Зазеркалье

Глава 9

С потолка волной лился яркий свет, рвясь к глазам сквозь плотно сомкнутые веки. Болела голова, и воздух пах отсыревшей штукатуркой, ржавчиной и… мокрой псиной.

Я открыла глаза, села, постанывая от боли, и яростно растёрла виски. И огляделась. Медленно, ошеломлённо. Крохотная комнатёнка без окон, на потолке – лампа, забранная круглым плафоном, яркая, безжалостно слепящая глаза. Подо мной – узкая койка с клетчатым смятым пледом, в дальнем углу – ведро биотуалета, прикрытое пластиковой крышкой. И больше тут не было ничего. Разве что решетчатая дверь ажурной ковки. Сквозь прутья виднелся крепенький навесной замок, подвешенный на петлях на той стороне.

Меня похитили? Но кто? И зачем? Я вспомнила свои последние секунды, прежде чем яркий праздник сменился непроглядной тьмой. Крадущиеся шаги. Шелест травы. Крепкая ладонь на губах. Грубая и определённо мужская. Укол в шею. И запах… Запах мокрой шерсти! А значит - оборотни! Принцесса видела меня и… Стас! Он же ничего не знает!

Я вскочила, подбежала к решётке. Ноги мелко тряслись. За дверью лежал коридор, до потолка залитый сгущённым мраком. Только виднелся вдали голубой квадратик тусклого света. Выход? Окошко?

- Эй! – закричала я. – Кто вы?! Что вам нужно?!

Ничего не ответила мне тьма. Я гневно потрясла решётку, застонали, залязгали несмазанные петли, но дверь, конечно же, не отрылась. В сердцах я озлобленно пнула её ногой, больно ушибив мизинец, и развернулась к камере. И обмерла.

Передо мной стояла девушка. В джинсах, в лаковых сапожках на высокой шпильке и шерстяном чёрном пальто, расшитым по подолу диковинными узорами. Блестящие разноцветные стразы, розовые, алые, изумрудные, ярко сверкали в ослепительном свете проклятой лампы. Будто завороженная, я вскинула голову и взглянула девушке в глаза. Янтарно-зелёные, с радужкой, будто присыпанной у зрачка мелкой золотистой крошкой. Антон вечно шутил, что у меня в глазах веснушки…

Да-да, передо мной стояла я. Интересно, у меня всегда такое перекошенное лицо?

«Всегда», - с готовностью подтвердила моя внутренняя стерва, - «но твоя главная проблема сейчас не в этом».

И правда. Как я могла забыть? Я сошла с ума. И заперта в клетке.

- Привет! – сказала я самой себе, чувствуя себя невероятно глупо. Ну не убегать же с криком от собственной галлюцинации. Тем более, тут некуда бежать. Разве что под кушеткой спрятаться…

Я отчётливо представила, как похитители найдут меня забившейся под узкую койку, только испуганно сверкают из темноты глаза, да предательски торчит наружу черная лодочка. И мне стало смешно.

Вторая я молчала, сверля меня своими(моими!) глазами.

- Ты хочешь мне что-то сказать? – фразой из какого-то фильма подстегнула её я.

А она вместо ответа шагнула ко мне и положила мне руки на плечи. Я подумала, что это совсем не похоже на прикосновение призрака, как оно описывается на страницах книг. Никакого холодка, мороза по коже и инфернальных мурашек. Обычные руки. Тёплые. Человеческие. А потом в мою голову хлынули чужие воспоминания, перепутанные, сумбурные, и мне стало не до размышлений о бульварных романах.

Когда я говорю «чужие», я имею ввиду – чужие. Потому что то, что я видела, происходило не со мной. Я не вернулась с той треклятой крыши, шагнув в портал, ведущий в Кантас. А другая я вернулась. Спустилась вниз по скрипучей пожарной лестнице, мелко трясущейся под подошвами, села в переполненное метро и поехала домой. Там её встречала мама с накрытым праздничным столом, украшенным бутылью дорогого шампанского, торжественно извлечённого из тайника в серванте. Мама суетливо, лихорадочно обнимала её, порывисто нацеловывая в щёки. И плакала, плакала, плакала. И всё повторяла: «ты очистилась». Я никогда не видела, чтоб моя мама так плакала. А другая я, выходит, видела.

«Очистилась…» Что, чёрт побери, это значит? А через пару дней был суд. И приговор - оправдана. Пожар в офисе признали случайностью. Плохая проводка, короткое замыкание, разрешение пожарнадзора, купленное через подмазанных знакомых. И моему обгорелому боссу выкатили конский штраф. Жаль, я не видела его разочарованной хари. А меня… её в тот же день уволили под благовидным предлогом. И всё. Финал.

И всё вроде бы хорошо, вот только Антон пропал. Пропал вместе со всей семьёй. И в квартире, в которой я распивала с его родителями смородиновый чай, поселились другие люди. Весёлая пара с двумя малышами. И в коридоре стоял хромированный велосипед, незнакомый, блестяще-синий, и потёртая детская коляска с корзинкой, набитой старыми книгами. «Мы живём тут семь лет». Семь лет, Лика... Семь!

Другая я не верила. Другая я искала. Другая я хотела спросить: «какого чёрта?». И на следующий же день она поехала в деревню, к бабушке Антона. И долго стояла, глядя на покосившуюся почерневшую избу, на оконные провалы, ослепленные фанерой, на давным-давно провалившуюся кровлю. Но ведь ещё летом этот дом был другим… С голубыми наличниками, ещё пахшими свежей краской, с цветущими фикусами на подоконниках и вьющимся над трубой печным дымком.

А потом другая я умерла. Прямо там, в бабушкиной деревне. Потрясённая, она убежала от заброшенного дома и целый час петляла по улицам, пока не вышла к пожарному пруду. Там она долго глядела на чёрную водную гладь, на которой не было её отражения. На купающиеся в воде облака, на березовую листву, на сочащийся сквозь неё голубой сироп небес. А потом… Потом не стало ничего.

Другая я отступила шаг назад и взглянула на меня своими-моими глазами.

- Ты умерла, да? – растерянно спросила я. Как Ани. Снова пруд. И снова чёрная вода.

Призрак кивнул.

- Ты сама себя убила? – требовательно спросила я. Мне нужно было знать.

Другая я с тоской взглянула на меня и ничего не ответила. Но я поняла – она не знает.

Внезапно я услышала громкие шаги. Будто кто-то в тяжеленых ботинках, обитых железными набойками, спускается по каменным ступенькам вниз. Полыхнул в коридоре свет. Я метнулась к двери, забыв о призраке. А когда оглянулась, другой меня уже не было. Она исчезла, оставив мне на память охапку свежих вопросов.

А шаги тем временем приближались. Я села на кровати, распрямив спину, пригладила волосы и приняла воинственную позу. Звякнул ключ в замке, и дверь распахнулась. На пороге появился мужчина, а за спиной его молчаливыми тенями высились охранники.

- Добрый вечер, госпожа Васильева, - тёплым баритоном сказал мой похититель. – Меня зовут Ярин Кажеказ. Я – посол долины Ветров.

Он мог бы и не представляться. Он был просто невероятно похож на Стаса.

От посла долины Ветров едва заметно пахло волчьей шерстью и хлёстким мужским одеколоном – резким, терпким, маскулинным. Мужчина зашёл в мою камеру и, не дожидаясь разрешения, присел на скрипучую койку. Протяжно простонали пружины, грохотнула дверь. Стражники остались в коридоре, вышколено вытянувшись вдоль стен.

- Я приношу свои извинения за столь стеснённые условия. Это – не совсем то место, куда я обычно приглашаю прекрасных дам, - спокойно заметил Ярин. Но в его раскатистом баритоне не слышно было раскаяния. Лицо его будто выточенное из оливкового янтаря казалось холодным и хмурым. А в лоб впечаталась глубокая морщина.

- А что это за место? Подземелье, где вы маринуете жертв, прежде чем их сожрать? – с ядовитым сарказмом осведомилась я, стараясь держаться с гордым достоинством.

Этой благой цели здорово мешало помятое платье, бисер ледяного пота, проступивший на шее, и предательски дрожащий голос.

- Нет, - спокойно возразил Ярин. – Здесь мы держим оборотней, нарушивших закон, прежде чем передать их на суд стаи. Мы – не дикари, госпожа Васильева, чтобы вы о нас не думали.

- И поэтому вы похищаете невинных девиц? – вскинула я брови, облокачиваясь спиной о холодную стену и демонстративно скрещивая руки на груди.

- Вы – не невинная девица, - возразил посол.

«А он-то поумнее сынишки», - схохмила моя внутренняя стерва.

Я мысленно послала её ко всем чертям. О Стасе я старалась и не думать. С самого разговора со Владом я поняла, что оборотень не был тем милым пареньком, за которого я его принимала. А теперь всё стало ещё хуже. Теперь я наконец-то всё поняла. Дура! Я спасла Стасу жизнь, а вместо благодарности он… Притащил меня на этот дурацкий праздник под благовидным предлогом и передал в лапы дуболомов своего отца. Помощь ему нужна была, ха… Принцесса прекрасно отыграла спектакль, надо отдать ей должное. И я купилась, как последняя идиотка. И побежала спасать этого подлеца через самую тёмную и безлюдную часть парка. А теперь его папаша, этот полоумный посол, держит меня в подвале и… А, собственно, и что? Что ему нужно? Не моё же сексуальное тело в мятом платье?

- Вы – смотрящая, - неторопливо продолжил свою мысль Ярин.

«Смотрящая между». Я мысленно выругалась и опять вспомнила молодую гадалку на ярмарке. «Когда ты поймёшь, тогда всё и случится» - пропела она, и серебряные монеты на её ожерелье тихонько позвякивали в такт её словам, и алые губы кривились в изменчивой улыбке. Что случится, чёрт побери? Что означает для меня это самое «всё»?

- Кто такая смотрящая? – жадно спросила я. И плевать мне было, что я говорю с собственным похитителем, вальяжно рассевшимся на тюремной койке и смотревшим на меня с выражением снисходительного превосходства. Мне нужно было знать ответ. Знать все ответы. Я уже до смерти устала от загадок.

- Вы - та, кому под силу разрушить грань, - просто ответил посол.

- Между Кантосом и Старкой? – дрожащим голосом уточнила я.

- Между Кантосом и Старкой, да.

- И Пришлые вернутся? – я с содроганием вспомнила кадры, показанные мне старым летописцем. Беженцы, текущие нескончаемой рекой по разбитым дорогам, исхудавшие дети, ищущие пропитание на руинах разрушенных городов, непогребённые мертвецы на полях, заросших могильной полынью … Это всё повторится? И всё из-за меня?

- Они уже вернулись. И прислали нам вас, - тоном, каким обычно просят передать соль, проговорил посол.

«Он в это верит», - заметила стерва.

Это я видела и сама.

Но этого же не может быть. Я уже почти смирилась со своим проклятием. С безумием, щедро снабжающим меня психоделическими кошмарами наяву. Но ещё и это…

- С чего вы взяли, что именно я – ваша смотрящая? – спросила я, подсыпав в голос поддельного сарказма. - Да у меня даже гена вашего не было!

- Именно так, Лика. Гена у вас не было. Потому что вы не рождены были магом. Вы – другое. Бомба с часовым механизмом. И обратный отсчёт уже запущен. Вы же видите призраков?

- Призраков? – ошарашенно переспросила я.

- Можете не отвечать. Ответ отчётливо написан на вашей симпатичной мордашке.

«Симпатичной мордашке»... Волчара полоумный!

- И при чём тут мои глюки? – сердито спросила я. Дались всем эти проклятые призраки…

- А это – не глюки, госпожа Васильева.

- Точно. Они – настоящие. И дед Мороз существует, - съязвила я.

- Если это вас утешит, это – не совсем призраки. Они - просто ошмётки, застрявшие в оболочках.

- И что это значит? – скептически уточнила я, несколько опешив от столь «мясного» сравнения.

- А что, по-вашему, происходит, когда маг из Старки входит в портал? – прищурился посол, наклоняясь вперёд. От резкого запаха его духов зачесалось в носу, и захотелось чихнуть. Я остервенело потёрла переносицу.

«Он выходит в Кантасе?» - хотела с идиотским видом поинтересоваться я, но не стала. По правде говоря, я уже знала ответ. Его показала мне другая я. Я шагнула в портал, а она спустилась с крыши по скрипучей лестнице и отправилась домой. И мама знала(ведь знала!), что так и будет. Она встречала её со слезами, объятиями и бутылью шампанского. Той самой коллекционной бутылью, которую должны были откупорить на мою свадьбу. Сколько раз я гладила её покрытые желтоватой пылью пузатые бока, представляя, как иду под венец с Антоном… Как белые голуби вырываются из клетки и ввинчиваются в небесный полог, унося на крыльях старые обиды. И как бьёт в потолок упругая струя, знаменуя начало новой жизни.

Остановись, Лика. Остановись! Портал! Что происходит, когда входишь в портал?! Из одной Лики стало две – вот, что происходит. И обе блуждали впотьмах, пока все вокруг, кому они рискнули довериться, беспардонно врали им. А теперь одну из них объедают рыбки в тёмных водах деревенского пруда, а вторая... Вторая здесь. Ходит по камере, шаркая подошвами по мокрому бетону. И она – смотрящая. И если это правда, то посол не оставит в живых ту, что может уничтожить мир. А если это – ложь, и он - просто психопат, то не оставит тем более.

«Прекрасная перспектива!» - елейным голоском пропела моя внутренняя стерва.

- Мы разделяемся… - пробормотала я, решив пока оставить при себе версию о девиантных наклонностях собеседника.

- Ну не совсем, - покачал головой посол. – Душа человеческая неделима. И она уходит вместе с магом в Кантас. Ведь сила наших чар напрямую связана с душевной волей.

- Душа неделима, хорошо. А тело?

- А тело можно скопировать. И это – неотъемлемая часть механизма перемещения.

- Но если душа здесь, со мной, то что же осталось другой мне?

- Ваш разум. Ваша память. Ваше настоящее тело.

- Но она же… она утонула… - зачем-то призналась я. Мои губы мелко дрожали, а испуганное сердце впрыснуло в вены крутой кипяток. Выходит, моё тело – лишь копия, а настоящее - мертво. По позвоночнику электрической конницей промчались колючие мурашки. Я зябко обхватила себя за плечи и из-за всех сил вцепилась ногтями в кожу рук. Мне больно. Значит, я - живая. И тёплая. Живая же? Или нет?

Ярин вскинул брови и метнул на меня быстрый взгляд.

- Ваша копия мертва? – медленно спросил он. – Вы уверены?

Я подавленно кивнула.

- С пустыми, разделёнными во взрослом возрасте, так иногда случается, - как-то слишком задумчиво заметил он. – Они утрачивают любой интерес к жизни. Их больше ничего не волнует, но они прекрасно помнят, что когда-то было иначе. И выбирают смерть. Потому-то мы и начали разделять младенцев. Они не помнят, что было до разделения, и не чувствуют себя калеками.

- А зачем вам сберегать эти пустые оболочки? – наивно спросила я. Я чувствовала, что посол не честен со мной. Но никак не могла понять, в чём именно он лжёт.

- А кому нужны лишние смерти? Вы здесь, и вы там. Вашим близким не придётся ухаживать за могилкой и плакать на похоронах. Все довольны. Не верите - спросите у собственной мамы…

- Ей сказали, что я вернусь? – дрожащим голосом спросила я. Посол кивнул. Добавил:

- Это – долг совета Шести.

Она не предала меня. Просто позволила мне избавиться от… скверны. И встречала с шампанским. Просто уже не меня.

- Из пустых вырастают прекрасные взрослые – правильные, законопослушные, честные и… безвольные, - тем временем говорил Ярин.

- Как удобненько, - заметила я.

- Правительство Старки предпочло именно этот вариант бесконечному погребению мёртвецов, - с сарказмом заметил посол.

Я виновато заткнулась, как будто самолично отвечала за идиотов в правительстве моей бывшей родины. И, помолчав, произнесла:

- Но… Моя копия не была послушной...

Я всем сердцем ощущала в ней любовь к матери, чуть приправленную непрощённой обидой, горькую тоску по Антону и страстное желание выяснить правду. А потом… Что-то случилось с ней на берегу того пруда. Чёрная вода будто зачаровала её, сведя с ума пляской кругов на тёмной своей полированной глади. В которой не было отражения её лица.

- Вы – смотрящая, Лика. Вы – далеко не первая, но мы до сих пор слишком мало знаем о вас… Ваша душа может исторгаться иначе.

- Я не первая? – переспросила я.

- Пришлые присылали многих.

- И что с ними стало?

Посол промолчал. Ответ и не требовался.

Но и Ани… Ани тоже (я чувствовала!) была другой. Но вслух я этого не сказала, словно что-то мудрое и знающее прошипело внутри моей черепушки:

«Молчи, дура! Молчи!»

- И сколько же в Старке таких… пустых? – сменила тему я.

- Больше, чем вы можете вообразить.

Я вздохнула.

- Но почему смотрящие видят призраков?

- Не призраков – тени. Они - накипь, оставшаяся в оболочке после выдирания души. Вам по силам уничтожить грань, и тогда они смогут объединиться со своим целым. Именно этого они жаждут и ждут. И потому и тянутся к вам. И раз они уже явились, значит, вы готовы.

- Уничтожить грань?

- Пока лишь повредить… Но мы этого не допустим. Мне жаль, но вы никогда не выйдете отсюда, Лика.

- Значит, как только Стас сообщил вам, что я видела призрака, вы решили меня похитить и убить? – зачем-то спросила я. Как будто это было важно. Но мне хотелось хоть немного оттянуть развязку. Я уже почти десять минут пыталась разжечь в своем чреве колдовской огонь, но проклятая магия не желала мне подчиняться. Дело в этом месте? Или во мне самой? А интересно, как он меня убьёт? Яд? Пистолет? Клыки? Я безоружна, и не смогу оказать сопротивления. Разве что морду его холёную исцарапаю… Да и стоит ли защищаться, если… Если я действительно могу уничтожить всё. Перед глазами моими, будто наяву, вновь потянулись через туман вереницы истощённых беженцев.

- Так Стас знал, что вы видели призрака?! – перебил мои мысли посол, и в голосе его прогремело искреннее возмущение. – Вот же послал бог первенца-идиота… Хорошо хоть мой соглядатай в больничке не даром ест свой хлеб и сразу сообщил мне, что вы потеряли сознание. А это, как известно, – первейший признак.

- Значит, не Стас помог вам меня похитить? – изумилась я, отвлекаясь на миг от мыслей о своей неизбежной кончине.

- Этот остолоп? - Ярин сплюнул на пол и с досадой покачал головой.

Но ведь тогда получается… Принцесса не морочила мне голову? Я запоздало сообразила, что и в туалет меня никто не заманивал, кроме здорового аппетита и собственных сальных рук. Значит, она и правда собирается убить грозового волка? Что ещё она говорила своей подруге? Точно. Они встретятся в башне. В полночь.

- Сколько сейчас времени?! – резко воскликнула я.

- Без пятнадцати двенадцать, - чуть удивлённо ответил посол.

- Срочно звоните в академию!

Глава 10

Стас.

Оборотень злился – треклятая «огненная» просто бросила его на пиру, наплевав на собственное обещание помочь. И Стас готов был поспорить, что сбежала она оттуда вместе с Владом. Конечно, он заметил, как эти двое, будто заговорщики, о чем-то шептались в кленовой роще у танцпола. Оборотень и раньше замечал, как Лика смотрит на этого самодовольного мага, и как тот и сам украдкой любуется девчонкой. Наверняка, это Влад подарил Лике это дурацкое платье, в котором девушка казалась ослепительной звездой старинного, как этот козлина, фильма. Вот же старый блядун! Как будто мало ему легендарной Кассандры, что позволяет ему седлать себя каждую ночь!

Присматривать за Ликой было личным заданием Стаса. Сначала ему поручил это Влад, а чуть позже и отец. Она стала его целью, и его возможной жертвой. И он никак не мог ответить себе на вопрос – когда же его прагматичное отношение к ней изменилось? Когда она с испугом и восторгом бродила по ярмарке, изумлённо разглядывая обитателей волшебного зверинца? Когда они, болтая, распивали цветочный эль и спорили у расшитого шатра гадалки? Или, когда она, до кончиков волос пылая колдовским огнём, спасала его от оборотней, впавших в кровавую ярость? Или, когда она по секрету шепнула ему, что видела призрака? Будто верила, глупышка, что в праве ему доверять… И ведь не прогадала. Стас ни слова не рассказал отцу. И сам, вопреки приказу, ничего не предпринял. В конце концов, пришлые присылали новых смотрящих каждые пять-десять лет, и ещё ни один не смог добиться успеха. Слишком уж сложна была их задача, и слишком многие противостояли им. Лике надо просто рассказать, чем её страшный дар грозит ей самой и обоим мирам, и она ни за что на свете не ступит на этот путь. Главное, чтобы Влад не заморочил ей голову ради собственных амбиций и не вынудил её наделать глупостей.

Стас познакомился с ректором, когда сам был совсем ребёнком. Окончательно магия пробуждается лишь во взрослом теле, но предвестники приходят к будущим колдунам с самого детства. Приятель Стаса, сын телохранителя отца, случайным касанием пробудил к жизни погибший цветок, который дети раскопали в кладовке, и мёртвый корень проклюнулся зелёной листвой. А сынишка шофёра, когда они мальчишеской ватагой лазали по деревьям во дворе посольства, отрастил у дуба новую ветвь. Но предвестники Стаса были иными. Пугающими. Странными. Когда он заходил в комнату, под потолком моргали и перегорали лампы, а однажды, когда служанка опрокинула на кухне ведро с водой, под взглядом Стаса оно покрылось целой паутиной пляшущих молний. Грозовые чары для долины Ветров – небывалый, величайший дар и… знак нечистой крови. Ведь бабушка мальчика по материнской линии, колдунья-дикарка из Штормового Предела, волчицей отнюдь не была. Так эта семейная тайна, тщательно оберегаемая домом Кажеказ, в лице подрастающего Стаса выплыла наружу. Оборотни были не в силах обучить будущего грозового волка владеть его могучим даром, и так на пороге дома Кажеказ впервые появился Влад.