Демы Тринити

Общественный транспорт сюда не ходил, поэтому Влад доехал до ближайшей остановки на трамвае, а затем пошел пешком. На такси было бы быстрее, но прогулка, напомнил он себе, была полезнее и для здоровья, и для быстро худеющего кошелька.

Ян остался в офисе, чтобы дождаться мастера по подключению интернета. И судя по тому, что он прихватил из дома ноутбук, опробовать скорость соединения в онлайн-игре.

Дорожка вывела Влада к живописному берегу реки Топь, распадавшейся здесь на несколько узких проток. И вскоре сквозь ветви деревьев показалась красная черепичная крыша, а затем и весь Стриговский особняк. Асимметричный двухэтажный дом с белыми стенами, разномастными окнами и четырехгранной башней под выгнутой шатром крышей напоминал ведьминский замок. Даже среди элитной недвижимости Беличьего острова он считался достопримечательностью.

Влад подошел поближе и обнаружил, что проезд на территорию особняка перекрывали кованые ворота с серыми гранитными столбами. На гостевой парковке теснились дорогие иномарки. Голубой нивы среди них не было.

Взглянув на часы — было без четверти девять — Влад без особой надежды оглядел улицу. Он сомневался, что после вчерашнего напарница явится вовремя, если придет вообще. К его удивлению знакомая нива обнаружилась неподалеку у обочины напротив дома с мраморными львами на крыльце. Свернув с намеченного пути, Влад направился к машине.

Женька полулежала на пассажирском сиденьи, закинув ноги в высоких шнурованных ботинках на приборную панель. Она что-то печатала в заметках на телефоне, потягивая из термокружки кофе. Влад заметил, что напарница принарядилась — ей очень шло строгое черное платье, подобранный в тон лак на ногтях и макияж в виде острых стрелок. Для того, кто вчера едва переставлял ноги, она имела поразительно цветущий вид.

Влад постучал по лобовому стеклу, и Женька подпрыгнула, беззвучно выругавшись. Она налегла на ручку стеклоподъемника. Натужно скрипя, боковое окно поползло вниз.

— Ты нормальный вообще? — недовольно спросила она. — У тебя хобби такое — людей пугать?

— С-скорее образ жизни, — ухмыльнулся Влад. — Ты чего так рано?

Женька пожала плечами.

— Хотела посмотреть, кто явится за наследством. Составить профиль подозреваемых, пока они думают, что за ними никто не наблюдает.

— И как успехи? — заинтересовался Влад.

— Не очень. Пара машин приехали раньше меня. Тот черный джип размером с яхту припарковался минут двадцать назад. Из него вышел мужчина лет пятидесяти, похожий на Стригова. С ним блондинка — красивая, около сорока. Похоже, жена. Последним на спорткаре примчал какой-то молодой хмырь в черных очках. Припарковался, как конченый, всем выезд перегородил и ушел в дом.

Владу хватило одного взгляда на пижонскую тачку цвета хромированного металла, чтобы понять, кто это был.

— Думаю, это Феликс. С-сводный брат Веры, — ему было странно произносить это имя спустя столько лет после расставания. — А пара из джипа — с-скорее всего ее отец и мачеха.

Он слегка занервничал. Оставалось только надеяться, что родители Веры никогда не видели фотографию демутанта, с которым встречалась их дочь.

Женька закрыла окно и вышла из машины, накидывая кожаный пиджак.

— А ты сегодня при параде, — заметила она, забирая с сиденья папку с контрактом для Паулины. — Хочешь кого-то впечатлить?

Этим утром Влад действительно одевался тщательнее обычного. Он отыскал в шкафу черную рубашку, много лет висевшую без дела, побрился и даже попытался повязать галстук, но оставил эту безнадежную затею.

— Вроде того.

Женька с треском захлопнула дверь нивы.

— Кофе не возьмешь? — спросил он.

— Это не кофе, а острый суп с кимчи, — ответил она. И, заметив его удивленный взгляд, пояснила: — Тот, который заливают кипятком. Пока это вершина моих кулинарных навыков.

— Надо же с-с чего-то начинать, — ободрил ее Влад. — Ты как после вчерашнего, ничего?

— Ну, да, — Женькины щеки слегка порозовели при упоминании прошлого вечера. — В порядке...

Они миновали мостик через канал, отделявший особняк от дороги, и пошли к воротам с гранитными столбами. На толстых чугунных прутьях висел вполне современный домофон. С маковки столба, точно любопытная ворона, таращилась камера видеонаблюдения. Женька нажала кнопку вызова.

— Здравствуйте, вы кто? — строго спросил голос из динамика.

Они назвались.

— А, детективы. Проходите к главному входу — прямо по аллее и по ступеням вверх.

Створка бесшумно отпрыгнула в сторону, и Влад с Женькой пошли по широкой дорожке из рубиновой мраморной крошки, усаженной клумбами и декоративным кустарником. Вся территория особняка была тщательно убрана — ни опавший лист, ни увядший цветок не омрачали картину сдержанной роскоши, царившей вокруг. Только одно окно на втором этаже чернело выгоревшей оконной рамой.

— С-странно, что из нас двоих именно я знаком с-со С-стриговыми, — заметил Влад. — Разве богатеи не пересекаются где-нибудь на с-светских раутах или играх в гольф, чтобы обсудить с-свои богатые дела?

— Откуда мне знать? — удивилась Женька. — Конечно, моя семья не бедствует. Но одно дело быть обеспеченным и совсем другое — вот это... — она описала рукой широкую дугу.

И Влад понял, что она имеет в виду — лишь немногие семьи могли позволить себе особняк почти в центре города М. Наверняка земля на Беличьем острове стоила больше, чем строительство самого дома.

Они поднялись по белокаменному крыльцу, и входная дверь распахнулась прежде, чем Влад успел постучать. Их встречала рослая широкоплечая женщина в черном платье с белым воротничком и манжетами. Ее седые волосы были стянуты в узел. Серые глаза под сведенными привычной морщиной бровями смотрели оценивающе и колюче.

— Доброе утро. Прошу прощения, что сразу не догадалась, кто вы, — сказала она сухо. — Меня предупреждали, что придут детективы, просто я не ожидала увидеть кого-то столь... молодого.

Ее взгляд на секунду задержался на клыках Влада, и она посторонилась, впуская их в дом.

Просторный холл поражал роскошью. Мраморные полы сверкали так, что в них отражалась позолоченная люстра и колонны, подпирающие высокой потолок. Стены украшали картины — в основном это были пейзажи и сцены охоты — и образцы старинного огнестрельного оружия. Коллекция мушкетов, пищалей, револьверов и карабинов составила бы честь любому музею. В полукруглой нише на постаменте из природного камня была выставлена фигура волка в натуральную величину — мех на загривке зверя топорщился, из раскрытой пасти торчали длинные острые зубы.

— Это что, чучело? — осведомилась Женька.

— Трофей, — кивнула женщина. — Аркадий Трофимович увлекался исторической охотой и коллекционировал старинные ружья — сам их чистил, смазывал, закупал патроны. Все, что вы видите на стенах, — рабочее...

Она вела их вглубь дома. За приоткрытыми дверьми царила суматоха: звенела посуда, сновали одетые в черно-белую форму люди и демы. Казалось, дом готовился к какому-то шумному празднику.

Они достигли широкой лестницы на второй этаж, которая раздваивалась и плавным зигзагом уходила к правому и левому крылу особняка.

— Кто-то еще пришел? Проводи их на второй этаж, пожалуйста, — раздался знакомый голос.

На верхних ступенях показались черные туфли с красной подошвой, затем струящееся шелковое платье и, наконец, сама Паулина. В темно-изумрудном она выглядела особенно стройной и бледной. Ее волосы были уложены в низкий пучок, казавшийся небрежным. Но Влад, выросший с двумя сестрами, знал, что добиться такого эффекта намного сложнее, чем идеального порядка.

— Так это вы! — воскликнула Паулина. — Детективов я провожу сама, тетя. Спасибо.

Женщина молча кивнула и скрылась за дверью.

Паулина спустилась вниз, и Влад вновь испытал то же удивление, что при их недавней встрече. Картинка из прошлого с трудом накладывалась на прекрасную незнакомку перед ним. Теперь он мог сказать наверняка: Паулина выросла и стала настоящей красавицей.

— Как добрались? Легко нас нашли? — спросила она.

— Это было нетрудно, — ответил Влад. — Проще было бы не заметить Эйфелеву башню.

Паулина хихикнула, но тут же подавила улыбку, будто сделала что-то неподобающее.

— Значит, та женщина, что нас встретила — твоя тетя? — уточнила Женька.

— Ирина Марковна? Да, сестра моей матери. Она взяла на себя заботу о доме после маминой смерти. Когда это произошло, отец был слишком занят бизнесом, а я слишком мала. Мне было шесть.

— С-сочувствую, — сказал Влад.

— Мне очень жаль, — добавила Женька.

— Это было давно... — Паулина не стала углубляться в тему. — Хорошо, что вы пришли немного заранее. Можете выпить кофе наверху: Ирина Марковна устроила легкий фуршет. Я познакомлю вас с гостями.

— Лучше не надо, — возразила Женька. — Еще успеем представиться. Если можно, мы бы хотели понаблюдать со стороны, пока никто не знает, что мы детективы.

— Конечно, если так нужно.

Они вместе поднялись по лестнице. Отполированный мрамор перил холодил ладонь, и Влад испытал желание прижать к нему запястье, где зудел шрам от укуса озверевшей. Рукав рубашки нещадно натирал тонкую красноватую кожицу, образовавшуюся на месте раны.

— Вот контракт. Изучи внимательно, прежде чем подписывать, — Женька передала Паулине папку. — Можешь вернуть на следующей встрече.

Они вошли в комнату напротив лестницы и оказались, по всей видимости, в домашней библиотеке. Книжные шкафы занимали все четыре стены просторной комнаты. Остальную мебель вынесли, оставив лишь около дюжины стульев с мягкими спинками. Они стояли в три ряда напротив массивного письменного стола на ножках в виде львиных лап.

Портрет усопшего стоял позади стола на подставке-треноге в окружении пышных букетов — да что там, целых цветочных клумб. Стригов глядел с фотографии с легким удивлением, словно не понимал, зачем его родственники и товарищи собрались здесь в столь ранний час да еще посреди рабочей недели.

Гости сгрудились у кофейного столика в дальнем конце библиотеки, где сквозь широкое окно открывался вид на парк Беличьего острова. Центром собрания были две белоснежно-седые старушки, очень похожие друг на друга — в одинаковых черных кардиганах и жемчужных бусах, с маленькими, в частых морщинах, лицами и темными пуговичками глаз. Различала их только трость с тяжелым малахитовым набалдашником, лежавшая на оттоманке рядом с одной из них.

Держа в руках чашки и блюдечки с пирожными, старушки с явным удовольствием предавались воспоминаниям:

— А помните, как молодой Аркаша переоделся в платье матери и отправился гулять в нем по городу? — сказала та, которая обходилась без трости.

— Да что гулять! — подхватила вторая. — Однажды он явился в таком виде в театр и даже нашел себе там кавалера, который ни сном ни духом не догадывался, что перед ним не девица.

— Он приехал за Аркашей в Пчелово и полночи вопил под окнами, умоляя, чтобы «красавица» его впустила, пока мы не пригрозили вызвать полицию, — закончила первая.

Окружающие отозвались дружным смехом, который, впрочем, быстро угас, осев где-то на книжных полках.

Лишь один из гостей держался особняком. Это был худой молодой человек с замкнутым хмурым лицом, смуглой кожей и черной косой — такой длинной, что ее кончик опускался ниже спинки стула, на котором он сидел. Хотя он не участвовал в общей беседе, присутствующие постоянно кидали на него беспокойные взгляды — как косятся на ядовитого паука, висящего на паутине в углу комнаты.

«Видимо, это и есть сводный брат Паулины — Карим», — догадался Влад.

— Паулина, наконец-то! Закончились бутерброды с лососем... — воскликнул один из мужчин, заметив их появление.

Он был почти точной копией Аркадия Стригова — такой же крупный, даже тучноватый, кареглазый, с полными румяными губами, придававшими лицу неожиданную чувственность. Но в отличие от покойного не носил усов и имел глубокие залысины по бокам лба.

«А вот и отец Веры, родной брат Стригова», — догадался Влад. — «Борис Трофимович».

— Да, я сейчас скажу Ирине Марковне... — ответила Паулина.

— А это у нас кто? — Борис Трофимович обернулся к детективам.

Сердце Влада пропустило удар, когда черные глаза-маслины впились в его лицо.

— Евгения и Влад — мои хорошие знакомые. Они помогают уладить кое-какие дела... Познакомлю вас позже, — пообещала Паулина, направляясь к двери.

— И прихвати горячий кофе, этот совсем остыл, — бросил ей вслед Борис Трофимович.

Легкость, с которой он отдавал распоряжения, выдавала в нем опытного руководителя, который привык, что его приказы беспрекословно выполняются. Еще раз скользнув по детективам незаинтересованным взглядом, Борис Трофимович повернулся к красивой блондинке средних лет — своей супруге — и Влад перевел дух.

Но был среди гостей и тот, кто сразу узнал его. Феликс — по-прежнему стройный и привлекательный, каким его помнил Влад — так и застыл, не донеся чашечку с кофе до рта. Его глаза встретились с глазами Влада, а затем стрельнули в сторону Бориса Трофимовича, тихо беседующего с женой. Хмыкнув, Феликс откинул со лба прядь холеных светлых волос. Его лицо озарила плутовская улыбочка.

Не прошло и минуты, как Паулина вернулась в библиотеку с Ириной Марковной, которая несла на подносе кофейник и этажерку с закусками. Она водрузила ее на место опустевшего блюда с закусками и сообщила:

— Захар Зосимович уже прибыл. Вот-вот будет здесь...

И действительно, спустя мгновение в библиотеку стремительно вошел маленький толстый человечек в полосатом жилете и коричневом брючном костюме с галстуком-бабочкой.

— Доброе, доброе утро! — провозгласил он, энергично взмахнув короткопалой рукой.

Лакированные ботинки человечка поскрипывали при ходьбе, издавая низкое гудение, будто в библиотеку влетело крупное насекомое. Да и сам он до того напоминал деловитого шмеля, что Влад совсем не удивился, заметив на его макушке пару усиков-антенн.

Мелкой подпрыгивающей походкой демутант подошел к столу с львиными ножками, положил на него кожаный портфель и щелкнул блестящими защелками.

— То есть, конечно, не такое уж-ж оно и доброе, но все ж-же утро, — сказал он, раскатисто пропевая каждую «ж». — Виж-жу, все в сборе, так что начнем немедля!

Достав из недр портфеля кожаную папку, он раскрыл ее и приготовился читать.

Гости оставили недопитые чашки и поспешили занять места перед столом. Борис Трофимович с семьей устроились на первом ряду, сразу за ними расположились «старушки-близнецы», как мысленно окрестил их Влад, и Паулина. Детективы заняли два стула неподалеку от Карима, который даже не шелохнулся и не переменил своей закрытой позы, пока все рассаживались.

— Как многие знают, уж-же много лет я являюсь адвокатом Аркадия Трофимовича, — начал человечек, едва стих скрип деревянных ножек по паркету. — Но для тех, кто не в курсе, представлюсь: Захар Зосимович Шмелинг... Нет-нет, вы тож-же останьтесь, голубушка, — остановил он Ирину Марковну, которая как раз собиралась уйти.

— Я? — опешила она.

— Да-да, присядьте вместе со всеми.

Ирина Марковна нехотя поставила поднос на столик и осталась стоять позади стульев. Адвокат проводил ее взглядом, но давать дальнейшие указания не решился — Ирина Марковна была вдвое выше него и к тому же выглядела крайне раздраженной.

— Ну что ж-ж-ж... — прожужжал Захар Зосимович.

Влад раскрыл блокнот, который достал из рюкзака. Женька включила запись на телефоне.

— Начнем по порядочку... Паулина Аркадьевна Стригова, — объявил адвокат с интонацией конферансье. Влад поставил в блокноте букву «П» и обвел ее кружочком. — Что ж-ж, вы продолж-жите получать еж-жемесячные выплаты из трастового фонда, который Аркадий Трофимович создал на ваше имя. Э-эм... в преж-жнем объеме и на преж-жних условиях.

Паулина кивнула.

— Такж-же в вашем распоряж-жении остается особняк на Беличьем острове, до появления наследника по муж-жской линии, конечно.

Снова кивок.

— Далее... Десять процентов акций компании «Шпиль» Аркадий Трофимович передает своему брату — Стригову Борису Трофимовичу, — сказал Захар Зосимович, сверяясь с документом. — За ним ж-же остается долж-жность директора по продаж-жам.

По библиотеке прокатился глухой ропот: «это все... только десять... что это значит»... Влад сделал пометку в блокноте и взглянул на Бориса Трофимовича. Тот сидел молча, но его нога, закинутая на колено, нервно подрагивала.

— Продолж-жим, — Захар Зосимович прокашлялся. — Контрольный пакет акций строительной компании «Шпиль» переходит во владение... — в воздухе повисло напряженное молчание. — Карима Аркадьевича Уколова.

Тишина в библиотеке стала прямо-таки звенящей.

Все головы повернулись к Кариму. Тот словно прирос к стулу. На его загорелом лице застыла мрачная гримаса.

— Так значит... он? — Борис Трофимович медленно поднялся со стула. — Компания переходит к этому ничтожеству?

— Попрошу не выраж-жаться. Здесь вам не кабак... — попытался утихомирить его Захар Зосимович.

Глаза Бориса Трофимовича медленно наливались кровью.

— Я знал! — голос его крепчал. — Знал, зачем ты проник в нашу семью. Прикидывался дурачком: мне ничего от вас не нужно... Проходимец.

Карим молча сносил оскорбления. Лишь край его рта слегка искривился в знак презрения.

— Мой брат выжил из ума! Отдать всю компанию — и кому? — не унимался Борис Трофимович. Вены на его шее вспучились, а сам он аж побагровел от злости. — Демутанту. Выродку! Отпрыску от случайной случки с продажной с...

БАХ!

Стул Карима с грохотом рухнул на паркет, когда он вскочил на ноги.

— Вы не смеете, — произнес Карим глухим надтреснутым голосом. — Не смеете обзывать мою мать.

— Смотрите-ка, кто заговорил! — Борис Трофимович, казалось, был рад получить ответную реакцию. — Да всем известно, что твоя мать была...

— НЕТ! — воскликнул Карим.

И все ахнули.

Его длинная черная коса вдруг взмыла по дуге вверх, как живая, и зависла над головой Карима. На ее конце хищно покачивалось острое черное жало, метя Борису Трофимовичу прямо в шею.

— И что ты мне сделаешь? — издевательски рассмеялся Борис Трофимович. — Затыкаешь своей иголкой до смерти? Да я переломлю ее пополам двумя пальцами.

Несколько секунд они буравили друг друга взглядами. Владу показалось, что демутант вот-вот кинется на Бориса Трофимовича, и осторожно привстал на случай, если придется их разнимать. Но Карим вдруг криво усмехнулся, поднял к вискам два оттопыренных пальца и совершенно по-дурацки заблеял.

Несколько гостей так и прыснули от смеха.

Борис Трофимович сделался темно-бордовым.

— Ах ты... — задохнулся он. — Удавлю! Собственными руками!

Он кинулся вперед, раскидывая на пути стулья.

— Только попробуйте тронуть меня хоть пальцем! — голос Карима взвился над шумом и гомоном. — И все узнают, кто вы есть на самом деле.

Борис Трофимович остановился, как вкопанный.

— Не забывайте к тому же, что я теперь ваш начальник, — бросил Карим взбешенному дяде в багровое лицо. — Так что держите ваш поганый рот закрытым!

Он отшвырнул ногой валяющийся стул и покинул библиотеку, оставив после себя оглушительную тишину.

Тяжело дыша, Борис Трофимович глядел ему вслед. Паулина прижимала ко рту ладони. И только Феликса все произошедшее скорее развеселило — он смотрел на задыхающегося Бориса Трофимовича почти с восторгом.

— Э-эм... это еще не все. Аркадий Трофимович оставил еще несколько распоряж-жений... — Захар Зосимович послюнявил палец и зашелестел страницами папки. — Прошу, займите свои места... Ну ж-же.

Спустя несколько суетливых минут, когда все возвращали стулья по местам и рассаживались, он продолжил:

— Загородную усадьбу в Пчелово Аркадий Трофимович оставил своим тетушкам — Лидие Осиповне и Раисе Осиповне Стриговым.

— Ах, Аркаша, наш милый добрый Аркаша, — запричитали пожилые дамы, вытирая глаза ситцевыми платочками. — Как же так случилось, что мы его пережили...

Адвокат зачитал еще несколько строк завещания, в которых покойный оставил небольшие суммы (Владу они показались астрономическими) своим более дальним родственникам.

— На этом почти все, осталось только одно... — проговорил Захар Зосимович громче, так как некоторые гости, имена которых уже прозвучали, начали подниматься со своих мест. — Ирина Марковна, прошу вас, подойдите.

Влад совсем забыл, что тетя Паулины все это время была в библиотеке. Она уже стояла у двери — высокая и крупная, как одна из колонн в холле первого этажа — и намеревалась ускользнуть при первой же возможности.

— Я? — сухо переспросила она.

— Да-да. Подойдите, умоляю вас. И покончим с этим.

Ирина Марковна с непроницаемым выражением лица подошла и встала у стола с львиными ножками. Захар Зосимович вновь запустил короткопалую руку в портфель, покопался в нем и извлек на свет маленькую шкатулку размером с ладонь.

— Аркадий Трофимович завещал вам то, что находится внутри, — сообщил адвокат, с искрой интереса взглянув на Ирину Марковну.

Она вытерла ладони о подол платья и приняла из его рук шкатулку. Обитая мягкой синей тканью, она выглядела неожиданно изящной в ее крупных ладонях.

— Я должна... Здесь? — спросила она.

— Полагаю, что так, — кивнул адвокат и протянул ей маленький золотой ключик.

Ирина Марковна попыталась открыть шкатулку. Это удалось ей не с первого раза — крошечный ключ не желал поддаваться жестким пальцам, изъеденным домашней работой. Наконец механизм щелкнул, и крышечка беззвучно откинулась. Близоруко прищурившись, Ирина Марковна поднесла шкатулку к глазам — и вдруг молча, вытянув руки вдоль туловища, повалилась на пол, словно покосившаяся Пизанская башня.

Что-то маленькое, сверкнув в солнечном луче, поскакало по паркету.

Все вскочили, окружив бесчувственную Ирину Марковну. Влад же, наоборот, нырнул вниз, под сиденья.

Несколько минут он безуспешно ощупывал руками пол — казалось, наследство Ирины Марковны просто испарилось. Наконец что-то блеснуло в щели между паркетинами. Влад подцепил ногтем застрявшую вещицу, и она сама прыгнула ему в ладонь.

— Понятия не имею, почему отец оставил это тете, — сказала Паулина, разглядывая маленькую жемчужную сережку.

Проследив, чтобы Ирину Марковну удобно устроили в соседней комнате и вызвав скорую, она вышла к детективам. Влад продемонстрировал ей находку: жемчужина редкого молочно-розового цвета была заключена в платиновое гнездышко, посаженное на тонкий гвоздик-застежку.

— Может, это ее сережка? — предложила самый очевидный вариант Женька.

Она уже успела сфотографировать и тщательно осмотреть загадочное наследство — ничего особенного в сережке не было.

— Возможно. Хотя Ирина Марковна вообще не носит украшения. Я даже не уверена, проколоты ли у нее уши... Ничего не понимаю, — пробормотала Паулина.

Они прошли через холл с чучелом волка и остановились у входной двери.

— Вы ведь не думаете, что это связано со смертью папы? — спросила она. — Наверное, это чья-то шутка, дурацкий розыгрыш... Сегодня все идет наперекосяк, — Паулина потерла висок, будто у нее разболелась голова. — Не хотите остаться на небольшую трапезу в память об отце?

Влад слышал за стеной звон столового серебра и посуды — работники кухни заканчивали последние приготовления перед званным обедом.

— К сожалению, нам пора, — отказалась Женька. — Но мы бы хотели осмотреть место преступления. Понимаю, сейчас тебе не до этого...

— Нет-нет, я смогу. Хоть завтра, — откликнулась Паулина. — Честно говоря, расследование — единственное, что удерживает меня от полного уныния. В час дня вас устроит?

— Вполне.

Простившись, детективы покинули особняк. Но прежде, чем дверь закрылась, Влад заметил, как слегка посветлевшее лицо Паулины вновь приняло озабоченное выражение.

— Ну и что ты думаешь обо всем этом? — спросила Женька, когда они устроились на передних сиденьях голубой нивы. — Если б я знала, что на оглашении завещания бывает так весело, стала бы юристом.

— С-сомневаюсь, что это обычная практика, — усмехнулся Влад, пристегивая ремень безопасности. — Чаще наследуют с-суммы, в которых не так много нулей. Хотя глотки перегрызают и за меньшее...

— Думаешь, убийство связано с наследством?

— Это с-самый очевидный мотив.

— Тогда главный подозреваемый — Карим.

Женька вставила ключи в замок зажигания и повернула раз, другой, третий. Только на четвертый нива вздрогнула и завелась.

— Он стопроцентный вариант, как по учебнику, — продолжила она, отъезжая от бордюра. — У него был мотив — наследство, возможность — он был в доме той ночью, и средство — керосиновая лампа. Хотя скорее всего Карим сначала оглушил отца, а уж потом устроил поджог. Плюс он совсем недавно появился в семье...

— А еще он демутант, — жестко добавил Влад.

— Ну да. Демутант, причем с туманным прошлым. Историю с детским домом еще надо проверить.