Волчья Стая
— Смотри. — Он достал из ножен красивый серебряный кинжал и поднёс его к свету. Лезвие блеснуло, на миг ослепив Джену. — Важно понимать, как устроено оружие. Обычно клинок не более сорока сантиметров в длину. Может быть прямым или изогнутым, — говорил он чётко, с паузами, чтобы сестра могла поймать каждое слово. — Рукоять, остриё, лезвие, пятка, крестовина…
Он называл каждую часть оружия, будто это была его вторая натура. Девушка смотрела на его пальцы — уверенные, сильные, с въевшейся в кожу металлической пылью. Он не просто показывал, а вживался в детали. В его движениях не было ничего лишнего. Профессионализм брата был настолько явным, что даже она почувствовала странное восхищение.
— Хорошо! Поняла! — Джена попыталась вставить свои слова, но поток информации обрушился на неё, как водопад — невозможно было остановиться. Голова начала кружиться от обилия терминов.
Арон, не прекращая, продолжал лекцию, а она слушала, поглощая каждое слово:
— Кинжал — это не просто оружие. Это средство обороны, защиты. Ты можешь вот этой частью — рукоятью — оглушить противника, если потребуется. — Он показал на верхнюю часть кинжала. — Кинжал используется в ближнем бою, но есть и такие, что предназначены для метания.
— Как думаешь, чем кинжал отличается от обычного ножа? — его вопрос стал почти интимным, приглашением к размышлению.
Джена задумалась, почти автоматически сравнив оружие с кухонным ножом.
— Ну… у ножа острая часть с одной стороны, а у кинжала — и тут, и тут. — Она показала обе острые кромки.
— Правильно! — Арон едва заметно кивнул, выражая удовлетворение. — Кинжал — это боевой нож. Опасен с двух сторон.
Он вложил оружие в её руки, и это было уже не просто обучение. Этот момент стал чем-то большим. Рукоять легла в ладонь тяжело, непривычно, но в то же время правильно — будто всегда должна была быть здесь. Металл холодил пальцы.
— Позволишь? — Джена удивилась. Её брат всегда был сдержан, а теперь вдруг решил доверить ей оружие.
— Так обучение пойдёт быстрее. — Он не просто сказал это, он убеждал её. Но в глазах мелькнуло что-то ещё — Тревога?
Арон увлечённо и с растущим энтузиазмом продолжал рассказывать о стойках, о правильной обороне с ножом. Каждое его движение было точным, его учёба как искусство, и Джена повторяла за ним, как прилежная ученица. Она внимала каждому слову, внимательно следила за его руками, ногами, училась правильно хватать кинжал. Кожа на пальцах натёрлась, но девушка не останавливалась. Время летело, будто перестало существовать. Молодые люди были так поглощены, что голод, как и всё остальное, оказался на втором плане.
— Слушай, давно хотела спросить… — Джена поправила волосы, смахнув пот со лба, но не могла не задать этот вопрос. — Откуда ты так много знаешь?
— Тренировки дают свой результат. — Арон коротко ответил, но глаза оставались напряжёнными.
— И никто тебя этому не учил? — Джена прищурилась, будто подбираясь к ответу. В его словах была тень, что-то скрытое.
Арон отвёл взгляд, не встречая её глаз. Он снова убрал волосы в хвост, стараясь казаться спокойным. Но дрогнувшие пальцы мужчины не остались незамеченными.
— С трёх лет меня начали подготавливать…
— Начали? — Джена удивлённо приподняла брови. Голос дрогнул — она явно не ожидала услышать такое.
— А… — Арон замешкался. Его лицо на мгновение стало растерянным. Он опустил взгляд, будто сказал что-то не то. Проговорился.
— Что такое? — Джена шагнула ближе, пристально вглядываясь в брата.
Но он не ответил. Вместо этого резко поднял голову и ткнул пальцем куда-то вдаль:
— Смотри! Видишь вон там, у города? — голос Арона стал резким, даже тревожным. Он смотрел на горизонт, где небо неожиданно изменилось.
— Умело ты от темы увиливаешь… — начала Джена с лёгкой усмешкой, но фраза оборвалась сама собой. Она развернулась и тоже увидела это.
Голубое небо вдруг исказилось. На горизонте появилось тёмное облако — сначала едва заметное, но быстро разросшееся. Его цвет был грязно-серым, неестественным, словно живым, с тёмной энергией, что будто проникала в сам воздух. Девушка почувствовала, как волоски на руках встают дыбом — не от холода, от гнетущей энергии, от внезапно напавшей тревоги. Туча медленно двигалась, как живая субстанция, пульсируя и вытягиваясь, поглощая свет. С каждым мгновением становилась всё плотнее и зловещее, будто сама тьма выбралась из земли и теперь заполняла небо. Этот сгусток тёмной субстанции не просто менял пейзаж — он захватывал мир, наполняя его мрачным предчувствием.
— Что это такое?.. — голос Джены стал почти шёпотом.
Облако росло. Оно не двигалось — оно надвигалось. Быстро, словно разогнавшийся на ходу поезд. И с каждым мгновением казалось всё ближе и тяжелее. Воздух словно окислился. Усилился ветер. Он принёс с собой запах гари и ещё чего-то горького, и тошнотворного.
Арон резко собрался.
— Быстрее! — он схватил Джену за руку и потянул за собой. Его хватка была крепкой, решительной. Он не играл. Он знал, что делает. Пальцы сжали её запястье до боли, но она не вырывалась. Голос стальной и холодный.
— Арон!
— В городе что-то происходит. — сказал он коротко, глаза метались — он уже прокладывал путь в голове.
— Папа! Он ещё не вернулся! — воскликнула Джена, словно только сейчас поняла, что отца всё ещё нет. Сердце ухнуло куда-то вниз, в живот.
— Знаю! — Арон сжал челюсти, резче, чем раньше. — Снарядите Блэка! — крикнул он в сторону работников, подбегая к конюшне.
На крыльце показалась Анабель. Её глаза были полны тревоги. Она остановилась, схватившись за перила до белёсого цвета под ногтями, будто хотела остановить происходящее одним усилием воли. На руках от напряжения натянулась кожа и костяшки стали более фактурными.
— Арон… что-то надвигается! — голос матери дрожал, но был сдержан.
— Я еду в город. Найду отца. Узнаю, что там творится. — он уже влезал в седло. Блэк танцевал от предвкушения неминуемой скачки, нервно перебирая копытами. Конь чувствовал настроение хозяина. — Подготовьте Бель и Стрелу. Может понадобиться срочный выезд.
— Брат, объясни, что происходит! — Джена метнулась к нему. По лицам матери и брата она поняла: всё серьёзно. Очень серьёзно.
— Слушай маму. Поняла? — слегка наклонился в сторону сестры, поймав её взгляд. Голос Арона стал жёстким. Он больше не был просто братом — он принял командование. — Я туда и обратно!
— Но... но... — Джена вцепилась в его руку. Её лицо выдало всё: тревога, страх, непонимание. И что-то ещё... внутренний голос. Она чувствовала, как под её пальцами бьётся его пульс — часто, неровно.
— Через два часа я буду дома. — Арон старался говорить спокойно. Сдерживал волнение, чтобы хоть немного успокоить испуганную сестру.
— Возьми кинжал. Не забудь. — Джена протянула оружие, с которым они недавно тренировались. Рукоять дрожала в её руке.
— Оставь себе. — Арон мягко отклонил её заботу. Пока единственное чем она могла быть полезна. — Это подарок моему первому ученику. Я возлагаю на тебя большие надежды.
Он слегка взъерошил Джене волосы и улыбнулся — будто всё в порядке, будто ничего страшного не происходило. Но в этот взгляд. Он всё выдавал. Его ладонь на миг задержалась на её макушке — тёплая, родная.
— Два часа — и ты вернёшься? Обещаешь? — Джена почти прошептала. А голос дрожал. Глаза начало щипать от накатывавшихся внутри эмоций. Горло сдавило.
Арон кивнул. Не сказал ни слова — просто посмотрел на неё так, будто хотел передать всё, что не успел. Потом поправил выбившуюся прядь у неё на лбу и поспешил к Блэку, уже нетерпеливо фыркающему у ворот.
Анабель и Джена молча провожали его взглядом. Он уезжал — в одиночку навстречу надвигающемуся кошмару, к тому самому тёмному облаку, что уже заполнило половину горизонта. Топот копыт быстро стих, и тишина стала невыносимой.
Чем дальше уносился Арон, тем сильнее сжималось что-то внутри Джены. Её тело словно не хотело стоять на месте, сердце вырывалось вперёд за братом.
Чтобы не дать дочери раскиснуть, Анабель сразу взяла инициативу:
— Собери сумки. Возьми всё самое необходимое. Голос звучал ровно, но Джена видела, как мать сцепила руки за спиной, чтобы скрыть дрожь.
Их дом наполнился напряжённой тишиной, которую нарушал лишь шелест тканей и вещей. Каждый звук отдавался эхом в пустоте. Забыты были все домашние дела. Тесто, огромным шаром уже давно выбилось за границы кастрюли. Уборка, которую затеяла Анабель встала на паузу. Даже кот больше не мурлыкал под ногами. Он ждал и нервно бил своим рыжим хвостом по полу.
— Уже прошёл час… — Джена метнула взгляд на часы. Она отсчитывала каждую минуту, будто от этого зависела судьба Арона.
— Надо собрать еды. — Анабель придумывала всё новые и новые указания лишь бы голова и руки были заняты делом. Старалась держаться, хотя по лицу было видно: внутри тоже всё рвётся на части. Она складывала хлеб в сумку так аккуратно, будто это был не хлеб, а хрусталь.
— Куда мы поедем, если всё это серьёзно? — спросила Джена, доставая пару ёмкостей. Руки дрожали, но она старалась не показывать этого. — Если совсем плохо?..
— Сначала выпустим лошадей. Возьмём только самое необходимое. Если потребуется — отправимся в Сентор. — Голос Анабель был уверенным, отточенным. В нём слышался не только страх, но и план, готовый давно.
Джена молча сложила в контейнеры запечённую курицу и отварной картофель, привычные запахи казались теперь чужими. От еды пахло домом, уютом, но всё это уже не имело значения. Дом, некогда тёплый и уютный, начинал казаться временным укрытием, а не родным очагом.
— Мама! Я чего-то не знаю? — Джена внезапно схватила руку Анабель, которая, стараясь не выдать волнения, складывала принадлежности в сумку. Голос был натянут.
— Дождёмся Арона. — Мама ответила спокойно. Она смотрела куда-то сквозь Джену, в стену. Кожа стала холодной и чуть бледной.
Время было на пределе. Каждая минута ощущалась как бесконечность. Арона и Сета всё не было, и тревога Джены перерастала в настоящий страх. В богатом от книг воображении рисовались ужасающие картины. Она несколько раз подходила к окну, ловя каждый силуэт, каждое движение вдалеке. Всё казалось слишком тихим. Даже птицы замолчали.
— Надо узнать, что там стряслось. — девушка устала ждать. От досады и своей беспомощности хлопнула по столу, так что рядом стоящий стакан чуть подпрыгнул. Пальцы нащупали кинжал, оставленный братом. Терпение иссякло и тут же она засуетилась, собираясь за отцом и братом, руки тряслись. Она не могла стоять в стороне, пока семья в опасности.
— Нет! Мы распускаем лошадей, а сами поедем в сторону Сентора. — Мама сказала это твёрдо, но голос выдал хрипотцу на последнем слове, давая дочери взять инициативу в свои руки.
— Но, мама! Там брат! Отец! — Джена была на грани истерики, глаза метались от мамы к двери. В ушах зашумело, как тогда, после спектакля.
— Это слишком опасно! Пойми! Арон вчера рассказал, что у тебя было видение! — Мама вцепилась в её руку, заставив остановиться. Хватка была крепкой, как стальной захват, будто она пыталась не просто удержать, но и задержать время. Ногти впились в кожу.
— Что? Как? — Джена замотала головой, будто не понимая причём тут она. Та секундная иллюзия, что привиделась ей на смотровой площадке, не выходила из головы, но почему вдруг все на неё начали обращать внимание?
— Сейчас важно спрятать тебя. Они пришли за тобой. — Мама проговорила это с таким ужасом, что дочь почувствовала, как сердце пропустило удар.
— Мама, ты меня пугаешь. Я не понимаю.
— Я расскажу всё, но позже. — Анабель сжала её ладонь, дотронулась до лица дрожащими пальцами. — Если Арон и Сет не вернутся, моя задача — спрятать тебя. Мы это обсуждали… ещё до того, как ты появилась у нас.
Джена замерла. Зрачки расширились, почти закрыв собой зеленый блеск глаз. По спине пробежала волна с множеством тонких и острых иголок. Фраза впилась в мозг.
«Появилась? У нас?» — слова матери врезались в мозг осколками, но времени осмысливать не было.
Девушка вырвалась из её рук. Тёплое прикосновение исчезло, и стало холодно. Пустой непонимающий взгляд, немое выражение лица. Джена покачала головой в знак протеста. Хотелось спросить больше, уточнить, но угроза свинцовым бетоном над головой давила.
Она побежала к конюшне, дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Грудь пронзала пустота, но она не останавливалась. Стрела стояла в стойле, готовая к действию, а девушка едва успела схватить вожжи. Кожа поводьев была прохладной и шершавой, привычной. Кулаки Джены сжались. Ощущение контроля немного успокаивало.
— Не будем тянуть! — громко выкрикнула девушка, держа лошадь за уздечку. — Вперёд, Стрела! Вперёд! — В голосе звучала такая резкость, что даже лошадь чувствовала волнение хозяйки. Гнедая вздрогнула, но сразу поняла, что от неё требуется. Мышцы под седлом напряглись, готовые к рывку.
Джена не оборачивалась, не оглядывалась на мать. Она слышала только стук собственного сердца и дыхание лошади от, которого начал нагреваться леденящий воздух. Девушка была готова действовать, не спрашивая разрешения.
— Джена!!! — прокричала Анабель вслед скачущей дочери. Крик разрезал воздух, но дочь не обернулась.
В голосе звучала не только беспокойство, но и нечто гораздо более страшное — предчувствие, что она потеряла её навсегда. Женщина молча стояла, стиснув зубы. Казалось она постарела еще на лет пять, так отчетливы стали видны морщины на её чуть розоватом лице. Голос разума отчаянно требовал остановить её. Погоня за беглянкой — вот что нужно было сделать. Но её лошадь уже была загружена. Пока она снимет лишний багаж, драгоценное время будет потеряно. Анабель в отчаянии прикрыла рот рукой, чтобы не всхлипнуть и тяжело вздохнула, наблюдая, как Джена исчезает вдали. Пыль от копыт ещё долго висела в воздухе, прежде чем осесть.
Ветер вышибал слёзы, но девушка не останавливалась. Она не заметила, как кулон на шее — подарок Андоры — вспыхнул тёплым фиолетовым светом и тут же погас.
Глава 4
Стрела летела быстрее ветра. Под копытами мелькала трава, ветер свистел в ушах, грива хлестала по лицу, но Джена не чувствовала ничего, кроме гулкого смятения в груди. Она вцепилась в поводья так, что костяшки побелели, и гнала лошадь вперёд, не думая об усталости.
— Я только доберусь до города. Найду Арона, Сета, и мы вернёмся домой. — Джена мысленно повторяла эти слова, как заклинание, пытаясь успокоить ноющее сердце. Нельзя отдавать себя в руки отчаянию. Но туча сгущалась, её окрас менялся от тёмно-серого до чёрного и веру в лучшее было держать труднее — она рассыпалась, как сухой песок.
Чем ближе к Грандору, тем тяжелее становился воздух. Он уже не пах летом, травами и свободой. Душил. Страх, словно густая мгла, окутывал её. Тропа под ногами темнела, покрываясь чёрной золой — будто сама земля предвещала катастрофу. Зола была мягкой, как пух, и от каждого удара копыт взвивался чёрный дым, оседая на сапогах, на штанах, на липкой от пота коже. В небе висел запах гари, а туманное чёрное облако, казалось, стремилось поглотить весь мир. Стая воронов — чёрных, как ночные кошмары — пронеслась над головой. Их громкое карканье прорезало воздух, придавая всему зловещий оттенок. Крик птиц отдавался в висках пульсирующей болью.
Не доехав до города, Джена соскочила с лошади и привязала Стрелу к дереву. Поводья наскоро обмотала вокруг ветки — узлы выходили плохо, пальцы не слушались. Та тихо фыркнула, ткнулась тёплой мордой в плечо, будто пыталась удержать, а хозяйка уже скользнула в тень, направляясь к туннелю. Он был известен лишь местным — Джена обнаружила его случайно, когда несколько человек в панике бежали из города.
Она вглядывалась в лица беглецов, надеясь увидеть брата или отца. Но чуда не случилось. Мимо пробегали незнакомые люди — кто-то с окровавленной рукой, кто-то босиком, кто-то тащил на плечах ребёнка. Страх сковывал сердце, однако девушка не могла остановиться.
— Туда не иди! Там опасно! — крикнул один из беглецов, дрожащей рукой указывая на вход в город. Глаза у него были белые, расширенные, зрачки — как булавочные головки. Другие добавляли: «Грандор захватили существа без лиц, в чёрных мантиях.» «Они одним взмахом оружия уничтожают всё на пути, не щадя никого.»
Крики и хаос стали единственной реальностью.
Грудь Джены приподнималась от каждого звука плача, крика, который превратился в один вибрирующий в горле гул. По ногам вдоль бедер и спины прошелся неприятный колющий холодок.
Джена не могла отступить. Тело двигалось само, она мчалась вдоль узких улочек, чувствуя под ногами хруст камня и обугленного дерева. Красное зарево пылало и буквально жарило нежную кожу. Дома в огне, разруха и покинутые ларьки с продовольствием. Жизнь в этом чудесном месте погибала.
Подошвы сапог скользили по мелкой крошке, приходилось хвататься руками за стены, чтобы не упасть. В воздухе висел запах разрушения.
Внезапно грохот расколол тишину — словно сам город треснул пополам. Звук был такой силы, что Джена пригнулась, зажимая уши. Камни полетели с крыш, балконы рухнули, пыль поднялась столбом, готовым поглотить её. Уши заполнила вибрация, воздух стал таким плотным от пепла, что Джена едва не потеряла сознание.
Крики и взрывы оглушали. В ушах стоял звон, высокий и тонкий, сквозь который пробивались лишь самые громкие звуки. Мрак захватывал её с каждым шагом. Город был поглощён ужасом, и она понимала: это только начало. Девушка двигалась быстро, почти не думая, лишь бы вырваться из этого кошмара, но чем дальше, тем сильнее становилось ощущение, что самое страшное впереди.
В груди что-то оборвалось и ухнуло вниз, оставляя после себя холодную пустоту. Запах — вот что ударило первым. Не просто копоть и прах, а насыщенные, надоедливый, приторный запах, от которого желудок скрутило спазмом. Она зажала нос рукавом, но запах проникал сквозь ткань, оседал на языке горьким оттенком металла. Привкус смерти был словно яд.
Трупы были повсюду.
Вот женщина, которую раздавило балкой, и её рука всё ещё сжимает детский башмачок. Башмачок был маленьким, кожаным, с потёртым носом — такой же Джена видела у соседского мальчишки. Вот старик, лежащий ничком, и ветер шевелит его седые волосы, будто пытается разбудить. А вот из-под груды камней торчит только кисть с обручальным кольцом, которое тускло блестит в свете пожаров.
Джена смотрела на эту кисть и не могла отвести взгляд. Кольцо было таким обычным, таким человеческим посреди этого каменного ада.
— Зачем?.. — выдохнула она, и этот вопрос был обращён не к тем, кто напал, а к самому миру, который допустил такое.
Ноги перестали слушаться. Нет сил сделать шаг назад или вперёд. Мышцы свело судорогой, колени дрожали. Хотелось зажмуриться, заткнуть уши, завыть в голос — но голос пропал словно кто-то сдавил его тугим ремнём. Из горла вырвался только сиплый, сдавленный хрип. Она зажимала рот ладонями, пытаясь затолкать обратно крик, который рвался наружу, царапая горло изнутри.
Из-под плиты рядом донёсся стон — тихий, почти неслышный, но он пробил этот ватный кокон оцепенения. Кто-то ещё жив.
Джена не могла больше стоять и смотреть. Внутри что-то щёлкнуло — не мысль, не приказ, а слепой, животный импульс: делать. Хоть что-то. Немедленно!
— Давай, Джена, — шепнула она себе, и эта команда была больше похожа на рычание. — Давай!
Она рухнула на колени рядом с завалом и, обдирая ладони в кровь, начала отбрасывать камни. Один, второй, третий… Острые края резали кожу, но она не чувствовала боли — только мокрое, липкое тепло на пальцах. А потом пальцы нащупали что-то другое: ледяную, шершавую поверхность, от которой по спине пробежал холод. Сердце билось где-то в висках, заглушая мысли.
Джена убрала очередной камень. Под ним, в пыльной яме, лежал мальчик. Лет пяти, не больше. Личико было испачкано сажей, на щеке — ссадина. Глаза открыты и смотрели куда-то в небо, сквозь неё. Ветер теребил светлые волосы парнишки — единственное, что ещё двигалось. И ещё капля. Маленькая, прозрачная капля в уголке глаза. Смерть обрела облик. Расписалась на столь юном личике, оставив ребенку лишь право одной горькой слезы.
— Прости, — одними губами. Она не знала, у кого просит прощения — у него, у себя, у всего мира.
Девушка зажала рот ладонями так сильно, что зубы впились в кожу. Во рту появился привкус крови — своей, с прокусанных губ. Грудь ходила ходуном, но звука не было. Только вой внутри, такой громкий и пробивающий каждую клетку организма, что, казалось, его слышит весь город. Немые слёзы катились по щекам, смешиваясь с багровой жидкостью на разодранных ладонях.
Время уходило. Город разрушался на глазах, грохот сотрясал землю. Взгляд упал на чёрных птиц, круживших над головой. Они проносились низко, почти задевая крыльями волосы, и от их карканья внутри всё сворачивалось в тугой узел. Каждая словно жаждала её страха, её крови.
Джена подняла голову. Одна из ворон спикировала и врезалась в неё. Когти пернатого впились в плечо, клюв щипнул ухо. Инстинкты сработали мгновенно — девушка отмахнулась, яростно швырнув птицу в стену дома. Перья брызнули в стороны, птица глухо стукнулась о камень и сползла вниз, растворившись в пепле.
Атака была предупреждением. Стая сделала крутой крюк и резко ушла в сторону, словно подчиняясь единой воле.
Из вороньего месива начало подниматься нечто более бесформенное и враждебное. Сначала девушка подумала, что ей мерещится — там, где лежали мёртвые птицы, зашевелилась тень, густая, маслянистая, и начала расти. Она росла, втягивая свет, и воздух вокруг неё стал вяжущим и увесистым, как перед грозой. Силуэт, похожий на воина вырос в мгновении ока. Джена смотрела на чёрный провал капюшона врага и вдруг поняла: там не просто пустота. На неё кто-то смотрит. Это давило на сознание и выкачивало все силы.
— Что ты такое?.. — прошептала она, но голос прозвучал так тихо, что его не услышала даже она сама.
Красные нити на его теле пульсировали, как больные вены, и когда он делал шаг, по камням разносился не скрежет, а влажный, чавкающий звук. Мечи в его руках не звенели, они шипели, и с них капало что-то густое, горячее. Капли падали на камни и вскипали, оставляя дымящиеся язвы.
Захотелось зажмуриться, но веки не слушались. Её тело кричало: «Беги!», но ноги примерзли к камням, потому что этот взгляд из пустоты сказал ей: «Ты уже моя».
— Нет! — внутри неё что-то взорвалось. Не страх — ярость. — Нет, не твоя!
Сердце провалилось в бездну, мышцы свело параличом. Существо двигалось к ней медленно, не спеша.
Надо спешить! Импульс прорвался сквозь оцепенение. Она вырвалась из оцепенения, сжав кулаки, едва не теряя равновесие. Паника ослепляла, мозг не мог выбрать направление, тело двигалось на каких-то непонятных врождённых рефлексах.
Время замедлилось. Враг… он не бежал. Он парил. Он просто двигался за ней, не касаясь земли, и от этого ужас становился невыносимым.
Джена решилась обернуться, чтобы убедиться, что оторвалась. И стоило лишь повернуть голову, как перед ней выросла чёрная фигура. Мгновенно. Без предупреждения. Жар врага оставил алый след на коже, а запах гнили врезался в нос, так что Джена чуть не задохнулась.
Дыхание перехватило. Лёгкие отказались слушаться. Ни вдоха, ни крика. Голова опустела — перед гибелью люди иногда видят всю жизнь. У неё — ничего. Только ужас и тишина внутри.
И всё же инстинкт спасения победил. Найдя крохотную искру силы, она рванула вбок и метнулась в узкую улочку. Камни под сапогами острые и безжалостные впивались в подошву, но адреналин не давал упасть. Она цеплялась руками за выступы стен, сдирая кожу, лишь бы удержать баланс.
Тишина снова окутала всё. Ни звуков погони, ни шагов, ни дыхания. Может, потерял след? Она решилась обернуться.
Ошибка.
Клинок возник так внезапно, что Джена не успела даже моргнуть. Он просто появился перед лицом — чёрный, с неровным краем. Она смотрела на его остриё и думала только об одном: какая странная у него рукоять — тёмная, будто её вылепили из глины. Внутри стало пусто. Она потеряла ощущение теплоты и связи с миром. Пальцы, губы задрожали. Глаза застыли. А потом время кончилось. Сердце забилось где-то в горле, мешая дышать.
Но удара не последовало.
Сзади раздалось жуткое рычание, порыв ветра, словно гроза пронеслась по улице. Что-то огромное пронеслось мимо, едва не сбив её с ног. Девушка сжалась, накрывая голову руками, ожидая конца.
Щепки полетели на голову. Где-то треснул горшок с геранью.
Мгновение. Два. Три…
Джена подняла голову и увидела шерсть. Серебристую, мокрую, сбившуюся колтунами на боках. В нос ударил запах леса, дождя и крови — не её, чужой. Волк дышал тяжело, раздувая грудную клетку. Перед ней стоял зверь, который убивал, и от этого понимания Джену накрыло холодом.
Волк стоял над расползающейся чернотой уставшим убийцей тьмы. Клинком правосудия и будоражащей силой над злом. Лапы дрожали от напряжения, но когда очередной чёрный лоскут пытался уползти, он с рычанием прижимал его к земле.