Двое в капсуле, не считая робота
Ева воспринимала это как вызов. И, честно говоря, уже десять лет доказывала, что она не просто «дочка». Лучший пилот своего курса, три благодарности за сложнейшие спасательные операции, личное дело без единого дисциплинарного взыскания — такого не было даже у самых заклятых врагов её отца. Но осадок оставался. Всегда.
— Лейтенант Стеллар, — раздался голос из динамика, вырывая её из размышлений. — Капитан вызывает на мостик. Поступил сигнал бедствия.
Ева открыла глаза, допила кофе одним глотком, засунула остаток булочки в рот (потом пережуёт) и направилась к выходу.
— Лечу, — ответила она на ходу, проглатывая булочку быстрее, чем следовало бы с точки зрения этикета и безопасности пищеварения.
Коридоры «Надежды» мелькали перед глазами. Ева знала этот корабль как свои пять пальцев — каждый переход, каждый люк, каждый поворот. Три года службы на спасательном крейсере приучили её реагировать мгновенно. Сигнал бедствия мог означать что угодно: от мелкой поломки, с которой справится любой механик, до глобальной катастрофы с сотнями жертв.
На мостик она влетела через сорок пять секунд после вызова — личный рекорд, между прочим.
— Лейтенант Стеллар по вашему приказанию, — отрапортовала она, переводя дух.
Капитан «Надежды» Марк Стоун (однофамилец, но не родственник того самого Марка, который, по слухам, был главным шутником галактики) кивнул на голографический экран.
— Сигнал из сектора Йотта-9. Патрульный корабль «Непобедимый». Капитан Райан Блэквуд.
Ева присвистнула.
— Блэквуд? Тот самый, который...?
— Который отказался от «Бури» и ушел в патруль, да, — подтвердил капитан. — О нём ходят легенды.
— Легенды о его везении, — хмыкнула Ева, подходя ближе к экрану. — Говорят, он единственный человек во флоте, который умудрился поссориться с начальством так, что его сослали в самый скучный сектор галактики, и при этом умудрился вляпаться в неприятности даже там.
— Посмотрим, во что он вляпался на этот раз, — капитан развернул сообщение. — Читай.
Ева всмотрелась в текст. Там было всего несколько строк, явно отправленных в спешке, но содержание заставило её сначала замереть, а потом расхохотаться в голос.
— «Здесь капитан... корабль... того... короче, заберите меня, красивого!», — прочитала она вслух, давясь смехом. — Капитан, это гениально! Кто так пишет официальные запросы о спасении?
— Видимо, Блэквуд, — пожал плечами Стоун, в уголках его губ тоже пряталась улыбка. — Я проверил аутентичность сообщения. Оно подлинное. Идёт с личного идентификатора капитана.
— То есть этот... красавчик — сам Блэквуд? — Ева выгнула бровь. — Интересно, он действительно красивый или просто самооценка зашкаливает?
— Разберёмся на месте, — капитан вернулся к своим пультам. — Стеллар, готовь «Надежду» к вылету. Полный спектр спасательного оборудования, медицинский отсек в режиме ожидания. Вылет через десять минут.
— Есть, капитан!
Ева уже собралась уходить, когда Стоун остановил её.
— И ещё, лейтенант... Там странные показания сенсоров. В том секторе зафиксирована какая-то аномалия. Будь осторожна.
— Аномалия? — Ева насторожилась. — Какая?
— Непонятно. Спектральный анализ показывает нестандартные излучения, похожие на... мыльную пену.
— На что?!
— Я знаю, звучит безумно, — капитан развел руками. — Но данные есть данные. Поэтому и отправляем спасателей, а не просто дежурный патруль. Блэквуд, видимо, на что-то нарвался.
— На мыльную пену, — задумчиво протянула Ева. — Интересно, это новый вид оружия? Или просто галлюцинации от долгого одиночества?
— Выяснишь на месте. Иди, время идёт.
Ева выскочила с мостика и побежала в пилотскую, на ходу раздавая команды экипажу.
— Спасательная команда, сбор в отсеке «Б»! Полная готовность через семь минут! Медикам проверить запасы плазмы и кислорода! Техникам — подготовить внешние манипуляторы на случай сложного захвата! Живо, живо!
Сама она влетела в пилотскую, плюхнулась в кресло и принялась лихорадочно прогонять предполётные проверки. Руки делали своё дело на автомате, а мысли крутились вокруг странного сообщения.
«Заберите меня, красивого». Кто вообще так пишет? Либо у Блэквуда отличное чувство юмора, либо он был в таком отчаянии, что решил повеселиться напоследок. Или — или он просто идиот, каких свет не видывал.
Ева почему-то надеялась на первый вариант. Идиотов она навидалась достаточно за годы службы. Самоуверенных красавчиков, которые лезут вперёд, не думая о последствиях, а потом кричат «спасите-помогите» — этих было пруд пруди. Один такой, помнится, умудрился посадить новенький истребитель на астероид, потому что «хотел посмотреть, что будет». Было, конечно, смешно, но разбирательство потом длилось полгода.
— Надеюсь, ты не такой, капитан Блэквуд, — пробормотала Ева, вводя координаты прыжка. — Иначе я лично придушу тебя после спасения.
— Лейтенант, вы что-то сказали? — спросил второй пилот, лейтенант Чен, заходящий в рубку.
— Молилась, чтобы этот капитан оказался нормальным, — отозвалась Ева. — Но, судя по сообщению, надежды мало.
— А что за сообщение? — Чен уселся в соседнее кресло и начал свою проверку.
— «Заберите меня, красивого», — процитировала Ева.
Чен поперхнулся воздухом.
— Это он серьёзно?
— Без понятия. Но сигнал подлинный.
— Интересно, он правда красивый? — задумчиво протянул Чен.
— Чен, ты женат, — напомнила Ева.
— Я просто проявляю профессиональное любопытство! — возмутился тот. — Как пилот пилоту.
— Ага, конечно.
Они усмехнулись, и работа продолжилась. Через пять минут «Надежда» была готова к прыжку.
— Капитан, мы готовы, — доложила Ева по внутренней связи.
— В добрый путь, лейтенант, — ответил Стоун. — Возвращайтесь с героем.
— Или с его трупом, — буркнула Ева себе под нос. — Смотря во что он вляпался.
Прыжок. Звёзды за иллюминатором вытянулись в линии, пространство свернулось в точку, а через мгновение «Надежда» вынырнула в секторе Йотта-9.
— Есть картинка! — объявил Чен, включая внешние камеры.
То, что они увидели, заставило Еву замереть с открытым ртом.
Впереди, в нескольких тысячах километров от них, висело нечто, напоминающее гигантский радужный пузырь. Оно переливалось, пульсировало и медленно вращалось вокруг своей оси, выбрасывая в пространство тонкие щупальца, которые тянулись к обломкам корабля, дрейфующим рядом.
— Это... это что? — прошептал Чен.
— Похоже на мыльную пену, — медленно произнесла Ева, вспоминая слова капитана. — Огромную космическую мыльную пену.
— А где «Непобедимый»?
— Похоже, — Ева указала на обломки, — вот он.
Чен побелел.
— То есть мы опоздали? Весь экипаж погиб?
— Не факт, — Ева уже лихорадочно сканировала пространство. — Смотри, спасательные капсулы! Три штуки, уходят от пузыря. И... ещё один объект. Маленький, похож на катапультированный мостик.
— Мостик? Они отстрелили мостик?!
— Видимо, да. Кто-то остался на корабле до последнего.
Ева всмотрелась в показания сенсоров. Сигнал с катапультированного модуля был слабым, но устойчивым. И на нём был один биологический сигнал. Плюс один робот.
— Блэквуд, — поняла она. — Это Блэквуд. Он остался на корабле.
— Идиот, — выдохнул Чен. — Геройский идиот.
— Или просто идиот, — поправила Ева, закладывая вираж в сторону модуля. — Готовь захват. Пузырь движется в ту же сторону. Если не поторопимся, он схватит модуль раньше нас.
«Надежда» рванула вперёд, обходя радужную массу по широкой дуге. Ева вела корабль на пределе возможностей, лавируя между мелкими обломками и следя за поведением пузыря. Тот, казалось, заметил новый объект и начал поворачиваться в их сторону, но медленно, неповоротливо.
— Успеем, — прикинула Ева. — Чен, готовь манипуляторы. Берём модуль на борт без стыковки, слишком долго.
— Понял.
Маневр был сложным, но для Евы — привычным. Она подвела «Надежду» вплотную к дрейфующему модулю, Чен с ювелирной точностью захватил его манипуляторами и втянул в грузовой отсек. Весь процесс занял меньше трёх минут.
— Есть! — выдохнул Чен. — Он у нас.
— Отлично. Уходим от пузыря, максимальная скорость.
«Надежда» рванула прочь, оставляя радужную аномалию позади. Пузырь попытался преследовать, но быстро отстал — то ли скорость была не его коньком, то ли он потерял интерес к добыче.
— Медикам — в грузовой отсек, — скомандовала Ева, вставая с кресла. — Я тоже пойду. Посмотрю на этого красавчика вживую.
Она спустилась в грузовой отсек как раз в тот момент, когда медики вскрывали люк модуля. Оттуда повалил дым, запахло горелой проводкой и чем-то ещё, неуловимо знакомым.
— Осторожно, — предупредил старший медик. — Внутри могла быть разгерметизация.
Но когда люк открылся полностью, стало ясно, что разгерметизации не было. Был только капитан Райан Блэквуд, без сознания, пристёгнутый к креслу, и робот, стоящий рядом с таким видом, будто ничего особенного не происходит.
— Здравствуйте, — сказал робот, заметив спасателей. — А мы вас ждали. Капитан просил передать, что он красивый. Я подтверждаю — при стандартных параметрах внешности он соответствует критериям привлекательности.
Ева замерла. Потом перевела взгляд на Блэквуда. Даже без сознания, с разбитой губой и синяком на скуле, он был... ну, ничего так. Волевой подбородок, тёмные волосы, ресницы длинные.
— Он жив? — спросила она, отгоняя неуместные мысли.
— Жив, — подтвердил медик, уже подключивший портативный сканер. — Кислородное голодание, лёгкое сотрясение, несколько ушибов. В целом — повезло.
— Повезло, — хмыкнула Ева. — С такими-то сигналами.
Она подошла ближе, наклонилась над Блэквудом и слегка похлопала его по щеке.
— Эй, красавчик, очнись. Спасатели приехали.
Блэквуд не реагировал. Ева вздохнула и выпрямилась.
— Ладно, тащите его в лазарет. А с тобой, — она повернулась к роботу, — мы потом поговорим. Ты, я вижу, тут главный шутник?
— Я БАРМ, — представился робот. — Боевой Автономный Робот-Мурлыка. И да, юмор — моя дополнительная функция. Приобреталась отдельно за 500 кредитов.
— И как, окупилась?
— Судя по тому, что вы улыбаетесь, лейтенант Стеллар — да. Я же прав?
Ева действительно поймала себя на улыбке. Робот был забавным.
— Ладно, БАРМ. Пошли со мной. Расскажешь, что у вас тут случилось. А я пока доложу капитану, что одного красавчика мы спасли.
— Одного? — переспросил БАРМ. — А разве есть другие?
— Три спасательные капсулы с экипажем, — пояснила Ева. — Мы их тоже подберём. Не волнуйся, твой капитан не будет одинок в своём героизме.
— Он не герой, — неожиданно серьёзно сказал БАРМ. — Он просто капитан, который не бросил корабль и команду. Это его работа. Но он делал её лучше, чем многие.
Ева посмотрела на робота с новым интересом.
— Ты его любишь?
— Я робот. Я не способен на такие эмоции. Но если бы был способен... наверное, да.
— Понятно, — кивнула Ева. — Ладно, БАРМ. Идём. У нас есть пара часов до того, как твой капитан очнётся. Расскажешь мне всё с самого начала. И про пузырь, и про то, как вы выжили. Договорились?
— Договорились, лейтенант. Но предупреждаю сразу — в моём рассказе будет много шуток за 500 кредитов.
— Переживу, — усмехнулась Ева. — Я дочка адмирала, меня и не таким пытались добить.
Они вышли из грузового отсека вместе, оставив медиков хлопотать над Блэквудом. Ева чувствовала странное волнение — предвкушение интересной истории, новых знакомств и, возможно, чего-то большего. Но она гнала эти мысли прочь. Сначала работа, потом личное. Так её учили. Так она жила.
Впрочем, судьба иногда любит преподносить сюрпризы. Даже тем, кто к ним совершенно не готов.
Глава 5
«Надежда» вышла из прыжка ровно в расчётной точке, и Ева скомандовала разворот на поисковую траекторию. Руки сами легли на штурвал, глаза забегали по приборам — привычная работа, доведённая до автоматизма. Но мысли её были заняты совсем другим.
— Лейтенант Стеллар, — раздался голос с пульта связи. — Из штаба пришло полное досье на капитана Блэквуда. Сбросить вам на планшет?
— Сбрасывай, — ответила Ева, выдёргивая себя из размышлений. — Посмотрим, кого нам предстоит спасать.
Документы подгрузились через пару секунд. Ева открыла файл и принялась читать, параллельно ведя корабль по заданному курсу. Чен, заметив, что командир отвлеклась, взял управление на себя — они работали в паре уже два года и понимали друг друга с полуслова.
Досье было стандартным: фотография, личные данные, послужной список, характеристики. Ева начала с фотографии.
— Ну надо же, — прокомментировала она вслух. — Действительно красавчик. На фото хотя бы.
— Кто красавчик? — тут же отреагировал Чен, бросив любопытный взгляд на её планшет.
— Блэквуд. Тот самый, который «заберите меня, красивого».
— Покажи, — Чен вытянул шею.
Ева развернула планшет. Чен присвистнул.
— Ничего себе. Прямо с обложки голографического журнала. Интересно, в жизни такой же?
— В жизни обычно хуже, — философски заметила Ева, возвращаясь к изучению документов. — Фотошоп, удачные ракурсы, пара капель тонального крема — и вуаля, красавчик готов. А в реальности — лысеющий зануда с пивным животом.
— Циник ты, Стеллар.
— Реалист, Чен. Реалист.
Она пролистала дальше. Послужной список: лётная академия с отличием, первые назначения, быстрый карьерный рост. В двадцать семь — капитан, в двадцать девять — командование фрегатом, в тридцать один — предложение перейти на новейший эсминец «Буря».
— Карьерист, — резюмировала Ева. — Типичный. Вон как быстро взлетел. Наверняка через постель пробивался.
— Или через талант, — осторожно предположил Чен.
— Талант? — Ева фыркнула. — Чен, дорогой, я на флоте десять лет. За это время я видела ровно трёх человек, которые сделали карьеру благодаря таланту. Остальные — связи, протекция, умение вовремя подмазаться к нужным людям. А этот Блэквуд... Смотри: в двадцать семь — капитан. Это даже я не смогла, а я, между прочим, дочка адмирала. Меня, наоборот, тормозили, чтоб не подумали, что по блату.
— Может, он правда гений?
— Может, — нехотя согласилась Ева. — Но я в это не верю. Скорее всего, просто умеет себя подать. Любимчик начальства. Женщин, судя по внешности, тоже, наверное, коллекционирует.
Она открыла раздел личных характеристик. Там было много стандартных формулировок: «ответственный», «целеустремлённый», «хороший командир». Но одна строчка заставила её задержать взгляд.
— «Особые приметы: легендарное невезение в личной жизни», — прочитала она вслух. — Это что ещё за пункт?
— Что там? — заинтересовался Чен.
— Тут написано, что у него какое-то запредельное невезение в отношениях. Два развода, причём оба громких, скандальных. Первая жена, судя по пометке, была дочерью сенатора, развод сопровождался дележом имущества и взаимными обвинениями в прессе. Вторая — пилот с его же корабля, уволилась со скандалом и написала жалобу в этический комитет.
— Ого, — протянул Чен. — Бурная личная жизнь.
— Скорее неудачная, — поправила Ева. — Интересно, это он такой невезучий или просто козёл?
— Может, и то и другое?
— Может. Ладно, смотрим дальше.
Она пролистала до раздела «Особые достижения». Там было несколько записей об успешных операциях, благодарности от командования, но всё это выглядело стандартно, без особых подвигов.
— Обычный середнячок, — подвела итог Ева. — Ничего выдающегося. Очередной самоуверенный красавчик, который решил, что ему море по колено, и в итоге вляпался в историю. Боже, опять мне его спасать.
— Опять? — Чен ухмыльнулся. — Напомнить тебе историю с лейтенантом Корвином?
Ева закатила глаза.
— Не напоминай. Этот идиот умудрился застрять в вентиляции на заброшенной станции, потому что «решил проверить, куда она ведёт». Я его два часа оттуда выкусывала автогеном.
— А капитан Родригес?
— Тот вообще красавчик. Решил, что сможет протаранить пиратский корабль своим истребителем. Истребитель, естественно, развалился, а он чудом катапультировался. Я его в пяти метрах от солнечной электростанции ловила.
— А прапорщик Ли?
— Чен, прекрати, — Ева замахала руками. — У меня уже нервный тик от воспоминаний. Ли — это вообще отдельная песня. Он решил, что сможет подружиться с инопланетным пауком. Паук оказался недружелюбным.
— И кого ты спасала в итоге?
— Паука. Ли сам вылез, когда понял, что паук его сейчас сожрёт. А паук... паука пришлось успокаивать транквилизатором и возвращать в естественную среду обитания. Три часа писала отчёт, почему я потратила казённые транквилизаторы на инопланетную фауну.
Чен рассмеялся.
— Стеллар, у тебя талант собирать вокруг себя таких вот... приключенцев.
— Это не талант, это проклятие, — вздохнула Ева. — Честное слово, как будто на мне метка: «Спасаю идиотов. Обращаться круглосуточно».
Она захлопнула планшет и уставилась в иллюминатор. Там, впереди, уже виднелись первые признаки аномалии — слабое радужное свечение на границе видимости.
— Похоже, близко, — сказала она, возвращаясь к работе. — Чен, усиль сканирование. Хочу знать, с чем мы имеем дело, до того как сунемся внутрь.
— Есть, командир.
Чен застучал по клавишам, выводя на экран всё новые данные. Картинка становилась всё интереснее.
— Аномалия огромная, — доложил он. — Диаметр около пятидесяти километров. Форма нестабильная, постоянно меняется. Внутри фиксируются обломки — похоже, от «Непобедимого». А вот и спасательные капсулы.
— Где?
— Вон, по вектору семь. Три штуки, движутся от аномалии. Целы, судя по сигналам.
— Отлично. Координаты капсул сбрось навигаторам, пусть готовят маршрут подбора. А что с самим кораблём? Сигналы с «Непобедимого» есть?
— Нет, — Чен нахмурился. — Корабль, похоже, уничтожен. Обломки дрейфуют хаотично, целостных секций не видно.
— Чёрт, — выдохнула Ева. — Неужели все погибли?
— Погоди, — Чен всмотрелся в показания. — Ещё один сигнал! Маленький, слабый, но есть. Похоже на катапультированный модуль.
— Где?
— Рядом с обломками. Движется в сторону от аномалии, медленно. Биологический сигнал есть — один человек. И ещё один механический.
— Блэквуд, — поняла Ева. — Это Блэквуд. Остался на корабле до последнего, отстрелил мостик.
— Идиот, — повторил Чен её недавнюю мысль.
— Идиот, — согласилась Ева. — Но храбрый идиот. Это всё же лучше, чем просто идиот.
Она развернула «Надежду» в сторону модуля и увеличила скорость. Аномалия за кормой пульсировала, переливалась, но пока не проявляла агрессии.
— Как думаешь, что это? — спросил Чен, кивая на радужное свечение.
— Понятия не имею, — честно призналась Ева. — Никогда такого не видела. Похоже на живую плазму или... я даже не знаю. Может, новая форма жизни?
— Жизнь в мыльных пузырях?
— А почему нет? Вселенная большая. Где-то там, — она махнула рукой в сторону звёзд, — наверняка есть цивилизации, которые живут в облаках метана или плавают в океанах аммиака. Почему бы не быть тем, кто живёт в пузырях?
— Логично, — кивнул Чен. — Но от этого не менее жутко.
— Согласна. Ладно, потом будем философствовать. Сейчас главное — забрать выживших и убраться отсюда, пока эта штука не решила, что мы тоже вкусные.
Она вывела на экран изображение с внешних камер. Модуль был уже хорошо виден — маленькая коробочка, дрейфующая среди обломков. К нему тянулись тонкие радужные щупальца от основной аномалии, но пока не доставали.
— Успеваем, — прикинула Ева. — Чен, готовь манипуляторы. Берём модуль на борт без стыковки, слишком долго.
— Понял.
Дальше была работа — ювелирная, точная, требующая полной концентрации. Ева вела корабль, Чен управлял манипуляторами, и через три минуты модуль уже был в грузовом отсеке.
— Есть! — выдохнул Чен.
— Уходим, — скомандовала Ева, разворачивая «Надежду» прочь от аномалии.
Корабль рванул на максимальной скорости, оставляя радужное свечение позади. Только когда оно превратилось в едва заметную точку на экране радара, Ева позволила себе расслабиться и откинуться в кресле.
— Фух, — выдохнула она. — Готово.
— Медики уже в грузовом, — доложил Чен. — Сейчас осмотрят нашего красавчика.
— Нашего? — Ева усмехнулась. — Чен, это твой красавчик. Я пас.
— А что такое? — Чен изобразил непонимание. — Не хочешь познакомиться с объектом спасения поближе?
— Я хочу познакомиться с его рапортом, — поправила Ева. — И с отчётом о том, что здесь произошло. А личное знакомство... оно подождёт. У меня ещё капсулы с экипажем на подходе.
— Работа, работа, — понимающе кивнул Чен. — Ладно, командир, я тогда схожу, гляну на героя?
— Иди, — махнула рукой Ева. — Только без фанатизма. И проследи, чтобы медики не замотали его в кокон раньше времени. Мне нужны показания.
Чен ушёл, а Ева осталась в рубке одна. Она ещё раз проверила курс к спасательным капсулам, убедилась, что всё идёт по плану, и позволила себе небольшую паузу.
Мысли снова вернулись к Блэквуду. Досье, фотография, странное сообщение... Что-то во всей этой истории не складывалось. Карьерист и любимчик начальства не стал бы оставаться на тонущем корабле, рискуя жизнью ради команды. Карьеристы первыми прыгают в капсулы, а героизм оставляют для отчётов и наградных листов. А этот остался.
— Может, я ошиблась? — пробормотала Ева себе под нос. — Может, он не такой, как все?
Она тряхнула головой, отгоняя сомнения.
— Нет, Стеллар, не расслабляйся. Ты ещё не видела его вживую. Может, он просто придурок, которому повезло выжить. Таких тоже хватает.
Связь ожила голосом Чена:
— Стеллар, ты должна это увидеть.
— Что случилось?
— Твой красавчик... он... в общем, спускайся в лазарет. Сама посмотришь.
Ева закатила глаза, но послушно поднялась и направилась в лазарет. По дороге она придумывала ехидные комментарии, которые отпустит в адрес «героя», когда тот очнётся. «О, красавчик очухался? А мы уж думали, придётся тебя в космосе хоронить». Или: «Спасибо за креативный сигнал бедствия. Начальство оценило, ждёт тебя с отчётом». Или: «Рассказывай, как умудрился корабль в мыльном пузыре утопить? Это ж надо так постараться».
Она вошла в лазарет и замерла.
Блэквуд лежал на койке, бледный, с разбитой губой и синяком на скуле, но даже в таком состоянии он выглядел... впечатляюще. Темные волосы разметались по подушке, длинные ресницы отбрасывали тени на щёки, а волевой подбородок покрывала лёгкая небритость, которая почему-то смотрелась очень органично.
Рядом стоял робот — тот самый БАРМ — и, кажется, сканировал показатели капитана с видом запредельной заботы.
— Лейтенант Стеллар, — поприветствовал он Еву. — Рад вас видеть. Капитан пока без сознания, но жизненные показатели стабильны. Прогноз благоприятный.
— Вижу, — Ева подошла ближе, всматриваясь в лицо Блэквуда. — Красивый, чертяка. Даже в таком состоянии.
— Я же говорил, — с ноткой самодовольства отозвался БАРМ. — При стандартных параметрах внешности он соответствует критериям привлекательности. Мои сенсоры не обманывают.
— Ладно, — Ева тряхнула головой, прогоняя наваждение. — Чен, ты зачем меня звал? Просто полюбоваться?
— Не только, — Чен указал на робота. — Он рассказал кое-что интересное. Про пузырь. Про то, как они выживали. И про капитана.
— И что?