Жена на вырост: призванная для двоих

В ускоренном режиме проглотив еду, я ощутила лишь теплый след во рту — словно пища была иллюзией. Тело наполнилось, но ощущения насыщения так и не возникло.

Я поспешила в душ. Затем забралась на кровать и свернулась калачиком, подтянув колени к груди.

Перед глазами все еще стояла платформа, а в ушах звучали слова Надзирательниц. Они говорили, что я была создана для служения. И что мое тело было достойно любования.

А если это правда, и я была достойна большего? Не только мое тело, но и я сама: мой ум и моя душа? Если... еще не поздно? Мысли пауками закрались в мое сознание и за вечер сплели в нем липкую паутину.

Еще недавно я и не помышляла о том, чтобы сбежать. Моя жизнь тут уже начала казаться мне предопределенной и неизменной — как эти гладкие стены вокруг. Но слова Лики против воли зажгли в душе огонек надежды.

Я резко села и огляделась вокруг. Комната выглядела слишком идеальной и пустой. Голые стены, ковровое покрытие на полу, кованая кровать... Все здесь было ненастоящим — частью ненароком подсмотренного чужого сна.

Решимость убежать крепла во мне, наполняя тело почти забытой энергией. Лика была права — я действительно не сломалась до конца. Где-то в глубине еще теплилась вера.

Конечно, я не была такой уж наивной: предложение Лики казалось подозрительным. Что за шанс на побег? Откуда она узнала о нем? Почему доверилась именно мне, незнакомке? Вопросов было куда больше, чем ответов.

Я пыталась разглядеть в ее словах подвох, найти скрытые мотивы, но чем дольше думала, тем сильнее запутывалась. Ее тон был уверенным, а аргументы — столь убедительными, что поверить было легко.

Меня разрывало на две части: одна твердила, что никому нельзя доверять, в том числе себе. Другая — что я должна рискнуть и вернуть себе свою жизнь. Даже если в ней не было ничего хорошего, даже если придется начать с нуля — это лучше, чем продолжать жить в этом искусственном мире, где движения контролируются, а мысли фильтруются.

Лежать, делая вид, что все как прежде, было совершенно невыносимо. Каждая секунда, проведенная в неподвижности, представлялась предательством зажегшейся внутри искры. Я пересела на край кровати и замерла, прислушиваясь к тишине. По идее, время «после отбоя» уже давно наступило. Или нет?

Помедлив, я бесшумно встала, ступив босыми ногами на пол. Толкнула дверь — она моментально поддалась. Видимо, я прошла какую-то проверку: мужья стали мне доверять и ослабили контроль.

Меня пронзило странное осознание: возможность свободно покинуть комнату испугала сильнее, чем если бы дверь оказалась запертой. В первом случае я могла бы обвинить кого-то в том, что меня удерживают против воли, переложить ответственность на чужие плечи. Но теперь все зависело лишь от меня самой — и это до чертиков пугало.

Коридоры пустовали, свет мерцал — то усиливался, то гас. И ни одной живой сущности. Только мое учащенное дыхание эхом отражалось от поверхностей, да стук сердца наверняка можно было услышать за километр. Я шла как призрак, скользя вдоль стен и стараясь не издавать ни звука.

Никто не помешал мне пройти через лабиринты сквозь здание, на улицах тоже никого не было. Я так волновалась, что по пути чуть не повернула в другую сторону, однако вовремя очухалась.

Каждый шаг неуклонно приближал меня к цели, но вместе с тем усиливал тревогу. Что, если это все-таки ловушка? Если сейчас из-за угла появится кто-то из Надзирательниц? Но отступать было поздно.

Лики на месте еще не наблюдалось.

Я внезапно поняла, что ни разу не видела в этом мире часов. Я ждала, силясь уловить хотя бы малейший звук, рассмотреть тень Лики. Но проходили минуты — ничего не происходило.

Паника змеей обвила сердце. А что, если Лика не дождалась и уже покинула Пустоту без меня? Или ее остановили мужья, или она передумала, или, хуже того, решила предать. Она могла скрыться одна, сдать меня, сделать что угодно — я ведь совсем не знала ее, чтобы так безоглядно доверять. Как я позволила себе быть такой простодушной?

Сердце колотилось теперь не просто быстро — оно буквально выпрыгивало из груди, застряв где-то в горле. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Холод пробрался сквозь тонкую ткань платья, проникая до самых костей.

И вдруг позади раздались шаги. Я обернулась. Из темноты выплыли силуэты: это были Кай и Лар. Они смотрели на меня так, будто ожидали, что увидят меня тут. Будто пришли за мной по наводке.

— Мы дали тебе свободу, — без эмоций сказал Кай. — Ты выбрала бежать. Значит, выбор был лишним.

Почему-то по моему телу пробежали мурашки — но уже не от холода, а от страха. Несмотря на его спокойный тон, я почуяла явственную угрозу.

— Ты предала нас, сучка, — добавил Лар. Его голос хрипел от сдержанной ярости. — Пора напомнить тебе, кому ты принадлежишь. Ты понимаешь, что я имею в виду.