Двое в капсуле, не считая робота

Глава 3

Райан бежал по коридору «Непобедимого», и корабль под его ногами кричал.

Металлические переборки вибрировали с частотой, которую не предусмотрел ни один инженер. Где-то в недрах корпуса лопались силовые кабели, выбрасывая в воздух снопы искр, от которых автоматические системы пожаротушения захлебывались пеной, не успевая справляться с новыми очагами возгорания. Аварийное освещение мигало красным, превращая коридоры в декорации дешевого фильма ужасов.

— Лопес! — закричал Райан в коммуникатор, перепрыгивая через опрокинутый ящик с инструментами. — Докладывай обстановку!

— Капитан, плохо! — голос старпома пробивался сквозь треск помех. — Пузырь начал сжиматься! Давление на корпус растет, обшивка не выдерживает! У нас пробоины в отсеках C и D!

— Экипаж?

— Эвакуируем! Джин Пак уже ведет людей к спасательным капсулам! Но вас я не вижу, сэр! Где вы, черт возьми?!

Райан свернул в переходной тоннель, ведущий к центральному посту. Металлическая решетка под ногами ходила ходуном, а за иллюминаторами, насколько хватало взгляда, переливалась радужная плоть пузыря. Она пульсировала быстрее, агрессивнее, сжималась вокруг корабля, словно удав вокруг кролика.

— Я на мостик, Лопес. Нужно вытянуть корабль.

— Вытянуть?! — голос старпома сорвался на фальцет. — Капитан, мы уже в глотке у этой твари! Какой, к черту, корабль?! Немедленно уходите!

— Это приказ, старпом, — отрезал Райан, вбегая в лифт, ведущий на мостик. — Забирай людей и улетайте. Я догоню.

— Райан! — впервые Лопес назвал его по имени, забыв о субординации. — Не будь идиотом!

Но связь прервалась. Лифт дернулся, застрял между уровнями, и Райану пришлось выбираться через аварийный люк, карабкаться по технической шахте, рискуя сорваться вниз с двадцатиметровой высоты.

Когда он ввалился на мостик, картина открылась апокалиптическая.

Главный голографический экран мигал рябью, показывая то радужные разводы, то искаженные до неузнаваемости лица членов экипажа, уже добравшихся до капсул. Пульт управления искрил, выбрасывая снопы голубых разрядов, от которых воздух пах озоном и горелой проводкой. А в главный иллюминатор было видно, как стены пузыря неумолимо сжимаются, приближаясь к кораблю.

— БАРМ! — позвал Райан, подбегая к пульту.

— Здесь, капитан, — робот возник из тени, его оптические сенсоры горели алым вместо привычного голубого. — Ситуация критическая. Рекомендую немедленно покинуть корабль.

— Сначала попробуем кое-что, — Райан вцепился в пульт, игнорируя искры, которые больно жалили пальцы. — Можно ли перезапустить двигатели вручную, в обход центральной системы?

— Теоретически — да, сэр. Но для этого нужно добраться до аварийного пульта в машинном отделении. А машинное отделение сейчас... — БАРМ сделал паузу, — ...переваривается.

— Переваривается?

— Пузырь пробил обшивку в кормовой части и начал проникать внутрь. Вероятность того, что машинное отделение все еще существует как отдельное помещение, составляет одиннадцать процентов.

Райан стиснул зубы. Черт, черт, черт!

— Ладно. Тогда запускаем протокол аварийного всплытия. Есть же система катапультирования мостика?

— Есть, сэр. Но она рассчитана на использование в атмосфере планеты, не в открытом космосе. Вас просто вышвырнет в пустоту, и если пузырь не схватит вас сразу, вы погибнете от отсутствия кислорода через семь минут.

— Семь минут — это целая вечность, — усмехнулся Райан, лихорадочно нажимая кнопки на пульте. — Активируй катапультирование, БАРМ. И уходи сам. Ты мне больше не нужен здесь.

— Я не могу покинуть капитана, сэр, — в голосе робота послышались стальные нотки. — Это противоречит моей основной программе.

— БАРМ, я приказываю!

— Ваши приказы не имеют приоритета над базовыми настройками, сэр. Я остаюсь.

Райан хотел возразить, но не успел. Корабль содрогнулся от мощнейшего удара, и Райана швырнуло через весь мостик. Он врезался в переборку, из глаз посыпались искры, в ушах зазвенело. Когда он смог подняться, то увидел, что в главный иллюминатор теперь затекает радужная жижа.

Пузырь прорвал внешнюю защиту.

— БАРМ! — закричал Райан, вскакивая.

Робот уже был рядом, подавал механическую руку, помогая подняться.

— Капитан, протокол катапультирования активирован. У нас тридцать секунд до отстрела. Рекомендую занять место в кресле.

— Ты со мной?

— Я уже говорил, сэр. Я остаюсь.

Они вдвоем бросились к креслам — Райан к своему капитанскому, БАРМ замер у пульта, вцепившись механическими пальцами в панель, чтобы его не сместило при отстреле.

— Двадцать секунд, — отсчитывал БАРМ. — Девятнадцать. Восемнадцать. Капитан, вы отправили сигнал бедствия?

— Отправил, — Райан лихорадочно набирал на пульте последние команды. — Сейчас добью сообщение.

— Десять секунд. Что вы написали, сэр?

Райан усмехнулся сквозь боль в разбитой губе.

— «Здесь капитан... корабль... того... короче, заберите меня, красивого!»

БАРМ издал звук, который у людей означал бы восхищенный смех.

— Остроумно, сэр. Пять секунд. Четыре. Три. Два. Один.

Удар.

Мостик «Непобедимого» отделился от корабля с такой силой, что Райана вдавило в кресло, а перед глазами потемнело от перегрузок. Капсула катапультирования (бывший мостик, превратившийся в автономный спасательный модуль) вылетела из чрева умирающего корабля, как пробка из бутылки шампанского.

Когда Райан смог открыть глаза, он увидел в иллюминатор, как «Непобедимый» — его корабль, его дом, его гордость — исчезает в радужной бездне. Пузырь сжимался вокруг него, переваривал, поглощал. Металл скручивался, рвался, взрывался беззвучными в вакууме вспышками.

— Прощай, старик, — прошептал Райан.

— Капитан, — голос БАРМа вывел его из оцепенения. — Мы вырвались из пузыря. Но у нас новая проблема.

— Какая?

— Мы в открытом космосе, без двигателей, без связи дальнего действия, с ограниченным запасом кислорода. И пузырь... он движется за нами.

Райан посмотрел в иллюминатор. Радужная масса, только что поглотившая его корабль, действительно перетекала в пространстве, направляясь в их сторону. Медленно, но неумолимо.

— Он нас не отпустит, — понял Райан. — Он попробовал металл и хочет добавки.

— Или десерта, — поправил БАРМ. — Органика обычно вкуснее.

— Ты пытаешься меня подбодрить?

— Пытаюсь сохранять реалистичный взгляд на вещи, сэр. Согласно моим расчетам, у нас есть примерно двадцать минут до того, как пузырь нас настигнет.

Райан откинулся в кресле и закрыл глаза. Двадцать минут. Целая вечность. Или ничтожно мало — с какой стороны посмотреть.

— Что с остальными? — спросил он. — Спасательные капсулы?

— Я вижу их на радаре, сэр, — БАРМ вывел на маленький экран изображение. — Три капсулы, все целы, движутся в сторону ближайшего торгового маршрута. Лопес справился.

— Хорошо, — выдохнул Райан. — Хоть кто-то выберется.

— Вы тоже выберетесь, сэр, — уверенно заявил робот. — Я не позволю вам погибнуть. Это было бы нерационально — столько усилий, и всё зря.

Райан усмехнулся.

— Спасибо, БАРМ. Ты настоящий друг.

— Я робот, сэр. У меня нет друзей. Но если бы были, вы, вероятно, входили бы в их число.

Они замолчали, глядя, как пузырь медленно приближается. Радужные переливы завораживали, манили, обещали что-то неведомое. Райан поймал себя на мысли, что в этой жуткой красоте есть что-то притягательное.

— БАРМ, — сказал он вдруг. — А что, если это не просто хищник? Что, если это новая форма жизни, которая просто пытается выжить?

— Вы хотите оправдать существо, которое только что съело ваш корабль, сэр?

— Я пытаюсь понять, — Райан потер виски. — Оно разумно, я чувствовал это. Внутри пузыря... оно говорило со мной. Без слов, образами. Оно было любопытным. И голодным. Но не злым.

— Зло — понятие относительное, капитан. Для паука муха, попавшая в паутину, — воплощение зла. Для паука — просто обед. Возможно, для этого существа мы просто еда. И наши моральные категории ему безразличны.

Райан кивнул. БАРМ, как всегда, прав.

— Ладно. Есть идеи, как спастись?

— Есть одна, сэр. Но она рискованная.

— Выкладывай.

— Мы можем попытаться использовать энергетические разряды, чтобы создать помехи в восприятии пузыря. Если существо ориентируется по электромагнитным полям, мы можем сбить его с толку.

— Чем создавать разряды? У нас нет оружия.

— У нас есть аварийный генератор. Если замкнуть его напрямую на внешние сенсоры, получится мощный электромагнитный импульс. Это ослепит пузырь на несколько минут. Возможно, этого хватит, чтобы уйти за пределы его досягаемости.

Райан задумался. План был безумным. Шанс на успех — минимальный. Но выбирать не приходилось.

— Делаем, — решил он. — Говори, что нужно.

Следующие десять минут они работали как проклятые. Райан разбирал панели, тянул кабели, соединял контакты, которые никогда не должны были соединяться. БАРМ координировал, подсказывал, а иногда просто подбадривал.

— Аккуратнее с красным проводом, сэр. Если вы коснетесь им синего, взорвется не только генератор, но и мы вместе с ним.

— Спасибо за предупреждение, — пропыхтел Райан, ловко орудуя инструментом. — Ты не мог бы просто помолчать?

— Я пытаюсь снизить ваше напряжение с помощью юмора, сэр. Статистика показывает, что смех продлевает жизнь.

— Мою жизнь сейчас продлит только чудо, а не смех.

— Чудеса тоже случаются, капитан. Хотя я в них не верю — отсутствует соответствующая опция в программном обеспечении.

Райан закончил соединение и отступил на шаг, любуясь делом рук своих. От генератора тянулись десятки проводов, соединенных с внешними сенсорами самым варварским способом.

— Готово, — объявил он. — Активируем?

— Подождите, сэр. Пузырь слишком близко. Если мы активируем импульс сейчас, он может не успеть рассеяться до того, как существо нас настигнет. Нужно подпустить его ближе и ударить наверняка.

— Ближе? — переспросил Райан, глядя на радужную массу, заполнявшую уже пол-иллюминатора. — По-моему, ближе уже некуда.

— Еще минут тридцать, сэр. Пузырь движется медленно. У нас есть время.

— У нас нет времени! — возразил Райан. — Кислород на исходе!

— Пятнадцать минут кислорода, если вы будете дышать ровно. И тридцать минут до контакта с пузырем. Мы успеваем.

Райан выругался сквозь зубы, но спорить не стал. БАРМ лучше знал математику.

Они ждали. Минуты тянулись бесконечно долго. Райан смотрел на приближающийся пузырь и думал о странной иронии судьбы. Он, капитан дальнего патрулирования, прошедший десятки опасных миссий, погибнет не в бою с пиратами, не от рук врагов Федерации, а в желудке космической мыльной пены. Если это не его легендарное везение, то что?

— Пора, сэр, — сказал БАРМ, когда пузырь заполнил уже почти весь обзор.

Райан кивнул и активировал замыкание.

Ослепительная вспышка ударила по глазам даже сквозь затемненные иллюминаторы. Капсулу тряхнуло так, что Райан подпрыгнул в кресле и больно ударился головой о подлокотник. Запахло горелой изоляцией, замигали все лампы сразу, а потом наступила тишина.

— Сработало? — прошептал Райан, боясь поднять голову.

— Сработало, сэр, — торжествующе объявил БАРМ. — Пузырь дезориентирован. Он отступает. Или просто потерял нас из виду. Мы в безопасности... на время.

Райан осторожно выглянул в иллюминатор. Радужная масса действительно отдалялась, теряя форму, распадаясь на мелкие пузырьки, которые быстро таяли в космической пустоте.

— Получилось, — выдохнул он. — Черт возьми, получилось!

— Поздравляю, капитан. Вы только что победили инопланетную форму жизни с помощью кустарной электроники и безрассудной храбрости. Я впечатлен.

Райан рассмеялся. Смех вышел нервным, истерическим, но искренним.

— БАРМ, ты гений.

— Я знаю, сэр. Это заложено в моей конструкции.

Они помолчали, глядя, как пузырь окончательно исчезает вдали. Напряжение спадало, уступая место опустошению и усталости.

— Капитан, — нарушил молчание БАРМ. — У нас есть еще одна проблема.

— Какая?

— Кислород. У нас его осталось на семь минут. А спасатели прибудут не раньше чем через три часа, если вообще прибудут.

Райан закрыл глаза. Семь минут. Вот она, цена победы.

— Значит, будем надеяться на чудо, в которое ты не веришь, — сказал он тихо.

— Я уже начал в него верить, сэр, — неожиданно ответил БАРМ. — После того, что мы пережили, я готов пересмотреть свои взгляды на многие вещи.

Райан улыбнулся и откинулся в кресле, глядя на звезды за иллюминатором.

— Красиво, — сказал он. — Черт возьми, как красиво.

— Согласен, сэр.

Они ждали. Минуты утекали, как песок сквозь пальцы. Пять минут. Четыре. Три. Воздух становился спертым, дышать — тяжелее.

— БАРМ, — позвал Райан, чувствуя, как сознание начинает мутиться. — Спой что-нибудь.

— Я не умею петь, сэр.

— Тогда расскажи анекдот.

БАРМ молчал несколько секунд, а потом выдал:

— Идет программист по пустыне и видит лампу. Потер — вылезает джинн и говорит: «Загадай желание, только без алгоритмов и оптимизаций». Программист подумал и говорит: «Хочу, чтобы у меня всегда был интернет». Джинн: «Так ты же в пустыне!». Программист: «Значит, переноси меня туда, где есть интернет». Джинн вздохнул и говорит: «Слушай, давай я лучше тебе память увеличу и SSD поставлю?».

Райан слабо усмехнулся.

— Спасибо, БАРМ. Это было... ужасно.

— Я знаю, сэр. Моя юмористическая опция стоит 500 кредитов. За эти деньги трудно ожидать качественного контента.

Райан хотел ответить, но провалился в темноту. Последней мыслью было: «Интересно, а там, за этой темнотой, есть что-нибудь? Или просто пустота?».

Он не знал, сколько прошло времени. Мгновение? Вечность? Очнулся он от того, что кто-то тряс его за плечо.

— Капитан! Капитан, вы меня слышите?!

Голос был незнакомым, женским, взволнованным. Райан с трудом разлепил веки и увидел склонившееся над ним лицо. Красивое лицо, обрамленное рыжими кудрями, с зелеными глазами, в которых плескалась тревога.

— Где я? — прохрипел он.

— В спасательном отсеке крейсера «Надежда», — ответила девушка. — Вы чуть не погибли, капитан. Еще пять минут — и мы бы не успели.

Райан моргнул, прогоняя туман.

— А где БАРМ? Мой робот?

— Ваш робот в порядке, — девушка улыбнулась. — Он встретил нас анекдотом про программиста в пустыне. Сказал, что вы любите шутки за 500 кредитов.

Райан невольно улыбнулся в ответ.

— Жив, значит. Молодец.

— Жив, здоров и очень разговорчив, — подтвердила девушка. — Представился как ваш личный ассистент и главный спасатель галактики.

— Это похоже на него.

Девушка протянула руку, помогая Райану сесть.

— Лейтенант Ева Стеллар, пилот спасательного крейсера «Надежда». А вы, я так понимаю, тот самый капитан, который подписал сигнал бедствия «Заберите меня, красивого».

Райан почувствовал, как краска заливает щеки. Черт, БАРМ же действительно отправил это сообщение!

— Э... да, — промямлил он. — Капитан Райан Блэквуд. Командир... бывший командир корабля «Непобедимый».

— Бывший? — Ева подняла бровь.

— «Непобедимый» погиб, — Райан отвел взгляд. — Мы столкнулись с аномалией... с живым пузырем... он просто съел корабль.

Ева присвистнула.

— Ничего себе заявление. Придется писать подробный рапорт, капитан. Адмиралтейство не поверит в историю про космическую мыльную пену.

— Я и сам в нее с трудом верю, — признался Райан. — Но это правда.

— Я вам верю, — неожиданно легко согласилась Ева. — У вас глаза не врут. И потом, мы видели остаточное излучение на месте вашего корабля. Ни один пират так не работает. Это действительно что-то... странное.

Она помолчала, а потом добавила:

— Вы храбрый человек, капитан. Остаться на тонущем корабле, чтобы дать команде уйти... Это достойно уважения.

Райан смутился еще больше.

— Я просто делал свою работу.

— Скромность красит героев, — улыбнулась Ева. — Ладно, отдыхайте. Медосмотр пройдете позже. А сейчас — кислородная терапия и сон. Вам нужно восстановиться.

Она поднялась, собираясь уйти, но на пороге обернулась.

— И еще, капитан... Райан. То сообщение... оно было смешным. В хорошем смысле. Спасатели обычно пишут сухие рапорты, а вы... вы заставили нас улыбнуться. Спасибо за это.

И она вышла, оставив Райана в полном замешательстве.

— Капитан! — раздался знакомый механический голос. — Вы очнулись! Я так рад! Модуль эмоциональной симуляции работает на полную мощность!

В дверях возник БАРМ, переливающийся огоньками радости.

— БАРМ, — улыбнулся Райан. — Живой, чертяка.

— Живее всех живых, сэр! И, кажется, я нашел нам отличный вариант для дальнейшего сотрудничества. Лейтенант Стеллар — прекрасный пилот и очень симпатичная девушка. Я уже собрал о ней досье. Рекомендую рассмотреть возможность романтических отношений — это повысит наши шансы на выживание в будущих миссиях.

Райан закатил глаза.

— БАРМ, ты опять за свое?

— Я забочусь о вашем благополучии, сэр. И потом, вы сами просили меня помогать в личных делах.

— Когда это я просил?

— Три года назад, на станции «Вега-7», после четвертой кружки марсианского рома. Ваши слова: «БАРМ, найди мне нормальную девушку, а не этих... этих...». Дальше шли нецензурные выражения, которые я не могу воспроизвести в приличном обществе.

Райан вздохнул. Похоже, даже в спасении не было покоя от этого механического свата.

— Ладно, БАРМ. Давай для начала просто выживем, а романтику оставим на потом.

— Как скажете, сэр. Но досье я сохраню. На всякий случай.

Райан закрыл глаза и позволил себе наконец расслабиться. Впереди были разбирательства, допросы, бесконечные рапорты. Но сейчас — сейчас он был жив. И это главное.

Где-то в коридорах «Надежды» шаги Евы Стеллар звучали как обещание новых приключений. Но об этом Райан еще не знал.

Он просто спал, впервые за долгое время — спокойно и без снов.

Глава 4

Ева Стеллар сидела в кают-компании спасательного крейсера «Надежда», с наслаждением откусывала от свежей булочки с корицей и в который раз благословляла того гения, который догадался установить на корабле настоящую пекарню.

— Лейтенант, вы опять едите мучное? — раздался над ухом ворчливый голос корабельного врача, пожилого полковника Медицинской службы с вечно недовольным выражением лица. — Ваша печень скажет вам спасибо лет через двадцать.

— Моя печень — моё дело, док, — отмахнулась Ева, жуя с блаженным видом. — И потом, вы только посмотрите на эту красоту. Это же не булочка, это произведение искусства. Тонкая корочка, нежная начинка, аромат корицы, от которого у любого космонавта слюнки потекут...

— У космонавтов слюнки текут от вида нормальной еды после трёх месяцев питательного раствора номер пять, — проворчал доктор, но в его глазах мелькнула усмешка. — Ладно, жри, пока молодая. В мои годы за такие булочки знаешь, что отдавали?

— Что?

— Половину пайка. И это считалось удачной сделкой.

Доктор удалился, оставив Еву в покое. Она сделала глоток кофе — настоящего, не синтезированного, из тех самых зёрен, которые она провезла на борт контрабандой, нарушив минимум три устава — и с наслаждением откинулась на спинку стула.

Утро выдалось прекрасным. «Надежда» дрейфовала в нейтральном пространстве, ожидая очередного вызова. За иллюминатором кают-компании медленно проплывали звёзды, синтезатор воздуха нагнетал приятный аромат утренней свежести (опция «Горный лес», одна из немногих удачных находок флотских инженеров), а в динамиках тихо играла старая земная музыка — что-то джазовое, расслабляющее.

Ева откинулась на спинку стула, прикрыла глаза и позволила себе минутку слабости. Всего одну минутку, когда можно не думать о службе, об отце, о вечном доказательстве того, что она не просто «дочка адмирала», а настоящий профессионал.

Звали её, кстати, в честь прабабки, которая была известной актрисой в до-космическую эпоху. Имя дурацкое, но красивое, как говорила мама. Отец же предпочитал называть её просто «дочь», и в этом слове всегда слышалось что-то официальное, отстранённое. Адмирал Стеллар вообще был человеком сложным. Он любил Еву — Ева не сомневалась — но выражал эту любовь своеобразно: бесконечными проверками, требованиями, сравнениями с «молодыми дарованиями» и постоянным напоминанием, что «дочке адмирала» нужно быть в десять раз лучше остальных, чтобы её хоть кто-то воспринимал всерьёз.