Побеждая Пустоту
Герои вступали в открытый бой с «зюлгвами» и гибли. Фотонное оружие могло лишь отогнать или отбросить «зюлгву», но не уничтожить.
В поисках хоть какой-нибудь зацепки исследователи пытались расшифровать этот клич пришельцев из «распад-вселенной», поскольку информация порой кодируется в простых словах и цифрах.
Оказалось, «зюлгва» – искаженное и прочитанное наоборот слово «авгелез», что означает «жизнь» на языке той планеты. Неудивительно, что «зюлгвы» так себя именовали.
А тем временем группа молодых ученых сумела создать и разослать по Вселенной сигнал, который мог идти вечно. Он не распадался и не портился от космического шума, его структура имела способность к самовозобновлению.
Они также обнаружили убежище внутри высокой горы, и со всего мира свозили туда уцелевших. Вокруг горы стояло силовое поле, образованное генерирующими кристаллами, такое, что «зюлгвы» не могли его преодолеть. Однако структура кристаллов позволяла образовать поля лишь внутри их линии, на некотором расстоянии, и сами кристаллы были вне защиты. «Зюлгвы» могли уничтожить их в нескольких атаках.
Все силы уходили на противостояние с «зюлгвами», бесконечное, выматывающее; в головах у всех висела лишь одна мысль – не победить, но… устоять, удержаться до некоего момента, время которого неизвестно. Мало кто уже помнил о посланном сигнале, но такие были. Они сражались с мыслью:
- Может, кто-нибудь откликнется? Ведь найдется же во Вселенной мудрость, способная одолеть неодолимое…
Именно этот призыв услышал Зачер Город.
Когда он прилетел, в районе горы шел жестокий бой. «Зюлгвы» собравшись в гигантский шар, набрасывались на исследователей, а если тем удавалась увернуться, из шара – красной отвратительной массы – вылетала «зюлгва».
Исследователи отстреливались фотонным оружием. «Зюлгвы» отскакивали, а потому вновь ползи. Они хотели уничтожить всех.
- Вот оно! – закричал Зачер Город сверху. – Чистое зло!
Часть «зюлгв» уже пробила щель в убежище, отведенное для детей, но на их пути встал отряд. Фигуры бойцов словно светились в ореоле вспышек. Там была одна девушка… она выскочила вперед и ослепила тварей, они попадали; но тут сверху обрушилась крылатая «зюлгва». Девушка не успела бы пригнуться – «зюлгва» вихрем летела прямо в нее. На пути ее выпрыгнул исследователь, друг девушки – его отшвырнуло вниз. Девушка бросилась к нему – он был жив, но без сознания.
Над обоими опять возникла «зюлгва», с тысячей огненных щупалец. С них летел злой свет.
Девушка зажмурилась от внезапной вспышки.
- Крышка съехала с кастрюли. Чердак полетел!
Это крикнул Зачер Город: он рассек «зюлгву» надвое.
- Ничего, товарищи, сейчас мы их всех обезвредим. Эй вы, твари!
Он пустил ментальный луч.
Масса, полная чудищ и огня, застыла – на мгновение; а потом бросилась на Зачера Города, чтобы пронзить, порвать, уничтожить его, противоположного им по структуре.
И обрушил Зачер Город на них свой гнев. Он рубил их клинком, обращал в ничто, в осколки энергии. «Зюлгвы» орали и били пламенем, но им не по силам плащ Зачера Города. Он быстр, стремителен, он бесстрашен. Опасность его лишь усиливает.
«Зюлгвы», обладавшие сознанием, поняли, что им не устоять перед Зачером Городом; воя и треща, они понеслись прочь, прочь от горы, подальше от стремительного клинка. Зачер Город бросился в погоню и нескольких «зюлгв» рассек, но вскоре вернулся к исследователям.
- Этих негодяев побеждает холодная плазма. Ее я вырабатываю изнутри, однако она может быть получена и технологическим путем… – он стал быстро объяснять принципы организации.
Наступил коренной перелом. Инфраструктура мира была сильно повреждена «зюлгвами», однако часть промышленности удалось спрятать; используя свою способность к моделированию, исследователи создали новые фотонные ружья, и могли уже сами побеждать зло.
Отдельные твари попрятались, но их всех обнаруживали отряды героев и сокрушали по методу Зачера Города.
После того, как последняя из «зюлгв» сгинула, все стали уговаривать Зачера Города не уходить сразу.
- Ведь мы Вас даже толком не поблагодарили! даже не знаем как вас зовут. Вы потратили столько энергии, побеждая плоды наших фантазий, но у нас пока нет технологи для ее восполнения. Вероятно, через год или два…
- Ничего, ничего; я сам.
- Но, может, вы останетесь с нами… хоть ненадолго.
- Зачем?
- Будем создавать, строить новое… замечательное!
- Спасибо, товарищи, но я плохо умею создавать. – признался Зачер Город. – Я умею бороться, я умею побеждать, но для чистого творчества мне не хватает вдохновения. Моя внутренняя сущность изначально рассчитана для других целей. Но, товарищи, останусь я с вами – на некоторое время. Надо же помочь вам навести порядок.
Почти весь мир лежал в руинах, а число специалистов, да и просто живых существ, резко упало – «зюлгвы» не щадили никого. Процесс восстановления мог идти лишь на небольших участках планеты, но там, где он начинался, возрождение шло колоссальными темпами. Ведь исследователи могли материализовывать любые схемы, и могли создать многое – летательный аппарат, станок или даже город.
Зачер Город присматривался к их мастерству, однако так и не смог понять, как это получается – как из ничего создается полноценная вещь. Безусловно, первоначально формируется представление о вещи, а потом она воссоздается, в соответствии с точно выверенным планом. Но откуда берется сам материал? И что движет той силой, способной реализовывать мысли. Вероятно, там действовали особые, совершенно уникальные технологии. Только Зачер Город не увидел ни малейшего следа какой-либо особенной аппаратуры. Там были большие и очень сложные механизмы, но они не уникальные. В разных Мирах они есть, но ведь там нет таких эффектов.
Сами исследователи говорят, что в основе всего лежит идея.
- Это я всегда знал. В том, что идея движет созиданием, известно мне с самого начала, это общий принцип Вселенной и наш великий товарищ Зергер действует точно так же. Но должны же быть механизмы, с помощью которых мысль превращается в реальность. Наверное, они есть.
Зачер Город решил, что уйдет, едва только порядок по всей планете восстановится. На планете, помимо развалин, появилось много мутировавших объектов – растений, грибов и особенно бактерий. Эти бактерии, повинуясь внутренним часам, размножались с огромной скоростью – из одной клетки получалось две всего за пять секунд. Эти бактерии заполонили все свободные пространства и уже стали угрожать эпидемией.
Девушка-исследователь – та, что сражалась у горы – сумела найти органическое вещество, блокирующее бактериальный геном. Это вещество, а не аппарат, но способно выпускать волны, пробивающие весь бактериальный материал, независимо от состава. Для выделения этого вещества она целый месяц не покидала лаборатории, а когда вышла, то сразу же потеряла сознание. Она не заболела, но сильно ослабла. Два дня она провела не двигаясь, одна, а потом к ней все-таки пробились товарищи. Она им что-то сообщила.
Зачер Город был в то время на другом конце планеты – сжигал бактериальные пласты, опутавшие целый остров. Он слышал про открытие девушки, и ему стало даже неловко, что он лично не помогал ей в работе.
- Но хоть посмотреть, как это выглядит. К тому же, знать биологические средства борьбы со злом весьма полезно, даже если мы сами их не делаем.
Тут Зачер Город услышал, что в священной области планеты собирается произойти нечто удивительное и необъяснимое, говоря иначе – чудо.
Зачер Город никогда ни видел настоящих чудес (с его точки зрения), поэтому он очень заинтересовался. Священная область располагалась вблизи экватора, на вершине плато и была сплошь застроена храмами, в которых находится мудрость.
Когда Зачер Город подлетел – живое море окружало храм со всех сторон, а выше всех, стояла девушка. Рядом с ней был исследователь-академик, один из наиболее заслуженных. Он что-то сказал и все замолчали. Девушка сказала то же самое, и заплакала, и все заплакали.
Зачер Город не мог понять, отчего все плачут. Смысл сказанного был ему неясен даже на уровне ментальных волн. Очевидно, слова были построены на терминах, которых он не знал. Зачер Город стал размышлять; в это время исследователь поднял руку и приставил ее почти к самому лицу девушки, не касаясь. Она была спокойна. Исследователь молчал и все молчали, оцепенев; Зачер Город мог двигаться, но он почувствовал, словно некая сила просит его подождать.
- Да я и не тороплюсь – сказал Зачер про себя.
Девушка закрыла глаза – от них, от ее рук, волос пошел теплый прозрачный свет. По толпе пробежал шум, послышались крики, стоны. Зачер Город ощутил вибрацию. Девушка стала медленно и плавно клониться назад, не меняя позы; ее тело внезапно оторвалось от земли, приняло горизонтальное положение и медленно-медленно поплыло вверх, приблизительно до уровня головы исследователя. Он убрал руку – свет стал гораздо ярче; девушка чуть улыбнулась и вся наполнилась светом. Через мгновение свет превратился с луч, луч ударил о землю и в небо. Потом все погасло. Лишь небольшая искра в небе мигнула Зачеру Городу.
- Думаю, мне стоит удалиться. Здешние товарищи умны, но кто знает, какие у них тут еще… правила и обычаи.
И Зачер Город оставил тот Мир. Двигаясь через Космос, он прокручивал в памяти все произошедшее с целью найти объяснение.
- Она двигалась по моему принципу? Это не исключено, хотя в таком случае я заметил бы волны соответствующей частоты, при том, что у меня очень низкий порог чувствительности. Это была телепортация? – вероятно, но цель ее не дано установить. Мне показалось, что свет не ушел, а спрятался, сохраненный. Вероятно, таким способом они сберегают свою мудрость. Но ведь она не умерла? Не знаю. Во всяком случае, она замечательное лицо.
Эту историю Зачер Город вспомнил еще раз, когда перед ним возник астероид ЕК-ВК-23000061-З – глыба радиусом 19 тысяч 598 шагов. Вокруг видны другие астероиды – целый набор больших и маленьких камней, которые плывут, парят, вертятся, и во все стороны от них летит наэлектризованная космическая пыль.
Несмотря на малые размеры, астероид имел сильное магнитное поле благодаря высочайшей насыщенности железом. Этот элемент составлял почти 95% всего материала; в отдельных участках он перемешан с платиной и золотом.
Зачеру Городу неинтересно золото, он пришел помогать, но кому? Облетев вокруг астероида, он не обнаружил никаких признаков бедствия или катастрофы. Да и могло ли произойти что-то на этом обломке железа? Он медленно режет космос, не угрожая никому. В сообщении говорится «нет возможности взлететь», что указывает на крушение корабля, и сигнал шел не уставая; однако сам корабль нигде нельзя обнаружить. Зачер Город подумал, что источник волн может находиться в тени, отброшенной рельефом астероида. Значит, надо спускаться? – внутренний голос говорил ему, что спешить не стоит. С поверхности исходило свечение – очень слабое, малооформленное, но странное, непонятное Зачер Городу. Значит, надо подождать. Но если там действительно нужна помощь? Надо решать скорее, подумал Зачер Город, тем более что злой космический ветер хлестал его нещадно.
Он подождал немного и сошел.
Сила притяжения оказалась значительной, в ногах сразу возникла слабая дрожь, но Зачер Город не придал этому значения. С силой отталкиваясь от железа, он шагал по астероиду в поисках источника сигнала. Сигнал не ослабевал и не уточнял свою локализацию; он имел одинаковую силу на вершинах и впадинах. На астероиде множество выпуклостей с абсолютно черной тенью, внутри которой не было ничего, никаких космических аппаратов. Размеры корабля могут быть крошечными, подумал Зачер Город, а его экипажа – еще меньше, и им не преодолеть силы притяжения; но почему же тогда не улавливаются ментальные волны? Или экипаж погиб и спасть уже некого? Астероид цепко хватался за ноги и требовались усилия, чтобы перемещаться.
В процессе поиска Зачер Город обнаружил, что во многих районах астероида имеется слабое, неструктурированное поле, которое дает свечение – тоже слабое, идущее изрезанным фронтом. Временами свечение принимает более упорядоченный характер и даже напоминает ментальные волны, характерные для незатейливых умов. Но на поверхности нет природных объектов, а для мыслящих существ эти волны слишком примитивны.
- Сигнал не ослабевает, куда бы я ни пошел – сказал Зачер Город, – независимо от точки поверхности, его структура и уровень остаются неизменными. Складывается впечатление, что источник сигнала находится внутри астероида, что именно оттуда вылетает это бесконечное «нет возможности взлететь», «нет возможности взлететь». Здесь повсюду фоновое свечение. Что же – прячась от него, они забыли все остальные слова?
С размаху Зачер Город ударил клинком по железу. Во все стороны брызнула окалина, по астероиду прошла дрожь. Часть свечения стало объединяться в плоскую вертикальную фигуру с неровными краями – они сжимались и растягивались, словно ламелла одноклеточных животных. От фигуры шли слабенькие волны – Зачер Город сравнил их с исходящим сигналом и обнаружил полное различие, хотя те волны были структурированы. Вероятно, в них даже имелся смысл.
Фигура пододвинулась к Зачеру Городу и смысл стал яснее:
- Червоныло-червонуло… вечность прекрасна… Зачем вы стучите?
- С целью исследования. А позвольте спросить, с кем я имею случай говорить?
Фигура задрожала:
- Я Садэб, сберегатель сокровищ. Это мое великое призвание; сберегая, я оказываю великую услугу вечности…
- Ну, сокровища ваши меня не интересуют. Но скажите, потерпел ли здесь крушение какой-либо объект?
- Много был крушений – и здесь, и там – сказал Садеб. В центре его появился выступ, похожий на пухлый нос. – Корабли порой заходят в эту сокровенную часть космоса, беспокоя ее, и в наказание разбиваются. И на этом астероиде, и на всех других. Глупые корабли гибнут. Какое мне дело до них?
- А где же тогда обломки аппаратов?
- Какое мне до них дело? Меня не волнует приходящая мелочь. Все это пустое и ненадежное.
- Но ведь не вы послали сигнал бедствия?
Садэб удивился:
- Как же можно отсюда послать сигнал? Это невозможно, ибо он затеряется в невидимом лабиринте. Разве вы не видите? Здесь кругом лабиринт для посторонних колебаний. Мудростью Космоса это место сотворено так, чтобы отсюда не исходило ничего, и не тревожило бы сокровища…
Волны, созданные плазменным клинком, полетели вверх, но едва оставив магнитное поле, астероида, они вдруг стали резко изгибаться, пульсировать – и очень скоро просто рассеялись, поглощенные другими астероидами.
В замешательстве Зачер Город пошел с клинком в руке вперед. Садэб поплыл следом, и от близости с ним дрожь в ногах усиливалась.
- Вы что-то от меня хотите?
- Ах, – ответил Садэб – я уже давно ничего не хочу. Червонуло-червоныло. Зачем чего-то хотеть? Зачем вообще что-то делать? Зачем все разумные существа носятся сквозь космос, возмущая его своим колебанием? И зачем вы здесь?
- Я сюда прибыл, чтоб оказать помощь.
- Но ведь это глупо! Глупо, глупо помогать, тратить свою мощь на то, что рано или поздно кончится. Ведь все кончается – и плохое, и хорошее, и не лучше ли. Кто вас надоумил поступать столь неправильно?
- А это, знаете ли, не ваше дело! Сберегайте свои штуки. И потом, с чего вы решили, что мой образ действия неправильный?
- С точки зрения вечности.
- Я вижу, она вас научила многому. Ладно – если помогать не надо, тогда я пойду.
- Куда? – спросил Садэб.
- Куда? Вверх.
Зачер Город приготовился к взлету, но странная тяжесть наполнила его тело. Он провел самоанализ и почувствовал огромные бреши в своих защитных полях. Энергия – образованная быстрым распадом – уходила куда-то под ноги, словно через решето и этот процесс не прерывался ни на миг.
Зачер Город подскочил; сотворенным плащом он опутал ноги и туловище. Утечка энергии ослабела, но не исчезла; тоненьким ручейком она продолжала бежать вниз, сквозь железную поверхность астероида и рассеиваться в космосе. Он попытался обратиться в луч, но не сумел – для этого уже не хватало мощи.
- Я растратил свой потенциал, пока ходил по этому магниту, развались он вдребезги! Безусловно, так и есть. Мощь рассеялась туманом. Безобразие, что же делать? Энергии во мне еще достаточно, но взлететь уже не получается. Понятно, почему здесь все разбиваются. Надо думать… и действовать.
- А зачем, вам куда-то идти – прошелестел Садэб. – Не лучше ль здесь остаться? Сберегая богатства, я нашел здесь великое наслаждение.
У Зачера Города уже болела голова
- Ну и что же вы нашли?
- Великое равновесие. Покой.
«Для меня покой – конец» подумал Зачер Город.
Сверкая плащом, он бродил по Астероиду; боль не проходила, она проникла уже повсюду, колкая, но неспособная победить Зачера Города. Он посылал в космос мыслительные волны – они сразу же затухали. Тогда Зачер Город начинал вспоминать, вспоминать все подряд – события, приключения, содержание книг. Это требовалось не только для поиска решения, но и ради самого действия.
Сама страшная вещь для Зачера Города – ничего не делать.
- Скиталец попался! – сказал Маливоргем. – Ему не выбраться из магнитной западни без посторонней помощи, а она, как известно, прийти не сможет, поскольку все сигналы там рассыпаются. И как это его не удивило, что источник сигнала находится там, где он не может находиться?
- Такие не удивляются – проговорил Вор-Юн-Гак, щурясь. – Такие только действуют. Их сущность представляет собой лишь одну голую функцию и ничто другое им не интересно. Зойтомара, такие были б очень полезны для нас – но. Но.
- Но ваша мудрость бесконечна, о великий Вор-Юн-Гак!
Хитрый Змей щурился от удовольствия.
…Зачер Город бродил по железному астероиду, залезал на вершины в виде черепов, спускался в низины, он бродил, думал, вспоминал. Он перебрал в уме уже все когда-либо прочитанные тексты, особенно нравилось ему вспоминать стихи. Зачер Город не умел сочинять, но гармония и ритм стихов, легкозвучие их слов способствовали его самовозобновлению. Он вспоминал произведения Веди Взмокина.
Мы не видим нынче звезд –
Перерыв у них, возможно.
Черен мир, как черный дрозд,
Что в сирени придорожной
Пред ромашкой и осокой
Рассуждает о высоком.
Стихи помогали Зачеру Городу заделывать мелкие бреши, возникавшие в его внутренних полях; но получить новые заряды энергии он не мог, поскольку быстрая аннигиляция запускалась лишь во время действия и сознания этого действия.
Зачеру Городу просто необходимо чем-нибудь заниматься и он не мог понять тех принципов, по которым существовал Садэб-«сберегатель». У того на «лице» постоянно возникали отдельные складки – иногда по две в ряд, иногда по три – две кривые наверху и одна внизу, словно закрытый и изогнутый дугой рот. Иногда появлялось два ряда складок, под углом друг другу. Но все эти изменения не означали ровным счетом ничего. Энергия Садэба не прибавлялась и не расходовалась.
- Песни? Я тоже порой слагаю песни. Червонуло-червоныло… я слагаю песни о том как хорошо существовать, как хорошо быть, как хорошо что я есть… Или пою просто: червонуло-червоныло, червонуло-червоныло…
- А что означают эти ваши фразы?
- Червонуло-червоныло. Не знаю. А зачем что-то значить? Достаточно просто существовать.
«Моя голова раскалывается от подобных глупостей. И самое скверное то, что этот тип находится куда в более выгодном состоянии, чем я».
Садэб выпячивает складку как губу:
- Поговорите со мною.
- Это еще зачем? – зрачок Зачера Города темнеет.
- Чтобы наполнить вечность словами.
- Я не обязан вас развлекать! Вообще, летите-ка вы в другое место! – резко говорит Зачер Город. Он понимал, что сердясь, лишь теряет энергию, но не мог не сердиться.
Садэб исчезает, а через некоторое время появляется снова.
Он преследовал Зачера Города по астероиду, не имея явной цели; вероятно, «сберегатель» страдал от скуки или у него просто была такой прилипчивый характер. Несколько раз он затевал долгие диспуты с Зачером Городом, доказывал, что единственная цель существования – само существование, что любая борьба напрасна, и лучше оставить все как есть. Зачер Город замахивался на него клинком – у клинка вырастала длинная рукоятка, почти в полный рост, – Садэб прятался, но сокрушать его Зачер Город не собирался. От Садэба не исходило зла, а лишь безразличие ко всему, да еще:
- Червнонуло, червоныло…
Однако Зачер Город чувствовал, что если он не придумает способа оторваться от астероида, то когда-нибудь распадется.
Маливоргем следил за ним с огромного расстояния.
- Скиталец не ослабел окончательно. Подождем еще некоторое время. У нас же оно есть, не правда ли?
Зачер Город взошел на самый высокий выступ и глядел вверх. За тот срок, что он провел на астероиде, узоры на его одежде сильно потемнели и сделались черно-синими; сияние вокруг зрачка тоже стало синим, а не сине-голубым как обычно. «Мощь, мощь покидает нас, думал Зачер Город, и каким бездарным образом! Не обидно умереть – обидно умереть, осознавая, что ты не сделал того, что мог бы». Его бледное, белое как у Зергера, лицо застыло. В нем уже не было видно рта – только глаза. Голова наклонилась к груди. Зачер Город, стоял, опираясь то одной рукой, то двумя на рукоятку клинка; синий плащ опутывал ноги и в его изгибах прятались и возникали очертания самых невероятных формул.
Никому не хочется прекращать существование, подумал Зачер Город. Допустим, я знаю способ жить бесконечно долго; при этом, моя природа такова, что для самообновления мне постоянно необходимо действовать. Наверное, я буду всегда сражаться со злом и несправедливостью, побеждая их в разных местах Вселенной, и такое состояние будет обновлять меня без конца. Но – если я буду вечно бороться против зла – не означает ли это, что зло в целом непобедимо? и пока я устраняю его в одном месте, оно будет появляться в других двух, трех, четырех, десяти местах, и Миров, зараженных злом, в любом случае окажется больше, чем освобожденных мною? Какая грустная перспектива. Предположим, что я буду действовать не один, или, в конце концов, стану побеждать мерзость быстрее, чем она сможет размножаться. Тогда, в условиях бесконечности, я уничтожу рукотворное зло в этой Вселенной – а потом и в других. А что делать дальше. Кого я буду побеждать, если нигде не останется врагов? Моя природа требует постоянного движения, действия; любая остановка неприятна, а очень долгое безделие приведет меня к концу. Но что поделать. Пусть исчезло зло, а потом и я исчез, исчез безвозвратно, не возродился – а где уверенность в том, что зло не возродится? Ведь оно имеет подлое свойство не только проникать повсюду, но даже возникать там, где его раньше не было. Предположим, оно возродилось – значит, я его опять не победил. Не победил до конца. Получается, что с точки зрения вечности вообще не имеет принципиального значения, боролся я с ним или нет. Что же мое существование было логически неоправданным. Это ужасно.
Зачер Город стоял, согнувшись, глядел на звезды и думал, думал, думал.
Но почему я должен все измерять с позиций вечности, именно ее брать за абсолютную меру? Вечность – не предмет, и не смысл, а всего лишь логический термин; она – как реальный объект – вообще не существует; даже если рассмотреть Вечность как закон Вселенной, то этот закон ни на что не влияет. Вечность безразлична ко всему, и ей не важно вообще, есть что-то или нет. А что реально? – Развитие. Именно оно дает возможность всему окружающему нас существовать. Но развитие – физических сил, жизни, творчества – возможно лишь в том случае, когда нет целенаправленного разрушения, или оно идет слабее, чем созидание. Моя цель – не допустить управляемых разрушений, превращающих смысл в пустоту. Пусть я не умею создавать по-настоящему, но я умею помогать! Я умею помогать двигаться – не вверх, с целью самоудовлетворения – а вперед, к будущему. А у будущего тоже нет конца. Движение вперед может идти всегда в бесконечной череде вселенных, и не остановиться ему помогут, в том числе, и мои усилия.
Следовательно, я помогал другим не зря. А Садэб просто дурачок.
И решив так, Зачер Город ударил клинком в поверхность.
Астероид разошелся трещиной. Все же он был не настолько крепок, чтоб считаться абсолютно вечным.
У Зачера Города внезапно возникла идея. Он стал очень часто бить по металлу в одном и том же месте, и трещина быстро увеличивалась.
Сразу же возник Садэб – с двумя буграми на «лице»:
- Что вы делаете?!! Это же!!!... Там же!!!... Оно же!!! Сокровищница!!!
- Это не сокровищница, а вечная тюрьма – говорил в ответ Зачер Город. – Ничего, скоро она перестанет быть вечной. Расколем астероид, и его траектория резко измениться, и пойдет в сторону. И поле его резко ослабнет. И сила тяжести – тоже. Как же я раньше не догадался?