Неизбежность

*****

Вальтер хотел отправить меня на занятия, но я отказалась. На удивление, он не стал спорить. Только предупредил, что это первый и последний раз, когда он идёт мне навстречу.

Стоило двери закрыться, как ноги сами понесли меня по комнате. Я ходила без всякой цели. От окна к кровати. От кровати к двери. Потом обратно. Куртка полетела на пол первой. Следом сапоги. Я даже не посмотрела, куда они упали. Руки сами расстёгивали пуговицы, избавляясь от одежды так поспешно, будто вместе с ней можно было снять всё, что произошло за это утро.

Нельзя. Ничего нельзя.

Я остановилась посреди комнаты и медленно выдохнула.

— Хорошо... — пробормотала себе под нос. — Давай попробуем понять хоть что-нибудь.

Мысли путались.

Мег.

Отец.

Вальтер.

Рейнар.

Магия.

Каждое новое слово цеплялось за предыдущее и превращалось в клубок, который невозможно распутать.

Если отец знал... Нет. Он точно знал. Иначе зачем отправил бы меня сюда именно сейчас?

Я опустилась на край кровати, но усидела всего несколько секунд. Снова поднялась. Спокойно думать не получалось. Ноги сами продолжали мерить комнату шагами.

— Если отец боялся Мег... тогда почему столько лет держал её рядом?

Ответ не находился.

— А потом сказал вернуться... когда буду готова. Готова к чему? К магии? К Богам? Или к тому, что всё, во что я верила шестнадцать лет, оказалось ложью?

Я подошла к ванной и машинально потянулась за первым, что попалось под руку.

Халат. Тонкий, шёлковый. Розовый. Я недоверчиво посмотрела на него. Мама любила такие. Часто ходила в них по комнате, пока расчёсывала волосы или читала перед сном. Я всегда удивлялась, как ей не холодно. Теперь выбирать не приходилось. Ткань приятно скользнула по коже, неожиданно успокаивая. Хотя бы ненадолго.

Остановилась у окна. Из него был виден огромный цветущий сад. Теперь в лучах солнца. И он на мгновение заставил мои мысли успокоиться. Внизу было пусто и я не постеснялась развалиться в кресле, закинув ноги на подлокотник.

Волосы освободились из красивой косы и, успев принять форму мелкой волны, аккуратно спадали вниз. Я откинула голову назад и запустила руки в волосы, массируя кожу. Глаза машинально закрылись, а вот мысли продолжали идти.

Мама часто рассказывала сказки. Вернее, я всегда думала, что это сказки. Теперь уже не была уверена.

Я закрыла глаза. Запах её духов всплыл в памяти раньше слов. Тонкие пальцы перебирали мои волосы. Тёплое одеяло. Свет свечи.

— Кайра была Богиней войны. Она всегда рвалась в бой. Ей было мало просто наблюдать. Она жаждала крови...

— Мамочка, мне страшно...

— Тише, Лира, это просто сказка, — мама улыбнулась и крепче прижала меня к себе, — Кайра на самом деле добрая. Она помогала только хорошим людям...

— А как она понимала, кто хороший?

— Бог и все видят. Твое прошлое, будущее, настоящее. Видят твои чувства и эмоции, которые ты пытаешься скрыть. Видят твою душу. И именно душа открывает Бог ам твою суть.

— Душа?

— Да, милая, душа. Если ты добрый человек, твоя душа будет источать свет, прям как солнышко. А если ты плохой — душа будет чернее ночи.

— А я могу увидеть душу?

— Нет. Душу ты не увидишь, но ты можешь смотреть на поступки. Человек может казаться тебе злым. У него будут злые глаза. Но самая яркая душа.

— А у меня какая душа?

— Ты еще совсем маленькая. Твою душу Бог и ...

И снова провал. Дальше я ничего не помнила. Как бы ни старалась.

Все сказки были одинаковыми. Мама начинала говорить о Богах, я задавала слишком много вопросов, и мы надолго уходили от самой истории. А когда мама все-таки возвращалась к сказке — я уже засыпала.

Размышления прервал тихий звук. Мелкие камушки ударялись о стекло.

Я чуть повернула голову и взглянула в окно.

Опять этот ч е ртов Рейнар.

Резко вскочив с кресла, задёрнула шторы и, прежде чем закрыть его от себя, показала в окно средний палец. В последнюю секунду я заметила, как он поймал мой жест и игриво улыбнулся.

Он чуть не убил меня пару часов назад. А теперь что? Решил «мило» побеседовать?

Вернулась к креслу и тяжело плюхнулась в него. Глаза сами закрылись. В груди стало тесно. По спине пробежал холодок. Я обняла себя за плечи так крепко, что ногти сразу впились в кожу. Боль пришла почти мгновенно. Маленькая. Понятная. Настоящая. Её можно было терпеть.

Только ее и удавалась терпеть.

*****

Следующим утром я сама отправилась в библиотеку.

Замок оказался настолько большим, что до нужного крыла пришлось идти добрых пятнадцать минут. Коридоры постепенно пустели, шаги начинали звучать громче, а разговоры, доносившиеся из жилой части дворца, растворялись где-то позади. Здесь было тихо. Не той уютной тишиной, что бывает дома перед сном, а другой. Старой. Почти торжественной.

Двустворчатые дубовые двери открылись неожиданно легко. Я остановилась на пороге. Библиотека занимала два этажа. Высокие книжные шкафы поднимались почти до самого потолка и соединялись узкими галереями с резными деревянными перилами. По ним тянулись длинные лестницы на колёсиках, позволяя добраться до самых верхних полок. Казалось, книги здесь никогда не заканчивались. Они заполняли стены от пола до потолка, прятались в нишах, лежали аккуратными стопками на широких подоконниках и даже на небольших столиках между креслами. Сквозь высокие арочные окна внутрь проникал мягкий утренний свет. Пыль медленно кружилась в солнечных лучах, будто время здесь текло иначе, чем в остальном замке. Пахло старой бумагой, древесиной, воском и чем-то сладковатым. Наверное, засушенными травами, которыми перекладывали страницы, чтобы книги не отсыревали.

Я невольно улыбнулась.

Если где-то и можно было спрятаться от всего происходящего, то именно здесь. К сожалению, ненадолго.

На большом дубовом столе у открытого окна уже лежала аккуратная стопка книг. Рядом стоял пожилой мужчина в длинном сером плаще.

— Его Величество просил передать, что начинать следует именно с них, — спокойно произнес он, заметив мой взгляд. — Если возникнут вопросы, обращайтесь.

— Спасибо.

Старик едва заметно поклонился и бесшумно исчез между стеллажами.

Я опустилась в мягкое кресло и осторожно провела ладонью по верхней книге.

За ночь злость немного улеглась. Не исчезла. Просто перестала управлять мной. Отец отправил меня сюда не просто так. Теперь я понимала это гораздо лучше, чем вчера. Если уж оказалась здесь, значит, обязана узнать всё, что от меня столько лет скрывали.

Первой книгой оказался толстый потрёпанный том под названием «Храм и чаша». Название не обещало ничего интересного.

Я ошиблась.

« В трудах первых исследовательских экспедиций упоминается хорошо сохранившийся храм, обнаруженный глубоко под землей на континенте Морвейнд. Авторы единодушно отмечают, что центральная камера святилища была пуста. В ней находилась лишь одна каменная чаша, наполненная кровью. Никаких иных предметов, надписей или следов пребывания людей обнаружить не удалось. »

С транно. И довольно мерзко.

« Особое внимание исследователей привлекло состояние содержимого чаши. Несмотря на невозможность определить срок ее пребывания в храме, кровь не имела признаков свёртывания , высыхания или разложения. Напротив, по всем наблюдаемым признакам она оставалась свежей. На основании этого была выдвинута гипотеза о регулярном пополнении чаши. Однако произведенные расчёты показали, что для поддержания подобного объёма потребовалось бы количество крови, сопоставимое с кровью не менее семи взрослых лошадей. Ни поселений, ни следов постоянного пребывания людей или животных в окрестностях храма обнаружено не было. Во время третьего дня исследования один из членов экспедиции нарушил установленный запрет и прикоснулся к поверхности крови. По свидетельствам очевидцев, разрушение его тела произошло мгновенно. Не осталось ни костей, ни одежды, ни личных вещей. На месте, где он стоял мгновение назад, обнаружили лишь тонкий слой серой пыли. »

Я невольно отодвинулась от книги. С моим ярким воображением нельзя читать такое. Особенно, если это считается чистой правдой.

Я ощутила на себе, как испаряется тело. Затем — страх второго ученого. Как округлились его глаза. Я бы кинулась бежать, не оглядываясь, и никогда больше не выходила из комнаты.

« Через несколько десятков лет к храму вернулась новая экспедиция. До центральной камеры добрались только двое: девушка и ее совсем юный спутник. Примечательно, что авторы отчёта нигде не называют их имён . Во всех сохранившихся записях они упоминаются лишь как «женщина» и «юноша». »

Мне подумалось, что они знали имена, но по каким-то причинам утаили их. Может эти дети играют особую роль? Может, чтобы защитить их?

« Юноша добровольно коснулся крови, находившейся в чаше. Контакт не привёл к последствиям, описанным в предыдущих экспедиционных отчётах . Испытуемый не получил повреждений и сохранил полную жизнеспособность. Этот случай стал первым документально подтверждённым нарушением установленной закономерности. »

Я нахмурилась.

Значит, дело не в чаше с кровью … А в человеке ?

« Через несколько дней после контакта с содержимым чаши юноша продемонстрировал способность мгновенно замораживать воду. Первым задокументированным случаем стало образование льда на поверхности пруда. Каким образом проявилась эта способность и что послужило причиной ее возникновения, в исследовательских материалах не уточняется. »

Интересно, что стало с мальчиком, когда он раскрыл способности?

« Девушка не прикоснулась к крови, однако в тот же день произошёл другой необъяснимый случай. Во время несчастного случая лезвие топора сломалось о ее кожу, не оставив на теле даже малейшей царапины. Каких-либо объяснений этому явлению авторы исследования не приводят. »

Я захлопнула книгу и некоторое время смотрела на потрескавшуюся кожаную обложку. Что-то во всей этой истории не складывалось. Если прикосновение к крови убило одного человека и никак не навредило другому, значит дело было вовсе не в чаше. Если девушка вообще не приближалась к ней, но в тот же день получила способность, значит причина скрывалась где-то ещё.

Я невольно вспомнила Рейнара. Он тоже обладал силой. Значит, и он когда-то оказался рядом с этой чашей? Или магия выбирала людей совсем иначе?

Ответов книга не давала. Вместо них она оставляла ещё больше вопросов.

Я потерла затекшую шею. Наверное, просидела здесь уже часа четыре. Солнце успело подняться высоко и теперь медленно двигалось к западу. Открытое окно впускало в библиотеку запах цветущего сада и множество звуков. Где-то неподалёку повара громко спорили, перекрикивая звон металлической посуды. Чуть дальше тренировались солдаты. Удары деревянных мечей звучали ритмично, словно кто-то отбивал размеренный марш. На каменной дорожке сидели две девушки в одинаковых серых платьях с открытыми плечами. Их широкополые шляпы почти полностью скрывали лица от солнца. Они смеялись над чем-то, наклоняясь друг к другу так близко, словно делились большой тайной. Чуть дальше расположились двое молодых мужчин. Одного я не знала. Второго узнала сразу.

Рейнар.

Он сидел боком ко мне, лениво опираясь локтем о скамью. Солнечный свет скользил по его темным волосам, а короткие рукава тренировочной рубашки открывали сильные руки.

Именно в этот момент он поднял голову. Наши взгляды встретились. В груди неприятно кольнуло. Тело словно вспомнило вчерашнее утро быстрее памяти. Я почти почувствовала, как снова исчезает воздух, а сердце становится тяжелым и медленным. Поспешно отвернулась.

— Спокойно... — тихо сказала самой себе, прижимая ладонь к груди. — Он ничего не делает. Всё уже закончилось.

Дыхание постепенно выровнялось.

— Элира?

Я резко подняла голову.

Вальтер двигался так тихо, что я даже не слышала его шагов.

— Как продвигается чтение?

— Пока успела закончить только одну книгу.

Я подвинула том к нему.

— «Храм и чаша».

Король мельком взглянул на обложку и понимающе кивнул.

— Хороший выбор для начала.

— Скорее, хороший способ окончательно запутаться.

Он едва заметно улыбнулся.

— Значит, книга справилась со своей задачей.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Она должна была запутать меня?

— Нет. Она должна была заставить тебя задавать вопросы.

Я провела пальцами по переплёту.

— Тогда первый вопрос уже есть.

Вальтер молча ждал.

— Почему все решили, что источником силы была именно чаша? Ведь один человек погиб, другой выжил, а девушка вообще к ней не прикоснулась.

Король заметно оживился:

— Именно поэтому историки до сих пор спорят между собой.

— То есть никто не знает?

— Никто не знает наверняка.

Он сделал небольшую паузу.

— Всё, что записано в этой книге, основано на свидетельствах очевидцев. Выводы авторов могли оказаться ошибочными.

Я медленно кивнула. Эта мысль почему-то принесла облегчение.

Значит, сомневаться было не запрещено.

— А второй учёный?

Вальтер внимательно посмотрел на меня.

— Что именно тебя интересует?

— Он ведь остался жив.

— Остался.

— Значит, с ним можно поговорить? — я произнесла это с явной насмешкой, но вот Вальтер не принял мои слова за шутку.

На этот раз улыбка на лице короля стала шире:

— Именно это я и хотел услышать.

Я удивлённо подняла брови:

— Он жив?

— Да.

Несколько секунд я просто смотрела на Вальтера.

— Но... этой истории несколько сотен лет.

— И ты сможешь задать ему все свои вопросы сама.

Наверное, именно сейчас у меня получилось выглядеть совершенно глупо.

— Как?

— Позже.

Конечно. Опять позже.

Из груди вырвался тяжелый вздох.

— Ты говорила с Рейнаром?

Голова сама собой качнулась из стороны в сторону. Не хотела даже говорить о нем, не то что с ним.

— Не думаю, что смогу. Он чуть не убил меня.

— Он не хотел.

Я чуть склонила голову набок, не сдержав короткого смешка:

— Вы так уверены...

— Рейнар может показаться холодным и жестоким. Это у него от меня, — спокойно ответил Вальтер. — Но он не плохой человек. Уверен, он хотел бы перед тобой извиниться.

— Не думаю...

Вальтер подошёл ближе и осторожно убрал выбившуюся прядь волос мне за ухо. Этот жест должен был выглядеть по-отечески. Но почему-то казался чужим.

— Тебе и не нужно думать.

Я нахмурилась от слишком резкого ответа. Почти приказа.

Вальтер поправил ворот рубашки и чуть наклонился ко мне:

— Он твой жених. Хочешь ты этого или нет.

Плечи невольно напряглись. Я знала об этом с самого детства. Знала так же хорошо, как собственное имя. Но сейчас эти слова прозвучали иначе. Будто вчерашнего утра вовсе не существовало. Будто Рейнар не стоял надо мной, забирая мою жизнь, а я не чувствовала, как сердце медленно останавливается.

Вальтер осторожно провел ладонью по моим волосам, старательно изображая заботливого отца. Затем улыбнулся, но эта улыбка не коснулась его глаз. Она выглядела такой же безупречной, как и всегда, и такой же пустой.

Не сказав больше ни слова, король развернулся и вышел.

Любил же он оставлять последнее слово за собой.

Я еще несколько секунд сидела неподвижно, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Потом машинально посмотрела в окно.

Скамья уже пустовала.

*****

Сад жил собственной жизнью. По дорожкам бегали дети, за ними неторопливо шли нянечки, а на скамейках небольшими компаниями сидели юноши и девушки, споря так горячо, что временами их смех долетал даже до окон библиотеки.

Дорога до школы оказалась гораздо длиннее, чем я ожидала. Пришлось миновать несколько внутренних садов, пересечь широкую площадь с фонтаном, затем долго идти по узкой дорожке, выложенной серой брусчаткой. К тому моменту, когда впереди наконец показалось школьное здание, ноги уже начинали приятно гудеть.

Любопытство заставило меня обернуться. Даже отойдя так далеко, все равно не могла разглядеть башни дворца.

Насколько же он огромен?

А вот у школы был только один этаж. После дворца она казалась почти бедной. Ни ковров, ни позолоты, ни тяжёлых люстр. Голый камень, деревянные двери и длинные коридоры, в которых пахло мелом, маслом для оружия и холодным железом. Огромные окна пускали слишком много света и выставляли происходящее на всеобщее обозрение. Голые серые стены хранили на себе портреты каких-то великих людей, которых я не знала. Мой прошлый учитель не посвящал меня в их биографии и труды. На стенах между портретами висели мечи. Полированные клинки ловили солнечный свет и холодно поблескивали, словно даже здесь напоминали, чему в этих стенах учат прежде всего.