Ошибка в системе. Брак вне закона

— Доброе утро, супруга, — пропел он, потягиваясь с грацией сытого кота. — О, я вижу, ты решила встретить солнце в позе разгневанного Будды? Очень концептуально. Как прошла ночь? Мне показалось, или ты в какой-то момент пыталась использовать мою ногу в качестве грелки?

— Еще одно слово, Рейн, и я проверю, работает ли твой браслет под водой в ванной, — я с трудом поднялась на ноги, чувствуя, как в коленях что-то подозрительно хрустнуло.

— Какая экспрессия! — он картинно приложил руку к сердцу. — А я-то надеялся на совместный завтрак с обсуждением нашей «семейной акробатики». Ты знала, что во сне ты иногда бормочешь статьи уголовного кодекса? Это было… познавательно. Особенно часть про сопротивление при задержании.

Я проигнорировала его выпад и направилась на кухню, где кофемашина уже вовсю трудилась над спасением моей репутации. Черный кофе, максимально крепкий, без сахара и сливок — только это могло вернуть мне подобие человеческого облика. Кайден приплелся следом, на ходу натягивая рубашку, которую он явно не утруждал себя гладить.

— Знаешь, Лекса, — сказал он, бесцеремонно забирая мою чашку и делая глоток. — Нам нужно что-то решать с логистикой. В следующий раз предлагаю использовать магический скотч. Или давай просто свяжем наши лодыжки? Так мы хотя бы не будем летать по всей кровати, как два перепуганных призрака.

— Верни кофе, вор, — я вырвала чашку обратно. — И не смей предлагать ничего, что включает слова «связать» и «лодыжки». Мы идем в Департамент. У нас куча «висяков», и если ты планируешь получить свой доступ в архив, ты будешь работать, а не упражняться в остроумии.

— Как прикажете, госпожа следователь, — он отвесил издевательский поклон, но в его глазах блеснул знакомый азарт. — Но сначала — магический камуфляж. Ты выглядишь так, будто три дня допрашивала саму себя.

Я подошла к зеркалу в прихожей и подавила стон. Темные круги под глазами могли бы послужить отличным фоном для готического романа. Я щелкнула пальцами, накладывая маскирующие чары. Свечение было слабым — мой личный магический резерв после такой ночи был на нуле, но отражение хотя бы перестало пугать окружающих. Кайден стоял за моей спиной, наблюдая за процессом с легкой улыбкой, которую я про себя называла «улыбкой чеширского кота перед дегустацией сметаны».

По дороге к управлению мы продолжали наш вялый спор. Магические браслеты на наших запястьях раздражающе вибрировали в такт шагам, словно напоминая, что мы всё еще на привязи. Столичный мегаполис уже проснулся: в небе пролетали курьерские метлы, а по тротуарам спешили чиновники в строгих мантиях. Мы шли плечом к плечу, и со стороны, наверное, казались идеальной парой, если не прислушиваться к тому, что мы говорим.

— Твоя аура сегодня пахнет озоном и неоправданными ожиданиями, — заметил Кайден, когда мы подошли к массивному зданию Департамента магической безопасности.

— Это запах кофе и желания отправить тебя в одиночную камеру, где нет магического резонанса, — отрезала я, поправляя воротник мундира.

Здание Департамента встретило нас привычным гулом: звонками магических сетей, скрипом перьев и шелестом отчетов. Я старалась держать спину максимально ровно, демонстрируя всем своим видом, что «Стальная леди» полностью контролирует ситуацию. Коллеги провожали нас долгими взглядами. Шепотки за спиной сливались в один назойливый шум. Я видела, как молоденькая ведьма из архива провожает Кайдена восторженным взглядом, а старый детектив Морган сочувственно качает головой, глядя на меня.

Мы почти дошли до поста охраны, когда Кайден внезапно остановился. Я по инерции дернулась вперед, и браслет тут же чувствительно уколол запястье. Рейн повернулся ко мне, и на его лице расцвела та самая «обворожительная улыбка», которая обычно предшествовала какому-нибудь крупному ограблению или грандиозному скандалу.

— Совсем забыл, — громко произнес он, привлекая внимание доброй половины холла.

Прежде чем я успела среагировать или хотя бы выразить протест, его рука взлетела к моему горлу. Я инстинктивно дернулась, ожидая атаки, но он лишь осторожно поправил воротник моего мундира, который замялся от быстрой ходьбы. Его пальцы на секунду задержались у моей шеи, и я почувствовала, как по коже пробежал электрический разряд, не имеющий никакого отношения к «Вечному узлу».

— Продуктивного дня, дорогая, — сказал он, глядя мне прямо в глаза с нескрываемым вызовом. — Постарайся не слишком сильно скучать по мне за соседним столом. Обещаю вести себя прилично… ну, насколько это вообще в моих силах.

Я застыла, чувствуя, как к щекам приливает жар, который невозможно было скрыть никакими чарами. Охранник на посту поперхнулся кофе, а две секретарши у лифта синхронно ахнули. Кайден подмигнул мне и вальяжной походкой направился к лифтам, оставив меня посреди вестибюля под прицелом десятков любопытных глаз. В этот момент я больше всего на свете хотела две вещи: портативное заклинание немоты и возможность провалиться сквозь землю прямо в пыльный архив, подальше от этого невыносимого, наглого и пугающе привлекательного вора.

***

Входя в здание Департамента, я чувствовала себя как оживший манекен, наспех собранный из запчастей и магического упрямства. Стальная леди внутри меня пыталась держать спину ровно, но после ночи «семейной акробатики» мои позвонки протестовали громче, чем адвокаты Кайдена на допросе. Первым делом я направилась к дежурному столу, неся в руках папку с тем самым «висяком», который мы закрыли вчера за ужином.

— Распишитесь в получении, — сухо произнесла я, опуская тяжелую папку перед дежурным детективом Морган.

— Это что, дело о кражах из лавок? То самое, которое пылилось полгода? — Морган недоверчиво приподнял бровь, быстро пролистывая страницы. — Алекса, ты шутишь? Где ты нашла этого скупщика? Он же ускользал от нас трижды.

— Методичная работа и знание психологии преступников, — ответила я, стараясь не смотреть на Кайдена, который стоял в паре метров позади и с интересом разглядывал плакат «Разыскиваются». — Подозреваемый взят с поличным, признательные показания получены.

По залу пополз шепоток. Детективы, привыкшие за последние недели обсуждать мои неудачи и странную «помолвку», теперь растерянно переглядывались. Я чувствовала их колючие взгляды, в которых смешивались подозрение и неохотное уважение. Моя репутация профессионала, трещавшая по швам, получила временную заплатку, но триумф длился недолго.

— О, Лекса, ты только посмотри на это великолепие! — раздался за моей спиной голос, от которого у меня непроизвольно дернулся глаз.

Я обернулась и застыла. У соседнего стола, который временно выделили Кайдену как моему «консультанту», развернулось настоящее народное гулянье. Кайдена плотным кольцом окружили сотрудницы архива, канцелярии и даже парочка ведьм из отдела криминалистики.

Стол был завален домашними пирогами, коробочками с печеньем и термосами с заварным чаем.

— Кайден, попробуйте этот черничный пирог, рецепт моей бабушки, — щебетала Линда из канцелярии, подвигая к нему тарелку.

— И вот эти слойки с корицей! Они еще теплые, — вторила ей её коллега, восторженно глядя на вора.

Кайден с максимально обворожительной улыбкой, которую я про себя называла «улыбкой серийного соблазнителя», принимал подношения, умудряясь одновременно флиртовать со всеми сразу. Он выглядел так, будто не он был под домашним арестом у системы ЗАГСа, а вся эта толпа женщин добровольно сдалась ему в плен.

— Дамы, вы меня балуете, — меланхолично произнес он, откусывая кусок пирога и не сводя с меня издевательского взгляда. — Знаете, такая поддержка жизненно необходима, чтобы пережить «строгий режим» моей новой супруги. Лекса у нас женщина суровая, у неё вместо сердца — устав, а вместо нежности — наручники.

— Бедный… — выдохнула Линда, бросив на меня взгляд, полный искреннего сочувствия, как будто я была не следователем, а надзирателем в карцере.

Я почувствовала, как во мне закипает праведный гнев, но вовремя прикусила язык. Устраивать сцену ревности — или того, что они примут за ревность — перед всем Департаментом было бы верхом тактической ошибки. Вместо этого я решила использовать воцарившийся хаос в своих целях.

Пока Кайден изображал из себя мученика семейной жизни, я незаметно скользнула к терминалу магической связи. Мне нужен был доступ в секретный архив, где хранились дела двадцатилетней давности, включая расследование гибели отца Кайдена.

Я быстро ввела свой личный код, маскируя запрос под «доследование в рамках архивного аудита». Пальцы слегка подрагивали — если система зафиксирует несанкционированный доступ к засекреченным папкам, моя карьера закончится быстрее, чем этот черничный пирог.

Внезапно я почувствовала на себе чей-то взгляд. Холодный, липкий, пробирающий до костей.

Я медленно повернула голову. У входа в кабинет Лорда Стерлинга стоял его личный помощник — Маркус Вейн. Он не улыбался, не шептался с коллегами и не ел пирогов. Его тяжелый, подозрительный взгляд был прикован ко мне и к моим рукам на терминале. Вейн всегда был «глазами и ушами» Стерлинга, и его интерес не предвещал ничего хорошего.

Я сделала вид, что просто поправляю манжету мундира, и спокойно закрыла окно запроса, хотя внутри всё сжалось от дурного предчувствия. Нужно было действовать быстрее, пока Стерлинг и его ищейки не поняли, какую игру мы ведем.

— Лекса, радость моя, ты что, решила записаться в библиотеку? — крикнул Кайден через весь зал, заставляя меня вздрогнуть.

В этот момент мой браслет-демпфер издал резкий, пронзительный писк, похожий на вопль раненой птицы.

Лимит раздельного пребывания исчерпан.

Я почувствовала, как магическая нить между нами натянулась, становясь жесткой и болезненной. Кайден, сидевший на краю стола в окружении своих поклонниц, тоже поморщился — его браслет ответил синхронным сиянием.

— Простите, дамы, долг зовет, — Кайден картинно вздохнул, поднимаясь со своего места. — Кажется, моя хозяйка тянет поводок.

Я не стала дожидаться, пока он закончит свое шоу. Решительно прорвавшись сквозь толпу секретарш, я схватила его за руку выше браслета.

— Нам нужно работать, Рейн, — прошипела я, чувствуя, как искры магического резонанса покалывают пальцы.

— Ты всегда такая грубая, когда голодная? — хмыкнул он, позволяя мне тащить его к выходу из кабинета.

В руках он всё еще сжимал приличный кусок пирога, который доедал буквально на ходу. Позади нас раздался хор разочарованных и завистливых вздохов. Секретарши провожали меня такими взглядами, будто я только что украла у них последний шанс на счастье в этом скучном офисе.

— Видела бы ты свое лицо, — шепнул Кайден, когда мы оказались в пустом коридоре. — Ты же просто приревновала меня к булочкам, признайся.

— Я приревновала тебя только к здравому смыслу, который ты явно потерял где-то по дороге сюда, — отрезала я, прибавляя шагу.

— Ложь, — довольно констатировал он, облизывая пальцы, испачканные в чернике. — Твоя аура так и пышет негодованием. Тебе не нравится, что другие женщины видят во мне то, что ты так старательно пытаешься игнорировать.

— И что же это? — я остановилась у лифта, резко повернувшись к нему.

— То, что я чертовски обаятелен, даже когда жую чужой пирог, — он подмигнул мне, и на мгновение я увидела в его янтарных глазах не только насмешку, но и ту острую, хищную внимательность, которая всегда выдавала в нем мастера своего дела.

Я ничего не ответила, лишь сильнее сжала его ладонь, чтобы зарядить проклятые браслеты. Лифт со звоном открылся, и мы шагнули внутрь, оставляя позади сплетни и подозрительные взгляды помощника Стерлинга. Впереди была работа, и она обещала быть гораздо опаснее, чем все «висяки» этого города вместе взятые.

***

Центральный дворец магии встретил нас тишиной, которая бывает только в склепах или очень дорогих банках. Высокие своды, высеченные из цельного куска антимагического базальта, поглощали любые звуки, оставляя лишь эхо наших шагов и издевательское попискивание браслетов. Я старалась идти так, чтобы не задевать Кайдена плечом, но в этом храме бюрократии коридоры были спроектированы явно садистом — узкие проходы заставляли нас прижиматься друг к другу при каждой встрече с идущим навстречу чиновником.

— Расслабься, Лекса, — прошептал Кайден, обдавая мое ухо теплым дыханием. — Ты так выпрямила спину, что того и гляди переломишься пополам. Если мы сейчас упадем, это будет выглядеть как очень драматичное двойное самоубийство, а я к такому еще не готов.

— Замолчи, Рейн, — отрезала я, глядя строго перед собой. — Мы здесь по делу. Одна подпись — и я смогу хотя бы на десять минут забыть о том, что ты существуешь в моей личной реальности.

— Какая грубость, — он картинно вздохнул, но я чувствовала, как его ладонь, лежащая рядом с моей, едва заметно вибрирует от сдерживаемого смеха.

Мы вошли в кабинет номер 412. Тот же самый чиновник, чье лицо напоминало залежавшуюся горгулью, сидел за столом, заваленным кристаллами памяти и пергаментами. Он даже не поднял взгляда, когда мы сели на жесткие стулья для посетителей.

— А, «Вечный узел», — проскрипел он, листая наше дело. — Редкий случай системного идиотизма. Радуйтесь, молодежь. Магистрат провел аудит кода, и выяснилось, что ваша связь нестабильна. Срок обязательного ожидания сокращен с четырнадцать дней до десяти.

У меня в груди что-то легко и радостно дзынькнуло. Десять дней. Это же почти на сто часов меньше общества этого невозможного лжеца! Я выдохнула так громко, что пара пылинок на столе чиновника совершила вынужденный полет.

— Десять дней, — повторила я, и это слово прозвучало как божественная музыка. — Слышал, Лис? Твой срок сокращается.

Я взглянула на Кайдена, ожидая увидеть на его лице привычную насмешливую гримасу или хотя бы радостный оскал вора, почуявшего волю. Но он молчал. Его янтарные глаза, обычно искрящиеся иронией, вдруг подернулись какой-то странной, тяжелой дымкой. Он смотрел на чиновника так, будто тот только что сообщил ему не о сокращении срока, а о повышении налогов на воровство.

— Десять дней, значит, — медленно произнес Кайден, и в его голосе не было и капли привычного задора. — Быстро вы справляетесь, когда хотите.

— Система не терпит ошибок, она их исправляет, — буркнул бюрократ и выложил перед нами два массивных магических бланка. — Подписывайте. Это подтверждение вашего обоюдного согласия на аннулирование связи по истечении срока.

Он подал нам два пера, выточенных из когтя грифона. Я схватила свое так быстро, будто это была спасительная соломинка. Мои пальцы коснулись холодного стержня, и я решительно вывела «Алекса Норд» в графе «Сторона А». В ту же секунду Кайден, словно нехотя, поставил свою размашистую подпись рядом.

Едва последнее движение пера было завершено, кабинет озарился резкой, ослепительной вспышкой. Золотистый свет вырвался из бумаги, обвивая наши запястья и на мгновение ослепляя. Я почувствовала странный толчок в районе сердца — короткий, острый, как укол иголки. Браслеты на наших руках синхронно пискнули, меняя тональность.

— Что это было? — я проморгала искры перед глазами.

— Магический резонанс согласия, — чиновник равнодушно забрал бланки. — Ничего особенного. Просто система зафиксировала ваше решение. Свободны. Следующие!

Мы вышли на улицу. Столичный воздух, пропитанный запахом озона и дорогого парфюма, показался мне невыносимо тяжелым. Я нервно прижала к груди папку с «висяками», которую прихватила из департамента. Бумаги казались неподъемными, а взгляды прохожих — обвиняющими.

— Ну что, Лекса, отпразднуем сокращение срока чашкой кофе? — Кайден снова нацепил свою маску «Мастера хаоса», но я видела, что его пальцы все еще сжаты в кулаки.

— У меня нет времени на кофе, Кай, — я остановилась у края тротуара, глядя на проносящиеся мимо магические экипажи. — Если я не закрою хотя бы три дела из этого списка до завтрашнего вечера, Стерлинг и его ищейка Вейн меня просто сожрут. Ты видел, как Маркус смотрел на нас в управлении? Он что-то подозревает.

Я чувствовала, как паника начинает медленно, но верно затапливать мой аналитический разум. Профессиональная гордость требовала результата, а бюрократическая машина требовала моей крови.

— Твои «висяки» — это скука смертная, — Кайден подошел ближе, нарушая мое личное пространство с грацией хищника. — Кражи, взломы, мелкое мошенничество. Ты пытаешься ловить этих людей по учебнику, Лекса. Но те, кто за этим стоит, учебников не читали. Они живут в «Яме», дышат гарью криминальных кварталов и плевать хотели на твои протоколы.

— И что ты предлагаешь? — я едко вскинула бровь. — Пойти и попросить их сдаться из уважения к моему мундиру?

— Я предлагаю сделку, Стальная леди, — он понизил голос, и в нем зазвучали те самые опасные нотки, которые я слышала в его разговоре с информатором. — Я помогу тебе закрыть половину твоей папки за одну ночь. Я знаю, кто вскрыл те лавки, и знаю, где они прячут товар. Но есть условие.

Я замерла. Предложение было заманчивым до дрожи в коленях, но интуиция следователя вопила о ловушке.

— Какое условие?

— Ты снимешь этот свой бронебойный мундир, — он указал на мои золотые пуговицы с гербом департамента. — Ты переоденешься в нормальную одежду, сотрешь с лица выражение «я сейчас всех арестую» и пойдешь со мной в Южный район. Как моя… спутница.

— В «Яму»? В гражданском? — я чуть не выронила папку. — Ты с ума сошел? Если меня там узнают без жетона и оружия, я не проживу и десяти минут.

— Со мной ты проживешь вечность, — Кайден ухмыльнулся, и эта его «обворожительная улыбка» сейчас выглядела пугающе серьезной. — Там не любят полицию, это правда. Но там уважают тех, кто умеет играть по правилам улиц. Ты хочешь результат или премию за посмертную верность уставу?

Я смотрела на него, пытаясь найти подвох. В его глазах отражалось серое небо столицы и какая-то странная решимость. Я знала, что законные методы сейчас бессильны. Стерлинг явно копает под меня, и без громкого успеха мне не выстоять.

— Хорошо, — я кивнула, чувствуя, как внутри все сжимается от предвкушения катастрофы. — Час. Даю нам час. Мне нужно зайти домой и… сменить образ.

— Идет, — Кайден довольно щелкнул пальцами. — Встретимся у твоего подъезда через шестьдесят минут. И постарайся не надевать ничего, что напоминает о допросах.

Он развернулся и зашагал прочь, его походка была легкой и уверенной. Я смотрела ему в спину, чувствуя, как браслет на моем запястье начинает мелко и часто вибрировать. Я списала это на волнение, не осознавая, что магическая подпись, вспыхнувшая золотом в кабинете, запустила новый обратный отсчет.

Мои внутренние часы теперь тикали в унисон с его шагами, и с каждым мгновением время, которое мы могли провести вдали друг от друга, неумолимо таяло. Двенадцать минут. Мы только что подписали бумагу, которая украла у нас двенадцать минут автономии, но я была слишком занята мыслями о предстоящем походе в криминальное логово, чтобы это заметить.

Я развернулась и почти побежала в сторону своей квартиры. Мне нужно было не просто переодеться. Мне нужно было найти в себе ту женщину, которая когда-то, до службы в полиции, умела смеяться и не видела в каждом встречном потенциального преступника.

Вор и следователь.

Муж и жена по ошибке системы.

Соучастники по расчету.

Я чувствовала, как воздух вокруг нас начинает искрить. Это было начало конца моей привычной, упорядоченной жизни, и, честно говоря, я впервые не была уверена, что хочу ее вернуть в прежнем виде.

***

Кайден.

Добро пожаловать в «Цитадель Льда», или место, где уют ушел на заслуженную пенсию еще в эпоху великих магических войн.

Когда я переступил порог квартиры Алексы, у меня возникло непреодолимое желание немедленно проверить, не превратился ли мой позвоночник в сосульку. Если бы в словарях существовала иллюстрация к термину «стерильный минимализм», это была бы её прихожая. Серые стены, холодный свет магических панелей и полное отсутствие хоть чего-то, за что мог бы зацепиться глаз профессионального ценителя чужого имущества.

— Рейн, стой здесь. Ничего не трогай. К стенам не прислоняйся, — скомандовала Алекса, бросая связку ключей на идеально пустую тумбочку. — Я сменю образ за пять минут. Если попытаешься вскрыть мой сейф, учти — там стоит сигнализация «Дыхание Дракона». Выжигает всё в радиусе метра.

— Твое гостеприимство просто окрыляет, Лекса, — я отвесил шутливый поклон, глядя, как она стремительно исчезает за дверью спальни. — А я-то надеялся, что ты предложишь мне экскурсию по своим коллекционным наручникам.

— Обойдешься, — донеслось из-за двери вместе с раздраженным щелчком замка.

Я остался один в этом храме порядка. Для вора её квартира была сущим кошмаром — здесь невозможно было спрятать даже монетку, не нарушив идеальную геометрию пространства. Всё было выстроено по линеечке: ботинки в шкафу смотрели носами строго на север, а на кухонной стойке не было ни единой крошки. Пахло озоном, свежевыстиранной формой и легким, почти неуловимым ароматом бергамота, который, видимо, был единственной слабостью этой Стальной леди.

Я медленно побрел по гостиной, стараясь не слишком громко топать. Мои пальцы сами собой пересчитывали невидимые отмычки в кармане — просто чтобы успокоить нервы. В этом месте я чувствовал себя как вирус в операционной системе.

Внезапно мой взгляд зацепился за единственную вещь, которая выбивалась из этого парада дисциплины. На узкой полке у окна стояла небольшая рамка. Без магической подсветки, без золотого тиснения — простое дерево, тронутое временем.

Я подошел ближе и замер. С фотографии на меня смотрела… не Алекса. То есть, это была она, но совершенно другая. Маленькая девочка с растрепанными косичками, чьи глаза цвета штормового неба светились не холодной сталью, а чистым, незамутненным восторгом. Она сидела на плечах у мужчины с такой же волевой челюстью и добрыми морщинками вокруг глаз. Мужчина смеялся, подбрасывая её вверх, а маленькая «льдинка» хохотала, раскинув руки, словно пытаясь обнять весь мир.

Так вот какой ты была до того, как нацепила жетон и разучилась улыбаться, Алекса Норд.

Я коснулся пальцем края рамки. В груди что-то неприятно кольнуло. Это было не физическое проявление нашего проклятого «узла», а нечто более тонкое и подлое. Я представил, как эта девочка превращалась в женщину, которая теперь замеряет расстояние между подошвами своих ботинок. Что должно было случиться, чтобы этот смех замерз и превратился в ледяную корку, через которую я пытаюсь пробиться последние три дня?

— Двенадцать минут, Рейн! — мой браслет внезапно ожил, завибрировав с такой силой, что я едва не выронил фотографию.

Магическая тяга, эта невидимая и крайне беспардонная пружина, впилась мне в запястье. Нас предупреждали в Дворце магии: подписание документов сократило нашу автономию. Теперь система следила за нами с удвоенным рвением, словно ревнивая мачеха.

Меня буквально потащило в сторону спальни.

— Черт, — выругался я, пытаясь упереться пятками в паркет, но магический резонанс не знал жалости. — Лекса! Твои «демпферы» решили, что нам пора на свидание прямо сейчас!

— Рейн, не смей входить! — донесся её панический возглас, перекрываемый шорохом ткани.

Меня впечатало в дверь спальни. В буквальном смысле. Моя грудь прижалась к полированному дереву, а рука с браслетом оказалась прижата к самой щели между дверью и косяком. Я чувствовал, как от браслета исходит жар, а пульсация в венах вторит ритму её сердца, которое, судя по всему, сейчас частило не меньше моего.

Дверь была приоткрыта на какой-то ничтожный сантиметр.

Я замер, задержав дыхание. Я мог бы отвернуться. Я должен был отвернуться. Но воровское любопытство — это болезнь, которая не лечится даже смертной казнью. В узкой полоске света я увидел край кровати, брошенный на нее китель с золотыми пуговицами и тонкую, изящную линию спины.

Алекса стояла ко мне вполоборота, борясь с застежкой на кожаном корсете. Без своей брони из плотной ткани и официальных нашивок она выглядела… беззащитной? Нет, это слово ей не подходило. Скорее, она выглядела настоящей. Живой кожей, хрупкими лопатками, под которыми перекатывались тугие мышцы, и каскадом платиновых волос, рассыпавшихся по плечам.