Ошибка в системе. Брак вне закона

Я почувствовала, как Кайден рядом со мной внезапно изменился. Его расслабленная поза исчезла, плечи едва заметно напряглись, а в глазах погасли озорные огоньки. Он смотрел на Стерлинга так, словно тот был не высокопоставленным чиновником, а ядовитой змеей, готовой к броску. На мгновение его маска «обаятельного вора» треснула, обнажив что-то острое, холодное и очень опасное.

— Алекса, — голос Стерлинга был глубоким и спокойным, как гладь лесного озера. — Я слышал о твоей… специфической проблеме. Надеюсь, этот системный казус не помешает твоему рассудку.

— Ни в коем случае, Лорд Стерлинг, — я вытянулась в струнку. — Мы уже работаем над аннулированием.

— Рад слышать. Помни, что репутация Департамента важнее любых технических ошибок, — он перевел взгляд на Кайдена, и в этом взгляде не было ничего, кроме холодного безразличия. — Мистер Рейн. Удивлен, что вы до сих пор не в камере. Видимо, близость к закону вводит вас в заблуждение относительно вашей безнаказанности.

— Закон — штука гибкая, Лорд Аларик, — Кайден прищурился, и его голос прозвучал на октаву ниже. — Иногда он связывает тех, кто должен быть врагами, а иногда скрывает тех, кто должен сидеть за решеткой. Смотря с какой стороны смотреть, верно?

Стерлинг ничего не ответил, лишь едва заметно приподнял бровь и прошел мимо, оставив после себя легкий шлейф дорогого табака и тяжелое ощущение недосказанности. Я хотела что-то спросить у Кайдена, но не успела.

Двери моего кабинета распахнулись с таким грохотом, будто их выбили тараном. Из них вылетел мой непосредственный начальник, мой босс комиссар Миллер. Его лицо цветом напоминало переспелый помидор, а из ушей, казалось, вот-вот повалит магический пар.

— Норд! В мой кабинет! — взревел он, а затем заметил Кайдена. — И это… животное тоже тащи за собой!

Мы вошли. Миллер не стал тратить время на прелюдии. С глухим, тяжелым стуком он обрушил на стол гигантскую стопку папок. Бумага была желтой от времени, некоторые дела были перетянуты архивной бечевкой, от которой пахло пылью и забвением. Это были мои «висяки» — безнадежные дела, которые копились годами и которые никто не надеялся раскрыть.

— Ты устроила цирк, Алекса! — Миллер хлопнул ладонью по вершине бумажной башни. — Весь Департамент ржет! Ты связалась с этим… Лисом! Если до конца недели — слышишь меня? — до конца недели эти дела не будут закрыты или хотя бы не сдвинуты с мертвой точки, я лишу тебя премии за каждое. Лично. Из твоего кармана.

— Но шеф, здесь дела десятилетней давности! — я уставилась на гору бумаг в ужасе. — Там нет улик, только магические ошметки!

— Твои проблемы, — отрезал он, указывая на дверь. — У тебя есть помощник, вот и используй его таланты, пока он не сбежал или пока ты его не придушила. Вон из кабинета!

Я стояла в коридоре, прижимая к груди охапку пыльных папок, которые едва не закрывали мне обзор. Мой финансовый план на год, включающий покупку нового защитного артефакта и отпуск, рушился с быстротой лавины. Премии были существенной частью моего дохода, а их потеря означала практически банкротство.

Кайден подошел сбоку и с легкостью перехватил у меня половину стопки. Его пальцы коснулись моих, и браслет на запястье довольно заурчал, поглощая энергию.

— Ну что, моя ледяная леди, паника? — он заглянул мне в лицо, и его улыбка снова стала обволакивающей. — Не переживай. Ты ведь сама сказала, что я «невозможный лжец». А кто лучше лжеца знает, как распутать чужую ложь?

— Ты предлагаешь помогать мне в расследованиях? — я скептически хмыкнула. — Ты даже не знаешь, с какой стороны подходить к протоколу.

— Зато я знаю, с какой стороны подходить к замкам, свидетелям и тайникам, — он подмигнул мне. — Твой аудит этого бумажного хаоса только что получил экспертную поддержку высшего уровня. Давай, шевели каблуками. Нам нужно место, где много кофе и мало лишних ушей. Твоя квартира подойдет.

Мы шли к выходу под прицелом десятков любопытных глаз. Оперативники, секретарши, даже уборщики — все провожали нас взглядами. Я чувствовала себя преступницей, которую ведут на эшафот, но тяжесть папок в руках и уверенный шаг Кайдена рядом странным образом придавали мне сил. Мы покидали Департамент, унося с собой ворох чужих тайн, и я понимала, что эта двухнедельная пытка только что превратилась в нечто гораздо более опасное. И, возможно, чертовски интересное.

***

— Полицейский пансионат «Щит и Меч», Кайден. Это не обсуждается. Там есть решетки на окнах, дежурный маг на входе и полное отсутствие мини-бара, который ты, несомненно, попытаешься опустошить за мой счет, — я решительно свернула в сторону служебной парковки, игнорируя то, как настойчиво браслет на моем запястье потягивал меня назад, к Кайдену.

Кайден даже не замедлил шаг. Он просто выудил из кармана тонкую золотистую карточку и покрутил её между пальцами с ловкостью фокусника.

— О, Лекса, твоя тяга к самобичеванию просто очаровательна, но я ценю свой комфорт выше, чем твой устав. В «Щите и Мече» подушки набиты списанными протоколами, а из крана течет святая вода пополам с хлоркой. Я уже забронировал люкс в «Золотом Грифоне».

— Ты что сделал? — я остановилась так резко, что он чуть не врезался в мою спину. — Это элитный квартал! Там одна ночь стоит как моя месячная зарплата вместе с надбавками за вредность! У нас бюджет ограничен, Рейн. Вернее, у меня он ограничен, а твои активы, я уверена, должны быть конфискованы в пользу государства.

— Считай это инвестицией в наше продуктивное сотрудничество, Льдинка.

Он подмигнул мне и, прежде чем я успела высказать всё, что думаю о его «инвестициях» и его родословной, просто потащил меня в сторону стоянки такси. Сопротивляться было бесполезно — магический узел отозвался ноющей болью в районе ребер, напоминая, что пятьдесят метров — это предел моей свободы.

«Золотой Грифон» встретил нас запредельной роскошью, от которой у любого нормального следователя начался бы нервный тик. Повсюду зачарованное стекло, ковры, поглощающие звуки шагов, и швейцары, чья вежливость граничила с подобострастием. Когда мы вошли в номер, я поняла, что проиграла этот раунд окончательно. Двухкомнатный люкс был больше моей квартиры в три раза.

— Распределяем территорию сразу, — я бросила охапку пыльных папок прямо на антикварный стол из красного дерева, заставив Кайдена поморщиться. — Моя комната — та, что с видом на площадь. Твоя — соседняя. Браслеты дают нам радиус в пятьдесят метров, так что если ты решишь погулять ночью до холодильника, старайся не уходить в дальний угол кухни. Иначе я проснусь от того, что меня душит невидимая петля.

— Как грубо, — Кайден уже вовсю осваивал пространство, скидывая пиджак на спинку кресла. — А я-то надеялся на сказки на ночь и совместное изучение твоих увлекательных архивов.

Он нажал на скрытую панель в стене, и через мгновение в комнату вплыл сервировочный столик, уставленный блюдами под серебряными крышками. Аромат запеченной утки и пряного вина мгновенно заполнил гостиную, заставив мой желудок предательски заурчать.

— Ты и это успел заказать? — я устало опустилась в кресло, чувствуя, как гудят ноги после сумасшедшего дня в Департаменте.

— Планирование — залог успеха любого ограбления… или, в нашем случае, совместного проживания.

Он налил вино в два бокала, один из которых протянул мне. Я поколебалась секунду, но всё же приняла его. Сарказм сарказмом, а пить за счет вора в пятизвездочном отеле было верхом иронии, которой я уже не могла сопротивляться.

Кайден, не дожидаясь приглашения, взял верхнюю папку из моей стопки. Это было дело номер 412-Б: серия краж из лавок магических ингредиентов, которая висела на отделе последние полгода.

— Эй! Это секретные материалы! — я попыталась выхватить бумагу, но он легко увернулся, зажав бокал в зубах и листая страницы.

— Ой, да брось. Здесь всё равно написано только то, что ваши эксперты — слепые котята, — он прищурился, вчитываясь в список похищенного. — Корень мандрагоры, пять унций пыльцы феникса и… серебряные иглы для акупунктуры? Серьезно?

— Способ проникновения не установлен, — процитировала я по памяти, чувствуя, как во мне закипает профессиональная обида. — Следов взлома нет, магический фон чист. Мы подозревали использование портативных телепортов, но ни один черный рынок не зафиксировал их продажу в этот период.

Кайден внезапно замер. Его пальцы, только что небрежно листавшие дело, застыли на протоколе осмотра места происшествия. Насмешливая маска сползла с его лица, сменившись выражением предельной концентрации.

— Это не телепорты, Лекса. Это «мышиный лаз». Старая техника, которой пользовались еще до того, как твой Департамент обзавелся этими смешными сканерами.

— О чем ты говоришь? — я подалась вперед, забыв о вине.

— Только один идиот в этом городе оставляет после себя едва заметный запах жженой корицы и использует серебряные иглы, чтобы закоротить охранный контур через щель в дверном косяке.

Он поставил бокал на стол и выудил из внутреннего кармана тонкий, переливающийся синим светом кристалл связи. Это не был стандартный полицейский артефакт. Это была штука из тех, что используют на «той стороне» закона — защищенная от прослушки, нелегальная и очень дорогая.

— Кому ты звонишь? — я наполовину поднялась с кресла, готовая пресечь любое нарушение протокола.

— Сядь на место, капитан Очевидность. Я делаю твою работу, — он жестом приказал мне замолчать и прижал кристалл к губам. — Привет, Гвоздь. Это Лис. Не дергайся, я просто спросить. Твой протеже всё еще ошивается в «Сальном котелке»? Тот самый, что любит специи и тонкую работу по металлу. Да… Передай ему, что если он не хочет, чтобы его иглы оказались в его же… Хм, скажем так, если он хочет жить, пусть ждет гостей через десять минут. Да, адрес тот же? Понял.

Кайден деактивировал кристалл и с довольным видом откинулся на спинку кресла, как будто он только что не совершил должностное преступление, используя информатора без регистрации.

— Улица Медных труб, дом четырнадцать. Подвал под антикварной лавкой. Твой «неуловимый призрак» сейчас там, пересчитывает пыльцу феникса и надеется на тихую пенсию.

Я смотрела на него, открыв рот. Мой мозг лихорадочно обрабатывал информацию. Это было невозможно. Мы потратили сотни человеко-часов, опрашивали свидетелей, проверяли магические подписи — и всё впустую. А этот человек, сидя в роскошном кресле с бокалом дорогого вина, нашел виновного за три минуты просто потому, что узнал «почерк».

— Если ты врешь мне, Рейн… — я уже выхватывала свой служебный кристалл.

— О, Льдинка, в мире воров репутация — это единственная валюта, которую нельзя подделать. Звони своим ищейкам. Только скажи им, чтобы не топали как слоны, иначе он смоется через канализацию.

Я связалась с дежурной частью. Мой голос дрожал от смеси азарта и унижения, пока я диктовала координаты.

— Оперативная группа на выезд. Улица Медных труб, четырнадцать. Подозреваемый по делу о кражах из лавок. Брать тихо. Подтверждение по факту.

Следующий час был самым длинным в моей жизни. Я мерила шагами гостиную, то и дело поглядывая на часы. Кайден же вел себя так, будто ничего не произошло: он спокойно доел свою утку, лениво перелистывая другие папки и иногда хмыкая под нос.

— Ты выглядишь так, будто ждешь приговора суда, а не задержания преступника, — заметил он, наблюдая за моими метаниями.

— Потому что это мой позор, Кайден. Если он действительно там, значит, вся наша система безопасности — это просто дорогая декорация.

В этот момент мой кристалл связи ярко вспыхнул красным — сигнал оперативного подтверждения. Я судорожно активировала его.

— Норд на связи. Докладывайте.

— Следователь Норд, это Миллер. Мы взяли его. Прямо с поличным, он паковал товар. Откуда у вас наводка? Мы этот район трижды прочесывали, там фонило так, что сканеры сбоили!

— Хорошая работа, Миллер. Оформляйте. Подробности в рапорте завтра утром, — я отключила связь и медленно опустила руку.

В комнате повисла тишина. Я чувствовала себя так, словно меня выставили на мороз в одном белье. Профессиональный триумф — дело закрыто! — горьким привкусом оседал на языке. Кайден Рейн, преступник, которого я должна была посадить, только что раскрыл дело, над которым бился весь мой отдел.

— Не благодари, — Кайден поднялся и потянулся, демонстрируя идеальную осанку. — Думаю, на сегодня подвигов достаточно. Завтра нам предстоит разгрести еще десять таких «висяков», если ты хочешь свою премию.

— Ты сделал это специально, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Чтобы показать мне, насколько я беспомощна без твоих… связей?

— Нет, Лекса, — его голос внезапно стал серьезным, лишившись привычной издевки. — Я сделал это, потому что нам обоим нужно, чтобы ты осталась при должности. И потому что мне надоело смотреть, как ты убиваешься над бумажками, которые ничего не значат.

Он развернулся и направился в свою спальню, оставив меня одну в пустой гостиной среди пыльных папок и аромата дорогого ужина.

Я ушла к себе, но сон не шел. Лежа на неприлично мягкой кровати, я смотрела в потолок, слушая тишину отеля. Через стену я чувствовала его присутствие — не только из-за браслета, который мягко пульсировал на запястье, но и из-за того странного резонанса, который теперь связывал нас.

Кайден был прав. Мои методы, мои правила, моя вера в безупречность системы — всё это трещало по швам. Мир изменился, стал сложнее и хитрее, а я продолжала пытаться поймать ветер сачком для бабочек.

Где-то за стеной послышался шорох, звук закрывающейся книги, а затем всё стихло. Я закрыла глаза, понимая, что эти две недели изменят меня навсегда. И самое страшное было не в том, что я могу потерять работу, а в том, что мне начинает нравиться работать с этим невыносимым вором.

***

Мой сон продлился ровно два часа — ровно столько, сколько потребовалось этим проклятым магическим браслетам-демпферам, чтобы выжрать весь накопленный за вечер заряд «созвучия». Пробуждение было похоже на то, как если бы в мой мозг вставили магический отбойный молоток и включили его на максимальную мощность. Запястье горело, а в районе солнечного сплетения разрасталась тягучая, нудная боль, сигнализирующая о том, что мой «законный супруг» находится слишком далеко для эффективной подзарядки системы. Я подскочила на кровати, едва не запутавшись в простынях из египетского хлопка, которые стоили дороже, чем мой первый служебный автомобиль.

— Проклятье, Рейн! Если это твоя идея пранка, я добавлю статью о пытках в твое личное дело! — прорычала я, вылетая из спальни в общую гостиную.

Мои босые ноги утопали в мягком ворсе ковра, а шелковый халат, любезно предоставленный отелем, развевался за спиной, как знамя моего капитулировавшего здравомыслия. В гостиной было темно, если не считать мертвенно-голубого сияния, исходящего от моего браслета. Я едва не врезалась в Кайдена, который выскочил из своей комнаты ровно в ту же секунду. Мы столкнулись в центре зала, и резонанс был таким мощным, что нас обоих буквально отбросило друг от друга на шаг, хотя боль в груди мгновенно притупилась, сменяясь терпимым зудом.

— О, Лекса, — Кайден тяжело дышал, его волосы были растрепаны еще сильнее обычного, а на щеке отпечатался след от подушки. — Какая страсть. Ты решила придушить меня в объятиях от избытка чувств или просто не можешь прожить без меня и пары часов? Надеюсь, закон о личном пространстве еще действует, или ты планируешь нарушить его прямо сейчас?

— Заткнись, — я прижала ладонь к пульсирующему запястью. — Эта дрянь орет так, будто я пытаюсь сбежать из тюрьмы строгого режима. Маги-программисты говорили, что заряда хватит на ночь, если мы будем в «зоне комфорта». Очевидно, твоя аура настолько токсична, что она высасывает энергию в два раза быстрее.

— Или дело в том, Стальная леди, что наши кровати стоят в разных концах этого огромного люкса, — Кайден оглядел гостиную, щурясь от света магических ламп, которые я зажгла щелчком пальцев. — Система требует созвучия. А созвучие, как нам доходчиво объяснил тот зануда в ЗАГСе, достигается близостью. Видимо, пять метров через стенку для этих побрякушек — это уже повод для истерики.

Я посмотрела на браслет, который продолжал мелко вибрировать, отдаваясь неприятным гулом в костях. Это было невыносимо. Словно под кожей ползали сотни крошечных насекомых, требующих, чтобы я немедленно сократила дистанцию до этой «ходячей улики».

— Это системный сбой, — отрезала я. — Ошибка кода.

— Ошибка или нет, но если мы не хотим провести остаток ночи, трясясь от магической лихорадки, нам придется что-то решать, — Кайден подошел к тяжелой дубовой двери, ведущей в мою спальню, и галантно распахнул её. — Предлагаю «великое переселение». Полиция обычно связывает людей более традиционными способами — наручниками или решеткой, но я готов оценить этот креативный подход к конвоированию.

Я посмотрела на него с нескрываемым подозрением.

— Ты предлагаешь мне спать в одной комнате с тобой?

— Я предлагаю нам обоим выспаться, Айсберг, — он меланхолично пожал плечами, хотя в глубине его янтарных глаз всё еще плясали смешинки. — Ты можешь взять свой табельный артефакт под подушку, если боишься за свою честь. Хотя, поверь, после того как я увидел тебя с этим вороньим гнездом на голове, мои порывы заметно поутихли.

Я невольно коснулась своих волос и похолодела: они действительно были растрепаны после сна, а пара прядей торчала в разные стороны самым неподобающим для следователя образом. Я сделала глубокий вдох, пытаясь подавить желание применить к нему какое-нибудь заклинание немоты. Вместо этого я вошла в спальню и указала на кровать.

— Помогай двигать. И учти, Рейн, если я услышу хоть один звук, напоминающий храп, ты отправишься досыпать в ванную, и мне плевать, если нас обоих при этом закоротит.

Мы вцепились в края массивного ложа. Кровать в «Золотом Грифоне» была под стать всему остальному — тяжелая, с балдахином и резными ножками. Мы сдвигали её к стене, смежной с его комнатой, в то время как Кайден кряхтел и раздавал ценные указания, которые я игнорировала с профессиональным хладнокровием.

— Ты слишком напряжена, Лекса, — заметил он, когда мы наконец придвинули его кровать вплотную к моей через открытый дверной проем. — Считай это гражданским долгом. Мы делим территорию строго поровну, согласно гражданскому кодексу и твоей нездоровой любви к протоколам. Вот эта невидимая черта — государственная граница. Пересечешь её — и я буду вынужден потребовать политического убежища.

— Никакой «обворожительной улыбки» до утра, — процедила я, забираясь под одеяло и стараясь занять как можно меньше места. — И полное отсутствие любых комментариев. Твоё право на молчание вступает в силу прямо сейчас.

Кайден устроился на своей половине, закинув руки за голову. Между нашими кроватями оставался зазор всего в несколько сантиметров. Вибрация браслетов стала слабее, но не исчезла совсем. Они всё еще мигали тревожным оранжевым светом, требуя более прямого контакта.

— Система не удовлетворена, — констатировал Кайден, глядя в потолок. — Она хочет «созвучия», а не простого соседства. Помнишь, что говорил тот маг? Артефакты заряжаются от физического контакта.

— Не смей даже думать об этом, — я отвернулась к стене, чувствуя, как внутри всё сжимается от раздражения и чего-то еще, чему я не хотела давать название.

— Лекса, я серьезно. Это жужжание сведет нас с ума к рассвету. Просто дай мне руку. Обещаю, я не буду пытаться украсть твои кольца, хотя они и безвкусно подобраны под этот халат.

— Невозможный лжец, — пробормотала я, но всё же медленно протянула руку в темноте.

Его ладонь была теплой и удивительно сухой. Когда наши пальцы переплелись, вибрация браслетов мгновенно прекратилась, сменившись мягким, едва ощутимым теплом, которое начало разливаться по венам. Это было похоже на то, как если бы после долгого бега по морозу ты наконец входишь в комнату с камином. Боль ушла, оставив после себя странную пустоту и пугающую близость.

Я замерла, боясь пошевелиться. В тишине номера было слышно только наше дыхание. Запах Кайдена — смесь дорогого табака, корицы и чего-то чисто магического — окутал меня, заставляя забыть все заготовленные колкие фразы. Мои аналитические способности, которыми я так гордилась, сейчас казались бесполезными.

— Знаешь, — его голос в темноте прозвучал непривычно тихо, без привычной издевки. — «Лекса» в халате и с растрепанными волосами выглядит гораздо опаснее для моего душевного спокойствия, чем в мундире. В мундире ты — система. А сейчас… сейчас ты похожа на человека, которому тоже иногда бывает холодно.

— Спи, Рейн, — мой голос предательски дрогнул. — Завтра нам нужно закрыть еще десять дел, если ты хочешь, чтобы я не передумала насчет твоего доступа в архив.

— Как скажешь, Льдинка.

Он чуть крепче сжал мою ладонь, и я не отстранилась. В этот момент я с ужасом осознала, что мои тщательно выстроенные личные границы, мой бронированный забор из параграфов и уставов, пали быстрее, чем я успела раскрыть свой первый «висяк». Я засыпала, чувствуя ритм его пульса под своими пальцами, и знала, что завтра мир уже не будет прежним. Мы были связаны не просто магией, а чем-то гораздо более опасным для такого следователя, как я — пониманием того, что этот вор может стать единственным человеком, которому я смогу доверять в этом прогнившем городе.

Глава 4 Отчет пошёл

Мой сон этой ночью напоминал затянувшийся сеанс экзорцизма, где в роли одержимого выступала я сама, а в роли демона — проклятая магическая система Центрального дворца. Каждые полтора часа мир взрывался ослепительной вспышкой боли в груди. Стоило моим пальцам во сне расслабиться и выпустить теплую ладонь Кайдена, как браслет-демпфер превращался в голодную пиранью. В первый раз я проснулась от того, что меня буквально швырнуло через всю кровать. Я обнаружила себя уткнувшейся лицом в лопатку Рейна, вдыхая запах его кожи, который в этот момент казался мне самым раздражающим ароматом во вселенной.

— Убери свои запчасти с моей территории, — прохрипела я в подушку, чувствуя, как пульсирует запястье.

— Лекса, дорогая, это ты на меня напала, — отозвался он сонным, но подозрительно довольным голосом. — Твое подсознание явно жаждет близости больше, чем твой внутренний прокурор.

Я попыталась отодвинуться, но браслет тут же предупреждающе замигал багровым. Это был замкнутый круг: либо я сплю в обнимку с вором, на которого годами собирала досье, либо мой скелет решит покинуть тело через рот. К трем часам ночи ситуация повторилась. В этот раз я обнаружила себя на самом краю кровати, едва не соскальзывая на пол, в то время как моя рука была вытянута в сторону Кайдена в отчаянном, почти драматическом жесте. Мы были похожи на героев дешевой театральной постановки, которые пытаются дотянуться друг до друга перед казнью. Вот только вместо пафоса в воздухе витала моя концентрированная ненависть и его невыносимое самодовольство.

— Если эта система не откатится через четырнадцать дней, я лично сожгу архив ЗАГСа, — прошипела я, чувствуя, как слезятся глаза от усталости.

— Позови меня, — хмыкнул Кайден, даже не открывая глаз. — Я знаю, где там неисправна пожарная сигнализация. А теперь спи, Льдинка. Твоя аура сейчас такая колючая, что я, кажется, получаю микротравмы.

Четвертый рывок стал последней каплей. Когда магическая пружина в очередной раз встряхнула мой позвоночник, я просто сдалась. Сон был официально объявлен врагом государства. Я доползла до спинки кровати, подложила под спину три подушки и уселась, сложив руки на груди. Кайден, этот баловень судьбы и магических аномалий, умудрялся спать как ни в чем не бывало, лишь изредка дергая рукой, когда связь требовала подтверждения нашего «созвучия». Я смотрела на него в тусклом свете ночника и гадала: как человек, за которым охотится половина магической полиции города, может спать с таким безмятежным выражением лица? Его ресницы отбрасывали длинные тени на скулы, и в этот редкий момент тишины он не выглядел как «Мастер хаоса». Просто измотанный, красивый мужчина, чьи тайны были куда опаснее моих.

Рассвет застал меня в состоянии зомби, готовящегося к трудовому подвигу. Когда первые лучи солнца отразились от зачарованных стекол соседних небоскребов, Кайден открыл глаза. Он выглядел так, будто только что вернулся с курорта: ни мешков под глазами, ни желания убивать всё живое.