Пошлина на труп

Тая переступила с ноги на ногу. Под пяткой хрустнула разбитая пробирка. Девушка ещё раз оглядела труп, втайне надеясь, что он мёртв не окончательно. Не помогло. Тая скрестила руки на груди.

— Это не мой.

Берзан качнул головой, прикрыл веки и потёр уголок глаза. Кхаддин вздохнул с видом человека, который слышал эту шутку уже десятки раз.

— Очевидно, не ваш. Я заметил, что вы вполне живы, госпожа Хинфан. Ваша здесь только пошлина.

Берзан шагнул вперёд.

— Господин Кхаддин, дом взорвался. В стене дыра такая, что хоть телегу загоняй. Притащить мертвяка мог кто угодно. Вы уж простите, но и вы могли.

— Прощаю. — Кхаддин слегка кивнул ему и вернул взгляд на Таю. — Госпожа, вам двадцать пять лет. Весьма ранний возраст, чтобы успеть стать вдовой. Дважды. И в вашем доме очередной труп. Удручающие цифры для случайности, но пошлина поможет мне в неё поверить.

У Таи кольнуло под ребром. Дважды вдова. Она уставилась на улетевший со стола капельный рециркулятор. Его останки покоились у камина. Медный корпус пробило в двух местах и смяло, будто в него врезался чугунный кулак. Возможно, тигель. Первый муж не упустил бы случая напомнить, какой паршивый из неё учёный.

Девушка принялась мерить шагами комнату, насколько позволяли обломки. Позволяли они шага три.

— Первый муж! — Тая вскинула палец. — Алхимик. Подорвался на собственном эксперименте. Пренебрежение ингибитором и не до такого доведёт. Я в это время изучала клешни краба на рынке. — Она развернулась и добавила к поднятому пальцу ещё один. — Второй — картёжник, которого зарезали его же дружки в переулке. Закономерно для картёжника. Я была в «Солёной кружке». — Она остановилась перед сборщиком и упёрла кулаки в бока. — В обоих случаях есть свидетели, которые видели меня в другом месте.

Кхаддин переложил папку в руках и тонко улыбнулся.

— Вам и не нужно было стоять рядом. Колбу можно подменить за час до взрыва. Заплатить оборванцу с ножом — за день до драки. Напомню, что я закрыл глаза на тех двоих. Пошёл вам навстречу. И вот результат. — Он указал подбородком на труп. — Боюсь, я был излишне доверчив.

Берзан повёл ладонью в воздухе над покойницей.

— Видно же, что мертвяк лежит больно чистенько. Как на прилавке разложили, только ценник навесить. Если бы Тая убила, она бы спрятала. А тут — явились вы. Кто вас, кстати, позвал?

— Меня позвал долг. И давайте предположим: что, если вчерашний эксперимент госпожи Хинфан как раз и должен был уничтожить труп? Я не знаток, но жидкость снаружи влияет на туши животных. Магия смерти, верно? Возможно, раствор планировался для этого тела, но что-то пошло не по плану.

Тая глянула в наполовину заколоченное окно. Лужа уже не бурлила, лишь надувала редкие пузыри. Стоявший рядом мальчишка держал за хвост креветку и с брезгливым разочарованием кривил губу — ракообразное выросло всего до размера ладони. Среди людей мелькнуло синее платье Астерины. Тая фыркнула и отвернулась.

— Если бы я хотела замести следы, я бы не ушла на ночь в таверну, бросив дом с трупом без присмотра. — Она пнула угол камина. — Я бы сидела здесь, следила, растворяла. Не настолько я люблю пироги, чтобы из-за них забыть про мертвеца в лаборатории.

За спиной Кхаддина показалась сгорбленная фигура. Она подпрыгивала и верещала так противно, что поморщился даже сборщик.

— Ага! — Астерина протолкалась мимо Джейза и указала пальцем на Таю. — Ты ж тут сама хвасталась, что никто не сунется! Орала на всю улицу! Думаешь, не слышно тебя было? — Она потрясла клюкой. — Ты, бестолковая, решила, что взрыв всё за тебя сделал и труп перемолол! Вот и пошла брюхо набивать, бессовестная. А труп-то — вот он!

Тая прищурилась. В её голове уже смешивались компоненты раствора мести. Теорию о том, кто позвал Кхаддина, можно было считать доказанной.

Берзан подвигал челюстью и смерил взглядом бабку.

— Астерина, — он наклонился к старухе, — тут был взрыв, дым, чайки падали. Надышались вы всяким, вот и померещилось. Шли бы домой, отоспались.

— Померещилось? — Астерина побагровела и сморщилась. — Да я эту покойницу знаю! Уличная девка. И второй муженёк вот этой вот, — клюка качнулась в сторону Таи, — шастал к ней. От мести и придушила! Вот и считайте, господин сборщик.

Тая вынырнула из-за плеча Берзана.

— Господин Кхаддин, мой второй муж навещал половину куртизанок порта. Если бы я хотела убить кого-то из ревности, я бы начала с не…

Берзан пихнул Таю локтем в бок. Кхаддин чуть заметно изогнул бровь.

— С мужа! — Астерина подпрыгнула. — Слышали? «С него»! Господин сборщик…

— Спасибо, госпожа Тастиас. — Кхаддин поднял руку. — Идите, у вас ведь полно дел. Кажется, вы ещё не принесли мне отчёт о торговле табаком за прошлый месяц.

Астерина захлопнула рот. Морщины на лице старухи сложились в узор осознания. Она шмыгнула мимо сборщика и скрылась в уже поредевшей толпе.

— Карга аскарийская. — Тая сжала в кулаке горлышко уцелевшей колбы. — Чтоб у тебя ртуть из ушей пошла.

Девушка уткнулась взглядом в пятно на стене и перебрала в памяти сплетни о тех, кому удалось отвертеться от пошлины на труп. В байках говорилось о легендарных героях, таинственных мудрецах и обаятельных хитрецах. Не о ней.

Металлический грохот оборвал размышления — Берзан подтолкнул к ней перевёрнутый котёл. Тая смахнула рукавом битое стекло и уселась. Берзан прислонился бедром к подоконнику и уставился на труп. Труп даже не взглянул в ответ — он смотрел в потолок, наслаждаясь собственной стоимостью.

Кхаддин стряхнул пылинку с манжеты.

— Итак, госпожа Хинфан. Мы можем посчитать только это тело или прибавить к нему смерти ваших мужей. Или дождаться следующего взрыва, когда погибнет кто-то из прохожих, и прибавить их трупы. Если будет больше пяти за раз, префекту станет интересно. И он поступит так, как написано в законе.

Таю придавило осознание. По трагичности оно соперничало с утратой рыбных пирогов. Кхаддин позаботится о том, чтобы трупов собралось больше пяти. А торговаться с префектурой округа придётся уже не за размер пошлины, а за палача с топором поострее. Строго по закону.

— Стоп! — Тая хлопнула ладонью по колену. — Я требую некроманта! Пусть поднимет покойную, и она скажет, чьи руки её душили.

Кхаддин поддел пальцем золотой браслет на запястье и неспешно поправил.

— Ни по одному закону вам не обязаны оплачивать мага. Хотите некроманта — приглашайте. За свой счёт.

— А знаешь, Тая, — Берзан скрестил руки на груди и покосился на сборщика, — я б лучше некроманту заплатил, чем ему.

— Позволю себе подсказать. — Кхаддин улыбнулся. — Услуги мага смерти в таком деле обойдутся вам не меньше, чем в тридцать солидов. Я предлагаю решить все недоразумения за двадцать.

Тая дёрнула головой, утрясая цифры. Золотая монета Гавани попала ей в руки лишь однажды, и считать в них было непривычно и больно. Двадцать солидов наконец выстроились в понятные, и от этого ещё более мучительные две тысячи таленов.

Она выудила из кармана кошелёк и вытряхнула на ладонь всё содержимое. Двенадцать таленов и семьдесят фертов. Монеты просили пощады.

— Вы когда-нибудь видели алхимика с солидами? — Тая позвенела серебром и медью. — На что вы рассчитывали, когда шли сюда, господин Кхаддин?

— Я видел, как солиды появляются у любого, когда речь заходит о трупе на руках.

Берзан хмыкнул.

— Солиды из воздуха. Да у вас работа — каждый день чудо. Храм открыть не хотите?

— Чудеса как раз по части госпожи Хинфан. — Кхаддин кивнул на окно, за которым виднелась лужа, и обернулся к Тае. — Пока вы сидели в таверне, ваше зелье творило рыбу размером с лодку. Если бы вы догадались брать по паре таленов за подход, то заработали бы солида четыре всего за ночь. Но вы просто ушли. А алхимия, кажется, выдохлась. Уверен, вам под силу повторить.

Тая глубоко вдохнула, ссыпала монеты в кошелёк и подняла с пола сушёную жабью лапку. Покручивая её в пальцах, девушка встала и прошлась по руинам, похрустывая стеклом под ногами.

— Вы оценили мой заработок в четыре солида. Но чтобы достичь такого результата, мне пришлось пойти на жертвы. — Она обвела рукой комнату. — Вы сами назвали сумму, которую я могу заработать. Четыре солида — вот моя пошлина.

— Это цена вашей лужи. А цена трупа определяется не этим. Но я, конечно, дам вам возможность восстановить лабораторию. Восемнадцать солидов.

Берзан подцепил с подоконника осколок реторты и глянул сквозь него на мёртвую куртизанку.

— Пятьдесят фертов. Обычная цена уличной девки в порту. Ну тален, если клиент щедрый. — Он отбросил осколок и посмотрел в лицо сборщику. — Да она вам столько не приносила, сколько вы за неё хотите.

Кхаддин коротко вздохнул, раскрыл кожаную папку и кончиками пальцев пролистнул бумаги.

— Зора Белнер. В среднем зарабатывала шестьдесят таленов в месяц. Моя доля — двадцать процентов, то есть двенадцать таленов. Сто сорок четыре в год. — Он закрыл папку и поднял взгляд на Берзана. — Она была молода. Если бы не смерть, проработала бы ещё лет десять, а это — больше четырнадцати солидов. Вы отняли у города эту сумму.

Тая сорвала остатки занавески и принялась смахивать осколки с уцелевшего углового стола.

— Впишите меня вместо неё. Только я не на улице стою, а растворы мешаю. В остальном то же — двенадцать таленов в месяц. На десять лет.

— Давайте для начала посчитаем, какие убытки вы приносите. — Кхаддин провёл пальцами по подбородку. — Первое: соседи. Если лавочник боится вашего дыма, он не открывает лавку. Второе: другие девушки. Одна уже перебралась в соседний квартал. Я потерял процент с её заработка. Третье: ваша лаборатория взрывается раз в полгода, и месяц-другой после этого вы ничего не зарабатываете. Это если верить на слово вашим отчётам. В любом случае, мне вы не платите.

Тая царапнула ногтем гранитную ступку, не глядя на сборщика. Не хватало ещё, чтобы этот тип начал ревностно проверять её честнейшие отчёты.

Берзан подхватил обломок стула, осмотрел и отбросил в угол.

— Те соседи, кто поумнее, по домам не сидели. Корзины втюхивали и мешки втридорога. Прячутся только первый час, потом наживаются. — Он швырнул к мусору рваную жестянку. — Куртизанка ушла? Завтра две новых придут. А лаборатории по всем нижним округам гремят, это не новость. — Он обернулся к сборщику. — Вы не убытки считаете, господин Кхаддин. Вы цену набиваете.

— Я набиваю, вы сбиваете. Вы не хуже меня знаете, как это устроено. — Кхаддин пожал плечом. — Но вы хотите заплатить четыре солида и забыть. А я не смогу объяснить префекту, почему взял так мало.

Тая подняла с пола две пробирки, посмотрела на свет и отбросила одну.

— Четырнадцать солидов и сорок таленов — это теоретический выход реакции. Без учёта примесей, влажности и остаточной магии. Зора могла забеременеть и год не работать. Могла влюбиться в матроса и уехать с ним в Наргос. Подраться с другой девицей, лишиться зубов и подешеветь вдвое. А вы считаете идеальный выход и ещё накидываете сверху до восемнадцати.

— Если говорить о теории, то она также могла начать зарабатывать больше. Клиент мог сболтнуть ценную информацию, а госпожа Белнер найти на неё покупателя. У куртизанок такое случается значительно чаще беременностей. — Кхаддин задумчиво постучал ногтями по корешку папки. — Четырнадцать солидов и сорок таленов. Не ниже.

Тая дёрнула прядь волос и сощурилась.

— На десять лет? Вы так посчитали Зору.

Кхаддин покачал головой.

— Она была активом с низким риском. Вы — актив с высоким. Вы можете взорваться завтра. Или разворотить полквартала следующим экспериментом. Рассрочка для надёжных плательщиков. Для вас — три месяца, не больше.

— Три месяца? — Тая шумно выдохнула и быстро отложила уцелевшую пробирку, чтобы не швырнуть её в стену. — Вы хотите, чтобы я заработала четырнадцать солидов, пока тут ещё дымится? Да я даже не знаю, уцелел ли мой перегонный куб!

Берзан пнул обломок камня.

— За такой срок тут только мертвяк разложится. Хотите денег — дайте год. Иначе через три месяца опять явитесь, и только зря ноги сотрёте.

На лице Кхаддина проступило выражение, которое, если хорошо прищуриться, можно было принять за сочувственное.

— Приду не я. Через три месяца Пьяное Море. Подсчёт годовой выручки. — Он приподнял папку. — Все бумаги уйдут префекту. Если он найдёт проблемный долг, то ждать не станет. У вас будет два выхода. Плаха — если префект решит, что вы плодите трупы слишком быстро. А мы понимаем, как легко это может произойти у алхимика. — Он улыбнулся краешком губ и помолчал, давая время на осознание всей лёгкости. — И второй выход: продажа долга взыскателям. Боюсь, они вам понравятся куда меньше, чем я.

Тая втянула воздух. Он пах гарью и кислыми реагентами. Ещё пирогами — от пальцев. Она любила Пьяное Море с детства. А особенно с того вечера, когда Берзан сунул ей в руки стопку с солёным утопленником — пробирающим пойлом из рома, рассола, куража и непоправимости.

Каждый год Гавань сверкает, надирается, срывает куш в карты и спускает его на куртизанок и танцовщиц для всего переулка. Город кипит, словно бурная реакция, искристая и беззаботная.

Как оказалось — с побочным эффектом. С бухгалтерией, Кхаддином и его папкой.

Тая фыркнула. Кого вообще волнуют отчёты, когда город пьян, щедр и жаждет зрелищ? А зрелища… Их заказывают. За них платят. Не фертами.

Тая моргнула. И ещё дважды. Уголки её губ поползли вверх.

Берзан заметил эту улыбку, перестал пинать медную банку и сделал полшага назад.

— Давайте вашу бумагу. — Тая шагнула к Кхаддину и протянула руку. — Четырнадцать солидов и сорок таленов, срок до Пьяного Моря. И десять таленов сверху, если тряхнёте Астерину как следует.

Кхаддин кивнул с благодушием кота, прижавшего лапой мышь. Сборщик вытащил бланк, уложил на папку и вписал нужные цифры мелким неоспоримым почерком.

— Прошу. — Он передал Тае бумагу и перо с серебряным наконечником. — С госпожой Тастиас я поговорю и бесплатно.

Берзан переводил взгляд с девушки на сборщика.

— Погодите. — Он заглянул в бумагу через плечо Таи. — А если мы найдём того, кто её задушил? Тогда пошлина с него?

— Труп в доме госпожи Хинфан. Репутация не в её пользу. Пошлина с неё. — Кхаддин не отрывал взгляда от пера в руках девушки. — Если всё ещё считаете, что тело подбросили — найдите виновного. Но мне он без надобности. Шантажируйте его, выбивайте монеты, делайте что хотите. Только не попадитесь на ещё одном трупе.

— Берзан, реакция под контролем. — Тая оставила на бумаге размашистую подпись и вернула Кхаддину. — Я знаю, что делаю. Ну, узнаю. Часа через два. Или неделю. К Пьяному Морю точно буду знать.

Джейз Кхаддин аккуратно убрал в папку перо и долговую расписку, попрощался и наконец избавил лабораторию от своего присутствия.

Берзан скрестил руки на груди и навис над девушкой всей горой своей фигуры.

— Ну? И в чём план?

Тая прикусила кончик ногтя и обернулась к трупу.

— Пункт первый: идём к Зетте.

— Опять есть? — Берзан закатил глаза. — Тая, там больше нет пирогов, помнишь?

— Зато ледник есть! — Она раскинула руки. — Мой-то вдребезги.

— Ты хочешь мертвяка хранить? — Берзан поднял брови и уставился на Зору. Зора тоже недоумевала. — В леднике Зетты? — Он растёр ладонями виски и мотнул головой. — Ладно. Зетта тебе сама всё выскажет, а я полюбуюсь. Но зачем?

Тая вытащила из мешка балансник и принялась разматывать щупы.

— Как зачем? Для некроманта. Надо выяснить, кто мне её притащил, и кому теперь колбу в окно зашвырнуть.

— Швырни Астерине — порадуй бабулю. — Берзан откинулся спиной на стену, наблюдая за девушкой. — Так ты решила заработать ещё и на некроманта? И где же твой гениальный план был все годы?

— Ну, знаешь… Может, моим мозгам не хватало хорошего стимула. — Тая присела на корточки у трупа, ткнула в мёртвую руку щупами, подержала и разочарованно вздохнула. — Без магии девица была.

— Да будь она с магией, не была бы куртизанкой.

— А вдруг имфир?

Берзан усмехнулся.

— Скажи ещё, что полновесный.

— Ну, не полновесный. — Тая поднялась и запихнула балансник в мешок. — Но фоксаном могла быть. Скрывала магию чувств, а сама клиентам лишнюю любовь внушала, они и платили щедрее. За то и придушили, когда поняли. Логично?

— Складненько. Прям заслушался. — Берзан подставил кулак под подбородок и покивал. — Только с таким даром она охмурила бы одного с кошельком потолще и не стояла бы в переулке.

Тая подцепила с каминной полки щепку и ткнула Берзана в живот.

— Ты просто не стремишься к открытию. — Она принялась выбрасывать пальцы. — Версия первая: слабый дар, которого только на лишний тален и хватало. Вторая: она маскировалась. Третья: ждала кого-то конкретного. Того, кто ходит именно тем переулком.

— Ага. А пока ждала одного, принимала всех. Даже твоего болвана-мужа. — Берзан оттолкнулся от стены. — Ладно. Пойду тачку раздобуду, пока не протухло тут.

В тачках, носилках и мешках недостатка в квартале не было. Всё, что ещё утром скупали втридорога, теперь сплавляли за ферты. Лужа выдохлась и обрушила рынок колёс и перевозок. Берзан вернулся быстро, приведя с собой ещё и плотника с досками. Тая выложила пять таленов, и молчаливый рукастый парень принялся заколачивать дыру.

Зору упаковали в простыни, и тачка с трупом, бодро стуча колёсами, покатилась в «Солёную кружку».

— Мертвяк на моём камбузе?! А элем угостить его не надо?!

Кухня сжалась от удара командирского голоса, а тесто попыталось уползти со стола. Тая едва удержалась на ногах. С потолка шлёпнулся кусок замазки.

— Берзан! Мало того, что куртизанку обрюхатил, теперь ещё и вторую приволок? Мёртвую! Ты хоть мимо одной пройти можешь?

Парень стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и с видимым удовольствием любовался представлением.

— Вперёд, гений. — Он с улыбкой глянул на Таю. — У тебя же был план. Преврати её гнев в солнечных зайчиков.

Тая сглотнула.

— Это… моя, — выдавила она, не отпуская ручку двери.

Зетта перехватила скалку и набрала воздуха в грудь.

— Сюда слушай, чайка! Или эта краля щас встаёт и чистит рыбу, или я вас троих засолю в бочке с лимонами!

Тая прикинула, можно ли засолить труп вместо заморозки, но решила, что ставить эксперимент на материале для некроманта слишком рискованно. За солёный труп маг наверняка потребует доплату.

— Зетта. — Тая собрала решительность в кулак и шагнула вперёд. — Давай договоримся. Я согласна на лимоны. Засолю сколько скажешь. Реагентов пока нет, но я…

Зетта с грохотом опустила скалку на крышку ближайшей бочки. Лимоны внутри дрогнули и стали просаливаться быстрее.

— Да ты хоть чуешь, сколько на меня навесят, если в таверне мертвяка найдут?

— Так пошлина уже моя. — Тая развела руками. — Четырнадцать солидов. Труп нашёл своего плательщика, а дважды за одно тело не дерут.

— Ты Кхаддину платишь в своём квартале, а труп притащила в мой! Здесь сборщик — Рослут. — Зетта сдула с лица прядку светло-русых волос. — Он мне карманы вывернет раньше, чем ты добежишь до Кхаддина за справкой.

Зетта выдохнула и продолжила раскатывать кругляши теста, уже без видимого желания их убить. Берзан отклеился от косяка, прошёл к бочонку и плеснул эля в кружку.

— Так. — Зетта выложила на тесто ложку начинки. — В чулане старый ледник пылится. Треснутый, но починишь. Забирай и кати к себе вместе с мертвяком. — Она пристукнула пальцем по столешнице. — Но за аренду ледника организуешь сбыт лимонов. Рассол вари или аскарийца завлекай — плевать, хоть голой пляши. Сегодня вечером сделаешь.

Тая подпрыгнула и присела. Внутри шевельнулась благодарность, разбавленная подозрением, что она попала в рабство не только к Кхаддину. Но здесь пока не требовали денег.

— Берзан, помоги ледник…

Она осеклась, наткнувшись на взгляд друга. Взгляд был тяжёлый, как дубовый гроб, и такой же неумолимый. Берзан хлопнул ладонью по кружке, явно не собираясь шевелиться, пока не допьёт. Тая покосилась на труп, мысленно извинилась за задержку и налила эля себе. Она уселась за стол, наблюдая за руками трактирщицы. Они лепили пироги подозрительной формы.

Зетта зачерпнула начинку из глиняной миски.

— Что делать-то собралась, выкладывай.

— Перегонный куб найду, и у меня песок есть, из него рассол с гильдейской магией воды…

— Да не про лимоны я! — Зетта махнула ложкой. Начинка сорвалась, влепилась в стену, на миг задумалась и нехотя поползла вниз. — Четырнадцать солидов где собралась достать? Не шутки ведь.

Тая отпила эля, провожая взглядом мясной фарш на стене.

— Пьяное Море. — Она подалась вперёд и понизила голос, хотя подслушать мог разве что мертвец. — На Пьяное Море всегда салют. Помните прошлогодний? Русалки в небе, звёзды в бухте, рыбы из радужных пузырей. Это же заказ префектуры. Они нанимают алхимиков, оплачивают всё: компоненты, инструменты, фоксанов. И у алхимиков гонорары щедрые. — Она отхлебнула ещё и вскинула голову. — Мне просто нужно попасть в команду.

Зетта переглянулась с Берзаном. Берзан обернулся к трупу и дёрнул подбородком, словно спрашивая его мнение. Лицо Зоры закрывали простыни, так что парень не понял ответ. Пришлось думать самому.

— Давай-ка слово «щедрые» в монетах посчитаем. — Он потёр двумя пальцами середину лба. — Стройку начинают за два месяца, так? Сколько они алхимику платят? Таленов двести в месяц? Триста? Ну, пусть в конце отсыплют полтыщи — это пять солидов. Где ещё девять?

Тая выхватила из-под рук Зетты кругляшок теста и хлопнула его на стол перед Берзаном.

— Рано считаешь, оценщик. Смотри. Набережная. — Она плюхнула в центр начинку. — И главная установка. Возле неё, — девушка натыкала вмятин вокруг фарша, — всегда алхимическая ярмарка. Ставлю лавку и продаю всё, что наварю за три месяца. Народу — толпы. Из моря все домой приходят, пьяные и щедрые.

Зетта отобрала недоделанный пирог и принялась защипывать.

— Это ярмарка, чайка. Не соседке зелье всунуть. Там орать надо, зазывать, расхваливать. — Она дёрнула плечом и прищурилась на Таю. — Тебе глазками хлопать больше надо. Вот это сработало бы.

Тая вздёрнула нос.

— Глазками — это не моя компетенция. И я на установке работать буду. А в палатку продавца найму. Хоть Мейсу. Ей по залу бегать уже тяжело будет, а сидеть и улыбаться — самое то.

Зетта ударила ложкой по миске и глянула на Таю из-под бровей.

— Ты Пьяное Море хоть раз видела? Не с крыши, а из-за стойки? — Она залепила тесто так, что оно пискнуло. — «Кружка» забита под самый чердак, народ пьёт, орёт, дерётся. Посуда бьётся быстрей, чем твои колбы. Мейсу не отдам. Даже если рожать начнёт — пусть рожает между подачами. Другого продавца ищи.

Берзан почесал затылок и отхлебнул эля.

— Ловко лепишь, Тая. Но салют — это работа с утра до ночи. Алхимики прям на набережной в палатках живут. Зелья для лавки ты когда варить будешь? И из чего? Лаборатория всмятку, а у тебя, — он кивнул на мешок, — огрызок и песок. Когда ты собралась за фоксанами бегать и магов выслеживать?

Тая улыбнулась так широко, что Берзан и Зетта невольно отпрянули. В тачке с Зорой что-то хрустнуло. Возможно, сухое дерево.

— Варить — по ночам. Я алхимик, мне не впервой. А компоненты… — глаза девушки блеснули азартом. — Вы видели, что там творится на установке? Ящики с реактивами, мешки опилок с гильдейской магией, инструменты, детали — горы всего. Редкое, дорогое. Клешни тенепряда в том году были! И никто не считает, сколько порошка на опыты ушло, а сколько мне в карман просыпалось. А если охрана будет, то она наружу смотрит. А я — внутри.

Тая откинулась на спинку стула и посмотрела на друзей так, будто четырнадцать солидов уже лежали в кармане, а Кхаддин умолял о прощении. Такой взгляд сопровождал каждую удачную идею девушки. Включая ту, что закончилась зелёным дымом и дохлыми чайками.

Зетта хмыкнула и залепила очередной пирог. Берзан закинул руку за голову и уставился на бочки с лимонами.

— То есть, пошлину на труп оплатит префектура. Справедливо. — Он криво улыбнулся и приподнял кружку. — За план, лучше которого всё равно нет.

Две кружки встретились над столом с глухим глиняным стуком. Звук вышел сомнительный, но для плана, собранного из трупа, салюта и кражи клешней, — подходящий.

— Вы пока в долги влезали, я вот что разнюхала. — Зетта забрала у брата кружку, отпила и вернула. — Вчера двое с битыми рожами зашли. Сидят за стойкой и спорят, кто кому врезал. И впрямь не помнят, не врут, по глазам видела. Болтали, что их там человек пятнадцать таких было. На складах у набережной.

Тая выпрямилась. Пахло магией. Берзан подался вперёд и опустил локоть на стол. Его взгляд застыл на лице Зетты.

— Точно не спьяну память отбило?

— А я, по-твоему, пьянь не отличу? — Зетта фыркнула и стряхнула муку с рук. — Трезвее нас с тобой были. С работы шли. Помнят, как злость накатила, а дальше — туман. — Она придвинулась ближе. — Ведро рома на кон ставлю. Наше это дельце. Амулетное.