Край Галактики. Аварийный Губернатор

Глава 7. Двенадцать погибших и четырнадцать спасённых

Тесак замахнулся — лезвие его клинка блеснуло в тусклом свете, готовое вспороть горло пленнику.

Унц выстрелил.

Фиксатор с тросом щёлкнул в воздухе, ударил Тесака по предплечью и сорвал руку в сторону. Лезвие сместилось от удара и вместо горла резануло пленника по плечу. Кровь брызнула тёмной струёй, мужчина рухнул на бок, застонав.

Я выскочил из пролома, чувствуя, как адреналин ударяет в виски и заставляет сердце биться чаще.

— Лежать! Всем лежать мордой в пол! — мой голос прозвучал резко, властно, перекрывая гул выстрелов и крики. — Работает губернаторская гвардия!

Я выстрелил по одному из двух боевиков, бежавших к пленным. Тот успел добежать до ржавой вагонетки — и рухнул, ударившись головой о металл, после чего замер. Второй резко свернул к контейнеру и подставился под огонь бойца ИКА с правого фланга. Пуля ударила его в бок, он вскрикнул и упал, пытаясь отползти, но уже было поздно.

А потом люди Тесака открыли ответный огонь.

Изпод навеса ударила очередь. Пули выбили пыль из бетона левее, заставив меня пригнуться. Я упал за вагонетку, вскинул карабин и поймал в прицел фигуру у колонны. Три выстрела — чётко, размеренно. Фигура исчезла за бетонным основанием, и я на мгновение замер, прислушиваясь к звукам боя.

Унц вышел через пролом следом за мной, снял с бокового крепления щитовую плиту и поднял её перед корпусом. Нира выскользнула вслед за ним и пристроилась позади дроида — так, чтоб всё время быть под прикрытием его щита.

— Не пускай их к пленным! — крикнул я Унцу.

— Принято, — коротко отозвался дроид.

Он встал между пленными и ангаром. Пули защёлкали по щиту, высекая искры. Я нырнул ниже, перевёл огонь на людей у ангара.

Оттуда выбежали трое. Один с коротким резаком — лезвие блестело, будто смазанное маслом. Второй тащил мешок на плече, видимо, с добычей или припасами. Третий попытался открыть боковую створку, чтобы отсечь нам обзор и дать своим шанс на отход.

Тот, что с резаком, побежал прямо к связанным заложникам, явно намереваясь их прикончить. Я дал по нему очередь, но плохо прицелился, и она прошла мимо. А бандит был уже слишком близко к пленным — ещё пара шагов, и он бы добрался до них.

Я отпустил карабин, и он повис на ремне. Рука пошла к кобуре.

«Защитник8» вышел тяжело, с коротким сопротивлением крепления. Я поднял и выстрелил почти в упор. Первый выстрел ударил бандита в плечо. Его развернуло, но он удержался на ногах.

Второй выстрел, более убойный, попал в грудь.

Бандит упал у стены, выронив оружие. Удар отдачей прошёл в кисть и локоть, будто ктото ударил кувалдой. Я сразу вернул револьвер в кобуру и подхватил карабин.

— Хороший запасной ствол, Этони, — бросил я в канал связи.

— Я поэтому его вам и дал, — ответил Этони.

В голосе лейтенанта прозвучала лёгкая усмешка, будто он заранее знал, что оружие пригодится.

Серванты шли строем, щитами и огнём отжимая людей Тесака от ворот к контейнерам. Бойцы ИКА били по стрелкам у навеса. Один сервант упал на колено и тут же получил очередь в корпус. Но не остановился, а поднял щит выше, закрывая живого бойца. Машина и человек работали вместе, как единое целое.

Тесак всё ещё был у стены.

Унц ударил вторым фиксатором. Трос обвил запястье Тесака. Тот бросил пленного, рванул руку на себя и одним движением перерубил трос. А потом, оценив обстановку, нырнул между контейнерами, исчезнув из вида так быстро, что я едва успел заметить его силуэт.

Я хотел рвануть за ним. В голове была простая мысль: если этот гад сейчас уйдёт, он соберёт остатки людей и вернётся уже не грабить, а убивать. И уже не чужих шахтёров, а моих. Тех, кого я взял под защиту, хоть они сами пока ещё не поняли, что это значит.

Унц поймал меня за плечо манипулятором — хватка была железной, не вырваться.

— Пленные, губернатор, — произнёс дроид. — Они важнее.

Я послушно остановился. Внутри всё кипело, но я понимал — он прав.

Один из людей Тесака, раненый, но живой, попытался дотянуться до ножа у пояса. Нира заметила это раньше меня и ударила его ногой по кисти — нож отлетел в сторону, а бандит зашипел от боли.

— Этони, Тесак между контейнерами. Дренаж открыт, — передал я в канал.

— Вижу. Группу отправил. Внутрь без приказа не полезут, — отозвался Этони.

— Правильно.

Бой начал стихать. Большинство бандитов Тесака, осознав, что сопротивляться больше нет смысла, стали бросать оружие. Но некоторые попытались бежать к ангару, а один — широкий мужик с полосой на маске, — прикрывал отход к дренажу так упорно, что его пришлось брать огнём с двух сторон.

У стены всё оказалось хуже, чем показывали тепловые отметки — реальность всегда гаже, чем картинка на экране.

Один мужчина всё время шептал имя — одно и то же, монотонно и без остановки. Он смотрел сквозь нас, в пустоту, будто видел там чтото, чего нам не дано. Ещё женщина раскачивалась из стороны в сторону, и, хотя руки у неё уже развязали, движения её были механическими, как у сломанной куклы. Двое раненых пытались встать на колени, опираясь на стену. Я не позволил.

Я присел перед ближайшим ко мне пленным и разрезал ремень на его запястьях. Рядом тем же занялся один из бойцов ИКА.

Рима, наконец, добралась до отца, вцепилась в его рукав и начала повторять:

— Отец. Отец. Я здесь. Я здесь.

Обессиленный мужчина открыл глаза не сразу. Потом посмотрел на неё и попытался поднять руку. Но не смог — силы покинули его.

— Не трогай рану, — резко бросила Нира, опускаясь рядом с девочкой. Инспектор действовала быстро, но без суеты. — Дай мне плечо. Нет, не твоё. Его плечо, Рима.

Рима послушалась. Нира разрезала ткань у раны, наложила временную повязку — движения были отточенными, будто она делала это сотни раз. Затем сразу перешла к следующему пленнику.

— Сопротивление у входа в ангар подавлено, — раздался голос Этони в канале. —Один бандит убит, двое ранены, трое сдались. Внутри следы разделки и живые в подсобке. Нужно ваше решение.

Слово «разделки» я услышал сразу — оно ударило по нервам, как разряд тока. В голове чтото щёлкнуло, и картинка сложилась. Только от неё сразу стало тошно.

— Унц, со мной. Нира, входишь после бойцов. Первая не лезешь, — приказал я.

— Принято, — коротко ответила инспектор.

Я подошёл к ангару и сразу заметил мешок, который один из людей Тесака не успел утащить. Мешок лежал на боку. А из него торчал кусок грязной рабочей ткани с пришитой биркой.

Унц повернул сенсор вниз.

— Фиксирую личную бирку. Имя частично закрыто грязью. Рекомендуется досмотр.

— Потом. Сначала ангар, — остановил дроида я.

Внутри воняло так, что даже фильтр не спасал. Кислый рассол. Гниль. Старая кровь. Техническая смесь, которой пытались эту вонь забить, — дешёвая, едкая, только усиливающая ощущение мерзости. Жар старого нагревателя, работающего на малой мощности.

И специфический запах мясного бульона, в который забыли положить специи.

Слева стояли бочки. У одной из них крышка была плохо закрыта, и по краю стекала вязкая тёмная жидкость. По полу вдоль бочек шёл желоб, над ним висели крючья с зазубринами от частого использования. Дальше стояла тяжёлая плита, похожая на рабочий стол.

А в яме у задней стены лежали кости.

Старые и свежие. Очищенные. И с тухлыми остатками мяса. Рядом — обрывки рабочей одежды, куски ремней, личные бирки, обувь и защитный фильтр явно не взрослого размера.

Плита, крючья и кости сложились в одно объяснение, от которого тут же захотелось проблеваться. Остановило меня только то, что для этого пришлось бы снять фильтр и вдохнуть амбре каннибальской разделочной полной грудью.

Вот так. Тесак и его бандиты оказались каннибалами. Теперь стало понятно, почему часть его подчинённых — видимо, те, кто не был допущен к пиршествам Тесака и его ближнего круга, — боялась ангара сильнее, чем сервантов.

Нира вошла после бойцов. Остановилась у порога. Лицо у инспектора осталось бесстрастным, но пальцы, сжимавшие планшет, побелели, выдав её состояние.

— Унц, фиксируйте, — коротко приказала она.

— Фиксирую, — отозвался дроид. — Признаки массовых убийств. Признаки расчленения. Признаки хранения биоматериала. Вероятные признаки каннибализма. Минимальное число погибших по видимым останкам — не менее девяти. Для более точного подсчёта требуется медикокриминалистический осмотр.

— Пишите без «вероятных» там, где есть прямые следы разделки, — отрезала Нира. — Остальное отметьте как требующее экспертизы.

Я посмотрел на неё.

— Ты сейчас серьёзно думаешь о формулировках? — не выдержал я.

— Да. Если написать криво, потом любой защитник этой падали скажет, что мы нашли мусор, старые кости и следы боевых потерь. А если мы всё сформулируем правильно, это будет дело о массовом убийстве удерживаемых работников. С соответствующими последствиями для Тесака.

Унц поднял из пыли тонкую бирку манипулятором.

— Личная бирка. Маркировка частично читается. Имя: Дая. Фамилия не читается.

У порога ктото хрипло вдохнул. Я обернулся.

Рима стояла за бойцом ИКА. Её не должны были сюда пускать, но она как-то умудрилась прорваться.

— Рима, назад, — предостерегающе бросил я.

Она не услышала. Смотрела на бирку расширившимися глазами.

— Дая? — наконец, переспросила она. — Я знаю Даю. Ей мать мне застёжку чинила. Дая пропала пару месяцев назад.

Нира медленно закрыла глаза. Тут же открыла.

— Имя подтверждено свидетелем. Унц, отметьте.

— Отмечено.

Рима стояла у порога и смотрела на бирку. Я подошёл к ней и встал так, чтоб загородить остальное.

— Выйди.

— Они её?..

— Выйди, Рима.

Девочка подняла на меня глаза.

— Она была маленькая.

— Знаю. Выйди. Твой отец снаружи, и ты ему нужна.

Это сработало, хоть и не сразу — Рима вышла в сопровождении всё того же бойца. Я остался. В горле стоял ком, но я старался его сглотнуть — сейчас не время для эмоций.

После ангара я уже не мог закрыть дело одним только спасением заложников. Теперь это было расследование. Расследование, которое потребует крови — моей, их, всех, кто причастен.

Этони подошёл к порогу.

— Губернатор? Тесак ушёл в дренажный канал. Что будем делать?

— За ним не лезть! — сквозь зубы процедил я, хотя внутри всё кричало: «Догони! Убей его!» Но разум знал: сейчас важнее сохранить тех, кто выжил. — Вход в дренаж под контроль. Два серванта у входа, один следящий дрон внутрь до первого разветвления. Дальше не идти. Датчики движения, тепла и звука. Заграждение. Один ваш боец старшим поста. При попытке выхода с оружием — огонь. Без оружия — брать живыми, если возможно.

— Принял, — кивнул Этони.

— Ангар под охрану. Никого внутрь не пускать без инспектора Вейл или Унца. Всех пленных людей Тесака отдельно. Приближённых отдельно. Тех, кто был в ангаре, отдельно.

— Сделаем.

Нира вышла из ангара вслед за нами. На площадке бойцы Этони собирали оружие. Раненых грузили на платформы. Тела погибших накрывали их же плащами. Освобождённые сидели у стены или стояли там, где им сказали стоять, будто ещё не до конца поверили, что можно просто встать и уйти.

Один из пленных людей Тесака пытался чтото объяснять бойцу ИКА. Тот молча держал его на прицеле, пока Унц фиксировал лицо, руки, одежду, оружие и следы крови на рукавах.

— Сколько? — спросил я у Унца.

— Освобождены четырнадцать пленных из основной группы удержания. Трое из ранее захваченных найдены погибшими у стены. Дополнительно обнаружены десять человек в ангаре и подсобных помещениях. Четверо способны идти сами, шестеро требуют транспортировки. Пленные незаконной группы: одиннадцать живыми, из них трое ранены. Потери среди бойцов ИКА отсутствуют. Один Сервант17Уни безвозвратно повреждён, четыре требуют ремонта.

— По останкам?

— Минимальное число погибших в ангаре — не менее девяти. После осмотра число может измениться.

— Спасибо. Хватит.

— Отчёт неполный.

— Я знаю. Полный потом.

Унц замолчал. Его сенсор чуть дрогнул, будто дроид на мгновение задумался — что вряд ли было правдой. Просто так выглядела пауза в его алгоритмах.

Я посмотрел на площадку.

Рима сидела рядом с отцом на грузовой платформе и держала его за рукав. Мужчина был в сознании. Говорить ему пока было трудно, но по глазам можно было прочитать всё. Он видел, что дочь жива и рядом, и это давало ему силы держаться.

Несколько освобождённых шахтёров уже осмелели настолько, что рискнули поднять взгляды. Когда бойцы приказали идти к платформам, они пошли первыми — неуверенно и медленно, но подавая пример остальным

Перед уходом я ещё раз подошёл к старому дренажу.

За не до конца поднятой решёткой чернел ход, тёмный и тесный, будто глотка какогото подземного чудовища. Малый следящий дрон спустился туда на тонком страховочном кабеле и уже передавал изображение, хоть и с сильными помехами: стены в потёках, ржавые скобы, вода по щиколотку, первое разветвление через двадцать метров. Дальше опускать его не стали — это был предел, за которым сигнал обрывался.

Сервант стоял у входа со щитовой плитой, готовый к обороне. Рядом боец Этони закреплял датчик движения на бетонном краю. Ещё один сервант тащил контейнерную раму для заграждения, его массивные манипуляторы едва заметно дрожали от нагрузки.

Тесак был гдето там.

Живой. Злой. Униженный.

И теперь уже личный мой враг.

— Он выйдет, — сказал Этони, подходя ко мне. Его голос звучал ровно, без эмоций, но в нём чувствовалась уверенность. — Никуда не денется.

— Знаю.

— Но не обязательно здесь.

— Это тоже знаю. Обсудим в лагере, как будем его ловить.

Мы закончили выводить людей перед рассветом. Небо на востоке чуть посветлело, но тени всё ещё цеплялись за землю, пряча в себе остатки ночи.

***

Колонна растянулась по старой дороге. Серванты шли по краям, создавая движущийся щит, грузовые платформы несли раненых и тела погибших. Освобождённые шахтёры брели между ними, кутаясь в выданные плащи и прижимая к груди фляги с водой. Их движения были медленными, осторожными — они ещё не верили, что опасность позади.

Пленных людей Тесака вели отдельно, под охраной бойцов ИКА и сервантов.

У насыпи я оглянулся.

Площадка дробилки, ангар, старый мост и тёмный вход в дренаж оставались позади. Шахтёров мы спасли, хоть и не всех. Теперь надо было довести их до лагеря. А уже потом думать, как вытащить Тесака из его мокрой норы и предъявить ему все обвинения, которые Нира успела оформить.

До лагеря было ещё идти и идти.

К северному проходу лагеря мы вернулись уже в сером утреннем свете.

Нас встретили два БТР «Армачд», стоящие у ворот почти борт в борт, оставляя лишь узкий проход между собой. При виде меня они пришли в движение и выдвинулись вперёд и в стороны, чтобы освободить проход.

Сумрачный гений инженеров из корпорация «Военная и гражданская техника Вабарны» внушал. Как только я увидел их в первый день, когда мне их прислали с орбиты, то сразу вызвал справку и узнал, что БТР «Армачд v2» создавался как универсальное средство для транспортировки планетарного десанта, огневой поддержки и функционирования в роли мобильного тактического штаба. Конструкторы сделали ставку на простоту, технологичность и низкую стоимость эксплуатации.

Малый вес позволял перевозить машину в грузовых отсеках десантных кораблей и высаживать непосредственно в зону боевого соприкосновения. Шасси было изготовлено методом молекулярной печати из тифтония с внутренними полостями, заполненными пеной для защиты от осколков и мин. Полноприводная колёсная база 8×8 на гидропневматической активной подвеске обеспечивала высокую проходимость, клиренс легко увеличивался до 50 см высоты. Каждое колесо приводилось в движение индивидуальным электродвигателем через автоматическую электронную трансмиссию. Колёса, бронированные по самое «не могу», выдерживали температуру до 1100°C, давление в шинах регулировалось централизованно, из кабины. Водные преграды эти махины преодолевали вплавь с помощью двух кормовых водомётных движителей.

Броня корпуса была выполнена по композитной схеме с использованием тифтония, керамопласта, карбида бора и полимеров, усиленных молекулярной связкой. Монокристаллическое антилазерное покрытие и радиопоглощающие материалы снижали заметность бронетранспортёра. Активная защита и средства РЭБ обеспечивали выживаемость в условиях активного использования противником средств поражения, а вооружение (скорострельные лазеры, пучковые пушки и противотанковые ракеты) позволяло эффективно поражать широкий спектр целей — от пехоты до легкобронированной техники и низколетящих воздушных объектов. Боевой модуль мог действовать автоматически, разгружая экипаж в условиях интенсивного боя.

БТР «Армачд v2» зарекомендовал себя как надёжная и неприхотливая машина, способная выполнять задачи в любых условиях — от разрежённой атмосферы спутников до токсичных пустошей фронтира. И два представителя этого чуда техники сейчас будут использоваться как волнорезы для толпы освобождённых шахтёров.

Глава 8. Патэль Седьможил

Я вошёл внутрь периметра первым и остановился.

Слева бойцы космической пехоты принялись парковать колёсные грузовые платформы с ранеными. Справа серванты, оставленные в лагере, заранее расчистили площадку для пленных. Под навесом у склада двое рабочих убрали ящики, чтобы туда можно было положить тела. У медицинского модуля уже ждали медики с подготовленными инструментами на раскладных столах. Возле бочек с очищенной водой стоял кладовщик. В одной руке он держал связку пустых фляг, второй прижимал к груди складской планшет, и вид у него был такой, будто он уже видел, как через минуту люди бросятся к воде, а потом Нира снимет с него кожу за неучтённый расход.

Естественно, персонал по большей части был искусственниками, как я. Причём их принадлежность с первого же взгляда не вызывала никаких сомнений — многие по старой привычке пытались внести в свой облик индивидуальность. Прежде всего это касалось одежды — некоторые ухитрялись нанести на привычный форменный комбинезон какой-нибудь принт или оторвать рукава.

Другие шли дальше и в погоне за уникальностью увлекались татуировками. У нескольких ими был покрыт каждый свободный миллиметр кожи, в том числе и лица. А одна из медицинских сестёр показалась мне вовсе не человеком, а какой-то неведомой зверушкой, зачем-то притворяющейся гуманоидом. Сплетающиеся причудливым образом разноцветные линии и пятна на её коже образовывали хаос, из которого лишь с некоторым трудом можно было вычленить глаза, рот и нос. Да и те, стоило ослабить концентрацию, тут же пропадали, сливаясь в одну разноцветную мозаику.

Часть искусственников были специалистами. То есть теми, кто, как и я, удосужился в АИКА освоить хотя бы «азы» какой-либо профессии. И такие в моём поселении были на вес золота, потому что основная масса полученных мной гопов были непригодны ни к чему, кроме как к чёрной работе.