Именем чужой империи

Хильда ещё раз недобро посмотрела на Элайн и вышла.

Дверь хлопнула. Этил повернулась.

— Ну куда тебе идти? Ну скажи. Куда?

— Для начала в Рауссборг.

— А дальше?

— Дальше узнаю.

— Босая?

Элайн посмотрела вниз.

— Пока босая.

— Без еды?

— Найду еду.

— Без денег?

Тут уже ответить было сложнее.

— Найду и деньги.

— Вот! — Этил торжествующе подняла палец. — Ничего у тебя нет. И дороги ты не знаешь. А люди нынче по дорогам злые ходят. Сиди здесь.

— Не могу.

— А чем тебе тут плохо? Будешь мне помогать. Лошадей ты, говоришь, знаешь…

Этил осеклась. Лицо её вдруг изменилось.

Исчезла суетливость, и на мгновение проступило что-то такое старое и больное, что Элайн перестала сердиться.

— Будешь мне дочкой, — тихо сказала Этил.

Элайн даже чуть отступила.

— Что?

— Моя-то погибла.

Старушка опустила глаза.

— Давно уже. Только что с того? Как ушла она, так и дом вроде тот же, и двор тот же, а жизнь не та. Хильда есть, конечно. Хорошая девка… по-своему. Но всё равно…

Она сжала край передника.

— А тут ты.

Вот теперь многое стало понятнее. Почему Этил так легко пустила незнакомку в дом. Почему терпеливо меняла ей бельё, варила ту бесконечную овсянку, возилась с её больным телом и ничего не спрашивала об оплате.

Просто в рыжеволосой женщине, найденной у дороги, старая хозяйка вдруг увидела возможность вернуть то, что вернуть было нельзя. Элайн стало не по себе.

— Этил…

— Оставайся, солнышко. Мне помощь будет. Тебе дом. Потом и мужа хорошего подберём.

Вот это уже было лишним.

— Нет.

Этил моргнула.

— Что — нет?

— Нет и все. И мужа мне не надо подбирать! - она даже немного повысила голос.

— Да я ж не сейчас…

— У меня есть муж.

— Ты всё про того своего…

— Малькольма.

Имя само согрело и обожгло одновременно.

— Его зовут Малькольм. И у меня есть сын. Я не буду жить здесь, ждать другого мужа и делать вид, будто моей прежней жизни не было.

— Но ты же даже не знаешь, где этот твой Феннивар!

— Именно поэтому мне надо его искать.

Этил покачала головой.

— И как ты пойдёшь?

Элайн быстро перечислила:

— Мне нужна лошадь. Не ехать — хотя бы поклажу везти. Одежда. Обувь. Еда на дорогу.

Потом добавила:

— Я заплачу.

— Чем?

— Сейчас пока нечем.

Этил посмотрела на неё почти укоризненно.

— Но я королева Феннивара. Когда вернусь домой или доберусь до людей, которые смогут…

Этил медленно покачала головой. Не зло. С жалостью. Это раздражало гораздо сильнее, чем если бы она рассмеялась. Она всё ещё считала, что Элайн бредит.

— Солнышко, я на слово лошадей не раздаю. Я с них живу. Лишней одежды у меня нет. И еды здесь лишней нету.

Она оживилась:

— Останешься — всё будет. И еда, и одежда. Вместе жить будем. Лошадок выхаживать. Мужа потом…

— Хватит.

Элайн сама услышала, как изменился её голос. Этил замолчала.

— Я уже сказала, что не останусь.

— Но…

— Мне надо домой!

Слова вырвались громче, чем хотелось.

— Ты понимаешь? Не просто хочется куда-то уехать. Не надоело мне здесь. Не из-за Хильды. У меня там ребёнок!

Этил отступила на полшага. Но Элайн уже слишком долго держала всё это внутри.

— Я не знаю, что с ним! Не знаю, где он! Не знаю, сколько времени пройдёт, пока я смогу вернуться! Каждый день я сижу здесь и думаю только об одном — что он там, а меня рядом нет!

Она сжала кулаки.

— Поэтому я уйду. Если не будет лошади — пойду пешком. Если не будет обуви — босиком!

Этил побледнела.

— И если ты не дашь мне ничего…

Элайн осеклась. В голове уже мелькнуло: забрать.

Она могла. Одну лошадь. Сумку. Еду.

Никто здесь не сумел бы остановить её. И именно поэтому эта мысль показалась особенно мерзкой.

— Нет.

Элайн выдохнула.

— Ничего силой брать не буду.

Этил всё ещё смотрела на неё с испугом.

— Я не хочу тебя обидеть. И очень благодарна тебе за всё, что ты сделала.

Она сказала мягче:

— Мне жаль твою дочь. Правда. Но я не могу заменить её. И своей семьи ради тебя не забуду.

Этил опустила голову.

— Доченька…

— Я не твоя доченька.

Это было сказано резко. Слишком резко.

Элайн помолчала.

— Прости.

Старушка вытерла глаза краем передника.

— Снова Хранители меня наказывают ни за что… Вроде нашла дочку, а она опять уходит…

Элайн отвернулась. Хотелось спросить, как погибла дочь Этил.

Но сейчас это было бы почти жестокостью. Когда-нибудь, если они ещё увидятся.

Может быть. Мысль оборвал крик со двора:

— Хозяйка-а-а! Открывай!

Этил вздрогнула так, будто голос ударил её в спину.

— Что?

— Вольная Стража…

Она вдруг побледнела.

— Но ещё не срок. Стрела ещё не видна.

Элайн нахмурилась.

Какая Стрела? Где должна быть видна? И почему появление Клинки пугает хозяйку сильнее, чем радует?

Ответить Этил не успела.

Дверь распахнулась, и в комнату почти влетела Хильда.

Глаза круглые, щёки раскраснелись.

— Бабушка! Гардар и Томлав приехали!

Выпалив это, она тут же развернулась. Этил ухватила внучку за подол с такой скоростью, какой от неё трудно было ожидать.

— Стой, окаянная! Куда?

— Пусти!

— Чего они так рано? До срока ещё дюжина дней!

— Откуда я знаю?

Хильда вырвала платье и выскочила за дверь. Этил проводила её тревожным взглядом.

— Плохо.

— Что именно?

— Всё.

— Очень содержательно.

Старушка даже не заметила иронии.

— Ты никуда не выходи.

— Сначала объясни, кто такая Вольная Стража.

Этил раздражённо махнула рукой.

— Защитнички.

Это слово она произнесла так, что его смысл перевернулся.

— Настоящей стражи мы лет пять не видали. А эти теперь вместо неё. За мздой приезжают.

— За защиту?

— Ну.

— А если не платить?

Этил посмотрела на неё. Элайн сразу поняла.

Очень похоже на Хартию из Пыльного города. Тоже красивое название. Тоже люди с оружием. И ты им платишь им за то, чтобы они защищали тебя от самих себя.

— Никуда не выходи, — ещё раз сказала Этил. — Особенно к Гардару не лезь. Безоглядный человек. И наглый.

— Я безоружна.

— Тем более.

Этил вышла. Элайн выждала несколько мгновений и подошла к окну.

Стекло было мутным, с пузырьками внутри, поэтому двор расплывался за ним, будто увиденный сквозь тонкий лёд. Но двух мужчин рассмотреть удалось.

Первый — высокий, широкоплечий, с длинными отвислыми усами. Второй помоложе, ниже ростом, безбородый.

Оба вооружены — у старшего за плечом торчала рукоять какого-то оружия, у второго на боку висело что-то короткое. В стороне — две осёдланные лошади с перемётными сумками.

Лошади хорошие. Во всяком случае, из окна выглядели неплохо.

— Тебе повезло, хозяйка! — загремел по двору усатый. — Командир тебе подарок делает! От щедрот! Бо-о-ольшой подарок, копьё волку в зад!

Элайн поморщилась.

Этил кланялась.

— Спасибо, господин Гардар. Только мы вас позднее ждали.

— А командиру деньги сейчас нужны. Срочно. Знаешь такие жёлтенькие кружочки?

Гардар заржал.

— Вот! Поэтому мы и приехали к нашей белой лошадке пораньше!

«Чурбан».

Второй мужчина тем временем повернулся куда-то в сторону и махнул рукой.

Кому — из окна было не видно.

Потом отошёл.

Гардар же продолжал:

— Но мы добрые! За ранний приезд тебе скидка! Целая десятая доля! Цени, бабка! Кабана дубиной поперёк рыла!

Элайн невольно подумала, что человек, способный произнести столько глупостей в одном предложении, должен был очень долго тренироваться. Она придвинулась ближе к середине окна.

Гардар вдруг повернул голову. Элайн успела заметить, как его глаза прищурились.

Элайн тут же отступила в глубину комнаты.

Через несколько мгновений дверь приоткрылась, и внутрь заглянула Этил.

— Тише ты.

— Я молчу.

— Вот молчи и стой тут. Мне в подпол надо.

— За деньгами?

Старушка только поджала губы.

— Не выходи.

И исчезла. Элайн огляделась. Комната мгновенно стала казаться слишком маленькой.

Стол. Две тяжёлые табуретки. Кровать. Полки. Полки с пучками сушёных трав. Ни меча. Ни щита. Ни кухонного ножа. Она стиснула зубы. Ещё утром всё казалось таким простым. Уйти. Добраться до Рауссборга.

Найти карту, магов, кого-нибудь умного.

Теперь в доме сидит женщина без денег и оружия, а снаружи двое бандитов собираются отнять у Этил золото.

И хуже всего было даже не это. Хуже всего — невозможность что-либо сделать.

Элайн ненавидела беспомощность.

Не страх. Страх бывает даже полезен. А вот беспомощность — нет.

Эрсис, её любимый меч-драконобой сейчас был бы очень кстати.

Впрочем… Она снова посмотрела на табуретку, которой утром проверяла собственную силу. Дерево толстое. Дуб или что-то похожее.

Дверь распахнулась. На пороге появился Гардар.

Он сразу увидел Элайн и расплылся в улыбке.

«Ну да. Великая Победительница Мора. Вооружена мебелью».

Увидел её и его лицо расплылось в широкой и очень довольной улыбке.

— Хы-ы! А вот и подарочек.

Элайн молча посмотрела на него.

— Значит, новенькая у бабки?

Он плотно закрыл дверь. Это Элайн не понравилось особенно.

— Как тя зовут, девка?

Молчание. Гардар сделал ещё шаг. Чувствовал он себя здесь совершенно по-хозяйски.

Именно так ведут себя люди, слишком долго прожившие среди тех, кто не может дать им отпор.

— Тебя спрашивают!

Элайн разглядывала комнату. Стол слишком далеко. Табуретка ближе. Хорошо.

— Оглохла?

— Нет.

— Отвечай, ну!

— Мне нечего тебе сказать.

Улыбка Гардара стала уже.

— А-а. Благородная, что ли?

Прозвучало у него примерно как «балгородная».

Элайн решила не исправлять.

— Беглая?

— Уходи.

Гардар перестал улыбаться.

— Чего?

— Вышел из комнаты!

Несколько секунд он переваривал услышанное. Потом расхохотался.

— Хороша!

Провёл ладонью по усам.

— Бабка сейчас золото принесёт. Томлав небось свою девку уже оприходовал… А мы чего стоим?

Элайн перестала слышать всё остальное на несколько мгновений.

"Свою девку... Хильду?"

Гардар тем временем продолжал:

— Давай сама снимай. А то платьишко порву ненароком. Потом подол зашивать будешь.

Он снова заржал.

— Или не подол.

Элайн медленно сжала кулаки. Гардар это увидел. И его поганая ухмылка стала ещё шире.

Он наслаждался этим. Тем, что женщина перед ним злится.

Тем, что она вроде бы ничего не может сделать.

— Чего смотришь? Бабка золотом платит. А с остальных берём чем есть.

Он развёл руки.

— Всё по справедливости.

Вот теперь Элайн окончательно поняла, что за человек перед ней.

Таких она встречала во всех мирах, городах и армиях. Они называли свободой право делать с более слабым всё, что захочется. А справедливостью — собственное желание.

Гардар подошёл ближе.

— Так что? На столе хочешь?

Элайн отступила. Не от него. К табуретке.

Он этого не понял.

— Или прямо тут?

Она смотрела ему в глаза.

На мгновение Гардар даже замялся.

Страха там не было. Совсем.

Но длилось это всего секунду.

— Ну и злись, — пробормотал он. — Так интереснее.

Элайн опустилась на одно колено. Гардар осклабился.

— Хы-ы! Вот это дело. А я уж думал, ломаться будешь. Давай, только быстро.

Он полез расстегивать пояс. Элайн ухватила табуретку обеими руками за ножку.

И распрямилась. Первый удар пошёл снизу вверх. Гардар успел выставить руку.

Это не помогло. Тяжёлое дерево отбросило предплечье, будто оно ничего не весило, и краем врезалось в рёбра.

Воздух вышибло из груди. Гардар отшатнулся.

— Ах ты тварь…

Правая кисть плохо слушалась, но левая уже рванулась за спину, к кинжалу.

Элайн не стала ждать. Она перехватила табуретку удобнее, развернулась всем корпусом и ударила второй раз. Край сиденья пришёлся точно в висок. Раздался короткий сухой хруст и Гардар рухнул сразу. Без крика. Без красивого падения. Просто сложился на пол, будто ему внезапно выдернули кости.

Элайн осталась с поднятой табуреткой.

Он дёрнулся. Ещё раз. Замер.

По доскам поползла кровь. Правый висок был смят так, что смотреть туда не хотелось.

Элайн всё-таки посмотрела. Чтобы убедиться. Живой враг за спиной — огромный риск.

Судя по всему, Гардар больше опасности не представлял.

— Вот теперь всё по справедливости, ублюдок.

Она поставила табуретку. Руки почти не дрожали. Значит, силы действительно вернулись.

Это было даже приятно.

Элайн присела рядом с телом. Обыскивать покойников было неприятно, но гордость — слишком большая роскошь для человека без сапог и денег.

Железный амулет на шнурке. Амулет пусть остается ему. Кошелёк и кинжал.

Элайн вытащила его из ножен. Клинок оказался хорошим: слегка изогнутый, с волнистой линией заточки и ухватистой резной рукоятью.

Меча он, конечно, не заменит. Но по сравнению с табуреткой — почти королевское оружие.

Она проверила баланс - ну что ж, пойдёт.

И тут вспомнила слова Гардара.

«Томлав небось свою девку уже оприходовал»

Хильда.

Элайн подняла голову.

— Где же ты, Томлав?

* * *

Двор опустел. Этил, наверное, всё ещё была в доме — пересчитывала золото. Работники благоразумно исчезли с глаз долой Вольной Клинки. У коновязи стояли две лошади. У коновязи лениво переступали две лошади.

Слепни кружили над крупами, кони раздражённо били хвостами. Перемётные сумки выглядели тяжёлыми.

Даже если Этил ничего не даст, уйти отсюда она сможет сама.

Но сначала Хильда. Элайн сама не могла бы точно сказать, почему пошла её искать.

В памяти мгновенно всплыл эпизод из ее прошлого. Её собственные связанные запястья. Насильника, который приближался к ней с отвратительно мерзким выражением лица. Уверенность этого подонка в том, что женщина, которая не может сопротивляться, уже перестала быть человеком и стала вещью. После того случая Элайн плохо переносила даже намёк на подобное. Очень плохо.

Пусть Хильда хоть трижды грубиянка. Это ничего не меняет.

Порыв ветра подхватил несколько соломинок и прокатил по двору. Одна створка овина слегка качнулась.

Изнутри донёсся звук. Стон?

Элайн повернула голову.

Подошла ближе. Снова.

Точно женский.

Пальцы сомкнулись на рукояти кинжала.

— Томлав…

Она распахнула створку. Внутри пахло сеном и пылью. Сначала Элайн увидела мужскую спину.

Потом Хильду, лежавшую животом на тюке сена. Задранное платье. Руки Томлава.

Его тяжёлое дыхание. Хильда стонала.

Этого хватило. Всё остальное сознание дорисовало само.

Элайн тихо двинулась вперёд.

Два шага. Хильда подняла голову. Увидела Элайн.и закричала.

— А-а-а!

Что было в этом крике — Элайн уже не различала.

Испуг? Возмущение? Предупреждение? Она услышала только крик женщины под мужчиной.

И дальше сработала быстрее, чем успела подумать. Элайн подошла сзади, ухватила Томлава за волосы и резко запрокинула ему голову. Кинжалом она владела хуже, чем мечом.

Поэтому не стала искать сердце между рёбрами, подмышку или точное место под лопаткой.

Горло промахнуться не позволяло. Лезвие прошло легко. Даже слишком легко.

Томлав захрипел. Кровь брызнула ему на грудь, на сено, на руки Хильды.

Он попытался зажать рану ладонями, но пальцы сразу стали скользкими. Элайн оттащила его назад.

Томлав рухнул на пол и несколько раз ударил каблуками по доскам. Потом перестал.

Тишина длилась одно мгновение. Хильда посмотрела на тело.

Потом на Элайн. И завизжала:

— Что ты наделала?!

Она вскочила. Даже платье не оправила.

— Сука! Убийца!

Хильда вскочила с тюка, даже не оправив юбку, и бросилась на неё.

— Что ты наделала?!

Элайн машинально поймала её за запястья.

— Стой!

— Пусти меня! Тварь! Убийца!

— Хильда!

— Зачем ты его убила?!

Девушка дёргалась с такой яростью, что любому обычному человеку уже расцарапала бы лицо.

Элайн держала её почти без усилия. Но смысл происходящего наконец начал пробиваться сквозь гнев.

— Он же тебя…

— Что — он меня?!

Хильда вдруг обмякла. Элайн отпустила её.

Девушка рухнула возле Томлава на колени.

— Томлав…

Она тронула его плечо. Потом лицо. Пальцы сразу испачкались кровью.

— Томлав…

Элайн смотрела на неё. Внутри становилось очень холодно. Невыносимо холодно.

— Он тебя не насиловал?

Хильда медленно подняла голову. Выражение её лица было ответом раньше слов.

— Ты дура?!

Элайн ничего не сказала.

— Он ко мне приехал! Ко мне!

Хильда снова повернулась к мёртвому.

— Он мне дом обещал! Через год! Он подарки привозил!

Она схватилась за ожерелье и дёрнула его наружу. Жемчуг. Кристалл.

Вот откуда это богатство.

Элайн почувствовала, как внутри что-то проваливается в черную бездну.

Всё сразу встало на место. Торопливость Хильды. Её мнимое раздражение из-за приезда Вольной Клинки — это было не раздражение, а нетерпеливость.

Томлав, отходящий от Гардара. Подарки. Ожерелье.

И тот крик.

Элайн вспомнила.

Кажется, перед самым ударом Хильда что-то сказала.

Это было не "Нет". Не «помоги». Что-то другое. Она не расслышала.

Потому что сразу решила, что происходит.

— Я думала…

— Думала?!

Хильда вскочила. Лицо её пошло красными пятнами.

— Кто тебя просил думатьь?! Кто тебя вообще просил сюда лезть?!

Элайн отступила на полшага. Не потому, что боялась.

— Он говорил…

— Что он говорил?!

— Гардар сказал, что Томлав…

— Гардар жопой говорит больше, чем ртом!

Элайн невольно моргнула. В другой ситуации фраза могла бы показаться смешной.

Сейчас — нет.

— Ты его убила!

Хильда снова заплакала.

— Просто взяла и убила!

Элайн посмотрела на Томлава. Неподвижное тело. Перерезанное горло.

Кинжал в её собственной руке. Ещё несколько минут назад всё казалось очевидным.

Настолько очевидным, что проверять было незачем. И это было самой большой трагедией.

— Рыжая волчица, — едва слышно произнесла Элайн.

— Что?

— Ничего.

Так её называли. За спиной. И она знала почему. Её это не беспокоило.

Сегодня впервые прозвище показалось отвратительно точным.

У двери раздалось:

— Ох, Хранители…

Этил стояла на пороге овина с туго набитым мешочком в руках. Несколько мгновений она просто смотрела. На кровь. На Томлава. На полураздетую Хильду. На Элайн с кинжалом.

— Что случилось?

Хильда разрыдалась ещё сильнее.

— Она Томлава убила!

Этил перевела взгляд на Элайн.

— Зачем?

Этот простой вопрос оказался хуже обвинения. Элайн могла бы соврать.

Сказать, что Томлав напал. Что потянулся за оружием. Что другого выхода не было.

И Этил, возможно, поверила бы. Она посмотрела на Хильду. Нет.

— Я решила, что он её насилует.

Этил закрыла глаза.

— Решила…

— Я ошиблась.

Слова дались тяжело.

— Он не насиловал её. Я ошиблась.

Хильда всхлипнула и тут же сорвалась обратно в ярость:

— Ошиблась она! Томлав мёртв, а она ошиблась!

Этил вдруг словно постарела ещё лет на десять.

— А Гардар?

Элайн помолчала.

— Он тоже мёртв.

Хозяйка схватилась свободной рукой за косяк.

— Хранитель Света…

— Он пытался изнасиловать меня. И тут я не ошиблась.

Этил посмотрела на неё. На этот раз вопросов не было.

— Значит, обеих?

— Да.

— Оба мёртвые?

— Да.

— Вольная Стража…

Этил задышала часто и мелко.

— Они же вернутся. Они всё сожгут. Дом. Конюшню. Лошадей… Работников убьют. Нас…

Хильда подняла голову.

— И правильно! Пусть её найдут!

Элайн не ответила. Она уже думала. Это было привычнее.

Гардар и Томлав приехали раньше срока. Значит, их не ждали сегодня.

Оба ехали верхом. Никто отсюда не сообщит в Вольную Стражу немедленно.

Лошади есть. Следы есть. Трупы можно спрятать. Вопрос только в том, что будут искать потом.

— Их надо побыстрее похоронить.

Этил уставилась на неё.

— Что?

— Закопать. Глубоко. Не рядом с домом. И не там, где свежая земля будет заметна.

— Ты думаешь, они не станут искать?

— Станут.

— Тогда…

— Но искать они будут не здесь.

Элайн посмотрела на мешочек в руках Этил. Потом на Хильду.

— Я сегодня всё равно собиралась уходить.

Этил молчала.

— Ты скажешь, что они приехали. Получили деньги.

Руки старушки крепче сжали мешок.

— Потом увидели меня.

— И что?

— И погнались за мной.

Этил задумалась.

— Оба?

— Оба.

— На лошадях?

— Да.

Элайн кивнула в сторону двора.

— Я заберу их лошадей. Обеих. Тогда тут точно никаких следов не останется.

Этил посмотрела на неё с внезапной жадной тревогой.

— Значит, двух лошадей возьмешь?

— Возьму только одну. Вторую отгони подальше, чтобы не никто не видел. Если она останется здесь, ты очень сильно рискуешь.

Старушка нахмурилась. Правильно. Пусть думает.

Паника постепенно уступала место хозяйскому расчёту.

— Деньги они тогда тоже вроде как забрали, — пробормотала она.

— Ну да.

Это окончательно вернуло Этил способность рассуждать. Она прижала мешочек к груди.

— Значит, если они узнают…

— Тогда отберут всё.

Элайн сказала это спокойно.

— И деньги тоже.

Этил сглотнула.

— А если поверят…

— У тебя останутся деньги. И лошадь. А у них будет рыжая женщина, за которой двое погнались по дороге.

Она усмехнулась без всякого веселья.

— И это даже почти правда.

— Я сама тебя сдам! — взвизгнула Хильда. — Сама всё расскажу!

Элайн повернулась к ней.

Ответить не успела.

— Замолчи! — рявкнула Этил.

Хильда ошеломлённо посмотрела на бабушку.

— Бабушка…

— Я тебе сколько говорила? Сколько?!

Этил теперь дрожала от злости.

— Не связывайся с Вольной Стражей! Не водись с ними! Не верь подаркам! А ты?

— Он меня любил!

— Может, и любил!

Это прозвучало неожиданно. Этил не стала спорить.

— Только если сейчас прибегут его товарищи, любовь его тебя от огня не спасёт!

Хильда замерла.

— Ты хочешь, как эта Серая Вдова из Нижних Сел, по пепелищу ходить? Хочешь увидеть наших лошадей с перерезанными жилами?

— Но она же его убила!

— Убила.

Этил повернулась к Элайн. И взгляд её стал жёстким. Совсем не тем, каким она смотрела на «солнышко» ещё утром.

— И теперь пусть уходит.

Элайн медленно кивнула.

— Я уйду.

— Сегодня.

— Сейчас.

— Возьмёшь их вещи. Что в сумках — тоже. Мне ничего оттуда не надо.

Это было ложью. Этил наверняка хотела многое. Но не хотела иметь у себя ничего, что позже могли узнать. Что ж, разумно.

— Хорошо.

Этил посмотрела на неё ещё немного.

— Еды дам на день.

Элайн удивилась.

— Не надо.

— Возьмёшь.

Старушка сказала это сердито.

— Не хочу, чтобы ты потом где-нибудь от голода померла и Хранители ещё это на меня повесили.

Элайн почти улыбнулась. Почти.

Этил отвернулась и обняла Хильду. Та сразу прижалась к ней, всхлипывая.

— Пойдём домой, моё солнышко.

Элайн осталась рядом с телом Томлава. Никто больше не называл солнышком её.

Она посмотрела на кинжал. Кровь уже темнела на лезвии.

Первого человека сегодня она убила потому, что выбора почти не было.

Второго — потому что решила, будто выбора нет. Разница оказалась ужасающей. Элайн вытерла клинок о его одежду и убрала в ножны. Потом вышла во двор. Сегодня она всё-таки отправится домой.

Только теперь дорога начиналась не так, как ей представлялось утром.