Демон моих снов. Нарисую и придёт

Глава 8

Она поднялась на мансарду.

На этот раз она не ждала знака. Не ждала, что он поведёт её руку. Она просто взяла уголь и начала рисовать — не его, а то, что она знала: поле, лес, тропинку, ведущую к месту их встречи. Рука двигалась сама — уверенно, без колебаний. Как будто она рисовала этот путь уже сотню раз.

Она рисовала долго, пока на бумаге не проступил путь. Тот самый путь, который она видела во сне и который теперь, она чувствовала, существовал на самом деле. Не просто существовал — ждал. Каждая линия была не просто следом угля, а обещанием. Там, в конце этого пути, что-то было.

Она отложила уголь и посмотрела на рисунок. Он был живым, почти настоящим. Линии тянулись вперёд, как пальцы, зовущие за собой. Как будто сама бумага дышала.

Она чувствовала, что он там, на другом конце этого пути. Он ждал её. Или ей нужно было в это верить — чтобы сделать следующий шаг.

Она взяла рисунок, сжала его в руках и спустилась вниз. Ступени скрипели под ногами — знакомо, привычно. Но сегодня каждый скрип казался громче. Как будто дом тоже чувствовал: что-то должно случиться.

Лив всё ещё сидела у очага. Она подняла голову, когда Морана вошла, и увидела рисунок в её руках. Взгляд её стал серьёзным — она всё поняла раньше, чем Морана успела что-то сказать.

— Ты решила? — спросила она.

Морана кивнула.

— Я знаю, что должна идти. Я знаю, что мне нужно найти его.

Лив встала и подошла к ней. Её шаги были тихими, но в тишине пустого дома они звучали как приговор.

— Я пойду с тобой.

— Нет, — сказала Морана. Голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Ты должна остаться. Кто-то должен заботиться о доме. Кто-то должен быть здесь, если мы понадобимся. Если я не вернусь — кто-то должен помнить, что мы были.

Лив хотела возразить, но увидела глаза сестры и поняла, что спорить бесполезно. В них было что-то, чего она раньше не видела. Не упрямство — решимость. Не страх — готовность.

— Тогда иди, — сказала она, и голос её дрогнул. — Но обещай мне, что ты вернёшься. Не просто так — вернёшься ко мне.

Морана обняла её. Крепко. Так, что почувствовала каждую косточку на худеньких плечах сестры.

— Обещаю.

---

На следующее утро она собралась в путь.

Она взяла с собой немного хлеба, воды и рисунок, который вёл её. Хлеб был чёрствым, вода — холодной, рисунок — тёплым. Как будто он хранил тепло её рук. Или чьих-то ещё. Лив стояла на пороге, глядя на неё, и Морана видела, как та сдерживает слёзы. Губы дрожали, но Лив не позволяла себе заплакать. Она хотела, чтобы сестра запомнила её сильной.

— Береги себя, — сказала Лив.

— Береги дом, — ответила Морана.

Она повернулась и пошла по тропинке, ведущей в лес. Первый шаг был самым трудным. Второй — легче. На десятом она уже не считала.

Она не оборачивалась, потому что знала — если обернётся, то может не уйти. Потому что там, на пороге, стояла единственная причина остаться.

Лес встретил её тишиной. Не той, что бывает в доме — живой, с потрескиванием очага и дыханием сестры. Эта тишина была другой. Глухой. Настороженной. Высокие деревья смыкались над головой, пропуская лишь редкие лучи серого света. Воздух пах сырой землёй и прелыми листьями. И чем-то ещё — древним, как будто этот лес помнил времена, когда люди ещё не ходили по его тропам. Где-то вдалеке крикнула птица, и этот звук показался ей странно чужим. Как будто птица кричала не ей, а кому-то другому.

Она шла по узкой тропе, которую сама нарисовала накануне. Странное чувство вело её вперёд — как будто она уже проходила здесь раньше, хотя знала, что нет. Или проходила — но не в этой жизни. Или проходила — но во сне, который забылся наутро.

Через час пути она остановилась у старого дуба. Его корни выступали из земли, как руки, вцепившиеся в почву. Как будто дерево держалось за землю, боясь, что его вырвут с корнем. Она прислонилась к шершавому стволу и закрыла глаза. Кора была грубой, но прикосновение к ней странно успокаивало. Как будто дуб был единственным, что осталось неизменным в этом мире.

— Я здесь, — прошептала она. — Я иду к тебе. Ты слышишь меня?

Ответа не было.

Только ветер коснулся её лица, но он не принёс ни звука, ни голоса. Только холод. Только одиночество. Только шум листвы, который ничего не значил.

Она открыла глаза и пошла дальше. Потому что стоять на месте было страшнее, чем идти.

---

К вечеру она вышла к поляне, которую узнала.

Она стояла на краю поля, где земля встречалась с небом, а ветер пах свободой. То самое место, которое она видела во сне. То самое, где он стоял на краю обрыва. Только теперь здесь не было ни обрыва, ни его. Трава была высокой, мокрой от росы, и она ступала по ней, чувствуя, как холод проникает сквозь ткань обуви. Каждый шаг отдавался в ногах тупой болью — она шла весь день.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.