Чайка-невеста Его Светлости
– Зачитайте еще раз титул последней гостьи, – потребовал Рихард.
Он говорил тихо, но в воцарившемся молчании герольд услышал его и на другом конце поляны.
– Номахис Саманта Деметер! – провозгласил он.
– Номахис, – повторил Рихард, будто смакуя слово на языке, и повернулся к распорядительнице. – Дочь правителя вольного города Деметер. Почему же она представлена последней?
Дама побелела и бросила многообещающий злой взгляд на Саманту. Та осталась невозмутима: она вчера представилась честно, и отвечать за чужую глупость не собиралась.
– Саманта Деметер…
– Номахис, – с нажимом повторил Рихард.
– Номахис Саманта Деметер – послушница монастыря матери хаоса, – попыталась оправдаться дама, но ее слова сделали ситуацию еще более нелепой. – Прошу меня простить, Ваша Светлость, впредь этого не повторится, – она присела в реверансе и замерла.
Саманта, уже с трудом сдерживая смех, нашла взглядом Бьянку и Мириам. Первая раздраженно прикрыла глаза и выдохнула сквозь зубы, вторая сохраняла непроницаемое выражение лица, но наблюдала за происходящим очень внимательно.
Над поляной повисла мучительная тишина. Примарх явно чего-то ждал, придворная дама понятия не имела, что еще от нее требуется.
Рихард потер пальцами переносицу так, будто сутки сидел за планом военного похода и смертельно устал.
“Ну давай же, Рид, как в старые добрые времена”, – думала Саманта, глядя на него почти прямо. – “Скажи “выйди и зайди нормально!” Я жду”.
– Дамы, копиньте поляну и представьтесь заново. На этот раз – так, как того требуют правила, – процедил Рихард.
Саманта опустила голову пониже, чтобы скрыть за выпавшими из прически прядями насмешливую улыбку, которую не могла больше сдерживать. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы справиться с эмоциями, затем она первой отвесила новый короткий поклон.
– Как вам будет угодно, Ваша Светлость.
И, развернувшись, направилась обратно в замок. Она, как и Фридолин с Лукасом, которые стояли неподалеку, как никто другой знала: Рихард не шутил.
И бесконечно-долгое приветствие повторилось вновь. С той лишь разницей, что Саманта вышла первой, Бьянка теперь замыкала строй, а леди Триссель и леди Солья поставили куда-то в середину – на место, подходящее ее титулу.
Уста богини, снова церемонно поклонившись, встала туда, куда ей указал учтивый слуга.
“Ближе всех к примарху. Во многих смыслах”, – вскользь подумала она, но не придала этому ироничному факту значения.
Рассматривать Рихарда на глазах у толпы, которую теперь вовсе не интересовали остальные невесты, не решилась даже она, потому принялась ловить любопытные взгляды придворных. Те, замечая, что пойманы, стыдливо отводили глаза.
За этой игрой Саманта и коротала время, пока остальные дамы пользовались возможностью показать свои наряды еще раз.
Когда шеренга девиц, наконец, выстроилась перед примархом, как солдаты на плацу перед генералом, он поднялся с кресла и обвел всех взглядом, ни на ком особенно не задерживаясь. Лишь на Саманту не посмотрел вовсе.
– Рад приветствовать всех вас в своей резиденции, дамы, – сказал он так холодно, что сразу стало ясно: он бы предпочел отбиваться от разбойников на горной тропе под обвалом, но традиция есть традиция. – Визит каждой из вас – большая честь для меня и для всех жителей и гостей замка…
Теперь, когда правитель говорил, смотреть на него стало можно. И Сэм пользовалась моментом, вновь рассматривая гордую осанку, равнодушное лицо, которое она помнила куда более живым, по-военному сцепленные за спиной руки. Узнавала пронизывающий взгляд, но ни разу не ловила его на себе.
“Правильно, нечего силы тратить. Все равно бесполезно”, – мысленно усмехнулась она и вдруг поняла, что прослушала большую часть приветственной речи.
– … и надеюсь, что вы сполна насладитесь этим вечером, – завершил наконец Рихард.
Музыканты заиграли громче, и формально девицы могли бы двинуться с места, но ни одна не решалась и шелохнуться. Тем более, что Рихард продолжал смотреть испытующе, да и гости не спешили расходиться между столов с легкими закусками.
Никаких инструкций о том, как действовать после речи примарха, никому не давали. Придворная дама лишь просила молчать во время церемонии представления.
“Еще одна неформальная проверка, как вчера с рассадкой по креслам?” – запоздало подумала Саманта, шагая вперед.
Стоять ей надоело, а от ближайшего стола тянуло ароматом прекрасного сыра. По меркам ее тела, обед остался в далеком прошлом, банально хотелось есть.
– Благодарю, Ваша Светлость, вы очень добры, – сказала она, особенно выделяя интонацией последнее слово.
Рихард не отреагировал.
– Всецело надеюсь, что и наше общество доставит вам удовольствие, – Сэм едва заметно облизнула верхнюю губу. Кадык Рихарда дернулся, но высокий ворот одежды это скрыл.
Поняв, что говорить с примархом все-таки можно, герцогиня Притор тоже выступила вперед. И Саманта с облегчением освободила для нее место.
Еще до того, как все дамы выразили благодарности и пожелания, она успела пройтись вдоль столов, смешиваясь с заскучавшими гостями, выбрать самые привлекательные на вид бутерброды и перехватить пару бокалов игристого у официантов, которые вальяжно ходили между гостями.
Затерявшись в толпе, она наблюдала, как Рихард курсирует по поляне, и люди расступаются перед ним, словно льды перед носом массивного корабля северян. Примарх подходил то к одной, то к другой потенциальной невесте, обменивался с каждой парой вежливых слов и двигался дальше.
Сэм гадала, дойдет ли сегодня очередь до нее.
Глава 8
Рихард Нейдв, пикник в столичном замке
Рихард любил порядок. Не в религиозном его смысле, скорее в общечеловеческом: когда вещи лежат, а люди стоят на своих местах, и когда законы и правила работают, чтобы сделать жизнь понятнее и безопаснее.
За почти десять лет его правления дворец узнал об этой его любви непонаслышке: теперь, выходя к гостям, примарх равнодушно отмечал, что ближе к трону стоят самые знатные, дальше от него – менее знатные. Не то, чтобы Рихард принципиально окружал себя людьми более высокого положения: он завел этот порядок, когда еще не знал всех важных людей столицы в лицо, и сейчас уже не видел смысла его менять. Да и людям так было гораздо спокойнее: дисциплина и предсказуемость помогали немного унять волнение и любопытство, которое Рихард читал почти во всех без исключения душах.
Когда первой из-за портьер выпорхнула герцогиня Притор, Рихард нахмурился. Когда после нее вышла леди Ривеллон – уже откровенно злился. Он честно пытался запомнить лица и имена кандидаток, но запоминал лишь тщеславие, волнение, раболепное благоговение или откровенный страх в их душах. Сила, которая позволила ему править и мстить, давно стала проклятьем.
Некоторые “невесты” старательно демонстрировали богатство нарядов и собственную красоту, сверкали горделивостью, другие сохраняли равнодушное достоинство, третьи тщетно прятали смущение. К Веронике Триссель – маленькому беззащитному птенчику, который впервые оказался на глазах столь большой толпы и боялся так, что дрожали руки, – Рихард даже испытал легкую жалость.
Саманта появилась последней, и ее взгляд блестел так красноречиво, что стало ясно: она задумала этот фарс намеренно. Впрочем, придворная дама могла бы и догадаться поставить номахис, по титулу почти равную принцессе, вперед, но вероятно сочла нынешний статус послушницы более значимым, чем ее происхождение.
Рихард смотрел на Саманту и готов был сплюнуть от досады. Ее душа даже через десять лет оставалась скрытой от его взгляда. Тогда он принялся сравнивать, находя и не находя изменения. Лицо, по прежнему прекрасное, но сейчас еще более живое из-за лукавой улыбки. Кожу, которую десять лет жизни в предгорьях украсили пыльным загаром, волосы – некогда совершенно белые, но теперь пепельные, блестящие на солнце серебром. Широкий пояс подчеркивал все еще стройную, гибкую фигуру, уверенный взгляд без стеснения устремился на него.
– Подлокотник сейчас сломаешь, – шепнул Лукас, который стоял за спиной в качестве личной охраны. – Руку разожми.
Только сейчас Рихард заметил, что действительно сжал деревянный подлокотник пальцами. И последовал совету.
– А девочка-то выросла, – улыбнулся Фридолин. Рихард кивнул.
В самом деле – выросла.
– Номахис, – медленно произнес он, глядя на склоненную голову Саманты.
Не мог не видеть знакомой улыбки и знал, чего она ждет. Ради чего затеяла эту шутку. И не посмел ее разочаровывать.
– Дамы, копиньте поляну и представьтесь заново. На этот раз – так, как того требуют правила.
Новая череда приветствий, волна недоумения и даже легкого страха со стороны гостей – все это утомляло Рихарда. Но теперь церемония прошла правильно. Так, как должна была пройти.
Когда Саманта в очередной раз склонила голову и встала слева от трона, Лукас снова наклонился к Рихарду.
– Ну все, теперь монархисты решат, что ты начал проявлять тиранические замашки и покровительство хаоситам. Жди предложений о захвате трона, – проворчал он со злым весельем.
Рихард только пожал плечами: в последние пару лет он отказывался от подобных предложений минимум раз в месяц.
Произнося приветственное слово, Рихард осознал, что избегает смотреть на Сэм. Понимал, что это глупо, но чувствовал суеверный страх. Мерзавка первой подошла к нему с ответом и облизала верхнюю губу. В этот момент Рихард едва не пожалел, что решил пригласить ее. Понял: она приехала, чтобы сделать с ним то же, что он когда-то сделал с ней. Или что-нибудь гораздо хуже.
Саманта Деметер
Рихард подходить не спешил, зато Саманту понемногу начали атаковать другие невесты. Они не говорили ничего особенного: подходили, выражали почтение “столь высокой персоне”, мило улыбались и предлагали обращаться к ним, если возникнут трудности.
Выслушивая их, Саманта высматривала на поляне подруг и вскоре выяснила, что их так же, как и ее, окружали новые знакомые. Бьянка выглядела откровенно уставшей, Мириам дружелюбно улыбалась.
Приятным разнообразием среди пестрой толпы девиц стал Фридолин. Его появление заставило стайку дам упорхнуть: никто из них не хотел в присутствии примарха слишком уж сильно сближаться с другими мужчинами.
– Не думал, что ты приедешь, но я рад, – сказал он, протягивая Саманте новый бокал взамен опустевшего, который она не задумываясь крутила в руке.
– Правда? А вот Лукас предпочел бы, чтобы я сбежала, – ответила Уста богини.
Фридолин пожал плечами.
– Мнения у нас с ним разные, но причина одна и та же: мы оба хотели, чтобы ты справилась.
– А он? Он хотел? – Саманта попыталась найти взглядом в толпе спину Рихарда, но не преуспела.
– Да разве по нему поймешь? – Фридолин поднял свой бокал. – Как бы там ни было, твое здоровье.
Саманта поддержала тост, и когда оба сделали символический глоток, Рихард направился в их сторону. Фридолин поймал его тяжелый взгляд и, извинившись перед Самантой улыбкой, скрылся в толпе.
Сэм ждала спокойно. Сейчас, глядя на Рихарда прямо, она вдруг поняла, что ее боль стара, почти невесома, и ноет так же, как старая рана солдата перед грозой. Но азарт никуда не делся, впрочем и он утратил остроту. Но она не собиралась отказываться от задуманного.
Рихард подошел и встал напротив. Сэм видела, как напряжены его плечи, насколько тяжел взгляд, и не собиралась облегчать момент ни словом, ни жестом. Снова отпила из бокала, поднимая подбородок и открывая взгляду примарха красивую длинную шею.
Рихард встал рядом с ней, и теперь оба, избавленные от созерцания глаз друг друга, смотрели на цветник из пышных юбок.
– Приглянулся кто-нибудь? – спросила Сэм, кивая на стайку девиц.
– Пока нет, – ответил Рихард.
Они снова замолчали, но никто не уходил первым. Оба ждали чего-то, и ни один не знал, чего именно. Казалось, что-то не закончилось, хотя времени прошло столько, сколько иные и не живут.
– Хочешь титул? Земли? Деньги? – спросил Рихард, по прежнему не глядя в глаза Сэм.
– Деньги были бы не лишними, но не от тебя, – покачала она головой.
– Что тогда? Проси, пока я примарх. После отставки полномочий у меня станет гораздо меньше.
– Просить? – Саманта тихо рассмеялась, и между ними снова повисла тишина.
Вдалеке мелькнула белая хламида и светлая коса Веронике, пальцы Уст богини на миг сжались на ножке бокала до белизны.
– Я сделал все что мог, – наконец сказал Рихард.
– Знаю, – кивнула Саманта и снова пригубила вино из наполовину опустевшего бокала. – Но ты не отплатил.
– Знаю.
Рихард повернул голову, взглянул на блестящие губы Сэм и вынул из ее пальцев бокал. Поднес его ко рту, на миг замер, но все же прильнул губами к чуть помутневшему краю стекла. Отпил вина и ненадолго прикрыл глаза.
– По-прежнему любишь терпкое, – отметил он, разглядывая пляску пузырьков в жидком золоте.
– С чего бы мне полюбить другое? – философски пожала плечами Сэм.
Оба замолчали еще ненадолго.
– Надеюсь, ты не собираешься на мне жениться? – наконец спросила Саманта прямо.
– Разумеется нет, – холодно пожал плечами Рихард.
– Хорошо. Отдай бокал, – она протянула руку.
Рихард не ответил. Коротко поклонился и ушел. Сэм едва заметно улыбнулась с легким злорадством, но в сгущающихся тенях никто этого не заметил. Она провожала взглядом не его, а тонкую стеклянную ножку в длинных пальцах, и думала, что за новым бокалом придется идти обратно на поляну.
Все самое значимое уже случилось, но покидать вечер раньше примарха считалось неприличным, поэтому Уста богини принялась высматривать нового официанта. Однако от необходимости нырять в толпу ее избавила Мириам.
– Я видела, что этот паршивец забрал у тебя бокал. Держи, – она протянула подруге новый и пристроилась рядом, в тени густой кроны.
Небо темнело, и на поляне уже зажгли яркие фонари. Возле них собрались стайки светлячков, которые кружились на фоне синеющего неба будто в такт тихой музыке.
Сэм наблюдала за Рихардом, который даже иногда позволял себе улыбаться, беседуя с другими дамами. И с удивлением убеждалась, что ей почти не больно. Зато стоило появиться в толпе белой косе Веронике, как сердце сжималось от воспоминаний.
– Знаешь, Сэм, – тихо заговорила Мириам, проследив взгляд подруги, – со стороны вы с примархом смотрелись как хозяева вечера. Будто десяток лет женаты.
Сэм дернула плечом так резко, что едва не пролила вино.
– Еще не хватало. Он пообещал, что не женится на мне, – ответила она, отводя взгляд от недавнего собеседника.
– Значит, ты все еще ненавидишь его так же, как раньше, – констатировала Бьянка.
Саманта даже не заметила, в какой момент подруга выросла рядом из сгущающихся теней.
– Не знаю. Просто странно думать, что я могла бы видеть его лицо каждое утро, как только открываю глаза.
– Еще бы не странно. Он же тебя… – начала было Бьянка, но под строгим взглядом Мириам прикусила язык.
Еще около получаса они стояли. Разговор то вспыхивал, то угасал, не останавливаясь ни на одной теме надолго. Саманта давно отвернулась от поляны, но ощутив на спине чей-то пристальный взгляд, обернулась и осмотрела гостей. Вскоре заметила Рихарда, который замер на лестнице у входа в замок. Как только их взгляды встретились, примарх поднял бокал, в котором вина осталось на самом донышке, залпом допил его, отдал подоспевшему слуге и скрылся за дверью.
Их маленькой игры в гляделки не заметили даже Бьянка с Мириам, которые принялись спорить о платьях конкуренток.
Глава 9
На следующий день Даниэлла Энкандер снова собрала дам в гостиной. На этот раз все расселись куда быстрее. Герцогиня Притор попыталась предложить свое место Саманте, но на лишь покачала головой и прошла мимо кресла к облюбованному еще с прошлого раза подоконнику. И теперь села на него, получив возможность осматривать всю комнату сверху.
Придворная дама решила пока проигнорировать столь вопиющее нарушение этикета, но в том, что заметила его, Саманта не сомневалась.
– Как вам известно, дамы, примарх трудился на благо Империи почти десять лет. Поэтому будущая жена должна позаботиться о его спокойствии и должном мирном отдыхе после того, как его почетное место займет преемник, – степенно заговорила Даниэлла, оглядывая девушек орлиным взором.
Большинство согласно закивали, Бьянка тихо фыркнула.
– Чтобы старику подтирать сопли, нужна сиделка, а не жена, – пробормотала она так тихо, что расслышали только подруги.
Саманта подавила тихий смешок. Если “спокойствие” в ее понимании еще хоть как-то сочеталось с характером Рихарда, то “мирный отдых” – вовсе нет.
“Впрочем, мы оба не помолодели. Как знать”, – философски подумала она.
– Поэтому будущая супруга примарха должна обладать навыками ведения домашнего хозяйства. И прежде всего, уметь накрыть достойный стол. Именно его мы и будем проверять в следующие два дня, – провозгласила Даниэлла.
Среди девушек прокатились недовольные шепотки.
– Не хотите ли вы сказать, что нам придется готовить самим? – стараясь скрыть испуг, уточнила Паула Ривеллон.
– Разумеется нет, дамы. Вам лишь предстоит выбрать блюдо, проследить за его приготовлением и подачей. В течение двух дней каждая будет отвечать за свою часть рациона примарха. Если у вас есть пожелания касательно того, за какой именно прием пищи вы возьметесь, можете высказать их сейчас.
– Они воодушевились, – усмехнулась Мириам, рассматривая девушек, которые тут же сбились в стайки и зашушукались. – Кормить примарха будут на убой.
– Вот бы он лопнул, – проворчала в ответ Бьянка. – Кстати, не слишком ли много девушек на дна дня? Завтрак, обед да ужин – и трое бы справились.
Саманта покачала головой.
– Завтрак – большой выбор легких закусок и что-то плотное вроде яичницы или каши, скорее всего на него понадобится две девушки. Обед – четыре перемены блюд, включая первое, второе, десерт и чай. Затем еще полдник или перекус, если Рихард о нем конечно не забывает – это еще парочка девиц. И ужин – еще четыре перемены блюд, но бывает и пять. И так два дня. На всех работы хватит, – пояснила она.
– Точно лопнет, – подытожила Щит веры.
Заметив насмешливый блеск в глазах Саманты, подруги поняли, что она уже что-то задумала. Подняв голову, она нашла взглядом придворную даму, которая уже записывала пожелания.
– Мы втроем берем ужин второго дня, если позволите, – громко сказала она, перекрывая щебет голосов.
Некоторые дамы облегченно выдохнули, другие взглянули в сторону послушниц озадаченно. Саманта не опустила головы: она знала, что ужин – самая ответственная часть дня для прислуги. Но не собиралась отступать.
– Вы амбициозны, – задумчиво протянула Даниэлла. – Но вам потребуется еще две участницы: это вечер выходного дня, предполагается пять перемен блюд.
Саманта повернулась к конкурсанткам. Большинство из них сделали вид, что не заметили этого.
– Я тоже возьму вечер второго дня, – наконец решилась Паула, которая прежде что-то молчаливо обдумывала.
– И я! – несмело выкрикнула Веронике, на которую тут же недовольно покосились остальные послушницы храма порядка.
Саманта скрипнула зубами, но спорить не стала.
– Ну и компания… – протянула Мириам, разглядывая новых союзниц. – Что ты задумала, Сэм?
– Устроим примарху бессонницу на фоне несварения? – предложила Бьянка, заражаясь энтузиазмом подруги.
– Мелочно, – фыркнула Уста богини, хотя на мгновение идея показалась ей заманчивой. – У меня мысль получше, вам понравится.
После того, как распределение завершилось, придворная дама поднялась, но вдруг добавила ничего не значащим тоном:
– Ах да, чуть не забыла. В течение всего отбора каждая из вас встретится с примархом для личной беседы. Возможно не один раз. Запомните, дамы: все эти беседы, их количество и содержание, должны остаться вашей тайной. Говорить о них кому-либо из других участниц строго запрещено.
Сказав это, она на удивление грациозно для своих габаритов выпорхнула из комнаты.
Одна из ее помощниц, слившись с конкурсантками, подошла к Саманте.
– Номахис Деметер, леди Энкандер желает лично побеседовать с вами сегодня после обеда. Вас проводят, – шепнула она и выскользнула за дверь так ловко, что ее маневр остался незамеченным.
Сэм вздохнула, понимая, что ей придется отложить поход на кухню, который она уже предвкушала.
Когда послушницы хаоса снова уединились в гостиной Саманты, Бьянка едва не приплясывала от нетерпения.
– Ну, выкладывай, что ты задумала? – едва не набросилась на подругу она.
– Предупреждаю сразу – помогать мне и делать пакости примарху не нужно, об этом я позабочусь сама. И вообще, я взяла именно вечер второго дня по другой причине.
Подруги притихли. Бьянка недовольно нахмурилась, зато Мириам смотрела с любопытством.
– Вы уже успели оценить наши совместные обеды и ужины с другими конкурсантками? – спросила она.
Бьянка скривилась.
– Кусок в горло не лезет, когда рядом с каждой рукой десяток приборов, и эти курицы так и ждут, что кто-то облажается, – процедила она.
– Мне тоже не по себе, хоть я и не забыла столовый этикет. А после ужина у горничной еды не допросишься, приходится есть со всеми, – кивнула Мириам.
– Мне тоже эти обеды не нравятся, – кивнула Сэм. – Поэтому предлагаю вот что: ужин примарху подготовим на открытом воздухе. Устроим не пикник, а что-то вроде походной столовой. Попытаюсь уговорить повара пожарить мясо на огне. Вы подготовите гарниры – то же, что в монастыре привыкли: кашу какую-нибудь и тушеные овощи. С десертом… придумаем что-нибудь. И вина с пряностями на огне сварим, помните, как после посвящения в младшие послушницы делали? В общем, гостей не обидим.
Чем дольше говорила Сэм, тем больше сомнений появлялось на лица Бьянки. Но Мириам быстро поняла идею подруги.
– А пока будем готовить, что-нибудь и для себя оставим, и вина запросим больше, чем понадобится. Запасем все это в кухне или, если повезет, выторгуем у слуг какую-нибудь комнату, и их угостим заодно. И этикет не надо будет соблюдать, будь он неладен, и примарха накормим, а потом можно будет и самим отдохнуть! – закончила мысль Саманты она.
– Точно, – улыбнулась Уста богини. – Может, кто-то из других невест тоже захочет присоединиться, как думаете? С ними-то мы не враги, в конце концов.
Бьянка просветлела лицом, но все еще сомневалась.
– И где тут месть примарху? – спросила она.
Улыбка Саманты стала еще шире.
– Когда закончится ужин, посмотришь на его лицо. Тогда и поймешь, удалась месть, или нет, – загадочно пояснила она.
Бьянка, решив, что в мясо или вино Сэм непременно что-нибудь подмешает, успокоилась.
Обед прошел в том самом напряжении, которое так не нравилось хаоситкам. Они привыкли, что трапеза – дело хоть и молчаливое, но мирное. Время, когда можно передохнуть от дел, подумать или шепотом побеседовать с соседкой по столу.
После трапезы горничная действительно повела Сэм в ту часть замка, где она прежде не бывала. Остановилась у одной из дверей в длинном коридоре и замерла.
Уста богини толкнула створку и оказалась в просторном кабинете, которым Даниэлла Энкандер, восседавшая за массивным и совершенно пустым столом, явно пользовалась нечасто.
– Проходите, номахис, – кивнула она, как только Саманта прикрыла за собой дверь.
Сэм повиновалась, но первой не заговаривала, хоть и понимала, чего ждет от нее придворная дама.
– Вы не намерены извиниться? – спросила Даниэлла, как только Сэм подошла почти вплотную к столу.
– За что? – равнодушно уточнила она.
– За отвратительную сцену на пикнике. Вы разозлили Его Светлость, вы поставили под удар не только меня, но и показали в дурном свете остальных невест, – столько же спокойно пояснила дама.
– Я поставила? – изогнула бровь Уста богини. – Я представилась вам по всем правилам. Вы знали мой титул. И тем не менее не сочли нужным менять установленный порядок. Я доверилась вашему мнению.
– Не притворяйтесь более глупой, чем вы есть, номахис! Добиваетесь, чтобы Его Светлость заподозрили в связи с доктриной хаоса? Думаете, что все эти слухи о новом “кровавом императоре” – правда? Зря надеетесь! – распалялась дама.
“Видимо, выбирая между интеллектом и верностью, Рихард делает ставку на верность”, – брезгливо поджав губы, подумала Саманта.
– Никаких предложений от монархистов я не получала и вряд ли получу. Кроме того, доктрина хаоса уже не та, что прежде: ею теперь невозможно пользоваться для оправдания тирании, новые ее положения скорее подойдут для повстанцев, свергающих тирана, – холодно отчеканила она. – Меня не интересует политика, леди Энкандер, вам не о чем беспокоиться.
Придворная дама осмотрела ее, постучала толстым пальцем по столешнице и прищурилась.