Нет больше "Я"

Глава 1

– С пылу, с жару!

Одно мгновение и на массивном дубовом столе очутилась сковорода. На ней аппетитно шкворчала нарезанная дольками картошка с грибами, щедро усыпанная зеленью. Изрядно проголодавшиеся малыши обступили отца и жадно потянулись к еде.

– Якоб, не лезь руками, лучше подставляй миску! – заботливо порекомендовал отец своему юному сыну.

– И мне, папа, и мне! – громко запищала маленькая Вики, отталкивая старшего брата от стола.

– И про тебя не забуду, золотце мое, – ответил он ей.

Глядя на детей, уплетавших за обе щёки нехитрую стряпню, отец довольно улыбнулся и присоединился к трапезе. Его сердце наполнилось теплом, смешанным с острой печалью о событиях, разрушивших мирное течение жизни их семьи.

Стонущий за окном ветер отгонял печной дым прочь, в сторону Тёмного леса, а вместе с ним улетучивалось последнее летнее тепло. Наступили первые осенние холода, отчего даже звёзды с Луной спрятались за облаками, подобно замёрзшим детишкам, укутавшимся в тёплые перины.

Скрипучая дверь избы отворилась, отбросив отблески света на старое крыльцо и узкую тропинку к колодцу. Неся в руках стопку грязной посуды, мужчина поёжился от внезапного порыва пронизывающего ветра и неясного ощущения опасности, исходящей от густой тьмы Тёмного леса.

Ворочая тяжелый ворот колодца с привязанным к нему длинной цепью ведром, а потом поливая водой посуду, мужчина невольно поглядывал в сторону темнеющего в отдалении леса. Его не покидало чувство, будто кто-то из этой кромешной тьмы внимательно за ним наблюдает, улавливая каждое его движение. Закончив с мытьем, отец собрал чистую посуду и, прихрамывая, поспешил в дом, оставляя за дверью этот холодный и мрачный вечер.

Помогая отцу раскладывать чистую посуду, малышка вдруг спросила:

– Пап, а когда мама вернется домой? И куда ушел Хинос?

Он всё ещё не смог смириться с тем, что его жена пропала без вести два месяца назад, а безмятежные вопросы малышей по-прежнему пронзали, подобно кинжалу, его сердце.

– Скоро, Вики… Мамочка скоро вернется, – с трудом выдавил из себя Жак, опустошенно вглядевшись в окошко. – А Хинос… Хинос вышел подышать… но больно уж долго его нет.

Уложив детей спать, Жак решил было затушить мерцающий огонек лампы, но вместо этого опустился на старый, скрипучий стул возле окна. На нем любила сидеть с рукоделием его добрая, кроткая Мэри в ожидании возвращения с работы старших мужчин семьи. Жаку безумно захотелось перед сном еще раз взглянуть на звёзды. Лишь они позволяли ему ненадолго отвлечься от всего страшного и непонятного, что произошло в их жизни, воспарить душой и, наслаждаясь этим холодным мерцанием, очутиться где-то там, высоко, где нет горя и несчастья…

Не вставая со стула, Жак потянулся рукой к лампе, а когда снова обернулся к окну, остолбенел от ужаса: из ночной тьмы на него пристально смотрели два горящих глаза. А потом к стеклу приблизилась жуткая, заросшая густой шерстью голова. Хищно блеснули клыки, по стеклу царапнули острые когти. Существо, издав пронзительный, полный страдания и боли вой, отпрянуло от окна и скрылось во тьме.

Спустя пару мгновений ужаса и оцепенения Жак, не в состоянии пошевелиться, дрожащим голосом промямлил:

– Мэри…?

***

Я не знаю, сколько времени просидел на кухне. Свеча давно догорела, фитиль утонул в лужице воска и теперь только заходящее Солнце золотило краешек стола. За стеной всхлипывала Вики, а Якоб молчал, но я слышал, как скрипит кровать под его худым телом. Отец замер у окна. Он не шевелился уже час, наверное. Просто стоял и смотрел в пустоту.

Я не выдержал. Встал, накинул плащ, вышел за порог. Отец даже не обернулся.

Воздух снаружи был холодным и колючим, он впивался в легкие тысячами игл. Я пошел прочь от дома, не разбирая дороги. Ноги сами несли меня куда-то – лишь бы подальше, лишь бы не слышать этот плач, не видеть эту пустоту в отцовских глазах, не думать о том, что мама...

Я шел и шел. Лес сомкнулся надо мной звериной пастью. Ветки хлестали по лицу, корни норовили подставить подножку, но я не чувствовал боли. В голове была каша из воспоминаний: вот Вики смеется, вот мама мешает похлебку, вот отец учит меня держать топор. Но где это все теперь?

Я потерял счет времени. Лес вокруг становился все темнее, все гуще, все чужероднее. И вдруг – звук. Сначала далекий, едва слышный. Звон металла. Крик. Еще один. Гулкий удар, от которого, кажется, дрогнула земля.

Бой. Кто-то дрался насмерть совсем рядом. Я замер. Внутри что-то дернулось – не страх, не любопытство. Что-то чужое, холодное, точно тонкая нить обвилась вокруг позвоночника и мягко, но настойчиво, потянула вперед.

“Иди!”

Я не знал, моя это мысль или нет. Ноги сами сделали шаг. Потом другой. Еще один.

Я пошел на звуки боя.

Поляна распахнулась передо мной внезапно – шаг, и вот я уже стою за стволом поваленного дерева, вжимаясь в гнилую кору, и смотрю на ад, разверзшийся в двадцати шагах.

Человек пятнадцать, а может и больше. Они перемешались в кровавом клубке и сразу было видно: дерутся насмерть.

Одни – в балахонах, расшитых символами, которые шевелились при свете заклинаний: маги, колдуны. Самый крупный из них, лысый, с выбритой на затылке пентаграммой, швырял в противников сгустками синего пламени. Рядом тощая женщина с безумными глазами выкрикивала что-то гортанное и воздух вокруг нее плавился, сворачиваясь в воронки.

Другие – в добротной коже, с мечами и топорами: наемники. Они убивали друг друга. Их главарь, здоровенный детина с седым шрамом через всю рожу, орал, перекрывая грохот битвы:

– Руби мразей! Артефакт наш! За него заплатят столько, что внукам хватит!

Маг с пентаграммой взвизгнул и метнул сгусток пламени в мечника. Тот ушел перекатом, но подпалил рукав, взревел от боли и ярости и ответил точным ударом топора: разрубил магу плечо почти до грудины. Кровь хлынула фонтаном, маг осел на землю, но перед смертью успел выкрикнуть что-то, от чего воздух вокруг наемника взорвался синевой. Мечник отлетел к дереву, ударился спиной и затих, глядя в небо невидящими глазами.

Тощая женщина завыла, призывая новое заклятие, но двое наемников налетели на нее с двух сторон. Мечи вошли в ее тело почти одновременно – один под ребра, другой в шею. Она захрипела, оседая, и из ее рук вырвался последний, неконтролируемый сгусток силы. Он ударил в своих же – двоих магов, которые прикрывали ее отход. Те вспыхнули, как факелы, и попадали на землю, корчась в агонии.

Я смотрел, не в силах оторваться, и видел, как люди убивают друг друга с какой-то безумной, первобытной страстью. Из-за чего? Из-за денег? Из-за силы? Из-за этой книги?

Книга валялась в центре поляны, в луже крови, и казалась единственным спокойным предметом в этом аду.

Когда последний маг рухнул с пробитой грудью, а последний наемник, истекая кровью из разорванной шеи, пополз к книге, я понял: все закончилось.

Раненый наемник дополз до фолианта и схватил его окровавленной рукой.

– Наш... – прохрипел он и голос его булькал кровью. – Мы сделали... Римма... старая карга... теперь мы...

Он попытался приподняться, но силы оставили его. Он упал лицом вниз, прижимая книгу к груди, и затих.

Я стоял за деревом, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в ушах. В голове билась только одна мысль:

“Книга. Из-за нее они убили друг друга. Она стоит денег. Если продать ее – я найму авантюристов. Я спасу маму”.

Ноги сами вынесли меня из укрытия. Я шел по поляне, ступая между трупами, стараясь не смотреть на лица. Кровь хлюпала под подошвами, в воздухе висел тяжелый сладковатый запах, от которого подкатывала тошнота. Я перешагнул через разрубленного мага, обошел наемника с вывороченными опаленными кишками и наконец добрался до центра.

Наемник с книгой лежал неподвижно. Но когда я наклонился, чтобы забрать фолиант, он вдруг открыл глаза.

– Ты... – прохрипел он и в его взгляде полыхнула такая ненависть, что я отшатнулся. – Мелкий шакал... пришел на готовенькое? Не выйдет...

Он дернулся, пытаясь поднять руку с зажатым в ней ножом. Нож был маленький, метательный, но в его руках, измазанных кровью, он казался смертельно опасным.

“Убей!”

Снова? Похоже, я начинал сходить с ума!

И тогда во мне что-то сломалось.

Я последовал этой мысли: просто схватил с земли тяжелый обломок меча, валявшегося рядом, и шагнул ближе. Умирающий всё понял. В его глазах, затуманенных болью, вспыхнул животный ужас. Он попытался оттолкнуться рукой. Его пальцы, липкие и горячие, вцепились в мою лодыжку.

– Нет… не надо… – заскулил он.

Я почувствовал тепло этой хватки. Живое, пульсирующее тепло чужого тела, которое не хотело сдаваться.

«Ради мамы», – приказал я себе.

И ударил сверху вниз. Металл соскользнул с ключицы, пропоров плоть, но не убил. Наемник вскрикнул – звук был похож на визг забиваемой свиньи. Он начал брыкаться. Я чувствовал, как жидкость – слишком горячая, почти обжигающая – брызнула мне на лицо и пальцы.

– Заткнись! Заткнись! – закричал я, нанося второй удар, теперь уже в горло.

Сопротивление ослабло. Хватка на лодыжке разжалась, оставив на коже грязно-красную отметину. Человек захрипел, засучил ногами и затих.

Меня вывернуло прямо на труп. Я стоял на коленях, содрогаясь в рвотных спазмах, и смотрел на свои руки. Они были красными, липкими, чужими.

Я убил человека!!!

Я убил!

Я...

И в этот миг книга, которую мертвый наемник все еще сжимал в руке, вспыхнула.

Темно-коричневый переплет, грубый, как кожа глубокого старца, полыхнул багровым огнем. Я отшатнулся, но было поздно – огненные языки лизнули мои пальцы.

Вокруг завертелись разноцветные символы – я не мог их прочесть да и не пытался, потому что мир поплыл перед глазами. Под ногами вспыхнул огненный круг, из разных его частей соединились линии пламени, образуя пятиконечную звезду. Я стоял в центре, чувствуя, как жар проникал в мое тело, словно сотни раскаленных игл вышивали на моих органах неведомый узор. В горле разлился привкус жженой меди и старой желчи, а зрение на миг стало багровым: я видел, как пульсируют мои собственные вены, наполняясь густой, как деготь, силой.

Книга взлетела в воздух. Страницы ее бешено перелистывались сами собой, и с каждым новым листом огонь вокруг становился все ярче. А потом – удар. Книга влетела прямо в меня, в живот, оставив руническую метку. И я провалился в темноту.

На мгновение. Или на вечность.

Очнулся я от смеха.

Мерзкого, ехидного хихиканья, которое звучало прямо у меня в голове.

– Хи-хи-хи. Ну надо же. Какой занятный экземпляр.

– К-кто? – прохрипел я, озираясь по сторонам. Поляна. Трупы. Кровь. Никого живого.

– Я теперь – часть тебя, глупенький. Так что оглядываться бесполезно.

– Что... что ты такое?

– Я – Бельдамеш! – Голос в голове стал надменным, почти королевским. – Великий чародей, архивариус Преисподней, знаток всех существующих и несуществующих заклятий. И, судя по всему, твой новый… сосед по душевному убежищу.

Я стоял в недоумении.

– А ты, я погляжу, совсем зеленый. Руки трясутся, в глазах ужас. От тебя разит отчаянием, как от помойной ямы. И при этом ты только что хладнокровно отнял жизнь у человека. Нравится?

– Заткнись! – Я вскочил на ноги, сжимая кулаки. – Заткнись, тварь!

– Тварь? – Голос стал ледяным. – Будь повежливее, мальчик. Я – единственное, что теперь есть у тебя. И единственное, что может дать тебе силу, чтобы спасти твою мамочку. – Он снова хихикнул, но теперь в этом смехе слышалась издевка. – Да-да, я все про тебя знаю. Твоя душонка раскрыта передо мной, как дешевая книга. Отчаяние, страх, любовь к маме... Какая трогательная гадость.

Я замер.

– Откуда ты...

– Я же сказал: я – часть тебя. – Голос стал вкрадчивым, почти ласковым. – И я могу дать тебе силу. Много силы. Ты хочешь спасти мать? Я научу тебя убивать так, что твои враги будут молить о пощаде. Я открою тебе тайны, о которых смертные даже не мечтают. Но за все надо платить. – Пауза. – Душами, Хинос. Душами врагов. Будешь убивать – будешь становиться сильнее.

Я молчал, переваривая услышанное.

– Любовь – это самое опасное топливо, щенок. На нем работают все величайшие злодейства, – заметил он. – А пока... – Голос снова стал деловым. – Обыщи трупы. Все до одного. Деньги нам пригодятся. И вон ту сумку, что валяется у того урода в балахоне, обязательно возьми. Там, кажется, есть занятные бумажки. Не зря же они тут друг друга резали.

– Я не буду мародером, – выдавил я из себя.

– Будешь, – отрезал Бельдамеш. – Ты уже убийца, глупый. Мародерство – это мелочь по сравнению с тем, что ты сделал. Так что не строй из себя праведника. Или ты забыл, что хотел нанять авантюристов для спасения матушки?

Я скрипнул зубами, но спорить не стал. Он был прав.

Первый труп. Несколько серебряных монет, горсть меди. Потом второй труп. Третий. Маги в балахонах оказались победнее, зато у одного из них на поясе висел увесистый кошель с золотом.

К тому времени, когда я добрался до сумки, о которой говорил демон, в моем кармане звенело прилично.

Я вытряхнул содержимое сумки на землю. Склянки с разноцветными жидкостями, какие-то корешки, странный амулет в виде паука... и стопка бумаг, исписанных убористым почерком.

Развернул верхнюю.

«...доставить фолиант в урочище вблизи Ивья ведьме Римме. Плата – золотом и покровительством. Исполнители – наемники из отряда Косоглазого Билла, прикрытие – маги круга Черной Луны. В случае успеха...»

Дальше текст обрывался.

– Римма, – прошептал я. – Кто это?

– Понятия не имею, – лениво отозвался Бельдамеш. – Но, судя по тому, что она наняла целую банду, перебившую друг друга в итоге, чтобы достать меня, дама не из робких. И очень хотела меня заполучить. Интересно, зачем? Хи-хи. Надеюсь, она красивая. Я люблю ведьм, у них всегда такие... интересные души.

Я спрятал бумаги в карман. Мне не было дела до ведьмы.

Я поднялся, в последний раз окинул взглядом поляну смерти, ощущая, как сладковатый запах крови смешивается с ароматом примятой осенней травы, и, спотыкаясь, побрел прочь.

В голове шумело. Руки дрожали. Но внутри, где-то глубоко, рядом с ужасом и отвращением, поселилось странное, холодное чувство.

Я больше не был беспомощным мальчишкой.

Я убил человека. И во мне жил демон.

– Хи-хи, – довольно отозвался Бельдамеш. – Правильные мысли, мой маленький убийца. Правильные мысли. И, кстати, о той ведьме... Римма, говоришь? Забавное имя. Надо будет как-нибудь навестить ее.

– Мне плевать на твою ведьму, – огрызнулся я. – Мне нужна мама.

– Ну-ну, – усмехнулся демон. – Всему свое время. Иди в свой Ратон, нанимай авантюристов. А я пока посижу тихо. – Пауза. – Но знай, Хинос: мы теперь связаны. Навсегда. И если ты думаешь, что сможешь от меня избавиться, когда спасешь мамочку... Хи-хи-хи. Даже не мечтай!

Я промолчал.

Лес расступился передо мной, выпуская к знакомой дороге. Впереди был Ратон. Впереди была надежда. А внутри меня – тьма, которая только начинала просыпаться.

Глава 2

Совсем недавно мне исполнилось двадцать лет и я никогда не отличался какими-то удивительными навыками или способностями. Внешне также ничего примечательного: среднего роста, отросшие темные волосы, карие глаза, губы как губы, нос с горбинкой. Всю свою сознательную жизнь я помогал отцу в вырубке леса и заготовке древесины, которую мы в последующем продавали в небольшом городке Ратон, находившемся в паре часов ходьбы от нашего дома. В нем же мы закупались всем необходимым для жизни, а иногда просто всей семьей выбирались на ярмарки, проходившие раз в полгода. Но сегодня я прибыл в Ратон по другому поводу. Мне нужно было организовать розыск моей пропавшей матери, наняв для этой цели специально подготовленных людей - авантюристов.

Войдя в двухэтажное здание каменной кладки с двумя высокими дверями, над которыми красовалась деревянная вывеска с выжженными словами «Гильдия Авантюристов», я сразу направился в сторону регистрационной стойки, чтобы уладить все формальности. С порога сразу почувствовал царящий в помещении запах: смесь старого пергамента, воска от свечей, пота и металла.

Время было около полудня, многие авантюристы уже отправились на свои задания, поэтому Гильдия пустовала. Всего я насчитал пятерых авантюристов. Трое у доски с размещенными заказами: еще совсем “зеленые” новички, почёсывая затылки, раздумывали, на какой заказ у них хватит сил. Оставшиеся два искателя приключений слонялись без дела по комнате. У одного за спиной висел колчан, наполовину заполненный стрелами, и длинный лук. Другой же был одет в кольчугу, поверх которой красовались стальные элементы брони.

Едва сделав пару шагов от порога, я вдруг заметил, что обстановка в помещении неуловимо изменилась. Тихий шепот начал затихать. Голоса превратились в невнятный хрип. Я моргнул. Здоровый наемник в тяжелых латах вдруг посмотрел на меня. Его лицо больше не было загорелым и веселым. Кожа сползла серыми лохмотьями, обнажая желтую челюсть, а вместо глаз зияли две черные дыры, из которых сочилась густая черная сукровица. Я огляделся. Весь зал заполнили мертвецы. Те самые, с поляны. Вот следопыт с вываленными кишками тянет руку к своей кружке, а из горла у него вылетает кровавая пена. Вот воин, которого я добил, стоит прямо передо мной, прижимая ладонь к разорванной шее, и пытается что-то прошептать липкими от крови губами. Дрожь пробила от макушки до пят. Воздух стал горячим и медным на вкус. Я судорожно зажмурился и с силой протер глаза кулаками.

– Эй, парень, ты чего? – голос здоровяка вернул меня в реальность. Я открыл глаза. Наемник рядом снова был живым и недоуменно смотрел на меня. Но рука, которой я опирался о стену, всё равно казалась липкой и горячей.

Я перевел взгляд.

За стойкой регистрации сидела миловидная девушка моих лет, увлеченно что-то записывая на бумаге.

– Посмотри на неё, – медовый голос Бельдамеша просочился в мои мысли, заставив челюсть непроизвольно напрячься. – Такая светлая, такая правильная... У неё такая чистая душа, Хинос, что она прямо-таки просится на вертел. Не хочешь отведать?

– Не неси ерунды! – мысленно шикнул я на демона, отчего тот лишь ехидно хихикнул.

Когда я судорожно доплелся до стойки, девушка подняла на меня усталый взгляд и я заметил, что под глазами у нее залегли тени. Вокруг витал аромат чернил и ромашки.

– Здравствуйте, я бы хотел разместить заказ, – пробурчал я.

– Добрый день, – вместо ожидаемых мной вопросов она просто протянула типовую анкету для заполнения, легким движением руки указала на перо с чернилами и продолжила заниматься своей работой. На всё про всё у меня ушло порядка пяти минут, благо родители в детстве научили меня письму и грамоте. Приняв эстафету безмолвия, я передал заполненный листок девушке. Она его внимательно изучила, достала новый лист бумаги, записала туда какие-то данные.

– Поисковое задание будет вывешено на доску в течение часа, к оплате – пять золотых. Распишитесь здесь, здесь и здесь. Также укажите место вашего пребывания в ближайшие семь дней.

Расплатившись монетами, собранных с трупов, и поставив все нужные подписи, я решил остаться в Ратоне на неделю.

Мысли о произошедшем яро отбивали аппетит, однако живот настойчиво требовал законного обеда. Я довольно неплохо знал этот город, поэтому, как только вышел за пределы здания Гильдии, сразу направился в ближайший кабак.

Ратон напоминал челюсть старика: половина зданий скалились провалами выбитых окон, другая – торчала острыми обломками недостроенных шпилей, которые забросили еще в прошлом десятилетии. На окраинах дома буквально врастали друг в друга, подпирая соседние стены гнилыми балками, словно калеки, пытающиеся удержаться на ногах в этой вечной сырости. По улицам разгуливали прохожие, бездомные сидели на земле, выставив руки в жесте просьбы. Иногда проезжали повозки, запряженные лошадьми.

Нарастающая какофония звуков дала понять, что я прохожу мимо городского рынка. Из общего гула голосов вырывались то гомон зазывал, то споры по торгам за товары, то взрывы хохота и нецензурной брани. Одним слово – кипела жизнь!

От каждого встречного несло чем-то своим: от толстой торговки – липким страхом за кошелек, от стражника – скукой и кислым пивом. Бельдамеш внутри жадно втягивал эти эманации, заставляя мой язык непроизвольно дергаться, словно я сам хотел лизнуть этот воздух.

Заведение «Собачий свисток» пользовалось популярностью в городе, в том числе и у нашей семьи. Никто не мог остаться равнодушным перед радушным приемом, вкусной едой, отличной выпивкой и благосклонными ценами. В этот раз запах дешевого курева, окутавший помещение горьким туманом, был настолько едким, что защипало глаза. Заказав тарелку свиных ребрышек с овощами и пинту кваса, я быстро отыскал свободное местечко. В обеденное время в кабаке было куда больше народу, чем в Гильдии авантюристов. Налегая на вкуснейшее ребрышко, я краем уха услышал разговор между двумя сидящими за соседним столом мужчинами:

– ...в последнее время люди стали пропадать чаще. Уходят за пределы города и не возвращаются. Рассеиваются как дым! – с нотками тревоги в голосе вещал щуплый чумазый мужичок.

– Жуткая напасть! Мой приятель Дэрик рассказывал, что его знакомый отправился в деревушку к своим престарелым родителям. И вот уже месяц о нём ни слуху, ни духу. Глядишь, такими темпами опустеет Ратон, некому здесь будет жить, – ответил тому рослый лысеющий коллега.

– ...а мой свояк из приграничья пишет, там совсем худо. Говорят, с севера беженцы потянулись. Из-за Морозных гор. Там какие-то твари появились, хуже любой нечисти.

– Да брось, Морозные горы – это ж за тысячу вёрст. Какое нам дело?

– А такое, что если оттуда бегут, значит, скоро и до нас докатится. Король-то наш только пиры задаёт, ему войска не собрать.

Значит, не только у нашей семьи случилось горе – это происходит повсеместно. Люди всегда пропадали, от этого никуда не деться. Но сейчас явно происходит что-то экстремальное.

Покончив с обедом, я решил снова зайти в Гильдию в надежде, что за моё задание уже кто-то взялся. Так оно и оказалось. Девушка за стойкой регистрации позвала подойти. Напротив нее стоял тот самый авантюрист с луком, что был здесь, когда я вошел впервые.

– Вы как раз вовремя, Хинос! Авантюрист железного ранга по имени Фелас решился взяться за ваше задание и как раз хотел обсудить с вами кое-какие детали, – сообщила мне регистраторша.

– Смотри на него, – прошипел рогатый и мир на мгновение потерял цвета. Все стали серыми тенями, кроме одного жилистого мужчины в углу. Вокруг него пульсировала тусклая стальная аура. – Этот пахнет профессиональной смертью. Тебе такой и нужен.

Авантюрист был среднего роста, однако крепкого телосложения, с уверенной осанкой, что придавала ему внушительный вид. Его лицо, обветренное и загорелое, было покрыто мелкими морщинами, что свидетельствовало о долгих годах под открытым небом. Короткие прямые черные волосы и аккуратно подстриженная борода лишь подчеркивали его решительность. Его убранство составляли кожаная куртка с металлическими заклепками, штаны и ботинки.

– Смотри на его пальцы, – прошептал Бельдамеш и я увидел: подушечки пальцев следопыта были покрыты такими грубыми мозолями, что казались вырезанными из камня. – Этот человек убил больше, чем съел за всю жизнь. Хороший союзник. Или вкусная добыча... зависит от твоего поведения.

Также я разглядел поближе закинутый за спину лук из качественного дерева, украшенный искусной резьбой. Стрелы в колчане также сделаны искусно и надежно. Под луком и колчаном стекал спокойным зеленым цветом длинный плащ с капюшоном.

Авантюрист не просто смотрел на меня, я чувствовал его взгляд всей своей кожей, всем своим существом. Это не было обычное любопытство – он словно просвечивал меня насквозь. По спине пробежала колючая волна мурашек, а Бельдамеш внутри довольно притих, узнав хищника.

– Приветствую тебя, Хинос, – холодно промолвил тот. – До меня дошли слухи, что сейчас творится что-то неладное – люди пропадают. Разного наслышался. Хочу теперь и твою историю узнать. Поведай мне подробнее про задание.

Введя Феласа в курс дела, я предложил отправиться из Ратона к моему дому в надежде отыскать какие-то следы, которые приведут нас к маме. Мы шли по дороге и с каждым шагом лес становился всё ближе, всё ощутимее. Воздух менялся – терял привкус городской пыли и наливался сыростью и терпкой горечью прелых листьев.

Фелас остановился, присел на корточки, поднял щепотку земли, понюхал ее.

– Свежий след, – сказал он и я заметил, как его ноздри расширились, втягивая воздух. – Волк. Или не волк. Пахнет псиной, но... странно. Будто мокрой шерстью и железом.