Край Галактики. Аварийный Губернатор

Глава 4. Пятый разряд, шпага и скверный характер

— Только хромой проводницы в ночной операции нам ещё не хватало для полного счастья.

— Думаю, стоит на неё посмотреть, ваше превосходительство, — неожиданно поддержал кандидатуру офицер. — Иногда человек, который не может быстро бежать, понимает ситуацию и оценивает опасности лучше других.

Унц щёлкнул вокабулятором.

— Рекомендую не строить критический участок плана на неизвестной несовершеннолетней особи с травмой опорно-двигательного аппарата.

— А на чём строить? На твоём оптимизме?

— На дополнительной разведке, — не моргнув глазом, которого у него и не было, выдал сервант.

— Тесак может начать резать заложников в любой момент. А разведка только вернётся к тому времени, как пора будет выбирать место для братской могилы. Тщательная разведка не вариант. Что ещё?

Унц замолчал на две секунды. Для машины это выглядело почти как обида.

— Можно использовать малые воздушные дроны из комплекта лагерной охраны. Радиус ограничен, помехи высокие, риск потери устройств значителен, но они способны проверить наличие дозоров возле ущелья и тепловые пятна на площадке.

— Вот это уже похоже на деловой разговор, — почти обрадовался я. — Унц, почему ты сразу об этом не сказал?

— Ранее вы не запрашивали расход имущества.

— Потому что ранее я думал, что ты сам догадаешься предложить.

— Самостоятельная инициатива влечёт ответственность. Ответственность повышает риск претензий к качеству моей работы.

Я медленно повернул голову к дроиду.

— Унц, ты сейчас трусишь?

— Отрицаю эмоциональную формулировку. Я рационально избегаю действий, которые могут привести к ухудшению моей функциональной оценки, ограничению автономности или возврату к базовой служебной модели.

Этони поднял бровь. Патэль явно ничего не понял. Зато прекрасно понял я. Почувствовал захлёстывающее всё внутри раздражение. У моего универсального личного ординарца, похоже, начинали проклёвываться первые признаки цифровой личности. И первой же чертой оказалась не благородная преданность своему губернатору, не служебное рвение и не робкая любовь к человечеству, а страх, что его оглупят обратно до тележки с руками.

Прекрасно. Просто прекрасно. Дроид-приспособленец, прекрасно ужившийся бы в любом офисе, где вроде как коллеги готовы за повышение должности глотки друг другу перегрызть. А если с ней и зарплату поднимут на десять процентов, то здесь вообще лучше быть готовым к локальным актам геноцида.

— Значит так. Слушай сюда, тостер с характером, — зло произнёс я. — Пока ты работаешь хорошо, никто тебя не оглупит. Но хорошо — это когда ты не скрываешь от меня то, что может помочь в деле, и, при необходимости, проявляешь инициативу в предложениях — да, ту самую, которая влечёт ответственность. Но если ты будешь скрывать полезную информацию из страха за собственную оценку, я начну думать, что тебе вредят лишние вычислительные возможности. Мы поняли друг друга? Подтверди.

— Формально угроза некорректна, поскольку вы не являетесь сертифицированным техником по обслуживанию когнитивных ядер, — нудно заметил Унц.

— Зато я губернатор с отвратительным настроением и полным доступом к инструментам, в том числе высокотехным, — от души парировал я. — Как ты, Унц.

— Принято, — сервант счёл за лучшее сдаться. — Тогда предлагаю задействовать четыре малых воздушных беспилотных дрона. Два по маршруту через ущелье, один над площадкой дробилки, один резервный.

— Вот видишь, — похвалил я. — Можешь ведь, когда хочешь.

— Я могу…

— Я б поспорил.

Этони тихо кашлянул, уже откровенно пряча улыбку. Для офицера из нищего Дома он позволял себе всё больше человеческих реакций, и эта метаморфоза произошла с ним буквально в последние пару часов. Я решил, что если мы сегодня не погибнем, надо будет потом выяснить, какие именно надежды этот лубасири успел на меня возложить. Почему я был уверен про надежды? Ну просто потому что люди не имеют свойства идти за временным губернатором-гопом, одной ногой стоящим в могиле благодаря уже одному лишь своему назначению, просто потому, что у него должность красивая. Особенно это касается людей, которым нечего терять, кроме герба рода и фамильной чести.

— Состав? — спросил я, возвращая разговор к делу. — Кто пойдёт в основном отряде?

Этони сразу стал серьёзным.

— Четыреста сервантов, из них триста по караванному маршруту. Двести оставим в лагере на охране. Из живых возьмём двадцать бойцов колониальной космической пехоты — тех, кто готов действовать рядом с дроидами. Половина пойдёт со мной в основном отряде, вторая с вами через провал.

Я посмотрел на карту, потом на лейтенанта.

— Почему ты решил, что через ущелье нужно идти именно мне?

— Так вы сможете занять позицию неподалёку от пленных. Основной отряд подойдёт чуть позже и вызовет Тесака на разговор, чтоб отвлечь. Говорить с ним буду я, от вашего имени — это будет вполне нормально с учётом вашего губернаторского опыта.

— А если он потребует увидеть меня?

— Тогда я скажу, что губернатор не обязан лично являться по свистку к каждому местному мяснику.

Я не удержался и усмехнулся.

— Логично. Этони, а у тебя, оказывается, есть талант к дипломатии.

— Дом Бакто беден, губернатор, но не настолько, чтобы забыть, как разговаривать с хамами, — вскинул подбородок лейтенант.

Вот! Ещё одно подтверждение моей догадке о том, что ничего, кроме аристократической внешности, имени и фамильной чести, у Этони уже не осталось. Прямое подтверждение из первых рук, между прочим. А ведь такие субъекты опаснее всех, если твои нормы чести и морали расходятся с их представлением. Терять-то им, кроме гордости, нечего. С другой стороны, они же могут быть очень полезны, если решат, что твой подъём может стать лестницей для нового возвышения их рода.

— Хорошо, — сказал я. — Основной отряд ведёшь ты. Унц, будешь оператором дроидов?

— Рекомендую оставить меня при вас, — быстро произнёс дроид. — Моя потеря снизит качество координации операции. Ваше ранение или гибель создаст катастрофический административный ущерб. Присутствие при вас позволит мне быстрее определять угрозы, корректировать действия малой группы и, при необходимости, зафиксировать последние распоряжения.

— Последние распоряжения он, значит, зафиксирует. Заботливый какой, — я едва сдержался, чтоб не расхохотаться.

— Я обязан обеспечить преемственность управления, — Унц был неисправим.

— Если я погибну в первой же вылазке, никакой преемственности не будет. Будет короткое цирковое выступление грустного клоуна, потом архив и тринадцатая строчка, в которой разнообразия ради будет написано «погиб» вместо «казнён».

— Тем более рекомендую избегать смерти, у вас есть для этого отличная причина.

— Причина не нарушать традиции? Дельный совет, Унц. Запиши его себе в список главных рекомендаций к твоим служебным обязанностям. Мысль дельная.

Патэль слушал нас, и в его взгляде что-то неуловимо менялось. Он всё ещё боялся — и правильно делал, потому что дурак в его положении уже давно был бы мёртв. Но рядом со страхом постепенно появлялось и кое-что другое. Не вера — до неё ему было ещё далеко. Скорее надежда. На нас, которые вместо того, чтоб объяснить ему его место, просто начали делать свою работу. Как умели, но всё-таки…

Да, иногда власть начинается не с приказа, а с того, что кто-то впервые видит, что его беду принимают как задачу к выполнению.

— Патэль, — спросил я. — Рима точно в общине?

— Должна быть.

— Слово «должна» мне не нравится.

— Если Тесак не забрал её уже после моего ухода, она там. Её отец научил, как ходить по пустошам. Он охотник.

— Отец жив ещё?

— Среди уведённых, ваше превосходительство.

Понятно. Похоже, у каждого, кто сможет провести нас через проклятое ущелье по проклятому древнему мосту, есть кто-то родной среди пленных.

Я провёл пальцем над картой по пути к провалу. На меня Унц ругнуться не посмел, лишь послушно подсветил маршрут, добавил отметки вероятных дозоров, зону работы воздушных беспилотных дронов, место дробилки, бетонную стену, ремонтный ангар и два старых тоннеля. Один из них, по словам Патэля, давно завалило, а второй вёл к промывочным ямам. На проекции всё выглядело почти красивым. В реальности, разумеется, будет совсем иначе. Там будет пыль, темнота, очень злые боевики с оружием, перепуганные заложники и один губернатор, которому очень быстро придётся доказывать, что он стоит больше, чем просто голографическая печать в протоколе.

— Время выхода? — спросил Этони.

Я глянул на часы в интерфейсе дополненной реальности. До местного заката оставалось меньше трёх часов. Пачук-9 был недружелюбным местом, и, как часто бывает, ночь эту проблему усиливала стократно. Датчики видели хуже не только из-за пыли, но и из-за темноты. Температура воздуха падала, люди мёрзли, дроиды расходовали больше энергии, а старые промышленные зоны превращались в ловушку для тех, кто рискнёт в них сунуться.

— Через два часа, — сказал я. — Основной отряд выходит позже, так чтобы подойти к общине на рассвете. Дроны запускаем за сорок минут до моего выхода. Если увидим, что пленных переводят или убивают, план меняется на ходу.

— На какой? — уточнил офицер.

— На паршивый, Этони.

— Уточните, — нахмурился офицер.

— На тот, где мы свысока плюём на всё, что задумали, и начинаем быстро бегать и стрелять — надеюсь, метко, — чтоб успеть спасти хоть кого-нибудь. Ну а потом долго объясняем Нире, почему в отчёте всё выглядит как образцовая попытка самоубийства, а не спасательная операция.

Патэль моргнул.

— Кто такая Нира?

Я открыл было рот, чтобы ответить, но именно в этот момент замок двери модуля коротко щёлкнул, створка ушла в сторону, и на пороге появилась женщина в форме инспектора Имперской Колониальной Администрации. Высокая, прямая, слишком аккуратно одетая для моего временного лагеря, с теми же явно аристократическими чертами лица, которыми выделялся среди местных лейтенант Этони Бакто.

И слишком недовольная, чтобы питать иллюзии относительно её появления. Тёмная форма сидела на вновь прибывшей без складок, серебристые знаки разряда были выправлены до неприятной точности, а у бедра висела шпага. Тонкая, показавшаяся бы декоративной — если не обращать внимания на то, как именно рука хозяйки лежит на эфесе.

Она вошла, окинула взглядом карту, Патэля, миску на столе, Этони, Унца и меня. На мне взгляд задержался дольше, словно она мысленно уже начала отчёт с фразы «объект проверки демонстрирует устойчивое стремление осложнить собственную казнь».

— Губернатор Лисов? — произнесла она, и в её голосе слово «губернатор» прозвучало почти как медицинский диагноз. — По какому праву вы не предупредили инспектора Имперской Колониальной Администрации пятого разряда о своём отбытии из Гармонии? Разыскать ваш лагерь и добраться до него было непросто...

Нира Вейл собственной персоной. Инспектор, находящийся на Пачук-9 исключительно ради того, чтоб протоколировать мои ошибки, просчёты и прочие неприемлемые действия.

Я посмотрел на знаки на её форме, потом на лицо.

— Пятый разряд? А минимальный вроде седьмой? — поддел я, намереваясь съехать с темы моего отбытия из политической столицы Пачук-9.

— Верно, — как ни странно, инспектор на этот простой приём вполне купилась.

— Даже спрашивать боюсь, как вы...

— И правильно делаете, — оборвала она мой вопрос, который я собирался задать исключительно ради того, чтоб самому себе показать, что держу ситуацию под контролем.

Про Ниру и её присутствие я знал — инспекторы вроде неё имелись на любой производственной планете. Но познакомиться до сей поры не удавалось. Она пыталась прорваться ко мне в губернаторскую резиденцию в столице планеты. Столица была единственным укреплённым и относительно безопасным местом, назывался этот укреплённый городок очень поэтично — «Гармония». Вот только пока я несколько дней послушно сидел в резиденции, осознал несколько простых фактов. В Гармонии и из Гармонии я никого и ничего не контролировал. Нет, де юре я был главой, но реальной властью на планете обладали местные чиновники и кланы. Это стало отчётливо ясно, когда я при помощи своей нейросети поднял отчёты об исполнении указов предыдущих губернаторов. Естественно, они блокировались на всех этапах исполнения. А уж мне, гопу-искусственнику, тем более отводилась всего лишь роль свадебного генерала.

Я отчётливо понял, что так и пролетят в бесконечном бюрократическом противостоянии и без видимых результатов мои два года, а потом меня казнят и назначат нового аварийного губернатора.

Поэтому я не стал интриговать с местными чинушами, а отправился в Пустоши и разбил здесь лагерь, ядром которого стали шесть тысяч гопов — граждан с ограниченными правами, как я, которых вместе со мной отправили на Пачук-9, и около тысячи дроидов, шестьсот четырнадцать из которых оказались пригодны для того, чтобы сформировать из них некое подобие батальона.

Так что я хоть и предполагал относительно инспектора Ниры Вейл худшее, но даже и представить себе не мог, что она прискачет следом за мной со своими проверками ещё до того, как мы выдвинемся на нашу первую операцию по спасению заложников.

Унц слегка повернул голову и сфокусировал сенсорный блок на женщине.

— Инспектор Вейл прикреплена к администрации губернатора Пачук-9, — считал он её криптопечать, которую я видел и без него в дополненной реальности, — для промежуточной отчётности, проверки соблюдения процедур и оказания содействия в рамках полномочий.

— То есть будет следить за тем, где и что я делаю неправильно, всё это записывать, а попутно тоже портить мне настроение. И да, я в курсе, меня предупреждали, что я тут не совсем сам по себе.

— Ваша формулировка эмоциональна, но, с учётом ваших комментариев на мои замечания, функционально близка к действительности, — сказал Унц.

Инспектор посмотрела на доработанного мной дроида с некоторым удивлением и, кажется, пришла к выводу, что железка получилась, может, и неприятная в общении, но потенциально полезная. Местами.

— Мне сообщили, что вы приняли устное обязательство о вооружённом вмешательстве в конфликт с незаконной группой, не оформив статус шахтёрской общины, не открыв дело о защите производственного узла, не зарегистрировав свидетеля и не уведомив орбитальную группировку Колониального Флота о возможном изменении уровня угрозы, — без лишних предисловий она принялась делать примерно то, что я и предполагал.

— Быстро же вы прознали...

— Дела движутся медленно, только когда их делают идиоты, не способные отличить срочное от планового. Я не из них.

Этони опустил взгляд к планшету, и я почти физически почувствовал, как он прячет улыбку уже второй раз за вечер. Патэль посмотрел на Ниру с суеверным ужасом.

— Инспектор, — жёстко осадил её я, — у заложников в логове Тесака осталось меньше суток до момента, когда их начнут резать. Женщин, возможно, уже успели изнасиловать ни по одному разу. Если я засяду писать документы до того, как освобожу заложников, они все погибнут.

— Именно поэтому я здесь, а не в Гармонии, — непроницаемым тоном произнесла Нира.

— Чтобы запретить мне силовую акцию? — прищурился я.

Глава 5. Неожиданное доверие

— Чтобы помочь. Я оформлю всё, что нужно, причём так, чтобы потом ни Гармония, ни Совет, ни снабженцы и в принципе ни один мерзавец не смогут сказать, что вы устроили рейд на мирных колонистов ради личной прихоти, — неожиданно просто ответила она. — Вы идёте на местную банду с оружием. Если не оформить всё по правилам, то судить вас потом будут именно как напавшего. А если вы пойдёте в бой как губернатор, официально защищающий заявившуюся производственную группу, членов которой незаконно удерживают в плену, и из-за чего, следовательно, страдают добыча и поставки… Тогда судить станут уже не вас, а Тесака. И, если повезёт, тех кто допустил это беззаконие. Но это только если будет зафиксировано достаточное количество подобных случаев. Имперское правосудие неповоротливо и неторопливо. Но если ему немного помочь и разогнать, проедет вообще по всем.

Я немного выдохнул. Когда эта лубасири вошла в модуль, я приготовился к худшему. Но инспектор Имперской Колониальной Администрации меня удивила. Радоваться было, конечно, рано — Нира Вейл с такой же лёгкостью через пять минут наверняка найдёт в моих действиях ещё кучу нарушений и поводов для взыскания. Но пока что я испытал к ней простую человеческую симпатию.

И её внешность играла в её пользу. Это была молодая лубасири, с синевато-серой кожей и тёмными волнистыми волосами, убранными в аккуратную служебную причёску. Волосы были уложены так, чтобы не мешать работать, но всё равно сразу выдавали человека, который знает, как выглядит со стороны, и не считает это мелочью.

Лицо у неё было строгое, с отпечатком постоянного контроля над собой, но красивое. Резкие скулы, тёмные брови, ровная линия рта сочетались гармонично. Смотрела она на меня не нагло и не испуганно, а так, будто уже открыла моё личное дело. Хотя почему будто? Наверняка…

Форма инспектора ИКА сидела на ней по фигуре. Тёмная ткань, высокий воротник, знаки службы, служебные планки, тонкая отделка на рукавах. На поясе — кобура с игольником и шпага. В руках — планшет с эмблемой Администрации.

Красота Ниры не смягчала впечатление. Скорее мешала вовремя понять, насколько она опасна. Сначала взгляд цеплялся за лицо, синий оттенок кожи, густые тёмные волосы и строгую форму. Затем постепенно начинало доходить, что перед тобой не картинка из имперского справочника и не младшая чиновница, которую прислали подносить документы, а целый инспектор, пусть молодой, пусть пятого разряда, но уже достаточно умный, чтобы не повышать голос там, где можно просто заполнить соотвествующую графу.

И хуже всего — она понимала, что производит впечатление.

Нет, Нира не кокетничала открыто. Не стреляла глазами, не улыбалась без нужды и даже не пыталась понравиться, но определённо понимала, что впечатление производит сокрушительное.

И всё равно приятно было, обнаружить в чиновнике человека, понимающего, что иногда решительные действия — единственный правильный шаг к будущему.

Хотя и сомнения тоже никуда не делись — согласитесь, странно, когда персона, уполномоченная подготовить тебе могилу, вместо этого помогает тебе закрыть кладбище.

— Сколько времени надо на оформление этого всего? — спросил я.

— Тридцать минут на временную регистрацию обращения, сорок на защитный статус группы и первичный протокол. Ещё десять, если ваш Патэль сумеет назвать старших, численность, имущество, долги и прежнюю схему платежей Тесаку прямо сейчас. Если не сумеет, то считайте, что мы вернулись к варианту с вашей незаконной агрессией.

Патэль побледнел уже по второму кругу.

— Я назову... Всё назову.

— Прекрасно, — ровно произнесла Нира. — Значит, у губернатора будут не только желание, но и официальные полномочия для помощи вашим людям. И будьте так добры, перестаньте смотреть так, будто я забираю у вас последнее. Я пришла сделать так, чтобы последнее у вас не забрали другие.

Патэль не ответил. Но чуть расправил плечи.

Я посмотрел на Ниру и впервые понял, что сегодня мне очешуительно повезло. Эта женщина легко могла написать обо мне отчёт, после которого я гарантированно стану тринадцатым в том архиве. Она имела полное право таскаться за мной и портить мне жизнь. Да и пятый разряд при минимальном седьмом намекал на то, что никаких особых перспектив служебного роста без вороха разгромных отчётов о моих действиях у инспектора нет.

Но прямо сейчас женщина, от которой я не ожидал ничего хорошего, обеспечила для меня несокрушимую бюрократическую броню. Которая, несмотря на свою с виду никчёмность, очень дорогого стоит.

— Унц, — обернулся я к дроиду. — Дай инспектору доступ ко всем материалам дела Тесака, что ты уже собрал.