Тишина

Я ещё раз смотрю на её улыбающееся лицо. Прошла всего неделя с тех пор, как мы виделись в последний раз, а мне уже страшно, что однажды я забуду это выражение.

Аккуратно убираю снимок во внутренний карман рюкзака, застегиваю молнию и машинально проверяю её ещё раз. Пока фотография была со мной, кажется, будто и Кайла ещё рядом.

— Мэй! —доносится снизу голос Дэна. — Ты скоро?

Я бросаю последний взгляд на комнату и закрываю дверь.

Когда я возвращаюсь на кухню, Дэн достает из рюкзака сложенную в несколько раз карту и аккуратно раскладывает её на столе. Бумага старая, местами потрескавшейся на сгибах, будто карту разворачивали десятки раз. Несколько секунд, он молча разглаживает ладонью загнувшиеся края.

— Откуда она у тебя? — спрашиваю я, подходя ближе.

— У отца всегда лежала в машине. Когда телефоны перестали работать... решил, что пригодится.

Я машинально касаюсь лежащего на столе телефона. Дэн проводит пальцем по карте.

— Мы здесь.

Я наклоняюсь ниже.

Город, в котором я прожила почти всю жизнь, вдруг кажется совершенно незнакомым. Названия улиц ничего мне не говорят. Только сейчас я понимаю, насколько маленьким был мой мир. Дом, удалённая работа, книжный магазин, где я могла часами бродить между полками, иногда — кафе, если Кайла в очередной раз вытаскивала меня «хоть немного пожить, а не существовать». И всё.

Я никогда не стремилась увидеть этот город целиком. Мне казалось, что нескольких привычных улиц вполне достаточно для счастья.

Теперь же мне предстоит искать в нём единственного человека, которого я не могу потерять.

И впервые в жизни собственный город кажется для меня таким же чужим, будто я приехала сюда впервые.

— Я даже не знаю половины этих улиц, — призналась я.

Дэн коротко усмехается.

— А я думал, это только я плохо ориентируюсь.

— Нет... я просто никогда не любила куда-то ходить.

Он понимающе кивает.

— Кайла рассказывала.

Я удивлённо смотрю на него.

— Вы разговаривали?

— Иногда. Когда она возвращалась поздно вечером. Она всегда здоровалась. Иногда жаловалась, что ты опять засела с книгой и отказалась идти гулять.

Я невольно улыбаюсь. Похоже. Очень похоже на неё. Дэн снова смотрит на карту.

— Нам нельзя просто идти куда глаза глядят.

Он говорит спокойно, но я замечаю, что пальцы всё ещё цепляются за край стола слишком напряжённо.

— Здесь дом парня Кайлы, — палец медленно сдвигается в сторону. — Здесь аптека, — ещё немного ниже, — а здесь ближайший супермаркет.

Моё сердце будто пропускает удар.

— Думаешь, она была там?

Он долго молчит. Настолько долго, что я уже жалею о своём вопросе.

— Не знаю, — наконец он. — Но если бы я оказался на её месте… я бы не пошёл куда попало. Он поднимает на меня взгляд.

— Я бы сначала вернулся туда, где чувствовал себя в безопасности.

Я смотрю на карту. Потом снова на него.

— А если её там нет?

— Тогда будем искать дальше.

— А если...

Я осекаюсь, он понимает, что я хотела спросить.

— Не думай об этом сейчас.

— Почему?

— Потому что, если сейчас начать представлять всё, что могло случиться за эти семь дней, мы вообще не выйдем из этого дома.

Я молча опускаюсь на стул. Он прав. И именно поэтому мне хочется с ним поспорить.

— Ты правда думаешь, что мы её найдём?

Дэн тяжело выдыхает.

— Я думаю… — он запинается, подбирая слова. — Я думаю, что, если мы не начнём искать, ты никогда себе этого не простишь.

Я ничего не отвечаю. Потому что впервые за всю неделю слышу слова, в которые отчаянно хочу поверить.

***

Дэн молча поднимается из-за стола и закидывает рюкзак на плечо. Несколько секунд стоит у двери, положив ладонь на ручку, но не открывает её. Будто ждёт меня.

Я подхожу ближе. Дом вдруг кажется удивительно маленьким. Ещё несколько минут назад он был целым миром, а теперь это всего лишь четыре стены, за которыми больше нельзя спрятаться.

— Готова? — тихо спрашивает Дэн.

Я хочу уверенно ответить: «Да», но вместо этого лишь выдыхаю.

— Наверное.

Он коротко кивает и медленно поворачивает ручку. Дверь открывается с тихим скрипом.

Прохладный утренний воздух сразу врывается в прихожую, принося с собой запах сырой земли, пыли и чего-то ещё. Чего-то незнакомого. За эту неделю я почти забыла, как пахнет улица.

Несколько секунд никто из нас не двигается.

Дом остаётся за спиной. Впереди — пустая улица. Нужно сделать всего один шаг.

Всего один. Но именно он оказывается самым трудным.

Я крепче сжимаю лямку рюкзака и переступаю порог. Меня не покидает странное чувство, будто назад дороги уже не будет. Я невольно оборачиваюсь.

Входная дверь всё ещё открыта. В прихожей виднеется край коврика. На вешалке висит моя старая куртка, которую я так и не надела, а рядом у стены стоят домашние тапочки. Такие привычные и такие бесполезные теперь.

Я медленно тяну дверь на себя, достаю ключ и запираю её. Щелчок замка кажется неожиданно громким.

— Думаешь, мы ещё вернёмся? — спрашиваю я, не отрывая взгляда от двери.

Дэн долго молчит.

— Я очень хочу в это верить.

Мы переглядываемся и идём вниз по улице.

Я всё ещё не могу избавиться от ощущения, что совершаю что-то неправильное. Каждый шаг даётся с трудом, будто сам город не хочет отпускать нас дальше. Дома, мимо которых я проходила сотни раз, кажутся чужими. Некоторые окна распахнуты настежь. Где-то ветер раскачивает незапертую калитку, и она время от времени стучит о столб. За эту неделю улица успела стать другой, хотя на первый взгляд почти ничего не изменилось.

— Дэн, — тихо зову я, стараясь не нарушать тишину сильнее, чем необходимо.

— М?

Несколько секунд я подбираю слова.

— Откуда ты вообще знаешь, где живёт парень Кайлы?

Он не отвечает сразу. На ходу задевает носком кроссовка пустую жестяную банку. Та со звоном катится по асфальту и мы оба замираем.

Несколько секунд мы напряжённо вслушиваемся в тишину, пока звук звон окончательно не стихает. Только после этого Дэн продолжает идти.

— Мы дружили.

Я удивлённо смотрю на него.

— С её парнем?

— Да.

— Кайла никогда об этом не говорила.

— Странно, — тихо произносит он. — Мне казалось, ты знаешь.

Я качаю головой. Внутри неприятно покалывает. Не обида. Скорее понимание: даже самого близкого человека невозможно знать до конца. Наверное, у каждого из нас есть своя жизнь, куда другой заглядывает лишь время от времени.

— Его зовут Лукас, — продолжает Дэн. — Мы познакомились ещё в колледже. Потом как-то начали общаться. Ничего особенного.

Имя кажется смутно знакомым. Наверное, Кайла всё-таки называла его. Просто тогда я не придала этому значения.

— Они долго были вместе?

Дэн коротко кивает.

— Почти год.

Я невольно усмехаюсь.

— Год? Обычно её отношения заканчивались раньше, чем я успевала запомнить имя очередного парня. Поэтому я придумала называть их по номерам.

На лице Дэна впервые появляется едва заметная улыбка.

— Она рассказывала.

— Правда?

— Ага. Особенно ей нравилась история про тринадцатого.

Я тихо смеюсь.

— Потому что тринадцатый был вполне нормальным.

— По её словам, ты сказала: «Жаль, что вы расстались. Этот хотя бы не раздражал».

— Всё так и было.

Я улыбаюсь, но почти сразу улыбка исчезает. Слишком странно смеяться посреди абсолютно пустой улицы.

— Значит... Лукас был другим?

Дэн проходит ещё несколько шагов, прежде чем отвечает

— Да, — наконец произносит он.

— Почему?

Он смотрит куда-то вперёд.

— Потому что впервые за всё время Кайла перестала смотреть по сторонам.

Я молчу. Почему-то именно эта простая фраза говорит мне о них больше, чем любые объяснения.

Если уж даже я заметила, что рядом с Лукасом она больше никого не искала, значит, всё действительно было серьёзно.

Мы снова замолкаем. Теперь тишина ощущается иначе. Она словно прислушивается к нам.

И в этот момент подошва прилипает к асфальту. Я машинально смотрю вниз. По дороге тянется тёмно-бурая полоса, давно высохшая на солнце.

Я замираю.

— Дэн...

Он смотрит туда же и сразу напрягается.

—Мэй, не надо, — тихо говорит он.

Но уже поздно.

Кровавый след тянется ещё несколько метров и заканчивается у белого фургона, припаркованного на обочине. Я сама не замечаю, как задерживаю дыхание и двигаюсь вдоль него.

За фургоном лежит мужчина.

Первая мысль – ему стало плохо. Сердце. Инсульт. Что угодно, лишь бы не то, что я вижу подойдя ближе.

Наверное, не стоило подходить.

Куртка на его спине разорвана в клочья. Сквозь засохшую кровь виднеются глубокие рваные раны. Их края слишком неровные для ножа — плоть словно вырывали кусками. Снова и снова.

Я резко отворачиваюсь. Горло сдавливает так сильно, что становится больно дышать. Желудок сводит судорогой. За последнюю неделю я почти ничего не ела, поэтому меня мучительно выворачивает, хотя желудок пуст.

Несколько секунд я стою, согнувшись и упираясь ладонями в колени, пытаясь отдышаться. Когда наконец выпрямляюсь, Дэн всё ещё смотрит на тело.

— Что это? — спрашиваю я, сама не узнавая собственного голоса.

Дэн долго молчит. Слишком долго.

— Не знаю.

Я понимаю, что он говорит правду. У него нет ответа — только догадки, каждая из которых звучит безумнее предыдущей. Иногда проще сказать «не знаю», чем произнести их вслух.

Я заставляю себя посмотреть ещё раз.

Возле правой руки мужчины лежит кухонный нож. Его пальцы касаются рукояти, словно он до последнего пытался за неё ухватиться. Лезвие совершенно чистое.

Он не успел им воспользоваться. Возможно, даже не понял, что на него напали.

По спине медленно ползёт холод. До этой минуты всё происходящее казалось страшным сном, который слишком затянулся. Теперь передо мной лежит доказательство: от некоторых кошмаров невозможно проснуться. Они становятся реальностью.

Если это случилось с ним… что помешает тому же самому произойти с нами? Я отступаю на шаг, сама того не замечая. Дом вдруг кажется невероятно далёким.

***

Мы оставляем тело позади, но оно будто продолжает идти вместе с нами. Стоит мне на секунду закрыть глаза, как перед ними снова возникают разорванная куртка, кровь на асфальте и рука, так и не дотянувшаяся до ножа.

Я больше не смотрю под ноги. Боюсь снова увидеть кровь.

Наш район всегда казался мне слишком шумным. По утрам соседи спешили на работу, дети ехали в школу на велосипедах, кто-нибудь обязательно косил газон или громко разговаривал по телефону. Иногда меня раздражал этот шум. Теперь я готова отдать всё, лишь бы услышать его снова.

Ветер лениво перебирает листву на деревьях. Где-то тихо скрипят качели. На крыльце соседнего дома по-прежнему стоят несколько картонных коробок с логотипом службы доставки. Наверное, их привезли незадолго до того, как всё началось. Хозяева могли решить не выходить, пока на улице не станет спокойно. Забрать позже. Когда всё закончится.

Я отгоняю эту мысль. Все семь дней я обещала себе то же самое.

Возле одного из домов на асфальте лежит детский велосипед. Совсем маленький. С дополнительными колёсиками. Рядом цветными мелками нарисовано солнце.

Я отвожу взгляд.

— Здесь всегда было столько людей… — тихо говорю я.

— Особенно по выходным.

Мы проходим мимо автобусной остановки. Электронное табло над ней давно не работает. Чёрный экран отражает только пустую улицу, и почему-то именно это кажется мне неправильным. Ещё совсем недавно здесь отсчитывались минуты до следующего автобуса.

Я невольно усмехаюсь. Странно. Мир закончился, а мне всё ещё кажется, что автобус должен приехать.

— Как думаешь, почему люди бросили машины?

Дэн, не переставая оглядываться по сторонам, пожимает плечами.

— Не знаю. Но ни одна из тех, что я проверил, не завелась.

Я и сама понимаю: дело не в одной машине и не в случайной поломке. Слишком много брошенных автомобилей стоит на улицах, будто водители просто вышли посреди дороги и не вернулись. Но мне всё равно хочется услышать от Дэна хоть какое-то объяснение. Убедиться, что весь мир действительно остановился.

Мы сворачиваем на соседнюю улицу. Машин здесь гораздо больше. Некоторые стоят прямо посреди дороги. Другие врезались в фонарные столбы или наполовину заехали на тротуар. У одной всё ещё открыта водительская дверь, а на заднем сиденье лежит пустое детское кресло.

Я поспешно отворачиваюсь.

— Когда всё началось… —спрашиваю я после долгого молчания. — Что ты видел?

Дэн не отвечает сразу. Он долго смотрит перед собой, словно заново переживает тот день.

— Сначала, я не понял, что происходит, — наконец произнёс он. — Машины начали останавливаться. Люди выходили, спорили, сигналили друг другу. Потом кто-то закричал.

Он тяжело сглатывает.

— Я подумал, что случилась авария.

— А потом?

— Потом начали кричать почти все.

Я чувствую, как крепче сжимаю лямку рюкзака.

— Из-за чего?

Он качает головой.

— Не знаю, — после короткой паузы он добавляет совсем тихо: — И, наверное, уже никогда не узнаю.

Эти слова звучат страшнее любого крика.

Мы проходим ещё несколько домов, когда Дэн неожиданно останавливается и выставляет руку передо мной.

— Подожди.

Я смотрю туда же, куда и он. Возле небольшой кофейни лежат ещё двое. На этот раз я даже не пытаюсь подойти ближе. С меня хватило.

Женщина лежит между двумя машинами – видны только ноги. Второй человек сидит, прислонившись спиной к стене, словно решил немного отдохнуть.

Наверное, именно это пугает сильнее всего: смерть выглядит слишком обычной.

Я отворачиваюсь первой.

— Пойдём.

Дэн ничего не отвечает. Мы просто идём дальше.

И где-то между кофейней и следующим перекрёстком вдруг понимаю: я больше не надеюсь встретить живых.

Теперь я жду мёртвых.

***

Через несколько кварталов район меняется. Одинаковые одноэтажные дома остаются позади; вместо них появляются аккуратные двухэтажные дома с просторными участками и высокими заборами.

Дэн останавливается.

— Мы пришли.

Я смотрю вперед. Белый забор. Кирпичный дом. Широкое крыльцо. Калитка распахнута настежь.

Несколько секунд я не понимаю, что именно здесь не так. Потом вижу.

Ещё у калитки меня накрывает густой, приторно-гнилой запах. Он липнет к нёбу, забивается в горло и мгновенно сводит желудок. Я ещё не понимаю, что это, но тело узнаёт его раньше меня.

Во дворе лежат люди. Пять. Или шесть. Я не считаю.

Они погибли давно — наверное, в тот самый день, когда всё началось. Тела распухли под одеждой, кожа потемнела, местами проступили зеленоватые пятна. Над ними вьются мухи, и их назойливое жужжание кажется оглушительным в окружающей тишине. От крови на земле остались только тёмные, почти чёрные следы, въевшиеся в пыль.

Я зажимаю нос ладонью, но это не помогает. Запах всё равно проникает в горло, оседает на языке.

Вокруг дома разбросаны вещи: детский рюкзак, перевёрнутый садовый стул, чья-то куртка. Будто в какой-то момент все бросились бежать — каждый в свою сторону.

— Господи… — шепчу я.

Дэн молча поднимается на крыльцо. Входная дверь приоткрыта. Он осторожно толкает её.

— Лукас? — негромко зовёт он.

В ответ — тишина.

Дэн переступает порог, и я следую за ним.

На первый взгляд кажется, будто в доме всё ещё продолжается обычное утро. На кухонном столе стоят две кружки. В одной темнеет застоявшийся кофе, вторая пуста. На полу валяется разбитый телефон, а рядом лежит перевёрнутый стул.

Тёмный след крови тянется в гостиную. Я уже собираюсь отвести от него взгляд, когда замечаю на холодильнике сложенный вдвое лист бумаги, прижатый небольшим магнитом.

Я выдергиваю лист и торопливо разворачиваю его. Руки дрожат.

Почерк Кайлы. Я узнаю его сразу. Сердце пропускает удар.

Всего несколько строк.

«Лукас, если Мэй придёт раньше меня, не отпускай её одну. Я сначала схожу к ней домой. Если разминёмся, встретимся на нашем месте».Я перечитываю записку. Ещё раз. И ещё.

Последняя строчка расплывается перед глазами.

Она пошла искать меня.

А я все эти семь дней сидела за закрытой дверью, уверенная, что Кайла просто вернётся домой.

Глава 3

Я всегда думала, что надежда — это что-то большое. Громкое. Почти героическое. Оказалось, иногда она помещается на маленьком листке бумаги, исписанном знакомым почерком.

Мэй

Я, наверное, уже десятый раз перечитываю записку. Бумага ходит ходуном в моих руках, и вовсе не от холода. Я никак не могу унять дрожь в пальцах.

Кайла жива.

Я повторяю это снова и снова, хотя записка доказывает лишь одно: Кайла была жива, когда писала эти строки. Эта мысль кажется слишком большой, почти невозможной.

Ещё час назад я почти смирилась с тем, что осталась одна. Но даже надежда на то, что Кайла жива, не делает мир за окном безопаснее: на улице по-прежнему лежат мёртвые люди, а где-то совсем рядом бродит то, что убило их.

Ничего не изменилось. Кроме одного: у меня снова есть надежда, моя сестра где-то в этом городе, и она еще жива. И впервые за долгое время сквозь страх пробивается надежда.

— Что там? — тихо спрашивает Дэн.

Я молча протягиваю ему записку. Он быстро пробегает глазами по строчкам, тяжело выдыхает и возвращает ее.

Я аккуратно складываю записку в несколько раз и убираю во внутренний карман рюкзака – туда же, где лежит фотография Кайлы. И вдруг я ловлю себя на мысли: всё самое ценное, что у меня осталось, теперь помещается в одном кармане.

— Значит... она действительно пошла искать тебя, — говорит Дэн.

Я только киваю. Слова застревают где-то в горле.

— Тогда у нас есть шанс.

— Думаешь, мы ещё можем её найти?

Он не отвечает сразу. Я уже знаю: Дэн всегда сначала обдумывает слова и только потом произносит их.

— Не знаю, — наконец говорит он. — Но теперь мы хотя бы знаем, она была жива, когда оставила записку.

Он почти дословно повторяет мысль, за которую я сама цепляюсь. Из его уст она звучит убедительнее.

И пока этого достаточно.

Я невольно представляю Кайлу здесь. Вот она стоит на этой самой кухне, прислушивается к каждому шороху и понимает, что оставаться нельзя. Несколько строк, листок под магнитом— и снова в путь.

То, что она ушла искать меня, не приносит облегчения. Наоборот. Где-то глубоко внутри медленно растёт чувство вины. Кайла пошла искать меня, рискуя собой. А я семь дней просидела дома, надеясь, что кто-нибудь придёт и спасёт меня.

Я крепче сжимаю лямку рюкзака.

Прошлого уже не изменить. Но будущее ещё не решено

— Мы найдём её, — говорю я неожиданно даже для самой себя.

Дэн смотрит на меня, и в его взгляде что-то меняется. Будто впервые видит во мне не испуганную девушку, а человека, который наконец решил идти вперёд.

— Найдём.

Я не знаю, правда ли он в это верит, да и сама не уверена. Но впервые за всю эту неделю мне хочется идти вперёд, а не прятаться за закрытой дверью.

Дэн разворачивает карту и проводит пальцем по нескольким улицам.

— Если она написала, что сначала зайдёт домой... почему тогда не пришла? — тихо спрашиваю я.

Дэн поднимает на меня взгляд, будто и сам задаётся этим вопросом.

— Может, пришла, когда ты спала?

Я сразу качаю головой.

— Нет. Я почти не спала. А когда всё-таки засыпала, то прямо у двери. Мне всё казалось, что, если кто-нибудь постучит, я должна сразу услышать.

На секунду я замолкаю. А вдруг всё-таки не услышала? Мысль мелькает и почти сразу исчезает. Нет. У Кайлы был ключ. Она бы просто открыла дверь и вошла.

— Я бы услышала её, — уже тише говорю я. — Обязательно услышала.

Дэн молчит. Я касаюсь внутреннего кармана рюкзака, куда положила записку.

Значит, Кайла действительно собиралась прийти домой. Она была уверена, что найдёт меня там. Но так и не дошла. От этой мысли внутри всё неприятно сжимается.

Я слишком хорошо знаю сестру. Она может ввязаться в драку, нагрубить незнакомцу, полезть туда, куда не стоило, но по собственной воле никогда не прекратила бы меня искать. Если она не появилась на пороге нашего дома, значит, ей что-то помешало.

— Нет... — почти шёпотом говорю я. — С ней что-то случилось.

Дэн сразу качает головой.

— Не накручивай себя.

— А что ещё мне думать? Она собиралась прийти домой. Я была дома. Семь дней. Она не пришла.

Он тяжело выдыхает и проводит рукой по лицу.

— Это ещё ничего не значит.

— Правда? — Я сама слышу, как резко звучит мой голос. — Тогда объясни.

Он опускает взгляд на карту.

— Не могу.

Несколько секунд мы оба молчим.

— Но могу предположить, — наконец говорит он. — Она могла встретить кого-то по дороге. Могла увидеть этих... — Он на секунду запинается, будто до сих пор не знает, как их назвать, — И просто свернуть. Могла спрятаться. Да что угодно могло случиться.

— Или с ней случилось именно то, чего я боюсь.

Дэн смотрит на меня, не спорит.

И почему-то именно это немного успокаивает. Он не пытается убедить меня, что всё обязательно будет хорошо. Просто не позволяет мне сразу поверить в самое страшное.

Я медленно выдыхаю.

— Ладно...

— Если она не дошла до вашего дома, значит, что-то заставило её изменить маршрут, — говорит Дэн.

Он ненадолго задумывается.

— Но записку Лукасу она ведь оставила не случайно, — продолжает он.

— Да, — соглашаюсь я. — Она понимала, что мы с ней можем разминуться.

Дэн медленно проводит пальцем по улицам.

— Если Кайла продолжила искать тебя, — говорит он, — она могла оставить ещё что-нибудь. Не обязательно записку. Хоть какой-то след.

Теперь мы уже не просто ищем Кайлу. Мы пытаемся понять, куда она могла пойти, что заметила бы, где оставила бы след. Нам нужно научиться думать так же, как она.

Дэн ещё какое- то время водит пальцем по карте, останавливаясь то на одной улице, то на другой.

— Не нравится мне это, — наконец говорит он.

— Что именно?

— Мы понятия не имеем, куда она пошла. Сейчас мы просто выберем направление наугад.

Он прав. Мы не знаем, где искать Кайлу. Не знаем, сколько времени прошло с тех пор, как она оставила записку. Не знаем, в какую сторону она ушла. Всё, что у нас есть, — несколько строчек, написанных наспех. Они вернули мне надежду, но этого недостаточно, чтобы понять, куда идти дальше.

Я снова смотрю на карту. Каждый маршрут кажется одинаково вероятным — и каждый может увести нас ещё дальше от Кайлы.

— Может, просто пойдём отсюда к нашему дому самым коротким путём? — предлагаю я. — Если Кайла искала меня, она могла выбрать его.

—А если выберем не тот маршрут?

Я ничего не отвечаю. Ошибиться сейчас— значит потерять ещё один день. А может, и единственный шанс найти сестру.

Дэн складывает карту и убирает её обратно в рюкзак.

— Сначала проверим дом, — говорит он. — Кайла могла оставить здесь что-нибудь ещё. Или найдётся то, что пригодится в дороге.

Я смотрю в тёмный коридор.

— А если там кто-то есть?

Дэн тоже переводит взгляд на коридор.

— Тогда тем более нельзя оставлять непроверенные комнаты у нас за спиной.

Мы обходим дом комнату за комнатой. Дэн первым заглядывает за каждую дверь, я держусь на шаг позади. Несколько раз он зовёт Лукаса, но ответом остаётся тишина. Никого живого мы не находим — только тела, кровь и следы борьбы.

Когда мы возвращаемся на кухню, Дэн первым нарушает молчание:

— Сейчас мы всё равно не поймём, куда идти дальше, — говорит Дэн и, заметив мой вопросительный взгляд, добавляет: — Сначала нужно найти еду и воду.

Я перевожу взгляд на кухонные шкафы. За распахнутыми дверцами — пустые полки. Дверцу холодильника мы так и не закрыли после поисков. В доме Лукаса больше проверять нечего.

— Думаешь, магазины ещё не разграбили? — спрашиваю я.

— Не знаю. Но выбора у нас нет — нужно проверить.

Я тяжело выдыхаю. Мне совсем не хочется откладывать поиски Кайлы. Кажется, стоит задержаться ещё хотя бы на час, и её след исчезнет окончательно.

—Ты не найдёшь сестру, если через пару дней свалишься без сил.

— Знаю.

Я раздражённо отвожу взгляд. Иногда мне ужасно хочется, чтобы он хоть раз оказался неправ.

— Здесь недалеко должен быть небольшой продуктовый

— Тогда начнём с него, — соглашаюсь я.

Я ещё раз касаюсь внутреннего кармана рюкзака. Записка на месте.

— Тогда идем.

***

Мы молча проходим почти половину улицы. Я всё время смотрю вперёд, но взгляд то и дело цепляется за мелочи: открытую дверь чужого дома, брошенную на подъездной дорожке детскую коляску, машину с распахнутым багажником — будто её хозяин собирался уехать и не успел.