Демы Тринити

Глава 3. ДУГРо и УГРо

— Так значит, ты был тем еще сердцеедом? — спросила Женька, когда Влад появился в кабинете.

За ее ехидным тоном сквозило неприкрытое любопытство, и удовлетворять его Влад не собирался.

— Отстань, — отмахнулся он, усаживаясь на место, где только что сидела Паулина.

Диван, который некогда имел плюшевую обивку горчичного цвета, вылинял до глянцевого блеска. Старые пружины неласково впились Владу в ягодицы.

— Что ж, по крайней мере, твоя бурная личная жизнь подарила нам первого клиента. Теперь ты просто обязан рассказать нам все, что знаешь о Стриговых. — Женька устроилась рядом с ним, подперев ладонью щеку, будто готовилась услышать захватывающую историю.

— Погодите, мне тоже интересно! Я тут почти закончил, — попросил рептилоид, ожесточенно выкручивая лампочку.

Та упрямилась, скрипела, но все же медленно поддавалась.

— Да я ничего толком не знаю, — пожал плечами Влад. — Вера с-скрывала наши отношения. Ее отца, а уж тем более дядю, я в глаза не видел.

— Но неужели она никогда о них не рассказывала? — продолжала допытываться Женька. — Может, упоминала о каких-то ссорах? Конфликтах на семейных ужинах, дележке наследства... Вы ни о чем таком не говорили?

— Неа. Просто мы были подростками, ну и... Нам по большей части было не до разговоров, — был вынужден сознаться Влад.

Ян громко рассмеялся из-под потолка. Женька закатила глаза:

— О, ну конечно!

Она обвела взглядом комнату — вопреки их усилиям, она по-прежнему утопала в пыли и хламе — и решительно поднялась с дивана.

— Знаете что? Мне осточертело копаться на этой свалке древностей, — заявила она. — Пойдем лучше в «Две козы» — обсудим все за обедом. Наметим стратегию расследования, распределим обязанности...

— Идем, — Влад с готовностью поддержал ее предложение, надеясь закрыть тему своего прошлого. — Ян, ты с-с нами?

— Да. Кажется, я разобрался с люстрой, — рептилоид спрыгнул на свободный от коробок пятачок пола и подошел к выключателю. — Глядите...

Он щелкнул латунным рычажком, и кабинет залило мягким желтым светом. В комнате сразу стало теплее. Даже потертый диван стал выглядеть куда симпатичнее, словно на нем поменяли обивку.

— Свет есть — теперь можно разбирать завалы хоть всю ночь напролет! — довольно сказал Ян.

— Вот обрадовал, — отозвалась Женька безо всякой радости.

Общепит «Две козы» располагался в полуподвале соседнего дома на улице Гагарина, 20. Он принадлежал к числу самых дешевых городских забегаловок, однако непосредственная близость к агентству перевешивала все сопутствующие минусы — и вонь прогорклого масла, и узкие оконца под потолком на уровне тротуара, и грязный туалет, в котором никогда не было мыла и бумаги.

— Возьму три бизнес-ланча. А вы пока садитесь, — распорядилась Женька.

Влад с Яном выбрали столик в самом темном углу. Освещение там было таким слабым, что Ян отважился снять очки и шарф. Остальные посетители — в большинстве работяги-демутанты, не снимавшие курток даже во время еды, — все равно были слишком заняты поглощением обеда, чтобы глазеть по сторонам. Они сосредоточенно стучали ложками и трещали хрящами, заменявшими в «супе дня» мясо.

Спустя пять минут Женька громыхнула о стол пластиковым подносом, на котором стояли три тарелки вермишелевого супа, три порции гречи с мясным соусом и три стакана компота.

— Налетайте, — она села рядом с Яном и взяла с подноса гнутую алюминиевую ложку. — Эх, знал бы папа, чем питается его дочь, подкинул бы деньжат... — вздохнула Женька, размешивая суп.

Кружочки жира закружились по его поверхности, как листья кувшинок на пруду.

— Разве ты не говорила, что больше не возьмешь у него ни копейки, даже если он будет умолять? — припомнил Влад.

Он без особого энтузиазма попробовал едва теплый бульон. Ян, напротив, энергично заработал ложкой.

— Говорила, — признала Женька. — Но это было до оплаты аренды офиса. Теперь я экономлю буквально на всем! Даже уборщица приходит только раз в неделю.

Влад чуть не подавился вермишелью.

— Шутишь? Вот бедняжка.

— Какие уж тут шутки, — не заметила сарказма Женька. — Вчера я даже попыталась сама приготовить ужин. Но выяснилось, что у меня нет всей этой дребедени вроде сковородок, миксеров, блендеров и соковыжималок...

Влад с недоверием покосился на напарницу, но она была абсолютно серьезна.

— Я почти час выбирала в интернете кухонный комбайн. Ты хоть знаешь, сколько он стоит? Похоже, чтобы начать экономить, придется для начала здорово потратиться... — Женька внезапно оживилась. — Слушай, ты ведь умеешь готовить? Сходи со мной в магазин, а то я совсем запуталась.

Влад как раз запихнул в рот ложку супа и потому издал мычание, означающее вынужденное согласие.

— А у нас в Ключевом не было магазинов, — внезапно сказал Ян, возвращая на поднос пустую суповую тарелку. — Зато в соседнем Достоевском раз в две недели устраивали ярмарку. Там было все: еда, одежда, инструменты... Горы всякой всячины! Я обожал бывать там с тетей и дядей. Всегда можно было что-нибудь урвать — укатившееся яблоко, конфету. Однажды я нашел в щели под досками игрушечного солдатика, вот это был улов... — он поймал на себе сочувственные взгляды друзей и нахмурился. — Только не начинайте! А не то я пересяду за другой стол.

Жалости рептилоид терпеть не мог. Он подвинул к себе гречу и принялся за нее с удвоенной скоростью. Несколько минут они ели молча. Влад заставил себя проглотить пару ложек разваренной гречи, запил компотом и отставил стакан:

— Я все, — он посмотрел на часы. — Если поторопимся, успеем с-сегодня заглянуть в оба уголовных розыска. Попробуем раздобыть материалы по делу.

Женька кивнула.

— Ага. Только нет больше демутантского уголовного розыска. Теперь они часть УГРо. Из ваших там осталось всего двое — Быков и Лисовец. Знаешь их?

— Работали вместе по делу озверевших. С-с Лисовцом мы в итоге вроде как поладили. Да и с-с Быковым тоже.

— Отлично, может, тебе удастся их разговорить. А знаете... — Женька замолчала на секунду, а затем кивнула с видом человека, принявшего важное решение. — Я попробую помириться с папой. Если мы хотим, чтобы агентство выжило, придется сотрудничать с официальным розыском.

— Уверена?

— Конечно, — беспечно улыбнулась она. — Все пройдет, как по маслу.

— Ага, надеюсь, у Аннушки с-сегодня выходной... — пробормотал Влад. — Значит, ты к с-своим, а мы с-с Яном — к с-своим?

Рептилоид залпом допил компот и отрицательно помотал головой.

— Я пас. Ненавижу этих следаков до жути! Если вы забыли, остатки моего хвоста до сих пор валяются у них среди вещдоков. Лучше уж поразгребаю офис. А то у нас не агентство, а склад какой-то... Да и светить чешуей средь бела дня — удовольствие ниже среднего.

— Забей, — посоветовал Влад. — Подумаешь, чешуя. Кому она мешает?

— Мне мешает, — ответил Ян, выуживая из стакана кусочки яблок зелеными пальцами с едва заметными перепонками. — Ты не знаешь, каково это, когда тебя боятся просто за то, что ты существуешь.

— Уверен?

Влад оскалился, обнажая клыки.

— Это ерунда, — фыркнул рептилоид. — Пустяк! Попробуй целый день дышать через шарф.

— Думаешь, в маске легче?

— А очки? Я без солнца в них почти ничего не вижу!

— Да я на с-солнце вообще обгораю в момент...

— Все, мальчики! Хорош демутациями мериться, — оборвала их Женька. — Выбор у вас один: либо вы принимаете себя такими, какие вы есть, и живете дальше, либо запираетесь дома. Третьего не дано.

***

Человеческий уголовный розыск занимал все четыре этажа красивого особняка на Гороховой улице, почти в самом центре города М. Бежевое здание с зеленой крышей и изразцовыми фасадами выглядело празднично и нарядно. То, что здесь размещается не музей или консерватория, выдавали лишь капитальные решетки на окнах и большая красная табличка: «Управление уголовного розыска по Северо-Западному федеральному округу».

— Что за люди — и без охраны! — поприветствовал их на входе рыжий паренек в темно-синей форме.

Худой и угловатый, как логарифмическая линейка, густо усыпанный веснушками, он сидел за столом в узкой проходной комнате под щитом «Их разыскивает полиция». Влад невольно скользнул взглядом по черно-белым фотографиям и заметил среди преступников профессора Мухина — бывшего главу НИИ демутации. Невзрачный дем с непропорционально большой головой, похожей на воздушный шар, на который смеха ради нацепили огромные очки с толстыми линзами, казался безобидным, почти комичным персонажем. Благодаря этому он и сумел улизнуть от правосудия.

— Павлик! — обрадовалась Женька. — Как всегда на дежурстве?

Лицо паренька расплылось в широкой улыбке.

— Да не говори! Как дежурство — так Пашка. Как премия — шиш с маслом. Ты к Николаю Станиславовичу?

— К нему.

— А вы к кому, молодой человек? — дежурный строго поглядел на Влада. — Приемные часы для посетителей — с десяти до двух...

— Он со мной. Ему надо в отдел к демутантам.

— А-а... — Павлик только теперь заметил его клыки и нехотя уточнил. — Их перевели на четвертый этаж. От лестницы — направо и до конца коридора.

— С-спасибо, — поблагодарил Влад.

— Спасибо, Павлик, — сказала Женька, и дежурный опять просиял.

Внутри здание УГРо оказалось не таким красивым, как снаружи. Виной тому был свежий ремонт. Старинный паркет заменили практичным линолеумом немаркого цвета, стены перекрасили в один тон, лепнину отодрали и натянули вместо нее навесные потолки. На вкус Влада получилось по-больничному уныло.

— Павлик — единственный во всем управлении, кто относился ко мне по-человечески, — сказала Женька, поднимаясь по лестнице. Вдоль лестничного пролета висели портреты следователей, изображенных в костюмах полководцев прошлых эпох. Владу это напомнило детсадовские фотосессии, где мальчишек наряжали мушкетерами, а девчонок — принцессами. — Думаю, это хороший знак, что мы его первым встретили.

По мере приближения к кабинету отца Женька все сильнее замедляла шаг, а на площадке второго этажа и вовсе остановилась напротив портрета толстого лысоватого мужчины в доспехах. Тот был нарисован верхом на коне с воздетой к небу алебардой, его тучное лицо грозно хмурилось, как будто у «рыцаря» пучило живот. Внизу висела табличка: «Василий Иванович Бубликов, старший следователь отдела экономической безопасности».

— Мне сюда. Значит... удачи тебе на четвертом? — Женька неуверенно посмотрела в сторону длинного коридора.

— С-спасибо, и тебе, — откликнулся Влад. — Ты точно решила идти?

— Конечно. — Она вскинула подбородок. — Встретимся внизу.

Но, несмотря на вызов в ее взгляде, Владу показалось, что в этот момент его храбрая напарница немного струсила.

— Эй, — окликнул он ее. — Это же твой папа. Наверняка он только и ждет возможности помириться. Все будет в порядке.

Он слегка сжал Женькино плечо — теплое даже через слой синтепона тонкой осенней куртки — но тут же убрал руку. Это прикосновение вызвало в нем другую ассоциацию: Влад вспомнил, как после их первого рукопожатия Женька украдкой вытерла пальцы о юбку. Что если его близость была ей по-прежнему неприятна?

Словно подтверждая его мысли, Женька резко отстранилась, пробормотала «ну, увидимся» и быстро пошла по коридору. Прежде чем она скрылась за поворотом, Влад на мгновение увидел ее профиль — челюсть решительно выпячена, губы поджаты. Вид у нее был самый что ни на есть воинственный, только алебарды не хватало.

Морщясь от неловкости, Влад добрался до четвертого этажа. Свернув направо в полумрак узкого коридора, он по-прежнему ощущал под пальцами тонкую кость Женькиной ключицы. Удивительно, как ей удавалось сочетать в себе такую силу и хрупкость, думал он. По ее виду было невозможно догадаться, что она способна раскидать группу вооруженных рептилоидов голыми руками — а Влад видел это собственными глазами!

Добравшись до тупика, он остановился. Последний от лестницы кабинет не имел никаких опознавательных знаков. Простая деревянная дверь с нажимной ручкой могла вести как в демутантский отдел уголовного розыска, так и в кладовку со швабрами.

Влад осторожно постучал.

— Открыто, — отозвался знакомый голос. — Вламывайтесь.

С радостным волнением Влад открыл дверь, которую пришлось хорошенько двинуть плечом, чтобы она поддалась, и перешагнул порог.

В кабинете было накурено. За двумя столами, стоявшими друг напротив друга, сидели Лисовец и Быков. Первый заполнял какой-то бесконечный формуляр, обмахиваясь длинным лисьим хвостом. Второй, с сигаретой во рту, хлопал себя по карманам кожаной жилетки в поисках зажигалки.

— А тебе не приходило в голову выходить курить на улицу? — не поднимая головы от формуляра, спросил Лисовец, морща нос с черным блестящим кончиком. — Или перейти на электронные?

— Вот еще, буду я какой-то химией травиться. Батюшки-святы, что за демы! — воскликнул Быков, завидев гостя. Сигарета, прилипшая к нижней губе, качнулась у него во рту.

Лисовец расцвел острой мелкозубчатой улыбкой.

— Влад! Вот кого не ждали. Не зря я учуял за дверью знакомый запах. Кабы не дым, сразу понял бы, что это ты.

— Привет, товарищи с-следователи, — Влад крепко пожал Лисовцу руку.

За время, что они не виделись, тот отпустил треугольную бородку рыжего цвета и слегка отрастил волосы. Быков же совершенно не изменился. Корпулентный, с круглым брюшком над поясом кожаных брюк, он шумно дышал через влажный пупырчатый нос с глубокими ноздрями, в который было продето золотое кольцо. Отчего-то Владу было особенно приятно видеть бывших коллег при исполнении. Это было доказательством, что он тоже когда-то работал в розыске, пусть и всего над одним делом.

— Тю-ю, да какие мы теперь следователи. Разжалованы в оперативники, — сказал Быков и подался вперед, чтобы ответить на рукопожатие. — Сидим, бумажки заполняем, — столы в кабинете в самом деле ломились от бумаг. — Всякую мелкую шушеру гоняем.

Он наконец нашел зажигалку в маленьком внутреннем кармане. Оранжевое пламя отразилось в золотом кольце, и Быков с наслаждением затянулся.

— А ты какими судьбами? Неужто устроился к нам на службу? — спросил он, выпуская тонкую струйку дыма между толстых губ.

— Нет, — ответил Влад. — Мы открыли детективное агентство с-с Женькой из УГРо и с-с тем рептилоидом, который проходил с-свидетелем по делу озверевших.

— Правда что ли?

— Ага.

Влад сел в глубокое продавленное кресло, стоящее ровно посередине между столами оперативников. Сизый дымок от сигареты Быкова любопытной змейкой пополз к нему по воздуху.

— Даже представить не могу более разношерстную компанию. И как вы только вместе уживаетесь? — спросил Лисовец.

Бросив свои записи, он подошел к окну и распахнул его настеж. Холодный ветерок ворвался в кабинет и пошевелил волосы у Влада на затылке.

— Отлично уживаемся. С-с Женькой мы с-сработались еще летом, а Ян с-сейчас живет у меня.

Брови Лисовца взлетели так высоко, что кожа на лбу собралась гармошкой.

— Соседи с рептилоидом, друзья с человеком... А озверевших вы к себе не берете? — он осекся. — Хотя, конечно, не мне тебя судить.

Лисовец присел на край стола и неловко улыбнулся, поглаживая бородку. Влад промолчал. Тема была деликатной. Левреткина Рита — девушка, в которую Лисовец был влюблен, — стала одной из жертв эпидемии озверений. Когда Влад в последний раз ее видел, она совсем утратила человеческие черты и была ничем неотличима от обыкновенной собаки.

— Рите лучше. Правда, — сказал Лисовец. — Мы с ней научились общаться с помощью доски с говорящими кнопками. Рита неплохо подбирает слова. Например, вчера она спросила: «почему», «Рита», «собака». Представляешь, какая умница? — он нежно улыбнулся. — Я рассказал ей всю эту историю про эпидемию. И могу поклясться, она все поняла! Озверевшие — они ведь умные, даже сообразительнее дельфинов и слонов... Да что я рассказываю. У тебя ведь тоже живет озверевшая. Как там наша Анна Анубисовна?

Влад замешкался с ответом. Порой он забывал, что черная кошка с фосфорически-зелеными глазами, которой он беспардонно «брыськал» и «кискал», когда-то возглавляла ДУГРо. Было трудно соблюдать субординацию с тем, за кем каждый день убираешь лоток.

— У нее все нормально, — ответил он, не вдаваясь в подробности. — Я, с-собственно, к вам по делу. Вы с-слышали про убийство С-стригова? Это глава с-строительной компании «Шпиль».

— Скверная история, — кивнул Быков, выпуская дым через растопыренные ноздри. — Чистое невезение.

— Вы работали на этом деле?

— Нет. Он человек — не наша юрисдикция, — сказал Лисовец, презрительно скалясь. — Нам такие дела не доверяют. Считают, что для людей мы не годимся.

Рыжий хвост раздраженно хлестнул по ножке стола.

— Жаль. Я надеялся, вы в курсе. К нам в агентство обратилась его дочь. Она не верит в несчастный с-случай и просит провести дополнительное расследование.

— Родственнички, — усмехнулся Быков, сощелкивая пепел в картонный стаканчик с логотипом булочной «У Возняцкого». На столе валялись крафтовые пакеты с тем же логотипом и смятые салфетки. — Не понимают, что смерть — не пригородная электричка. Она приходит не по расписанию.

— На самом деле это нормальная реакция, — заметил Лисовец. — Слышал про модель Василюкова о фазах проживания горя?

Влад покачал головой.

— Он у нас по психологии специалист, — хмыкнул Быков. — Еще немного — и вместо того, чтобы ловить преступников, начнет их перевоспитывать.

— Вообще-то психология помогает понять мотивы злоумышленников и предугадать их поведение. И тем самым способствует их поимке, — отбрил товарища Лисовец. — Так вот, первая фаза называется оцепенение — человек ощущает нереальность происходящего, он будто замирает. Затем следует фаза поиска. В ней, скорее всего, и находится ваша клиентка. Она цепляется за надежду исправить неисправимое. Но это тоже пройдет.

— И что будет дальше?

— Фаза острого горя, фаза остаточных толчков и, наконец, фаза завершения. Постепенно она вернется к обычной жизни, научится жить с потерей.

Влад задумался. Может, им и правда стоило отказаться от расследования? Сейчас Паулине был нужнее психотерапевт, а не детектив.

— Значит, мы зря взялись? — спросил он напрямик.

— Нет, — подумав, ответил Лисовец. — Это ее способ справиться с горем. Кто-то идет за водкой, кто-то — в церковь. Она пришла к вам. Это поможет ей пережить тяжелый период.

— А по-моему, зря она ворошит пепел, — возразил Быков, вдавливая окурок в дно стаканчика. — Покойники — они потому так и называются, что хотят, чтобы их оставили в покое.