патрулирование деревни и пастбищ от набега волков и ещё с десяток обязанностей, с которыми оба друга худо-бедно справлялись.
Понятно, что при такой загруженности юношам, как и прочим жителям Пади, не было никакого дела до того, что происходит в городах или других селениях. Они даже не знали многих новостей или событий, и поэтому жили в постоянном неведении. Впрочем, никто, кроме Дана, на этот счёт почти не жаловался — ни королю, ни повстанцам они были неинтересны, а значит, пусть и тяжёлая, но хоть какая-то жизнь продолжалась в относительном спокойствии. А что ещё нужно для счастья в неспокойном королевстве?
Однако никто из проживающих в Луговой Пади, встав этим ранним утром, ещё не подозревал, что события наступившего дня навсегда разделят их мирскую жизнь на «до» и «после»…
Расставшись с Кхеудом на безлюдной развилке в самом центре деревни, Дан уже было собрался направиться к себе домой готовиться к рабочему дню, как вдруг услышал раздавшийся поблизости девичий зов о помощи. Восьмилетняя Келли, отличающаяся от сверстниц большими голубыми глазами и русой косой, взобралась на одинокую грушу, куда её загнали соседские гуси, и от накатившей безнадёжности тихо плакала.
— Дан! — воскликнула она, завидев юношу. — Помоги! Пожалуйста!..
Парнишка незамедлительно бросился разгонять белых и серых негодяев.
— Кыш! — зашипел на гусей юноша, выставляя над собой руки. — Пошли все прочь, цыплята неощипанные! Ш-ш-ш!
Вожак гусиной стаи поднялся на защиту своего семейства и, широко расправив крылья, встал на дыбы и зашипел в ответ. Но Дан долго разбираться не стал. Ловко сняв с ноги кожаный сапог на шнуровке, юноша швырнул импровизированный снаряд в предводителя шипящей орды. От полученного удара по груди гусак отступил и подался в бегство, а его верная стая, оставшись без защиты, покорно последовала за побеждённым предводителем.
— Во-от, правильно! — говорил Дан вслед уходящим гусям, довольный своей победой. — Нечего мне тут наглеть. Ещё раз увижу рядом с нашими — в похлёбку отправитесь. Все!
И перевёл взгляд на грушевое дерево, с высоты которого за всем наблюдала затаившая дыхание Келли.
— Смотрю, ты нашла свою собственную «Недосягаемую башню»? — по-доброму улыбнулся юноша. — Слезайте, ваше высочество. Белые драконы побеждены. Вам больше ничего не угрожает.
Отойдя от пережитого ужаса и как следует отдышавшись, девочка оглянулась по сторонам.
— Точно ушли?.. — засомневалась она тихим голоском.
— Ну ты же их не видишь? Значит, ушли, — резонно заметил Дан. — Слезай уже, трусишка. Мне нужно работать идти, а не с тобой возиться.
— Я не могу…
— Почему?
— Тут… Тут очень высоко, — неуверенно отвечала Келли, в голосе которой чувствовались неподдельные нотки страха. — Я боюсь упасть…
Дан вздохнул.
— Ну вот, приехали… — пробормотал он себе под нос. — Но ты же туда как-то смогла забраться, так? Значит, и слезть тебе под силам.
— Нет… — тихо пискнула девочка и, вместо того, чтобы спускаться, сильнее вжалась обеими руками в ствол дерева.
Юноша подошёл ближе к груше и выставил перед собой руки.
— Прыгай, — сказал он.
— Чего?..
— Прыгай, говорю, — повторил Дан. — Не бойся, я тебя поймаю. Честное слово.
— Не буду, — поморщила носик Келли. — У тебя руки хлипкие, ты меня уронишь.
— Эй! Ничего они не хлипкие, я каждый день дрова колю! — возразил юноша. — Прыгай уже. Сколько стоять-то тут, ну в самом деле?
Девочка не ответила.
— Что ж, — сказал Дан без каких-либо эмоций. — Будем действовать иначе.
Потерев одну ладонь об другую, парнишка ухватился за ствол дерева и принялся карабкаться наверх. И вот, когда до цели оставалось всего ничего, оживившаяся от происходящего Келли имела неосторожность оступиться…
— А-А-А-А!..
Крепко зажмурившись, девочка приготовилась ощутить невыносимую боль от скорейшего удара об землю. Но, к её удивлению, этот злосчастный момент всё не наступал. Открыв глаза, Келли увидела, что лежит на руках Дана, который стоял под деревом, тяжело дышал и смотрел остекленевшими глазами куда-то вниз, в измятую ногами траву.
— Что-о… — неуверенно протянула девочка подрагивающим голосом. — Что произошло?..
Дан молчал, продолжая пребывать в шоке от случившегося.
* * *
Дан осторожно опустил девочку на землю, а затем посмотрел на подрагивающие руки. Всего несколько секунд назад он находился высоко на дереве, а затем вдруг очутился внизу с Келли на руках…
— Не может быть… — проговорил он сквозь пелену удивления. — Получилось… Снова…
Услышав слева от себя частый топот, отвлёкся, повернул голову и увидел, как Келли спешно убегает к себе домой.
— П… Постой! — спохватился Дан. — Келли, подожди! Не рассказывай! Не надо!
Девочка забежала во двор, и преследовать её дальше юноша уже не мог. Он обернулся и оглянул весь центр деревни. Никого нет, никто посторонний этого не видел.
Тем не менее в голове Дана спутались все мысли. Что же теперь делать? Если Келли расскажет о случившемся матери, а затем эта информация дойдёт до старосты деревни…
— Дан!
Юноша увидел, как с родного двора вышла его матушка Виллиамина с деревянным тазом в руках. Это была среднего роста и возраста женщина с каштановым хвостиком волос, скрытых под белой косынкой, одетая в длинное рабочее платье тёмно-синего цвета.
— Чего ты там возишься? — спросила она. — Ступай завтракать, потом на работу. У нас сегодня много дел.
«Вы даже не представляете, насколько много», — успел подумать Дан, направляясь к матери быстрым шагом. Вместо «доброго утра» он рассказал родительнице обо всём случившемся у грушевого дерева. Выслушав сына, женщина чуть не выронила из рук лохань с бельём.
— Боги всемогущие… — проговорила она, впав в ступор. — Я… Сейчас же ступай домой и носа на улицу не выдворяй! Я поговорю с Келли, если та уже проболталась, и её матушкой.
— Может, я пойду с вами? — предложил юноша.
— Делай то, что тебе велено, и не спорь, — отрезала Виллиамина. — Я всё сказала. Ступай.