Нет больше "Я"
Мы шли молча какое-то время, каждый погружённый в свои мысли. Фелас первым нарушил тишину:
– Знаешь, Хинос, я ведь не всегда был авантюристом. Лет десять назад я был лесником в королевском заказнике. Спокойная работа, хороший дом, жена ждала вечерами.
Я удивлённо посмотрел на него. Он усмехнулся, но в глазах мелькнула тень.
– А потом пришли браконьеры. Не простые – с магией, с артефактами. Мы пытались их остановить... Из всего отряда выжил я один. Жена не дождалась – сердце не выдержало, когда ей сообщили. С тех пор я здесь. Ищу тех, кто прячется в лесах. Тех, кто забирает жизни.
Он помолчал, потом добавил тише:
– Поэтому я взялся за твой заказ, потому что знаю, каково это – ждать и не дождаться.
Угадывалось наступление сумерек. Тепло светлого времени суток уходило в закат, подобно Солнцу, а на смену ему наступал могильный холод Луны.
В такой темени даже самый явный след не разглядишь, как и голодного хищника, притаившегося в зарослях, хладнокровно ожидающего, когда добыча хоть на мгновение утратит бдительность.
– Знаешь, Фелас, после твоих слов, в такой вот обстановке, становится как-то не по себе, – пугливо ответил я в попытке утихомирить под теплым плащом возникшую “гусиную кожу”. – До моего дома осталось идти совсем немного. Можем переночевать в тепле и уюте, поговорить с отцом, вдруг он чего-то расскажет полезного, а с утра двинемся на поиски.
– Договорились.
Какое-то время мы шагали молча.Потом Фелас кивнул в сторону темнеющего леса и спросил:
– А ты, Хинос, кем бы хотел стать, если бы не всё это?
Я задумался. Странный вопрос. Я как-то не привык мечтать.
– Наверное... лесорубом, как отец. Или, может, плотником. Дом построить, семью завести. Чтобы мама нянчила внуков.
Фелас улыбнулся – впервые по-настоящему тепло.
– Хорошая мечта. Держись за неё. Знаешь, в нашем деле легко забыть, ради чего это всё. А без мечты мы просто наёмники, продающие клинок за монету.
Не проронив больше ни слова, мы продолжили шагать, пока не увидели издалека горящие окна моего дома.
– Вот, почти пришли.
Внезапно во тьме ночной раздался душераздирающий вой, однако в нем не ощущались жажда крови, голод или безумие. Этот вой скорее напоминал клич о помощи, крик отчаяния и звучал он со стороны моего дома. Взглянув друг на друга, мы рванули что есть мочи к избе. Фелас на ходу достал из-за спины лук, а левой рукой потянулся за стрелой. Средств самообороны или защиты у меня не было, поэтому рассчитывать я мог лишь на напарника… и на свои быстрые ноги. Когда мы добежали до дома, на всю округу раздался еще более громкий вой и звучал он буквально в десятке метрах от нас – за углом, где располагается вход.
Фелас резко подал рукой знак. Мы остановились, прижались к стенке и в полуприседе прокрались к углу. Следопыт аккуратно выглянул, однако мигом спрятал голову обратно и уставился перед собой, тяжело дыша. В его глазах угадывался страх, однако он всеми силами пытался его перебороть. Придя в себя, он склонился к моему уху и прошептал:
– Хинос, скажи, в доме сейчас твои родные, правильно?
– Отец и младшие брат с сестрой. А что там происходит? – сгорая от нетерпения спросил я.
– Стой здесь и не высовывайся. Умеешь пользоваться? – ответил тот, протянув мне небольшой нож, держа в другой руке лук со стрелой.
Справа на его ремне висели ножны с небольшим одноручным мечом, лезвие которого было слегка выгнуто на наконечнике. Едва я успел ухватиться за рукоятку ножа, Фелас стремительно совершил рывок из-за угла, одновременно натягивая тугую тетиву. Я не успел и глазом моргнуть, как авантюрист, едва коснувшись ногами земли, моментально принял боевую стойку и отпустил тетиву. Стрела с характерным свистом разрезала воздух и впилась в промерзлую землю.
Послышался волчий рык, после чего зверье, шумно передвигая лапами по земле, бросилось в сторону Феласа. Следопыт принялся пятиться, одновременно натягивая на тетиву новую стрелу . Когда в паре метрах от меня показался зверь, совершивший наскок на следопыта, время в моем восприятии практически остановилось. Передо мной предстал волк. А точнее - волкоподобное существо раза в полтора выше обычного человека. Тело было покрыто редкой шерстью. Кожа выглядела грубой, с проступающей мускулатурой. Глаза зверя будто горели во тьме, пылая янтарным цветом. Внезапно я увидел амулет, свисающий с шеи существа. Амулет показался мне до жути знакомым. И тут до меня дошло.
– Мама! – во весь голос завопил я. Чудовище резко обратило на меня свой взор, еще находясь в прыжке. Во взгляде я уловил страх и возбуждение, вызванное адреналином и инстинктом самосохранения. Однако в мгновение их сменили удивление, грусть и тоска. Показалось даже, что глаза зверя слегка покрылись влагой от слёз. Внезапно вонзившаяся в бок существа стрела подкосила прыжок, отчего оно пролетело мимо Феласа, повалилось на землю, жалобно поскуливая.
– Чёрт бы меня побрал! – выругался лучник, короткими шагами двигаясь в мою сторону. Третья стрела была уже наготове, тетива находилась в натяжении. Волчица быстро встала на четыре лапы, напоминавшие видоизмененные человеческие конечности, еще раз с тоской взглянула на меня и кинулась рысью в сторону Темного леса, оставляя за собой следы крови. Без лишних раздумий я рванул вслед за ней, однако Фелас тут же схватил меня за шкирку и промолвил:
– Если мы сейчас побежим в этот темный дремучий лес, то встретим рассвет разорванными в клочья. Остынь, Хинос, я понимаю твои чувства. Завтра с утра мы пойдем по следу крови и найдем твою мать.
Обмякнув, я лишь кивнул и молча проводил её взглядом. Я спасу тебя, мама!
Глава 3
Как и предполагалось, после случившегося отец с младшими не спали. Мы со следопытом вошли в дом, я представил его своим родным. Отец поставил кипятиться воду.
Согревая руки о кубок с горячим настоем из трав, авантюрист рассказывал:
– В окрестностях Ратона, в Темном лесу, когда-то случилась напасть – появились оборотни. По ночам то тут, то там раздавался голодный вой бывших людей. Был даже особый лекарь, потративший уйму времени на изучение методов борьбы с ликантропией! Как же его звали? Рокал…Понкул… Не вспомню… Однако то, с чем нам пришлось сейчас столкнуться, заставляет кровь леденеть в жилах: оборотни так не выглядели. Эти существа - что-то совершенно иное, более изощренное и страшное.
Отец судорожно сглотнул. Фелас продолжил:
– Это уже не просто поисковое задание. Здесь нужно формировать слаженную боевую группу и отправлять её разбираться с этим злом. С вашего позволения, я переночую здесь и с раннего утра отправлюсь в Ратон, чтобы сообщить Гильдии о случившемся, – подытожил следопыт.
За столом Якоб хмуро ковырял ложкой в каше.
– Я пойду с тобой, когда вырасту, – вдруг заявил он, глядя на меня исподлобья. – Стану авантюристом и найду маму.
Вики фыркнула:
– Ага, размечтался! Ты даже паука боишься!
– Не боюсь!
– Боишься!
Отец прикрикнул на них, но в глазах у него стояла тоска. Я погладил Якоба по голове:
– Ты лучше тут за папой и Вики присматривай. Это тоже важное дело.
Малыш задумался, после чего одобрительно кивнул.
Я прекрасно понимал всю серьезность и опасность ситуации, в которой мы оказались. Что мне остается? Угрюмо отсчитывать дни в ожидании вестей? Вспомнилась одна из любимых фраз моего дедушки: «Любое мирское ожидание, как попавшая в одежду моль, постепенно съедает человека».
Тяжелый взгляд отца на протяжении всего разговора не давал мне покоя. После того, как Фелас отлучился умыться, папа подошел ко мне и с тревогой в голосе промолвил:
– Ты как-то… осунулся, Хинос. Словно через Бездну лез. Взгляд у тебя… не человеческий. Слишком много в нём стали, сынок. Где ты пропадал?
Я заставил себя улыбнуться – губы слушались плохо, словно скованные морозом.
– Просто дорога до Ратона была паршивая, пап. Грязь, вонь да пара воров в подворотне. Пришлось показать им, что я больше не тот парень, который боится собственной тени, – я шутливо толкнул отца в плечо, но рука была тяжелой, а под рубахой, на животе, символ Бельдамеша отозвался обжигающей пульсацией.
– Хинос! – Вики подбежала, собираясь меня обнять, но замерла в полушаге. Она сморщила нос, принюхиваясь. – Фу… ты пахнешь как дедушкина коптильня. Даже хуже. Как будто… как будто ты в мясной лавке в жару весь день свиные туши таскал. Кровью пахнет, Хинос. Противной такой, застоявшейся.
– Это… – я замялся, чувствуя, как пот катится по спине. – Это мазь от дорожных клопов, Вики. Воняет жутко, зато не кусают. Иди лучше помоги отцу с ужином, пока я… пока я умоюсь.
Уже собираясь выйти и отмыть то, что не отмывается, я был остановлен решительным жестом отца, который внезапно схватил меня за руку:
– Ты нанял Феласа. Где взял деньги?
На мгновение я растерялся, но решил признаться… частично. Отец нахмурился, глядя на увесистый кошель, который я выложил на край грубо сколоченного стола. Звон золотых монет в этой бедной избушке прозвучал громом среди ясного неба.
– Восемнадцать золотых марок, Хинос? – голос отца стал низким, в нем слышался не восторг, а пугающее подозрение. – Даже за год в Ратоне честный парень столько не заработает. Откуда они?
Я почувствовал, как символ на животе зудит, словно напоминая о липкой крови наемника.
– Я нашел их, пап, – я постарался, чтобы голос не дрожал. – Там, на дороге к лесу. Была стычка… Солдаты или наемники, я не знаю. Они все лежали мертвые. А кошели висели у них на поясах.
Отец медленно выпрямился, его лицо потемнело.
– Ты обчистил мертвецов? Сын честного человека рылся в карманах у покойников, как последняя крыса?
– А что мне было делать?! – я сорвался на крик и это была не только игра, но и всплеск настоящего отчаяния. – Мама превратилась в чудовище! Ты хочешь, чтобы я был «честным» или чтобы у нас был шанс её вернуть? Мертвым золото не нужно, отец. Им вообще больше ничего не нужно. А нам – нужно.
– Ты пахнешь не мазью от клопов, Хинос, – с горечью промолвил отец и в его глазах блеснуло разочарование, которое ранило больнее любого ножа. – Ты пахнешь падалью.
– Пусть так! – я резко сгреб кошель со стола. – Если найдут маму, всем нам будет наплевать, в чьих карманах эти монеты лежали раньше.
– Браво, щенок, – лениво прошелестел в голове голос Бельдамеша. – Ты начинаешь понимать, как устроен этот мир. Моралью сыт не будешь, а золотом – вполне.
Утро вечера мудренее, поэтому, закончив разговоры, все улеглись спать. Этой ночью я долго не мог уснуть из-за разыгравшейся бури эмоций и мыслей. Но когда уснул, то во сне не видел ничего, кроме кошмаров. В них я блуждал по Темному лесу с острым чувством, будто замной из тьмы со всех сторон пристально наблюдают голодные существа, хищно выжидая удобного случая, чтобы разорвать меня на части.
Едва земля озарилась лучами утреннего Солнца, Фелас разбудил меня, попросив закрыть за собой дверь, и сказал напоследок:
– Запомни, Хинос: в этом деле главное – помнить, что ты не один. Даже когда кажется, что весь мир против тебя.
Вернувшись обратно в постель, я попытался снова заснуть, но ничего путного из этого не вышло, поэтому отправился к колодцу, чтобы смыть с лица остатки сна. С каждым мгновением небо становилось все светлее и ярче, словно невидимый художник медленно и аккуратно размазывал кистьюкраски на холсте. Из темно-синего оно превращалось в нежно-розовое с золотыми отблесками. Затаив дыхание, я наблюдал, как Солнце медленно и величественно поднималось над горизонтом, рассеивая лучами плотный серыйтуман.
Постепенно посветлело и в моей душе, рассеялись страх и оцепенение, сковавшие волю. Хватит ждать у моря погоды, приказал я себе. Пора действовать, двигаться к разгадке страшной тайны превращения мамы в монстра. А для этого нужно углубиться в чащу Темного леса, откуда, собственно, и являлись миру страшные сущности.
Не возвращаясь в спящий дом, я поплотнее запахнул на груди свою старую куртку и двинулся в лес. Там я найду ответы… и маму.
Войдя под темные лесные своды, я сразу же свернул с тропы в густую чащу. Уж если где и скрываются разгадки страшных тайн, то именно в таких глухих, нехоженых местах! Пробираясь сквозь густой кустарник, перепрыгивая через поваленные стволы деревьев, утопая по щиколотку в мягком изумрудном мху, я старался уловить какие-то таинственные вибрации, запахи или звуки, которые указали бы мне направление к эпицентру творящегося зла.
В лесу было необычайно тихо. Даже птиц не слышно, будто пернатые певцы нарочно безмолвствовали, чтобы не разбудить нечто, обитающее здесь. Воздух казался таким тяжелым и плотным из-за сырости, что я как будто продирался сквозь густой кисель.
В очередной раз, с трудом пробиваясь через заросли кустарника, надоедливо цепляющегося за одежду и больно царапающего кожу, я невольно задумался о том, как это всё похоже на жизненный путь человека. Эти нескончаемые надоедливые кусты совсем как проблемы: только выбрался из одной, как через пару шагов уже борешься с новой.
– Иногда, однако, судьба преподносит нам неожиданные и приятные сюрпризы, – вслух произнес я, заметив небольшую полянку, густо заросшую брусникой. Направив поступь к усыпанным спелыми красными ягодами кустам, я совсем было расслабился в предвкушении сочного перекуса, когда моя нога внезапно не сыскала твердой почвы. Я провалился в яму, утягивая за собой брусничные кусты. Руки не смогли долго удерживать меня от падения в неизвестность и я полетел вниз. Я уже представил, как превращаюсь в лепешку в результате падения. Вдобавок в носу вдруг сильно засвербило.
– Апчхи! – громогласный чих разнесся по округе, распугав всё живое в радиусе пары миль.
Меня подбросило вверх, причем взлетел я вверх ногами, руками продолжая цепляться за брусничник. Не успел удивиться чудесам акробатики своего тела, как ноги, описав в воздухе кривую петлю, помимо моей воли устремились снова в зияющий провал. Прямо перед глазами мелькнул выпирающий из земли корень – я вцепился в него двумя руками, раскачиваясь, как елочная игрушка на ветру. Спустя пару мгновений мои глаза начали привыкать к темноте, помогая мне понять, где я очутился. Моё тело безнадежно болталось в крошечном “кармашке” вырытого под землей туннеля. Выбраться наружу из темницы не представлялось возможным, так как дотянуться до провала не хватало сил. Оставалось только прыгнуть на дно, до которого, по моим представлениям, было примерно полтора-два метра. Соскок получился удачным, я принялся внимательно разглядывать место, куда занесла меня нелегкая.
Угрюмая сырость ощущалась здесь вдвойне, неподъемным чугуном оседая в лёгких. Пространство “кармашка” составляло пару шагов от стенки к стенке.
В поисках выхода из туннеля я шагнул в коридор и заметил впереди слабое мерцание света. Под ногами что-то хрустнуло. Присмотревшись внимательно, сообразил, что пол усеянчьими-то костями. Веселенькое место, ничего не скажешь! И мой “душевный сосед” что-то совсем не расположен к обсуждению плана нашего спасения.
Осторожно двигаясь к источнику света, я скоро уперся вытянутыми руками в деревянную дверь, из-под которой и пробивалось слабое мерцание. Попытки тихо открыть её не увенчались успехом. Ломиться же в нее со всей дури было опасно: бес его знает, кто здесь обитает. Лучше еще раз детально обследовать помещение и поразмыслить о том, что же мне делать. Но как только я отошел от двери, за ней послышался нарастающий топот множества ног, словно ватага юных сорванцов устроила игру в догонялки. Я притаился у стены, выжидая, что будет дальше. Беготня за дверью прекратилась, сменившись едва слышным многоголосым бормотанием.
“Гоблины”, – внезапно догадался я. К нам в гости частенько заходил давний приятель отца – авантюрист Жан. С собой он всегда приносил интересные трофеи и находки с различных загадочных мест, а также захватывающие истории о своих приключениях. Однажды, вернувшись с задания по зачистке пещеры от гоблинов, он подробно описал, как они выглядят и какими повадками отличаются. Он также вручил мне “презент”: гоблинское ухо, своей остротой и удлиненностью напоминавшее эльфийское, однако габаритами куда поменьше да еще и темно-зелёного цвета. И сейчас мне придется столкнуться с этим коварным и непредсказуемым народцем! А я ведь без оружия и совсем не смыслю в боевом ремесле… Жан рассказывал, что гоблины сами по себе не очень сильные существа и расправиться с ними не составляет труда. Да, они не так могучи, однако хитрости им не занимать. Гоблины не чураются нападать толпой и пользоваться грязными приемами, атакуя жертву со спины либо устраивая ловушки, в одну из которых я и угодил. Суматошно анализируя ситуацию, я старался придумать хоть одну затею, которая позволит мне остаться в живых в этой передряге. И тут мои мысли прервались характерным звуком открывающегося засова. Я ухватил покрепче острый обломок кости какого-то существа и в ужасе ожидал скорой встречи со злобными зелеными коротышками.
“Тук-тук-тук”, – раздалось вдруг из-за двери. Пребывая от страха в безумном состоянии, я едва не ляпнул: «Кто там?». Прошло секунд десять, после чего в дверь еще раз постучали, но уже кулаком. Я еще больше вжался в стену, не издавая ни звука, словно пытаясь слиться с ней. Раздался скрежет,дверь медленно приоткрылась. В образовавшемся зазоре показалась слегка напряженная зеленая морда и принялась изучать пространство тоннеля, освещаемое из-за спины пламенем закрепленного у двери факела. Кожа у гоблина была похожа на мокрую плесень, а зубы хищно клацали в предвкушении добычи. Благо, я стоял так, что свет из-за двери на меня не попадал. Дверь открылась пошире. Друг за другом троица зеленых человечков ворвалась в темницу, крепко зажав в руках маленькие кортики. В это мгновение мой мозг словно отключился, отдавая управление инстинктам самосохранения. Ноги стремительно вынесли моё тело за пределы темницы, после чего резкими движениями рук я закрыл дверь и запер ее на засов.
– Произошла рокировка! – истерично хохотнул я в ответ на неистовыевизги, вопли и мириады ударов маленьких кулачков по древесине. Не нужно владеть гоблинским языком, чтобы понимать, в каком гробу они видели меня и весь мой род!
Оглядевшись, я понял, что нахожусь в довольно узком тоннеле. Моя камера находилась в его конце, а значит раздумывать, куда пойти, мне не придется. Оставляя позади разъяренную троицу, я двинулся вперед, навстречу неизвестности.
Глава 4
Лишь сейчас я обратил внимание, что источником света являются вовсе не факелы, а специфическая растительность со светящимися корнями. Я протянул руку к одному из них. Он был тёплым, почти горячим на ощупь и пульсировал под пальцами. Когда я отдернул руку, на коже остался слабый светящийся след – словно иней, только зеленоватый. Он исчез через пару секунд, но ощущение чужого прикосновения осталось. Раньше мне не приходилось видеть такие необычные явления природы, внушающие одним своим видом спокойствие и умиротворение. Там, наверху, все суетятся, торопятся, нервничают, раскаляя атмосферу своей неуемной энергией. Под землей же жизнь течет куда размереннее, настоящий миг растягивается в вечность… Однако подобные философские эманации были в моем случае неуместны: я очутился в логове врагов и должен ежесекундно думать об угрожающей мне опасности.
Воздух в пещере был настолько густым, что его хотелось выплюнуть. Он пах застарелой мочой, гнилым мясом и сыростью, от которой одежда мгновенностала тяжелой и липкой. С потолка капало, но это была не чистая вода, а склизкая жижа. Кроме вонючих подстилок и разбросанного мусора, ничего путного найти мне не удалось. Я двинулся дальше.
Быстро шагая по пологому тоннелю, я заметил впереди поворот направо. Аккуратно выглянув из-за угла, обнаружил большое помещение с массивным столом посередине, за которым активно орудовал мясницким тесаком, разделывая тушу оленя,рослый гоблин.Здоровяк стоял ко мне спиной, что-то бормоча себе под нос. Взглянув на обломок кости, который все еще держал в руке, я стал прикидывать различные варианты выхода из этой ситуации. Можно подкрасться вплотную и попытаться вонзить острую кость ему в шею. Однако от одной только мысли об этом затряслись руки и прошибло холодным потом. Перед глазами всплыл тот самый силуэт с поляны. Не годится! Разве что… в самом крайнем случае…
Подождать, пока он закончит с работой, и проскользнуть вслед за ним? Эта мысль тут же улетучилась при виде еще двух лежащих на полу оленьих туш. Пока дождусь, заключенная в темнице троица выломает дверь и прибежит сюда вершить возмездие.
Нельзя медлить! Внезапно попавшаяся на глаза массивная дубина, мирно прислоненная к стене, дала мне понять, что делать. Убивать я его не хочу, но вырубить – другое дело! Благо, силёнок у меня хватает – многолетний опыт работы с отцом по вырубке и обработке древесины не прошли даром. Держа в голове хитрый умысел, я тенью подкрался к оружию. Дубина казалась большой в сравнении с габаритами гоблинов, однако в моих руках она не отличалась особой массивностью. Моя задача – аккуратно вырубить этого здоровяка. Хищно нацелившись взглядом на его макушку, я медленно заскользил к нему со спины, держа дубинку наготове. Чем ближе подходил, тем больше начинали трястись ноги и руки, сердце колотилось с бешеной частотой, холодный пот тонкими струйками стекал со лба.
Меня и цель разделяло примерно пять шагов. Я задержал дыхание и сжал дубину покрепче. Левый глаз внезапно защипало от попавшей в него соленой капли. Я вскинул левую руку, чтобы его протереть,и в это время ногой зацепился за небольшой камень. Внутри моей головы неожиданно стало кристально чисто, все мысли разом покинули её. Во время падения я ощутил, что вытянутая правая рука с дубинкой схрустом и чавканьемво что-то врезалась. Как только моё тело приземлилось, я тотчас же перегруппировался и мигом очутился на своих двоих, готовясь к неминуемой схватке. Однако сражаться ни с кем не пришлось: из глубоко вошедших в глазницы здоровяка оленьих рогов струилась алая кровь, а на затылке красовалась большаяссадина.
Моё тело словно зажглось. Не жгучим огнем – нет, это было странное пульсирующее тепло, которое разливалось от живота к груди, к рукам, к ногам. Кожа горела, но не больно, а... щекотно, что ли? Будто тысячи мелких иголочек впивались в меня изнутри, расширяя, распирая, заставляя дышать чаще.
Я приподнял рубашку и увидел руну. Она светилась багровым и я чувствовал, как этот свет пульсирует в такт моему сердцу. Тук – вспышка. Тук – вспышка. Будто у меня внутри появилось второе сердце. И оно было горячим. Очень горячим.
Что за чертовщина со мной? Оборвав все мысли, руна полыхнула огнем и передо мной предстала в воздухе та самая книга. На обложке её пылала такая же руна, что была у меня на животе.
– С почином тебя, мой юный убийца! – раздался из нее знакомый, раздражающе мерзкий голос. – Нет ничего слаще первой поглощенной души. Понравилось?
– Какая душа? Какое поглощение? Я ничего не глотал, – пробубнил я, находясь в прострации.
Мне почудилось, будто демон закатил глаза, после чего промолвил:
– Ладно, я понял. Буду прост и краток. Убивай, если хочешь спасти свою мать. Чем больше – тем лучше.
– Мать? – выпалил я. – Откуда… какого черта… что здесь происходит?
– Мы – одно целое. Я все о тебе знаю, – загадочно ухмыльнулся тот.
– Но я не хочу убивать. Почему это так необходимо?
– Не просто необходимо… жизненно необходимо! Иначе издохнешь, как этот крепыш. – Я ощутил, как демон словно кивнул в сторону испустившего дух мясника.
– Я жду объяснений!
Демон словно вдохнул поглубже, после чего сказал:
– Слушай внимательно, щенок. Повторять не буду, – Бельдамеш выдержал паузу. – Когда-то я был демоном. Не из последних. Служил самому Повелителю Преисподней. Изучал магию, но не только ту, что принята у демонов. Меня интересовали запретные знания. Свои открытия я записывал в этот фолиант.
Он хмыкнул.
– Сородичи не оценили моего рвения. Перед смертью я успел расколоть душу на куски. Большую часть запер здесь, в книге. Остальные осколки разбросал по вашим землям, чтобы не нашли.
Голос стал тише и как будто напитался ядом.
– И вот я перед тобой. В твоей жалкой оболочке. Благодари судьбу, что тебе повезло наткнуться на этот фолиант. В нём столько заклятий, что ваши архимаги удавились бы от зависти. Но тебе пока доступна лишь капля. Самая ничтожная. – Он усмехнулся. – Думаю, ты уже понял, что нужно делать, чтобы получить больше?
– Убивать, – тихо ответил я.
– А ты не такой олух, каким кажешься на первый взгляд! – воскликнул демон. – Гримуару всегда нужна подпитка духовной энергией, источником которой является твоя душа. Не будешь увеличивать ее ресурсы, поглощая другие, фолиант постепенно высосет всю энергию из тебя. Что произойдет в этом случае? Всё просто: ты умрешь.