Когда погаснет седьмое солнце

— Я, между прочим, вор! — крикнул он мне. — А не боец! Это принципиальная позиция!

— У тебя два кинжала!

— Для убедительности образа, — Рен ловко, почти играючи, уклонился от атаки сбоку другого бандита.

Их было слишком много, но использовать божественное провидение Безмолвной Госпожи на смертных людях я не хотела, поэтому продолжила сражаться, полагаясь на умения, полученные от Эрика.

Я оттеснила еще одного к борту, ушла от удара влево и ударила снизу вверх обухом древка. Но в этот момент третий поймал меня сзади за накидку. Ткань затрещала, и на мгновение я потеряла равновесие, когда он рванул сильнее. Бандит вцепился в мое запястье, и я с ужасом заметила, что шов на перчатке предательски разошелся во время боя.

Кожа коснулась кожи. Мир схлопнулся в узкую холодную точку. Я ощутила его быстрый пульс и тонкую теплую нить, которая связала нас.

Он громко завопил, но не от боли, а от страха, почувствовав, как часть его жизни в одно мгновение утекла, словно песок сквозь пальцы. Его рукав покрылся серым пеплом. Я отдернула руку так резко, что ударилась локтем о палубу, а он, задыхаясь, отполз от меня на четвереньках. Лицо бандита в свете рассыпанных углей стало мертвенно белым.

— Ведьма, — прохрипел он. — Она... она...

— Заткнись, — сказала я, ударив его ногой в плечо

Я быстро подобрала косу и сунула голую ладонь под мышку, прижав к боку, словно раненую птицу. В этот момент я услышала раскатистый голос, уверенно скомандовавший:

— Правый борт! Держать линию!

Мужчина, которого мы встретили днем, вышел из темноты. Атмосфера на палубе моментально изменилась.

Держа саблю, он шел ровным шагом вперед. Бандит, безрассудно кинувшийся на него, мгновенно отлетел к переборке и больше не встал. Легким движением он моментально сломал руку другому бандиту. В черноте ночного неба раздался тошнотворный хруст ломающихся костей.

— Девочка! — крикнул он мне, не оборачиваясь. — Штурвал!

Мужчина отвлек внимание оставшихся бандитов на себя, позволив мне прорваться вперед. Рен неожиданно возник слева от меня, и швырнул кинжал в бандита, стоявшего у трапа, пригвоздив его ладонь к деревянной переборке. Раздался истошный крик. Для человека чьей принципиальной позицией был пацифизм, Рен неплохо сражался. Эрик бы оценил его ловкость.

Державший рулевого бандит дернул нож к его горлу.

— Стой! Стой, или я...

Слишком поздно. Дистанция была моим преимуществом. Я ударила с четырех шагов, длинной пологой дугой, снизу вверх. Лезвие аккурат прошло по его запястью, и оно улетело в темноту вместе с ножом. Упав на колени, он закричал и схватился за окровавленное предплечье. Рулевой с выпученными от страха глазами быстро взял себя в руки и побежал к жилам. Он прижал обе ладони к светящемуся эфиру и тихо пробормотал заклинание. Гул корабля выровнялся, и палуба медленно и тяжело пошла обратно в горизонт.

Я обернулась. Военный мужчина стоял посреди палубы, опустив саблю. После битвы с несколькими противниками его дыхание едва заметно сбилось. Вокруг лежали шестеро бандитов в темно-синих рясах. Матросы уже торопливо вязали их канатом.

Небо на востоке начало светлеть. Я сидела на деревянном ящике и заматывала правую руку куском ткани от плаща.

Рен опустился рядом. У него была рассечена бровь, и он трогал ее с большим интересом.

— Я никогда раньше не участвовал в драке, где нельзя убежать. — Он посмотрел вниз, на черную пустоту за бортом, и содрогнулся. — Это худшее место в мире для моей профессии.

— Но ты все равно пришел.

— Я пришел забрать вторую половину денег с твоего трупа, — на его губах появилась все таже самодовольная ухмылка, которая сейчас принесла мне облегчение.

— Разумеется, — хмыкнула я, не показывая своего беспокойства.

Он покосился на мою замотанную руку. Приготовив несколько невнятных оправданий, я ждала от него вопроса, но Рен молча отвернулся и стал смотреть на восход.

Доски тихо скрипнули, мужчина подошел, вытирая саблю тряпкой, и остановился в двух шагах от нас. Вблизи на его лице я увидела старый широкий шрам от левого виска вниз, под воротник. Обычный клинок не мог оставить такой след.

— Сотник Тарек Азим, — сказал он, убрав саблю в ножны. — Третье Пламя. В отставке одиннадцать лет.

Он приложил кулак к груди чуть выше сердца. Я узнала этот старый армейский жест. Эрик иногда показывал его, когда пьяным бахвалился в тавернах.

— Айла Нарин, — вежливо сказала я, спрятав замотанную руку за спиной.

— Рен, — сказал Рен. — Просто Рен.

Тарек медленно скользнул по нему взглядом, и протянул открытую ладонь. Но Рен даже не шелохнулся, а лишь в изумлении посмотрел на Тарека. Я заметила, как напряглась челюсть Рена. Он искренне не смог сразу понять, что происходит.

— Давай руку, парень, — с мягким терпением произнес Тарек. — Ты ею сегодня многих спас, я видел.

Рен медленно вложил ладонь в его.

— Обычно люди сначала спрашивают, не заразно ли. — Рен слегка смутился.

— Я тридцать лет в армии, — сказал Тарек, добродушно улыбнувшись. — Я видел, как выглядит опасный человек. Ты не хотел драться, но все равно ринулся вперед, невзирая на опасность, и даже пострадал. — Он отпустил руку и повернулся ко мне. — А вот ты, девочка, меня беспокоишь. Ты пошла первая.

Он сказал это без похвалы, а просто как факт.

— Их было девять, а вас двое, и ты побежала вперед. Безрассудный героизм. — Он присел на корточки, и внимательно посмотрел мне в глаза. — Кто тебя учил? — его голос стал заговорщически низким.

— Никто, — я отвела взгляд.

— Девочка, — мягко сказал Тарек, — ты держала косу так, как держат древковое орудие солдаты в строю. Пятка к пятке, корпус боком и низкая дуга. Так не учатся, когда косят траву. Так учат убивать людей.

Рен рядом немного напрягся и внимательно посмотрел на меня.

— Мой воспитатель был солдатом. Он умер, — сказала я целых шесть слов правды. Лишь шесть, но дались они мне очень тяжело. Каждое из них болезненно застревало в моем горле. Казалось, за всю свою жизнь я не говорила столь много правдивых слов.

Тарек кивнул, будто получил ровно тот ответ, которого ждал.

— Кто это был? — спросил Рен, взглянув на связанных бандитов. Я тоже посмотрела на них и заметила странный красный треугольник на синих рясах.

— Культисты. Хотели устроить саботаж перед фестивалем. Не переживайте, в Дайране с ними разберутся.

— У Дайрана такая охрана, и при этом культисты так легко попали на борт? — спросила я с подозрением.

— Я уже давно в отставке, поэтому не знаю как обстоят дела в Дайране. Молодежи не хватает выправки в наше время. — Тарек басисто рассмеялся. — Я еду на фестиваль, а также воздать свои молитвы Небесному Отцу, — добавил он. — В столице живет мой давний друг. Мы не виделись девять лет. Он мне писал, что переехал недавно. Хочу проверить лично.

— Вы служили в столице? — спросил Рен. Мне было немного обидно, что перед серьезностью Тарека он не показывал свою привычную ухмылку.

— Я служил под столицей. — Тарек посмотрел вверх на Дайран, который уже наливался утренним золотом, и лицо у него изменилось. — Двадцать пять лет назад, когда пришла тьма.

Атмосфера стала еще более гнетущей, и на мгновение повисла скорбная тишина.

— В моей когорте было четыреста человек, — глухо сказал Тарек. — Через семь дней осталось девятнадцать. Я видел, как земля треснула и как из нее пошло то, чему я до сих пор не знаю названия. — Он провел большим пальцем по старому шраму на виске, — А потом я видел, как город поднялся.

— Своими глазами? — тихо спросила я.

— Своими собственными. Когда это случилось, я стоял в грязи по колено. У меня было сломано плечо. Я видел, как целый город отрывается от земли и уходит в небо. Слава Отцу, что он спас нас всех. — Он сказал это просто, без пафоса, с которым обычно говорят о Небесном Отце.

Рен резко повернул голову ко мне. Я подняла глаза и посмотрела на Тарека совершенно спокойно.

— Да, — тихо добавила я. — Слава Отцу.

От этих слов меня затошнило.

Хлопнув по колену, Тарек поднялся. Он пристально посмотрел на меня и Рена.

— Вы двое сегодня спасли триста человек, и никто вам за это не заплатит. Так частенько бывает. Поэтому запомните: Тарек Азим, дом моего друга находится у Медных ворот, третий поворот от храма Утренней Чаши. Если в столице станет тесно, то приходите, я в долгу не останусь.

Стукнув по-армейски каблуком о каблук, он ушел на корму.

Оставшись вдвоем, мы с Реном молча продолжили смотреть на приближающийся Дайран.

— Он тебе понравился, — наконец сказал Рен.

— Он опасный, — задумчиво сказала я и поднялась, опираясь на косу. — Он слишком честный. Честные люди опаснее всех остальных, потому что их нельзя купить или запугать.

Небо над нами озарилось светом. Солнце вышло из-за края парящего острова, и весь Дайран вспыхнул мягким золотом. Тень города лежала на пустыне внизу огромным черным пятном.

Корабль плыл вверх, к причальным башням, и колокола Дайрана торжественно зазвонили в унисон. Фестиваль Семи Солнц начинался завтра.

Складывая огромные паруса, воздушные корабли один за другим подходили к причалам. Над голубыми крышами домов плавали прозрачные шары с белым пламенем внутри, а между башнями медленно проходили небольшие лодки без парусов и крыльев. Их направляли маги в белых одеяниях, касаясь светящихся кристаллов на бортах ладонями. Повсюду развевались полотнища бело-золотого цвета с изображением солнца.

Белая бабочка опустилась рядом с моей рукой на леер, когда я стояла у края борта, любуясь золотым Дайраном. Ударил колокол, бабочка улетела вперед, к городу, и я потеряла ее в свете.

Много лет я представляла этот город: ненавидела, боялась и одновременно восхищалась им, мечтая однажды увидеть его своими глазами. Теперь я ожидала почувствовать злость, облегчение и желание немедленно искать ответы. Вместо этого я ощущала лишь тяжелую пустоту в груди. На мгновение мне показалось, что я услышала женский смех, почувствовала запах полыни и теплую ладонь, гладящую по волосам. Я уже давно забыла, как ощущается человеческое тепло. Остался последний шаг, но он пугал меня больше всего.

— Закрой рот, — с усмешкой сказал Рен.

— Что? — я повернулась к нему. То, что я не сбросила его с корабля, и он добрался до Дайрана без переломанных конечностей, было настоящим чудом и проявлением моего самоконтроля.

— Ты уже минуту стоишь с открытым ртом.

Я сомкнула губы.

— Неправда.

По трапу начали спускаться пассажиры. По краям острова я заметила магические кристаллы, от которых исходил мягкий голубой свет. Воздух здесь был плотнее, теплее и насыщеннее, чем на корабле, видимо, благодаря им.

Ступив на причал, я почувствовала дурманящий запах шафрана и меда. Рядом стояли девушки в белых одеждах и раздавали золотые ленты в честь фестиваля. Мило улыбнувшись, Рен взял одну, но я отказалась. Девушка удивленно посмотрела на меня.

— Обет, — моментально сказал Рен.

Она понимающе кивнула.

— Какой еще обет? — раздраженно прошептала я, когда мы отошли.

— Твой. Молчания. Ты забыла? Для человека, который не умеет врать, он идеально подходит, — издевательски улыбнулся он. Возможно, в чем-то Рен был прав.

Мы медленно последовали за толпой внутрь города. Пройдя сквозь ворота воздушной гавани, мы вышли на широкую улицу, вымощенную белым камнем. Под голубыми навесами по обе стороны тянулись небольшие лавки. Торговцы раскладывали горы гранатов, сушеных фруктов и пряностей, ювелиры выставляли на солнце тонкие золотые цепочки, а над стеклянными сосудами алхимика лениво плавали облачка разноцветного дыма.

Мимо нас прошел мужчина с ковром, который сам плыл за ним в нескольких ладонях над землей, послушно неся сложенные сверху ящики.

— Не пялься так, — прошептал Рен, нагнувшись ближе ко мне.

— Но ковер летит.

— Здесь много чего летает. Подожди, пока увидишь летающих коз.

Я резко посмотрела на него, не веря своим ушам. Я была искусна в магии Безмолвной Госпожи, но такое видела впервые. Рен сохранял совершенно серьезное лицо.

— Ты врешь.

— Учишься, — довольно улыбнулся Рен. Его теплая улыбка смутила меня. Было неожиданно услышать одобрение вместо привычной усмешки, но получать похвалу за ложь казалось сомнительно.

Я покачала головой и полезла в сумку. Кисет с оставшейся суммой тихо звякнул. Я бросила его Рену. Он ловко поймал его одной рукой. Самодовольная улыбка на мгновение исчезла с его лица.

— Какая щедрость.

— Остаток.

Он взвесил кисет на ладони.

— Значит, рассчитались.

— Полностью.

— Отлично. — Рен осмотрел улицу. — Ну что ж... — Он помедлил и накинул шарф на голову, прикрывая лицо и рога, — Было приятно иметь с тобой дело, Айла Нарин. — чуть тише сказал Рен. Прижав кисет к груди, он слегка поклонился.

Почему-то его слова печально кольнули меня. Именно так мы и договаривались, у него были свои причины, у меня свои, и никаких личных вопросов.

Я заметила, как на мгновение дернулся уголок его губ. Наверное, он уже думал, куда пойдет. Воровать, после того как он получил полную сумму, у него не было необходимости.

А мне нужно было найти одного человека, ради которого моя коса была уже остро наточена. Рен был опасен, потому что он замечал слишком много. За два дня он узнал обо мне больше, чем некоторые люди за много лет.

— Есть идеи, где искать твою сестру? — неожиданно сказала я. Рен замер, удивленно посмотрев на меня.

— Что? — вполголоса переспросил он.

— Сестру.

— Я слышал.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Мы прибыли, и ты заплатила, — он пристально смотрел мне в глаза. — Сделка закончена. Ты собиралась заниматься своими делами. Зачем?

— Потому что вчера ночью сказала, что помогу, — я нахмурилась. Это мешало моим планам, но так учил меня Эрик: защищать слабых, помогать нуждающимся. Мои сапоги уже коснулись земли Дайрана, и это была последняя возможность наконец сделать хоть что-то, исходя из его наставлений.

— Люди много что обещают. Хотя ночью обычно девушки со мной говорят нечто другое, — Рен натянуто улыбнулся. Впервые за все наше знакомство его шутка оказалась настолько неудачной, и он сам это понял.

Рен поджал губы и отвел взгляд. В этот раз на его лице не было усмешки. В его черных глазах на короткое мгновение мелькнула болезненная надежда.

— Ты серьезно? — тихо спросил он.

— Да.

— Почему? Ведь красавчик тебя ждет.

— Потому что она пропала, — сказала я, намеренно проигнорировав часть про красавчика. — А ты хочешь ее найти.

— Ты странная, Айла Нарин, — на его лице появилась искренняя улыбка. — Спасибо, — тихо добавил он. — Значит, ты действительно остаешься?

— Пока не найдем сестру, — я скрестила руки на груди. — Для начала нам нужно найти человека, который видел ее последним. Есть идеи?

Рен озадаченно прижал большой палец к губам, слегка прикусив зубами черный ноготь, и несколько раз постучал ступней по земле.

— Можем поспрашивать на Нижних террасах.

— Идем, — Я сделала несколько шагов вперед.

— Айла. Стой, — Рен указал на мою руку. Повязка на правой руке уже запачкалась. — Сначала это.

Я посмотрела на ладонь.

— Потом. Я могу ходить с ней.

— Нет, сейчас, — добавил Рен. Его голос стал строгим.

— Рен... — раздраженно начала я.

— Там лавка. — Он указал через улицу. — Это займет пять минут.

Закатив глаза, я тяжело вздохнула, но согласилась.

— Мне нравится, когда ты признаешь мою правоту, — Рен довольно улыбнулся.

— Не привыкай.

Лавка оказалась настолько тесной, что моя коса дважды зацепилась за подвешенные к потолку пояса.

— Осторожнее! — возмутился торговец.

— Она не местная, — сказал Рен. — И очень опасная.

— Рен, — коротко бросила я.

Тогровец с опаской покосился на меня и мое оружие.

На прилавке лежало несколько пар перчаток. Я выбрала простые черные из плотной кожи, но Рен взял их первым.

— Нет, — коротко сказал он, вывернув перчатку. — Шов плохой.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я иногда ворую хорошие вещи, — горделиво сказал он, подняв указательный палец.

Торговец недовольно кашлянул.

— Покупаю, — быстро исправился Рен. — Очень внимательно покупаю.

Он перебрал остальные перчатки и вытащил другую пару. Тоже черную, но кожа была мягче, а швы прошиты двойной серебристой нитью.

— Они стоят в три раза дороже, — возмутилась я.

— У тебя есть деньги. — Рен пожал плечами.

— Я только что отдала их тебе.

Рен задумался, достал несколько монет и положил их на прилавок. Он протянул мне перчатки, но я резко остановилась. На коже все еще ощущался легкий холод после прикосновения к бандиту. Рен молча положил перчатки на прилавок.

Мы вышли обратно на залитую солнцем улицу. Над головами развевались золотые ленты, из открытых окон падали лепестки белых цветов, а где-то впереди музыканты ударили в барабаны.

Рен шел рядом со мной, и его присутствие по правую сторону ощущалось пугающе странно. Обычно Эрик бодро шагал впереди, подначивая меня, чтобы я не отставала. Это было шесть лет назад. С тех пор тишина и мертвенный холод стали моими единственными спутниками.

Глава 3. Теплее смерти

На нижних террасах за несколько часов мы прошли пять кварталов, посетили три дешевые таверны, блошиный рынок под Медным мостом и заблудились в многочисленных узких переулках.

В своей обаятельной и немного насмешливой манере Рен общался со всеми: торговцами, попрошайками, играющими на улице детьми, женщиной у прилавка с жареными орехами. Один подозрительный старик с деревянной тростью сначала потребовал пять золотых за информацию, а получив деньги, кряхтя заявил, что никогда в жизни не видел сестру Рена. Я предложила вернуться и забрать монеты, но Рен отказался.

Нижние террасы сильно отличались от ярко сияющего центра Дайрана. Здесь белый камень зданий потускнел от времени, а верхние этажи домов почти касались друг друга балконами.

На улице один за другим зажигались множество эфирных фонарей. Все активно готовились к завтрашнему фестивалю. Дети увлеченно рисовали мелками золотые солнца прямо на мостовой, женщины украшали окна белыми цветами, а мужчины развешивали длинные ленты между домами. От количества белого и золотого цвета вокруг у меня начало рябить в глазах.

— Ее звали Лира? — переспросила пожилая женщина, сидевшая перед лавкой с тканями.

— Лира, — уже, наверное, в сотый раз повторил Рен. — Девятнадцать лет. Пепельница. Невысокая. Волосы черные и вот здесь небольшой шрам. — Он провел пальцем над правой бровью.

Женщина посмотрела на него внимательнее, и ее лицо тут же изменилось, когда взгляд задержался на выступающих из-под шарфа рогах.

— Не видела, — резко ответила она, прищурившись.

— Может, три года назад? — Рен наклонился ближе. — Ее могли привести солдаты.

Женщина цокнула языком, резко поднялась и скрылась внутри лавки, громко захлопнув дверь перед нашими носами.

Опустив руки вдоль тела, Рен некоторое время удивительно спокойно смотрел на закрывшуюся дверь. Его пальцы едва заметно сжались. В его черных глазах не было ни злости, ни удивления, а только усталая горечь человека, который слишком много раз видел одну и ту же реакцию и давно перестал ждать иной.

— На сегодня хватит, — вполголоса сказала я.

— Еще две улицы, — хрипло ответил он.

— Рен.

— Одна. — Он развернулся на пятках и сделал шаг вперед, но я поймала край его шарфа. Рен остановился и удивленно посмотрел сначала на мою руку, потом на меня. Я тут же отпустила ткань.

— Ты ничего не ел с утра, а уже смеркается.

— Ел.

— Что? — Я скрестила руки на груди.

Он задумался.

— Ты задаешь слишком много личных вопросов.

— Рен! — повысила голос я.

— Хорошо. Хорошо. Завтра. — Он тяжело вздохнул. Мне не понравилось, как подозрительно быстро он сдался, но я вдруг вспомнила еще одну проблему.

— Нам нужно найти гостиницу.

Рен окинул площадь взглядом и выразительно посмотрел на меня.

— Возможно, не все занято, — предположила я, пожав плечами.

— Айла, мне предлагали кладовую в подвале за сорок золотых, — сказал Рен.

— И ты отказался?

— В ней уже жил осел. А в верхних террасах комната будет стоить, всех золотых в этом кисете. — Рен поправил шарф, сунул руки в карманы и медленно пошел дальше.

Я последовала за ним. Через несколько шагов он вдруг резко остановился, что я едва не врезалась ему в спину.

— Кажется, у нас уже есть место, — его наглая ухмылка вернулась. Я сразу поняла и недовольно нахмурилась. — Он сам предложил, — продолжил Рен, предугадав мой ответ. — «Если в столице станет тесно, приходите». А в столице, — он развел руками, показывая переполненную площадь, — объективно стало тесно.

Мне не хотелось пересекаться с этим мужчиной еще раз, но выхода у нас не было. Но, возможно, это не была такая плохая идея, и я даже смогу использовать его. Тарек видел Разлом, собственными глазами, сражался с демонами из Морны двадцать пять лет назад, но именно поэтому он был опасен. Его вера была слишком чиста и самозабвенна.

Мы пошли по названному адресу: медные ворота, третий поворот от храма Утренней Чаши. Чем дальше мы уходили от Нижних террас, тем реже встречались торговые лавки и праздничные украшения. Шум города постепенно сменялся шелестом деревьев и тихим журчанием воды в узких каналах. Я ожидала, что друг Тарека живет в одном из богатых домов ближе к центральным кварталам, поэтому сильно удивилась, когда Рен остановился перед небольшим покосившимся храмом почти у самого края острова.

Блеклое двухэтажное здание прижималось к невысокой каменной стене, за которой уже не было ничего, кроме неба и пушистых облаков. Серебристые ветви старого дерева, росшего рядом, выходили за край острова и медленно покачивались над облаками.

Это был храм Небесного Отца, но без огромных статуй, дорогих мозаик и десятков служителей в белоснежных одеждах, фанатично читающих молитвы уходящему солнцу. Только несколько каменных скамеек и маленький полуразвалившийся фонтан перед входом.

— Тарек сказал «дом моего друга», — скептически сказала я, глубоко вздохнув.

— Возможно, его друг очень экономный, — пожал плечами Рен.

Деревянная калитка громко скрипнула, когда я ее толкнула. Во дворе никого не было, но из открытой двери храма доносились голоса. Мы поднялись по нескольким ступеням и вошли внутрь.

Запах воска и сладкого ладана ударил в нос, заставив меня поморщиться. По стенам тянулись старые, полу осыпавшиеся фрески с изображением Небесного Отца среди золотых облаков. Перед небольшим алтарем горели семь чаш с белым огнем.

— Я говорю тебе в последний раз, Тарек, это не склад оружия.

— А я говорю тебе, что сабля никому не мешает.

Я посмотрела на Рена.

— Похоже, мы пришли правильно, — прошептал он.

Мы прошли дальше. Тарек стоял у небольшого деревянного стола и совершенно невозмутимо ел хлеб. Напротив него сидел молодой мужчина, который, судя по выражению лица, уже успел пожалеть, что впустил старого друга.

Он был высоким и худощавым, в простой светлой рясе без дорогой вышивки, украшений и символа солнца. Длинные почти белые волосы свободно падали до середины спины. Он выглядел слишком молодым для человека, которого Тарек назвал старым другом, и слишком элегантно для парня, живущего в храме, который вот-вот развалится и упадет на Казир.

— Ты все-таки пришла, — Тарек заметил меня и довольно улыбнулся. — И парня привела.

— Парень прекрасно умеет ходить самостоятельно, — заметил Рен.

Молодой служитель посмотрел на нас. Его взгляд задержался на Рене чуть дольше, чем на мне. Я невольно напряглась, ожидая уже знакомого выражения лица, но его не последовало.