Том 1. В тенях предрассудков

Внешне, она выглядела как девушка, но кто это на самом деле? Этот вопрос меня не слишком волновал в начале. Моё внимание было сосредоточено на собственных терзаниях, и пока мой путь закрывали тернии, я не замечал никого вокруг. Теперь же, возвращаясь к началу, возможно стоит начать с её внешности. Это было то немногое, в чём я мог быть уверен. Или, по крайней мере, я так думаю.

— Я девушка, — неожиданно заявила она, продолжая смотреть в никуда.

— А? — её заявление побудило меня повернуться к ней, — Да, понятно. Конечно, — пробубнил я.

Мой мозг уже перестал реагировать на её неожиданно точные комментарии. Будет вернее сказать, что он начал воспринимать их как нечто само собой разумеющееся. Словно на чтобы я не отвлекался или где бы не находился, мой голос всегда был способен достичь её. Это было удобно и не удобно одновременно.

.

Дни пролетали в один миг. Хоть картинка за окном не менялась, мои биологические часы уверяли меня, что время продолжало идти. Я так и не узнал имени девушки, и пускай она наверняка знала моё, я ей так же не представлялся. Но так ли важно знать чьё-то имя? Зависит от ситуации, я думаю.

Находясь наедине, словно на необитаемом острове, не учитывая бесед с самим собой, становилось очевидно кто к кому обращается. Впрочем, с того момента, нам не удавалось завести длительную беседу. Это ведь нормально, да? Хотелось бы верить.

Расположившись на диване, раскинув ноги и руки в стороны, как морская звезда, я задумался. Кем мы друг другу приходимся? Никем – самый логичный вывод, как мне кажется. Два посторонних персонажа, которые по стечению обстоятельств, оказались запертыми в одной комнате.

Может ей некомфортно в моём присутствии? О чём это я? Конечно же ей некомфортно. В то время, как я переместился в гостиную, она так и не сдвинулась с места, замерев на стуле. Я бы принял её за андроида с разряженным аккумулятором, но откуда взяться синтетическому организму в таком месте... где бы я не был.

— Послушай, эм... ну... кхм, — начинать разговор первым оказалось сложнее, чем я думал.

— Да? — она обернулась ко мне.

— Ничего, что я тут развалился на диване, пока хозяйка ютиться на стуле? — неловко спросил я, почесав свою щеку.

— Нет, всё в порядке, — заверила она.

— Понятно.

— Да, — подтвердила девушка.

Поддерживать беседу оказалось не легче, чем собрать монохромный пазл. Очевидно, я знал это. И в лучшие времена мне с трудом удавалось поддерживать беседу. Но что насчёт неё? Может ли быть, что мы с ней похожи и именно поэтому нам с трудом удается вести диалоги?

Возможно причина крылась в нас?

Я повернул лицо в сторону окна, где меня встретил неизменный пейзаж. Мягкий свет от лампы, ласкал мои глаза, навеивая дремоту, но сколько бы раз я не пытался заснуть, попытки не увенчались успехом.

Лишившись повседневной рутины, течение времени казалось более монотонно прежнего. Я чувствовал, что должен развеять неловкое молчание возникшие между нами, но чувство скованности, ограничивало мои способности. Ещё никогда в жизни я не чувствовал себя таким беспомощным.

— Тебе не нужно ничего говорить.

— А... Я... Хах. "Верно, в отличие от меня, ты можешь читать мысли", — подумал я.

— Верно, — она кивнула.

Она действительно это подтвердила? Так просто?

— Не то чтобы, находясь у тебя в гостях я в праве такое говорить, но это не очень-то вежливо.

— Мне так легче понять тебя. Ты против?

— Не то чтобы против, но вдруг я начну думать о неприличных вещах?

— Каких? — удивилась она, или же, мне так показалось.

— Представлять тебя без платья, например, — ответил я, невозмутимо вскинув рукой.

— Сомневаюсь, что ты сможешь увидеть там что-то новое.

Её голос звучал так же спокойно, как и прежде. Ни одна мышца на её лице не дрогнула. Неужели её совсем не смущает находится в одной комнате с таким извращенцем? Ой, стоп. Это не то, что я имел ввиду.

Не то чтобы я хотел увидеть её без одежды, но я определённо не согласен, что у нее не на что посмотреть. Её фигура была стройной и изящной, с лёгкими очертаниями бёдер, которые придавали определенную грацию. Её грудь была скромных размеров, но этого было более чем достаточно для меня. Это лишь добавляло ей утонченности.

Нет, я точно не хочу видеть её обнажённой. Как я смогу после этого смотреть ей в глаза? Но мои мысли, словно поддаваясь запретному желанию, предательски рисовали её образ так, будто её платье стало почти прозрачным, открывая взору больше, чем позволено.

Я ощутил, как жар охватил мои щеки, словно огонь вспыхнул внутри меня. Сгорая от смущения, я поспешно зарыл лицо в ладони. "Я ведь не извращенец, — убеждал себя я. — Как я могу так о ней думать? Это ведь дико, это неправильно..."

Снова взглянув краем глаза на девушку, что спокойно сидела на своей месте, я почувствовал, как стыд захлестнул меня с новой силой, обжигая до самых ушей. Здравый смысл, казалось, медленно ускользал, оставляя вместо себя неуместные образы и фантазии. Не смотря на все попытки перебороть себя, мой внутренний голос, казалось, уже смирился с судьбой извращенца.

— Понятно, — кивнула она, её тон оставался ровным, почти безразличным.

— Нет, нет, это не то... — мои глаза расширились от ужаса, голос дрожал.

Она отвернулась, её взгляд скользнул в сторону, словно это был незначительный момент, не стоящий внимания.

— Не думай об этом слишком усердно, — спокойно произнесла она.

Её слова ударили меня сильнее, чем я ожидал. Словно ножом по живому, они рассекли мою самооценку, оставляя меня беззащитным перед лицом собственного унижения. Я был жалок. Желание скрутится в клубок и исчезнуть стало почти невыносимым, но убежать было некуда.

Прошло не мало времени прежде, чем я смог обуздать чувство стыда. Я сидел, поджав колени к груди, как напуганный зверёк, прячущийся в своей норе. Это был единственный момент, когда между нами было нечто общее – внешняя схожесть с безмолвной статуей. Только в тишине и неподвижности я находил хоть какое-то подобие покоя.

— Позволь мне показать тебе кое-что.

Я поднял голову, взглянув на неё с недоумением. Её слова звучали неожиданно, почти нереально. Она хотела показать мне что-то? Но что это могло быть? Я несколько раз моргнул, пытаясь убедиться, что не ослышался.

— Показать кое-что? — осторожно переспросил я.

Она кивнула, добавив спокойно: — Место.

Её способность так легко и непринужденно разрушать моё хрупкое равновесие была почти удивительной. Очевидно, что первая мысль, промелькнувшая в моей голове, не имела ничего общего с реальностью, и я быстро отбросил её. Но у меня возникало чувство, словно она нарочно играет со мной.

— К-конечно, з-звучит здорово, — проговорил я, чувствуя, как мой голос предательски дрожит.

Она поднялась с места, её движения были грациозными, почти танцующими, оставляя за собой тоже впечатление, словно она парила над землёй. Взмах подола её платья, лёгкий шелест ткани – всё это придавало её шагам неуловимую магию она приблизилась ко мне, протягивая руку. Её пальцы были тонкими, изящными, словно лепестки цветка, который вот-вот раскроется навстречу солнцу.

Я замер на мгновение заворожённый её спокойной уверенностью и мягкостью движений. Медленно, словно опасаясь разрушить этот хрупкий момент, я протянул ей руку в ответ. Её ладонь была теплой и мягкой, как шёлк, скользнувший по моей коже. В этом прикосновение было что-то успокаивающие, что-то светлое и холодное одновременно.

Вмиг, когда наши руки сплелись друг с другом, мир вокруг нас закружился, словно мы оказались в самом центре вихря. Цвета, которые раньше были четкими и различными, начали расплываться, сливаясь в глубокое, бархатное индиго, словно небесная вуаль опускалась на нас. Ночное небо развернулось перед нами, усеянное бесчисленными звёздами, мерцающими, как россыпь драгоценностей. Сильные порывы ветра, возникшие из ниоткуда, пронеслись мимо, лаская кожу и пробираясь сквозь одежду, как будто пытаясь нас настичь.

Я замер, в попытке вдохнуть этот неожиданно свежий воздух, но лёгкие оставались пустыми. Всё вокруг казалось миражами, обманчиво прекрасными и пугающими одновременно. Каждый вдох был напрасной попыткой схватить неуловимое, и я не могу понять, почему это происходит.

Мы стояли посреди кристально чистого водоёма, его поверхность мерцала, отражая звёздное небо, словно бескрайнее зеркало. Дно было видно даже при тусклом ночном свете — мелкие камни и водоросли покачивались в воде, создавая ощущение спокойствия. Вокруг нас возвышались горные хребты, их силуэты мягко сливались с горизонтом, а леса на склонах шептали на ветру, дополняя картину таинственной гармонии. Берега чередовались между скалистыми утёсами и пологими спусками, ведущими к песчаным пляжам.

Ветер развевал мою футболку, её ткань поднималась и трепетала, как парус, готовый поймать попутный ветер и унести меня в неизведанное. Каждый порыв воздуха окутывал меня, заставляя чувствовать себя легче, словно я мог парить над этой безмятежной водной гладью. Под ногами растягивалась иллюзия огромного аквариума, и, переступая с ноги на ногу, я чувствовал, как мои движения сливаются с ритмом этого волшебного места.

Этот момент пленял своей красотой и спокойствием. Всё вокруг казалось вырванным из самого сердца снов — настолько нереальным, но в то же время таким живым и настоящим.

— Что это за место? — с восхищением спросил я.

— Одни называют его Лунным озером, другие – Проклятым. Всё зависит от того, кто смотрит. Для одних оно – место силы и чудес, для других – напоминание о потере и боли.

Её голос стал тише, с оттенком горечи, которая скользнула незаметной тенью:

— Но для меня... это место рождения Луны. Здесь она впервые появилась, осветив мир своим светом. Здесь же она и исчезла.

Наши взгляды снова встретились, но в глубине её глаз отражалось небо, полное звёзд, и что-то ещё – грусть, укрытая под слоем спокойствия.

— Ты можешь дать ему своё имя, своё значение. Потому что для каждого оно станет своим.

Не знаю почему, но мне казалось, что она выглядела обеспокоенной. Её глаза были чуть расширены, губы приоткрыты, словно она опасалась вывода, к которому я мог прийти. Было очевидно, что это место дорого ей. Её взгляд говорил об этом громче любых слов.

Глядя на этот таинственный пейзаж, я не мог не признать его силу. Здесь, в окружении звёздного сияния и под безмолвным надзором луны, я ощущал странное умиротворение. Словно невидимые потоки воздуха могли поднять меня в небеса, освободив от земных уз.

— Я не знаю, что здесь произошло, но... Мне кажется, название Лунное озеро идеально подходит этому месту, — произнёс я, глядя в никуда, в целом, — Независимо от того, что чувствует каждый, кто смотрит на него, эта водная гладь, отражающая мириады звёзд и нежный свет луны, не может не завораживать, — мягко улыбнувшись, я вернул взгляд к девушке.

— Правда? — её голос прозвучал с ноткой облегчения, но было в нём что-то ещё...

В тот миг, когда она впервые мне улыбнулась, моё дыхание перехватило. Не то чтобы я в принципе мог дышать, но ощущения были такими же, как если бы воздух внезапно исчез. Казалось, её прежний ледяной облик осыпался, как песок, и на его месте начал расцветать прекрасный цветок. Он пускал свои корни глубоко в моём сердце, заполняя его теплом и светом.

— Я действительно люблю это место, — спрятав руки за спину, произнесла она.

— А, д-да, я понимаю, — почесав затылок, ответил я.

Этот волшебный пейзаж вновь пробудил во мне давно забытую детскую мечту – путешествия. В юности, всё было просто: мне было достаточно следовать за родителями, чтобы открывать для себя новые горизонты. Но с возрастом всё изменилось. Я заперся в четырёх стенах своей квартиры, довольствуясь лишь короткими передышками от суеты и рутины.

Было так много всего, чего я не мог сделать, пока жил. Работа поглощала все силы и время, а редкие свободные минуты утратили свою ценность, превращаясь в нечто серое и бессмысленное. Как чаще всего и бывает, на смену путешественнику пришел обычный офисный служащий.

— Пойдём, это не всё, что я хотела тебе показать, — сказала девушка, протягивая мне руку.

Я опустил взгляд на её ладонь, затем на свою. Поглощённый красотой окружающего мира, я даже не заметил, когда наши руки разъединились. Сжимая и разжимая пальцы, я осознал, что утратил ощущение её тепла. Может, это была лишь игра воображения?

Под вечерним небом мы двинулись на запад, а может на восток. Признаться, я никогда не был силён в определении сторон света. Раньше мне хватало взглянуть на экран смартфона и следовать его указаниям. Но теперь, без всяких устройств, я следовал за своей путеводной звездой – её ладонью, крепко сжимающей мою, ведущую меня сквозь неизвестность.

Я посмотрел вниз, на свои ноги, оставившие едва заметные следы на водной глади, которые быстро исчезали, будто никогда и не существовали. Вода под нашими ногами, казалась необъяснимо твердой, словно мы шли по стеклянному мосту. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь лёгким всплеском волн где-то вдали.

Впереди, у подножия одной из гор, виднелась тёмная дыра, окружённая выжженной местностью. Из угольно-черной земли поднимались клубки дыма, завиваясь в воздухе словно призрачные змеи. Я прищурился, пытаясь понять, как мог не заметить этого раньше.

Как, а главное, когда она там образовалась?

Мы остановились у её края, и я почувствовал, как рука девушки слегка дрогнула. По одному лишь виду стало ясно, что это место не вызывает приятных ощущений ни у одного из нас. Она посмотрела на меня, её глаза блестели в свете луны. Но даже ему не удавалось полностью перекрыть чувство тоски, что скрывалось в её взгляде.

Кажется, я начал немного лучше её понимать, не так ли?

— А это... Откуда это здесь? — спросил я, указывая пальцем на дыру.

Уголки её рта едва заметно дёрнулись, когда она приложила палец к своим губам. Я кивнул и осторожно шагнул, следуя за девушкой. Узкая расщелина встретила нас безмолвием, глухим и давящим, будто само пространство вокруг перестало существовать. Я крепко держал её за руку, пока мои глаза медленно привыкали к темноте.

Стены, влажные на ощупь, но лишённые обычной прохлады, поблёскивали в мерцающем свете, отражённом от чего-то невидимого. Выступающие камни, будто хаотично разбросанные ступени, служили нашими единственными опорами. Лишь звуки случайно сорвавшихся камешков, разлетевшихся эхом, разбивали это странное молчание.

Долго спускаясь вглубь, мы наконец вышли к краю обрыва. Он разверзался перед нами, как огромная пасть, поглощающая всё вокруг. Громкий рёв воды бьющейся о скалы, обрушивался на уши, создавая лёгкое головокружение. Водопады, что ещё мгновение назад сливались в зеркальную гладь озера, теперь исчезали во тьме, лишённой дна и конца.

Здесь всё выглядело неестественным. Бездонная яма, словно след от меча гнева древнего Бога, зияла чёрной пустотой, как незаживающих шрам. И глядя в неё, словно в глаза самой бездны, мои колени тряслись от ужаса.

— Вот почему его называют Проклятым озером, — казалось, её губы шевелились безмолвно, но звук её голоса беспрепятственно достигал меня.

— Но как? Почему? — надрывая голос, кричал я, чтобы она могла меня услышать.

— Не кричи, я тебя прекрасно слышу, — она усмехнулась, слегка наклонив голову, — Грех присущ не только людям... В конце концов они лишь подобие Богов, — её глаза задержались на пустоте перед нами, — То, что ты видишь, результат предательства и обмана. Эти чувства оставили одинаковый след, как в земле, так и в сердце.

В сердце? В чьем? Был ли сейчас подходящий момент об этом спрашивать? Это заставило меня задуматься, но в итоге, я решил не думать над этим слишком усердно.

— Мне жаль.

К этому моменту, я больше не надрывал голос. И хоть я едва мог разобрать собственные слова, девушка, кажется, меня хорошо слышала.

— В этом нет твоей вины. Независимо от наших желаний, всё вокруг меняется.

— Я понимаю.

Теперь, чтобы внести ясность, её голос не достигал моих ушей. Он скорее исходил из моей головы, как тихий шёпот порожденные собственным воображением. Такой близкий и далёкий одновременно.

— А что насчёт тебя? Какое место ты бы назвал особенным?

— Хм?

Я провёл рукой по затылку, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, что можно было назвать особенным. Но сколько бы я не пытался, в голове всплывали только однообразные сцены из офиса и квартиры. Стук клавиш клавиатуры, монотонно отбивающий ритм рабочего дня. Звук открывающиеся банки энергетика, напоминающий о неоплачиваемых сверхурочных. Шелест бумаг, которые казались бесконечными, словно горизонт, чьего конца никогда не достичь

Каждое утро начиналось с одного и того же. Я поднимался, готовил кофе, ехал в офис, садился за стол и погружался в работу. Звонки, совещания, документации, отчёты. Вечера ничем не отличались — тот же диван, тот же экран телевизора, тот же едва заметный шум из открытого окна.

Казалось, даже сейчас я мог в деталях восстановить в своей памяти нравоучения от начальства, каждую критику и напоминание о сроках, которые уже давно стали частью фона, словно старое радио, настроенное на одну и ту же волну.

Ничего особенного. Ничего, что заставило бы сердце биться быстрее или голову подняться от стола. Всё сливалось в одну серую массу, которая тянулась день за днём, год за годом.

Могу ли я называть это "особенным"? Нет. Определено нет.

— Я не думаю, что у меня есть подобное.

— Нет? — удивилась девушка.

— Когда-то давно, я побывал во множестве красивых мест, но... Едва-ли они стали для меня особенными, если я даже не могу вспомнить ни одно из них.

— Неужели?

— Почему ты спрашиваешь?

— Действительно, почему?

Она приложила пальцем к уголку рта, загадочно смотря вверх. Её взгляд выглядел игривым, но в нём было что-то ещё. Пускай она говорила уверенно, я всё равно не мог ничего понять, словно мы говорили на разных языках.

Я невольно склонил голову пытаясь разгадать эту загадку. Но сколько бы я не прилагал усилий, за деревьями леса не видать. Вместо этого, я заметил, как сильно изменилось её поведение с момента нашей первой встречи. То, как много она говорила, то, как двигались её губы изображая улыбку или тоску и то, как расслабленно она двигалась. Да, она определено изменилась.

Я бы мог назвать её более открытой, но это было не до конца правдой. Казалось, она скрывала ровно столько же, сколько и открывала.

— О, ты это заметил, не так ли? — усмехнулась девушка, — Тогда почему ты этого не замечаешь за собой?

— О чём ты? Я не понимаю, — её слова всё больше и больше вводили меня в замешательство.

— Ты заставил себя поверить в то, что ты достаточно открытый, честный человек, — её слова звучали спокойно, но я почувствовал, как внутри что-то напряглось, — Но так ли это? Действительно ли ты веришь, что люди теряли к тебе интерес потому, что ты был скучным?

Дело было не в том, что именно говорила девушка, а скорее в том, почему? Я не знал, что ответить, а может просто не хотел. Хоть её голос звучал спокойно, в нём был какой-то скрытый упрек, от чего мне становилось не по себе. Почему она говорит об этом? Какое это имеет отношение к делу? Я ничего не понимал.

— А может, твоя "честность" была лишь маской? Незримой стеной, которую ты выстроил, чтобы никто не смог копнуть глубже.

Она тихо закрыла глаза, будто что-то вспомнив. Даже в темноте ночи я видел, как раздражённо опустились её плечи. Пока она плавно распахивала глаза, мой язык вырисовывал круги во рту, отчаянно ища подходящие слова. Это было сложно объяснить, но с каждым движением её век, я чувствовал, будто мой желудок скручивался в узел.

— Чем шире твои объятия, тем проще тебя распять, и потому ты предпочёл обвить руки вокруг себя, — наконец продолжила она, безучастно глядя, будто сквозь меня, — Скрываясь в углу своей квартиры, дрожа от страха, что весь мир против тебя. Это ли та свобода, о которой ты мечтал?

Её слова, одно за другим, обрушивались на меня, как снежная лавина: такие же холодные, тяжёлые и безжалостные. Она отвела взгляд, повернувшись к пропасти, а её длинные белоснежные волосы, разметавшиеся на ветру, напоминали трещины на льду. Воздух вокруг нас стал таким же ледяным, как её голос.

Мы никогда не были особенно близки, но сейчас расстояние между нами казалось непреодолимым. Всё, что я думал, понимал, или, может быть, хотел понять о ней, рассыпалось в прах.

Чтение мыслей само по себе было пугающим, но теперь я чувствовал, что она видела гораздо глубже, проникая в самую душу. Я был словно клочок бумаги в её пальцах, который вот-вот может быть разорван.

— Почему... Почему ты всё это мне говоришь?

Она снова посмотрела на меня через плечо, слегка прищурив глаза, в которых смешались холод и тепло. Казалось, и лето и зима сблизились одновременно.

— А сам как думаешь? — Её голос прозвучал почти мягко, но от этого не становилось легче, — Здесь только мы двое — двое в этом иллюзорном мире. Если тебе хочется и дальше прятаться в своём углу, я не стану тебе мешать. Но если ты хочешь большего, тебе придётся изменить многое. В себе. Во взгляде на меня. На весь мир. Иначе мы останемся такими же, как два застывших каменных изваяния, близко и далеко одновременно.

Она продолжала пристально смотреть на меня, от чего по телу пробежал холодок. Я чувствовал, как по моей спине стекали призрачные капельки пота. Подсознательно я разделял её мнение, но этого, очевидно, было недостаточно. Я всегда думал, что время на моей стороне. Но, похоже, её терпение не простиралось в вечность.

— Изменения не происходят по щелчку пальцев, ты знаешь, — пробормотал я.

Она склонила голову чуть на бок, её улыбка была тонкой, почти насмешливой.

— Не переживай, я готова ждать, пока ты меняешься, но не пока ты думаешь.

Следующие несколько мгновений, я размышлял об этом, но ничего вроде уверенности, так и не зародилось во мне. Однако ведомый страхом, то ли чём-то ещё, мне не оставалось ничего другого, кроме как согласиться.

— Тогда, сделай первый шаг. Покажи мне место, которое тебе дорого.

Она протянула мне руку прежде, чем я успел дать ответ. Я смотрел на её ладонь, словно она протянула мост над пропастью.

"Скажи мне кто твой друг, и я скажу, кто ты." Кажется, она руководствовалась чем-то похожим. Прося показать ей дорогое место, она словно требовала доказательства того, что я действительно собирался меняться. Вот только...

— Я... Я правда не уверен...

Она опустила голову, качая ей в стороны, — Пока камень не пнешь, он не сдвинется, да?

— Хм?

Она схватила меня за запястье и, ни дав ни секунды на протесты, откинулась назад, утягивая меня в пропасть.

Подобие воздуха вырывалось из моих лёгких коротким вскриком, а затем всё поглотила тишина. Шум воды, что ревел вокруг нас, вдруг оборвался, будто мир замер, задержав дыхание. Мы падали, и я чувствовал, как моё мёртвое сердце, судорожно забилось где-то из глубин, подступах к горлу.

Под нами зиял мрак, холодный, густой, словно чернила, что растворились в воздухе. Я пытался разглядеть хоть что-то — дно, контуры стен, хоть малейший проблеск света. Но всё, что открывалось моим глазам, мягкий след светящейся пыли, оставленный волосами девушки.

Холод резал кожу. Каждая секунда была пропитана липким страхом: а что, если дна вообще нет? Что, если мы будем падать вечно, медленно исчезая, пока не останется ничего?

Её рука, державшая моё запястье, была единственной реальностью, за которую я мог зацепиться. Казалось, она вовсе не боялась. Как будто эта пропасть для неё была всего лишь домом, а падение — возвращением.

"А что, если мы всё-таки достигнем дна?"

Я представил удар, который разорвёт тело на части. Представил, как тёмная вода поглотит нас, утаскивая в своё дно. Но что, если только меня? Что, если смерть, в очередной раз, угрожает только мне одному? Жгучая, болезненная и совершенно не похожая на сон.

— Ты что... делаешь? — мой голос прозвучал глухо, будто его поглотило окружение.