Тихоня против боевого мага
Ночь Кейран провёл в отделении целителей и наверняка уже знал, на что я его обрекла.
— Словно кто-то открыл шлюзы и спустил всю воду из резервуара, — безжалостно продолжил профессор. — При этом сами пути остались невредимы.
— Насколько серьёзны последствия? — мрачно поинтересовался ректор.
Я затаила дыхание.
— Из ободряющего: как я уже сказал, магические каналы в рабочем состоянии. Два-три дня лечения в капсуле со светлым эфиром, и смею утверждать, что всё восстановится.
— Правда?! — Я не удержалась от восклицания.
— Да уж, мисс Силвертон. — Ректор окинул меня понимающим взглядом. — Я бы на вашем месте тоже радовался. Род Стормвейлов тяжело бы принял известие о полном магическом обнулении своего наследника. И даже сейчас я не уверен, что академии не выставят иск, потому что...
— Не выставят, — жёстко оборвал ректора Кейран. — Не вижу необходимости им сообщать.
Мне показалось, что ректор облегчённо вздохнул.
— И последнее. — Целитель повернулся к Кейрану. — Рекомендую, лорд Стормвейл, воздержаться от попыток использовать магию до полного восстановления. Форсирование процесса может привести к микроповреждениям каналов.
Кейран молча кивнул.
— А вот физические нагрузки, напротив, показаны: бег, укрепление мышц при помощи тренажёров, спарринги без применения магии. Да что я вам говорю… Как студент боевого факультета, вы с первого курса должны знать о прямой зависимости магического ресурса от физической формы. Жаль, что студенты других специальностей не понимают, насколько умственная работа зависит от грамотной проработки тела.
Тьма! Я ведь это знала с детства. Основные идеи мне приходили в голову именно во время пробежек. И на первых двух курсах за этим следили. А на третьем оставили на самостоятельную работу, и мне резко стало некогда.
— Спасибо, профессор Мелони, — прервал мои размышления голос ректора. — Вы свободны.
Я напряглась, подозревая, что основной разбор полётов начнётся сейчас, и оказалась права.
Когда целитель покинул кабинет, ректор откинулся на спинку кресла и обвёл нас всех долгим оценивающим взглядом. Кроме меня и Кейрана, в кабинете присутствовал профессор Мерфи, который сидел в том же кресле, что и вчера, и выглядел на удивление довольным собой.
— А теперь я жажду подробностей, — произнёс магистр Олридж, и его тон не предвещал ничего хорошего. — Как я понимаю, полная картина происшествия есть у мисс Силвертон?
Я кивнула, чувствуя, как пересыхает во рту.
— Тогда давайте по порядку и ничего не утаивая. — Ректор потянулся к ящику стола и достал небольшой кристалл, который засветился мягким голубым светом. — А чтобы вам всем было легче говорить правду, я активирую кристалл истины.
Кристалл истины? Тьма. Я слышала о них: древние артефакты, способные определять ложь. В академии их использовали крайне редко, только в самых серьёзных случаях. Мысленно я пробежалась по своим воспоминаниям, пытаясь отделить то, что нужно говорить, от того, о чём лучше бы промолчать. Вот упоминать о чёрном рынке точно не стоило.
— Мисс Силвертон, — начал ректор, и я поднялась с дивана. — Начнём с простого. Эссенция Хаоса, которая стала причиной инцидента. Это ваша разработка?
— Да, господин ректор, — ответила я, стараясь говорить спокойно, но не удержалась от горделивой интонации. — Точнее, идея изначально наша с профессором Мерфи, воплощение моё, кураторство — профессора. Жаль только, что это был единственный в своём роде экспериментальный образец.
— Экспериментальный образец, — повторил Олридж, и его брови поползли вверх. — Образец, способный дезориентировать боевого мага?
— Он разработан для борьбы с нечистью при возникновении разломов, — поспешила уточнить я.
— Но на магов тоже действует, — продолжил настаивать ректор.
— Мы его ещё не испытывали, — уклончиво ответила я.
— До вчерашнего вечера.
Голос ректора странно изменился на последней фразе. Мне даже показалось, что он сдерживает смех. Показалось, конечно, потому что следующие слова развеяли эту иллюзию и поставили меня на место.
— Мисс Силвертон, насколько я помню, вчера в этом самом кабинете мы с вами говорили о халатности. Ответьте мне: где положено хранить подобные составы?
Я сглотнула. Вот теперь придётся рассказывать всё.
— Там небезопасно, — насупилась я. — Замок на моём сейфе в Хранилище был взломан. А в лаборатории одна склянка среди десятков других, к тому же на этикетке было нейтральное название.
— Что значит «взломан»? — Ректор подался вперёд.
Я рассказала, как обнаружила магические изменения в охранном контуре сейфа, как он отозвался холодом вместо привычного тепла.
— И что именно пропало?
— Двадцать миллилитров эссенции огненного корня и десять граммов пыльцы синего аконита, — отчиталась я.
Хлопок ректорской ладони по столу заставил меня подпрыгнуть на месте.
— И вы не заявили о пропаже сразу же? — Вот теперь в голосе ректора зазвучал настоящий гнев. — Вы понимаете серьёзность ситуации? Оба компонента входят в список запрещённых веществ.
— А кто бы мне поверил? — вырвалось у меня. — Утром меня публично обвинили в отравлении лорда Стормвейла. На флаконе была моя метка. Если бы я пришла к вам с заявлением о краже, это выглядело бы как попытка замести следы.
Я сделала паузу, переводя дыхание.
— К тому же в столовой во время обеда я заметила, что... запас приворотного зелья в организме лорда Стормвейла пополнился. Кто-то влил в него новую дозу. И вот после этого я и обнаружила пропажу. Но я собиралась, честное слово.
Я с опаской покосилась на кристалл истины. Вдруг мои метания по поводу сказать или нет он воспримет как ложь?
Но нет, кристалл сиял ровным светом.
— Погодите. — Брови ректора удивлённо приподнялись, и он вопросительно посмотрел на профессора Мерфи. — Разве это возможно, проф? Вот так, на глаз, определить, какое зелье применено и даже заметить повторную дозу?
Профессор Мерфи довольно улыбнулся.
— На моём факультете такой способностью в полной мере обладают двое, господин ректор, — гордо заявил он. — И оба — мои ученики. Это требует многолетней практики с активными составами и врождённой чувствительности к магическим резонансам. Вивьен видит ауральные отклики зелий так же чётко, как вы различаете цвета.
— Интересно, — протянул ректор, постукивая кончиком карандаша по столешнице. Затем его взгляд снова сфокусировался на мне и стал холоднее. — Итак, мисс Силвертон. Вы заметили повторное отравление, после этого обнаружили пропажу. К каким выводам вы пришли? Почему вы не предупредили никого из руководства о замеченном отравлении? Разве вы не знаете, что применение приворотных зелий — подсудное дело? Хотя, кажется, я догадываюсь: вы решили таким образом отомстить лорду Стормвейлу за утренний инцидент.
Я покраснела от возмущения, но тут же возразила:
— Нет! Я, наоборот, думала о том, что его надо предупредить, чтобы он пошёл к целителям.
— И?
— По дороге из Хранилища меня подкарау… я столкнулась с лордом Стормвейлом. Он заявил, что приворот настроен на меня, а значит, его точно сделала я. Он знал, что у меня есть доступ к нужным ингредиентам, и был убеждён, что я единственная, кто мог это сделать.
Я замолчала. Говорить о том, что от меня требовал Кейран и чем угрожал, я не решалась. Он вмешался сам.
— Всё так, — раздался его хрипловатый голос. — Похоже, именно я сбил мисс Силвертон с курса. Решил, что будет справедливо: кто создал зелье, тот должен и исправлять ошибку.
— Но теперь-то вы поняли, юноша, — вскинулся профессор Мерфи, — что студентка, которая работает над такими проектами, едва ли станет отвлекаться на подобные сомнительные интриги.
— Понял, — коротко ответил Кейран.
— Ну что ж, инцидент исчерпан, — подытожил ректор. — Тёмные места есть в этой истории, но с вами, лорд Стормвейл, они едва ли связаны. Вы можете идти. А вы, мисс Силвертон, задержитесь. Я хотел бы поточнее знать, какие у вас с профессором Мерфи ещё есть планы и насколько они опасны для академии. В чём дело, лорд Стормвейл?
Кейран стоял у двери, не спеша её открывать. Он не смотрел на ректора, он смотрел мне прямо в глаза.
— Мисс Силвертон, — произнёс Кейран. — Приношу свои извинения за… несдержанность.
Он вышел, а я продолжала смотреть на закрывшуюся дверь с изумлением.
Лорд Стормвейл только что извинился передо мной, лабораторной мышью?
Глава 11. Это не шутки
Вивьен Силвертон
Кейран вышел, а я ещё несколько мгновений сидела с открытым ртом.
Судя по тому, как хмыкнул ректор, поведение звезды академии его тоже удивило.
— М-да, — пробормотал он. — Оказывается, некоторым иногда полезно лишаться магии… временно, конечно. Ну-с, мисс Силвертон, так что там у вас за такой особенный нейтрализатор, который профессор Мелони назвал «чёрной дырой»? Он, кстати, рекомендует внести его в список подконтрольных веществ.
— Я его модифицировала, — смущённо сказала я. — Обычный не справился бы с Хаосом. Стандартный нейтрализатор пассивно ждёт соприкосновения со сгустком магии, мой же при распылении сам её активно ищет. — Я вздохнула. — Я не ожидала такого эффекта, честное слово. Возможно, высокая концентрация сыграла роль, но всё равно странно. Сгусток магии обычно выходит из канала. По идее, нейтрализатор должен был уничтожить именно уже активированную магию, но не пробраться внутрь.
— Однако это случилось. — Ректор выжидательно смотрел на меня.
Профессор Мерфи тоже молчал. Мне давали время подумать и… осознание пришло.
— А что, если это Люцидус так сработал? — выпалила я.
— Люцидус? — с недоумением повторил ректор. — Это же обычный… усилитель? Так ведь, проф?
Мой наставник подался вперёд.
— А Люцидус откуда взялся? — строго спросил он. — Ты не говорила.
— Вам — нет, не успела, но профессору Мелони я ещё ночью всё в деталях рассказала — сразу же после того, как всё случилось. И про Люцидус тоже. Только… вряд ли он понял. Я сама только сейчас…
— Ну же, — нетерпеливо потребовал ректор.
— Приворотное зелье было нестандартным, там была добавка — усилитель.
Шок в глазах ректора и ужас на лице Мерфи дали мне время закончить мысль. Мои слушатели говорить были не в состоянии.
— Так вот, Люцидус в крови Кейрана активировал его магию в момент выброса, превратив в непрерывный поток, — торопливо проговорила я, — Усилитель просто не позволял ему вбрасывать силу порционно. А по открытым каналам нейтрализатор и пробрался внутрь.
— Приворотное зелье плюс Люцидус, — пробормотал профессор, запустив пальцы в седые волосы и сжав виски.
Я поморщилась с досадой. Он меня вообще услышал? Я же сейчас практически новый вариант оружия предложила.
— И он ещё извинялся за несдержанность, — покачал головой ректор. — Вы живы, мисс Силвертон только потому, что у лорда Стормвейла оказалась ещё более железная воля, чем можно было предположить.
В кабинете повисла гнетущая тишина, которую нарушало только потрескивание поленьев в камине.
— Кто ж тебя так ненавидит, Вивьен, — выдохнул профессор.
Я растерялась.
— С чего вы взяли? Уверена: этот идиотский случай с приворотным зельем — просто какая-то ошибка. Я ни с кем не ссорилась. Да я почти и не общаюсь ни с кем.
— В своих зельях ты, конечно, разбираешься… — Профессор повёл головой так, словно его душил воротник. — …но в жизни…
— Возле лаборатории и так со вчерашнего вечера пост. Даже меня не пустили. А мне надо там кое-что проверить.
У меня сердце сжалось от предчувствия. Я до сих пор не знала, как выдержала удар моя мандрагора.
— Успеешь, — отмахнулся мой наставник, — всё, что уже могло случиться, случилось.
— Там же не только Эссенция Хаоса грохнулась. Ревизию всех составов надо провести. И я никому не могу это доверить.
— Мы ей о том, что её едва не убили, — развёл руками профессор, — а ей — ревизию составов. Никто в твою лабораторию без тебя не зайдёт. А насчёт охраны, господин ректор, я вынужден настаивать...
— Обсудим. Есть у меня идея.
— Что значит «едва не убили»? — Наконец-то дошло до меня.
— Я никогда не слышал, чтобы приворотное зелье дополняли усилителем, — покачал головой наставник. — Оно само по себе мощная штука, которой может сопротивляться только очень сильный маг. Но могу предположить, что под действием усилителя дело не ограничилось бы стандартным… гм… насилием.
— За насилие под зельем Стормвейлы замяли бы дело, а вот за убийство… репутация рода сильно бы пострадала.
— Репутация? — Я нервно сглотнула.
— Понимаю, — криво усмехнулся ректор, — вам бы в тот момент уже было бы всё равно.
Я вышла из кабинета ректора слегка озадаченная. Ректор и профессор вовсе не считали вчерашний эпизод случайностью. Я сама не очень задумывалась: было некогда. Была мысль, что всё это — чья-то злая шутка, вроде того, что какая-нибудь Селеста заказала зелье для охмурения красавчика лорда, а изготовитель решил покуражиться. И для этой цели выбрали самую неприметную меня. Но если мишенью был Кейран, а я всего лишь расходным материалом... А ведь зелье готовил кто-то из своих. Кто? Вроде никому не отказывала в списывании. Ни с кем не ругалась. Но кто-то счёл, что моя жизнь ничего не стоит. Вот просто так, не стоит, и всё.
Ауч! Больно. Я разжала кулаки и посмотрела на лунки, оставленные ногтями. Надо же, как разозлили добрую и хорошую меня. Ну держитесь, я теперь буду начеку.
В столовую я зашла, как королева, с высоко поднятой головой и поспешила к раздаточной линии. Там уже почти ничего не оставалось.
— Вив!
Я обернулась. Лия бросилась ко мне, толкнув по пути какого-то парня. Маркус, сидящий за нашим любимым столиком, оказался более сдержан, но поднялся и помахал мне рукой.
— Вив! — У Лии дрожали губы. — Ты как? Тебя не отчислили за взрыв? Говорят, лорд Стормвейл…
— Отчислят, можешь не сомневаться, — зашипела Селеста, подойдя к нам и уставясь на меня ненавидящим взглядом. — Я уже сообщила леди Ариане, что на её сына совершено покушение. Стормвейлы этого так просто не оставят.
Меня вдруг осенило.
— Леди Селеста. — Я посмотрела прямо в сияющие яростью глаза. — А вчера утром ректору о происшествии в столовой донесли вы?
— Что значит донесла? — вскипела красавица блондинка, и у меня появилось ощущение, что она бросится на меня с кулаками.
М-да, флакончик с нейтрализатором неплохо бы носить с собой постоянно.
— Ректор должен знать о таком. Тебе не место…
— Спасибо, леди Селеста, — поблагодарила я с вежливой улыбкой. — Вы правы, ректор должен знать обо всём.
И я отвернулась от взбешённой блондинки, предоставив ей возможность в одиночестве давиться своим ядом.
Уже за столом я коротко ответила на вопрос Лии:
— Профессор просил не распространяться.
— Ну нам-то ты могла бы рассказать, — обиделась подруга. — Хотя бы намекнуть.
— Разве что намекнуть, — смягчилась я. — В изготовлении приворотного меня больше не обвиняют.
— А взрыв?
— Взрыв устроил Кейран, — ответила я полуправдой. — Но, как вы понимаете, его не отчислят.
— А жаль, — вздохнул Маркус. — Самый заносчивый из боевиков.
Я пожала плечами. Быстро, не чувствуя вкуса, закинула в себя творожную запеканку и поднялась.
— Мне сейчас в лабу срочно, там такой бардак. Надо прибраться.
— А на лекцию? — встрепенулась Лия.
— История магии? Пропущу. Скажи, что ректор задержал.
О плаще я, как всегда, не подумала. Вспомнила, только когда ледяной ветер бросил мне в лицо несколько снежинок, напомнив о близкой зиме.
В висках от волнения стучала кровь.
На этот раз охранники меня пропустили безропотно, видимо получив указание сверху.
Закрыть бы дверь, но об этом оставалось только мечтать. Уцелевшая створка висела на одной петле, а моё терпение уже истощилось.
Я сунула руку в тёмную глубину полки, чтобы достать мандрагору.
И вскрикнула, получив ощутимый удар по пальцам.
Глава 12. Неожиданная трансформация
Вивьен Силвертон
— Ай! — Я резко отдёрнула руку и потёрла ушибленные пальцы.
Ощущение было похоже на удар статическим электричеством, но куда мощнее.
Я замерла, всматриваясь в темноту полки. Там, в промежутке между тяжёлыми томами, куда я в панике задвинула мандрагору вчера перед самым взрывом, что-то глухо ворчало и вибрировало. Разноцветные сполохи высвечивали подрагивающие отростки.
Ещё в коридоре, когда я приближалась к разорённой лаборатории, в нос мне ударила густая смесь запахов. Чисто подсознательно, на уровне вбитых в подкорку алхимических рефлексов, я ещё в тот момент расщепила этот коктейль на составляющие. Острый, металлический привкус озона и тяжёлый, смолистый аромат кедра — это Кейран, вернее, то, что осталось от его магического выброса. Сквозь них пробивалась липкая, приторная горечь Люцидуса, смешанная с сухим, травянистым духом моей полыни.
Сейчас, когда я сидела вплотную к полке, практически сунув нос внутрь, почти все запахи отступили. Из темноты тянуло концентрированным озоном и мокрой хвоей. Я зафиксировала в мозгу эту странность, но анализировать было некогда. Прежде всего надо было понять, что произошло с моей мандрагорой.
— Тише, маленькая, тише... Это же я, — проворковала я самым нежным голосом, на какой только была способна.
Мандрагора издала тонкий, скулящий звук. Подобного я никогда раньше от неё не слышала. Она вела себя как перепуганный до смерти щенок.
Всё это плохо укладывалось в моей голове. Можно ли всерьёз испугать растение, которое не обладает сознанием?
А почему бы нет? Мандрагора кричит, когда её вырывают из земли? Кричит. И кто знает, что и как на неё могло повлиять во время вчерашней катастрофы. Стоит воспринимать её именно как испуганного котёнка или щенка, который, защищаясь, может и цапнуть.
Я снова медленно протянула ладонь, стараясь не делать резких движений.
— Ну же, это я, Вивьен, — ласково промурлыкала я. — Я тебя вчера эфиром накормила. Помнишь?
Про купание в кислоте, глубокую заморозку и удар паром я решила не напоминать. Мало ли…
В тёмной глубине полки стало тихо. Корень замер. Секундное колебание — и я почувствовала, как тонкие прохладные корешки-пальцы робко коснулись моей кожи. Видимо, мандрагора признала мой магический фон и выбрала из двух зол меньшее: сидеть в темноте и бояться или довериться.
Она буквально метнулась к моей руке, оплетая пальцы своими отростками и тесно прижимаясь к ладони, словно ища защиты. Мандрагора мелко дрожала, и эта вибрация отдавалась во всём моём теле.
— Бедная моя... — Я осторожно потянула её на свет, перехватив дрожащее тельце второй рукой и придерживая бережно, словно раненую птицу. — Нужно тебя осмотреть.
Запах кедра и озона стал ещё сильнее.
Что за… наваждение?
Но эта мысль мелькнула и погасла, когда я, уложив мандрагору на чистую замшевую салфетку, зажгла над ней сразу несколько магических светильников.
Она изменилась.
Исчезло золотистое сияние светлого эфира. Поверхность стала полупрозрачной, как матовое стекло, а внутри, в тех самых пробитых каналах, что я заполнила эфиром, теперь медленно перетекала карамельного цвета субстанция с яркими синими сполохами.
В новой, изменённой мандрагоре я ощущала ту же магию, какой давил на меня вчера в библиотеке лорд Стормвейл — только не агрессивную.
Я ещё раз втянула в себя запах кедра и озона, пытаясь распознать, не проникла ли в мандрагору вездесущая горечь Люцидуса. Её не было.
Что же это получается?
Мандрагора позволила магии Кейрана изменить структуру закачанного в неё светлого эфира? Причём она умудрилась отсортировать её от приворотного зелья с усилителем.
Вывод напрашивался нереальный: теперь внутри корня пульсировала родная магия Кейрана.
Мысли в голове защёлкали с бешеной скоростью.
Магические каналы Кейрана, вычищенные моим нейтрализатором, сейчас напоминают пересохшее русло реки. Целители в своей капсуле заливают в них обычный, стерильный эфир, но это пассивный процесс.
Потребуется время, пока организм реципиента переработает полученный эфир и усвоит его, превратив в личную магию. Для этого должно активно заработать магическое ядро. Именно оно должно впрыснуть в каналы родную магию, чтобы безличный эфир переструктурировался. А оно, после того как было под угрозой опустошения, откроется не сразу.
Я задохнулась от восторга. Ай да я! Вот это открытие!
— Ты донор! — заявила я мандрагоре.
Корень издал вопросительное: «М?»
— Достаточно толики того, что сейчас в тебе. Если получится ввести его Кейрану, произойдёт цепная реакция. Его пустые каналы узнают свою магию. Это сработает как детонатор: стерильный эфир из капсулы мгновенно структурируется под этот образец. Понимаешь? Я… то есть мы, сможем восстановить его за часы, если не за минуты. Обычная закачка эфира превратится в форсированный марш.
Подхватив мандрагору на руки, я закружилась по лаборатории. Судя по её восторженному писку, она не возражала. А потом так же внезапно я остановилась. Идея была хороша, но как это сделать?
— Лучше бы ввести изменённый эфир сразу в капсулу, — пробормотала я. — Но кто меня подпустит к пациенту в закрытом и охраняемом целительском отсеке?
Эта мысль охладила мой пыл. Но сдаваться я не собиралась. Если новый метод сработает на Кейране, чьи каналы просто пусты, я пойму, как действовать дальше. Ведь заставить пустое русло наполниться — это первый шаг к тому, чтобы научиться пробивать заторы в мёртвых каналах отца.
— А если не в капсулу? Есть ещё варианты?
Я снова положила мандрагору на стол и посмотрела на свои ладони — они стали влажными. Корень выделил сок.
— Погоди… — задумчиво протянула я. — Сок… зелье. Это, конечно, медленнее, чем напрямую в каналы, но всё равно быстрее стандартных методов. Осталось разве что найти способ, как нам незаметно подмешать это восстанавливающее зелье Кейранчику… — Я потянулась за чистой колбой. — …чтобы он снова здесь всё не разнёс.
— Кейранчику? — прозвучал за моей спиной насмешливый голос.
Я замерла, с трудом удержавшись от вскрика. Пальцы сжали край столешницы. Медленно выдохнула и только потом повернулась, чувствуя, как из глубины поднимается жаркая волна, обжигая щёки. Надо же так попасться.
Кейран стоял в дверном проёме, привалившись плечом к косяку. Выглядел он всё ещё бледным, в глазах застыла усталость, но на губах уже проявилась его стандартная, самоуверенная усмешка.
— Не знал, что ты можешь быть такой нежной, Силвертон, — оттолкнувшись от косяка и делая шаг внутрь, сказал Кейран. — Сейчас ты похожа на нормальную девушку, а не на закопавшуюся в пробирки лабораторную мышь.
Кейран медленно прошёл внутрь и остановился прямо передо мной. Сжав зубы, я с вызовом запрокинула голову, чтобы видеть его лицо. От Кейрана знакомо пахло кедром и озоном, и теперь этот запах вступал в мощный резонанс с ароматом мандрагоры, лежащей на столе. Боковым зрением я заметила движение: мандрагора потянулась своими корешками к Кейрану.
— А особенно мне интересно… — Кейран прищурился, глядя на меня сверху вниз. — …что ты собираешься мне подлить, Силвертон?
Глава 13. Опасная Мышь
Вивьен Силвертон
Я вздрогнула, услышав низкий хрипловатый голос лорда Стормвейла. Внутри всё сжалось.
Неудивительно.
Тело помнило вчерашний день со всеми его опасностями и угрозами, добавило к этому слова ректора и наставника о том, что я была на волосок от гибели, и отреагировало, как положено древней части мозга и сгустку неразумной материи.
Но маг — это не только организм с первичными реакциями. Уже в следующий момент лобные доли включились, складывая в единую картину и ауру Кейрана, в которой до сих пор не было признаков магии, и вчерашнее извинение, произнесённое при кристалле истинности.