Когда погаснет седьмое солнце

Глава 3. Теплее смерти

На нижних террасах за несколько часов мы прошли пять кварталов, посетили три дешёвые таверны, рынок под Медным мостом и заблудились в многочисленных узких переулках.

В своей обаятельной и немного насмешливой манере Рен общался со всеми: торговцами, попрошайками, играющими на улице детьми, женщиной у прилавка с жареными орехами. Один подозрительный старик с деревянной тростью сначала потребовал пять золотых за информацию, а получив деньги, кряхтя заявил, что никогда в жизни не видел сестру Рена. Я предложила вернуться и забрать монеты, но Рен отказался.

Нижние террасы сильно отличались от ярко сияющего центра Дайрана. Здесь белый камень зданий потускнел от времени, а верхние этажи домов почти касались друг друга балконами.

На улице один за другим начали зажигаться множество эфирных фонарей. Все активно готовились к завтрашнему фестивалю. Дети увлеченно рисовали золотые солнца прямо на мостовой, женщины украшали окна белыми цветами, а мужчины развешивали длинные ленты между домами.

— Её звали Лира? — переспросила пожилая женщина, сидевшая перед лавкой с тканями.

— Лира, — уже, наверное, в сотый раз повторил Рен. — Девятнадцать лет. Пепельница. Невысокая. Волосы чёрные и вот здесь шрам. — Он провёл пальцем над правой бровью.

Женщина посмотрела на него внимательнее, и её лицо тут же изменилось, когда взгляд задержался на выступающих из-под шарфа рогах.

— Не видела, — резко ответила она, прищурившись.

— Может, три года назад? — Рен наклонился ближе. — Её могли привести солдаты.

Женщина цокнула языком, резко поднялась и скрылась внутри лавки, громко захлопнув дверь перед нашими носами.

Опустив руки вдоль тела, Рен некоторое время удивительно спокойно смотрел на закрывшуюся дверь. Его пальцы едва заметно сжались. В его чёрных глазах не было ни злости, ни удивления, а только усталая горечь человека, который слишком много раз видел одну и ту же реакцию и давно перестал ждать иной.

— На сегодня хватит, — вполголоса сказала я.

— Ещё две улицы, — хрипло ответил он.

— Рен.

— Одна. — Он развернулся на пятках и сделал шаг вперед, но я поймала край его шарфа. Рен остановился и удивлённо посмотрел сначала на мою руку, потом на меня. Я тут же отпустила ткань.

— Ты ничего не ел с утра, а уже смеркается.

— Ел.

— Что? — Я скрестила руки на груди.

Он задумался.

— Ты задаёшь слишком много личных вопросов.

— Рен! — повысила голос я.

— Хорошо. Хорошо. Завтра. — Он тяжело вздохнул. Мне не понравилось, как подозрительно быстро он сдался, но я вдруг вспомнила еще одну проблему.

— Нам нужно найти гостиницу.

Рен окинул площадь взглядом и выразительно посмотрел на меня.

— Возможно, не всё занято, — предположила я, пожав плечами.

— Айла, мне предлагали кладовую в подвале за сорок золотых, — сказал Рен.

— И ты отказался?

— В ней уже жил осёл. А в верхних террасах комната будет стоить, всех золотых в этом кисете. — Рен поправил шарф, сунул руки в карманы и медленно пошёл дальше.

Я последовала за ним. Через несколько шагов он вдруг резко остановился, что я едва не врезалась ему в спину.

— Кажется, у нас уже есть место, — его наглая ухмылка вернулась. Я сразу поняла и недовольно нахмурилась. — Он сам предложил, — продолжил Рен, предугадав мой ответ. — «Если в столице станет тесно, приходите». А в столице, — он развёл руками, показывая переполненную площадь, — объективно стало тесно.

Мне не хотелось пересекаться с этим мужчиной еще раз, но выхода у нас не было. Мы пошли по названному адресу: медные ворота, третий поворот от храма Утренней Чаши.

Возможно, это не была такая плохая идея, и я смогу использовать его. Тарек видел Разлом, собственными глазами, сражался с демонами из Морна двадцать пять лет назад, но именно поэтому он был опасен. Его вера была слишком чиста и самозабвенна.

Чем дальше мы уходили от Нижних террас, тем реже встречались торговые лавки и праздничные украшения. Шум города постепенно сменялся шелестом деревьев и тихим журчанием воды в узких каналах. Я ожидала, что друг Тарека живёт в одном из богатых домов ближе к центральным кварталам, поэтому сильно удивилась, когда Рен остановился перед небольшим покосившимся храмом почти у самого края острова.

Блеклое двухэтажное здание прижималось к невысокой каменной стене, за которой уже не было ничего, кроме неба и пушистых облаков. Серебристые ветви старого дерева, росшего рядом, выходили за край острова и медленно покачивались над облаками.

Это был храм Небесного Отца, но без огромных статуй, дорогих мозаик и десятков служителей в белоснежных одеждах, фанатично читающих молитвы уходящему солнцу. Только несколько каменных скамеек и маленький полуразвалившийся фонтан перед входом.

— Тарек сказал «дом моего друга», — скептически сказала я, глубоко вздохнув.

— Возможно, его друг очень экономный, — пожал плечами Рен.

Деревянная калитка громко скрипнула, когда я ее толкнула. Во дворе никого не было, но из открытой двери храма доносились голоса. Мы поднялись по нескольким ступеням и вошли внутрь.

Запах воска и сладкого ладана ударил в нос, заставив меня поморщиться. По стенам тянулись старые, полу осыпавшиеся фрески с изображением Небесного Отца среди золотых облаков. Перед небольшим алтарём горели семь чаш с белым огнём.

— Я говорю тебе в последний раз, Тарек, это не склад оружия.

— А я говорю тебе, что сабля никому не мешает.

Я посмотрела на Рена.

— Похоже, мы пришли правильно, — прошептал он.

Мы прошли дальше. Тарек стоял у небольшого деревянного стола и совершенно невозмутимо ел хлеб. Напротив него сидел молодой мужчина, который, судя по выражению лица, уже успел пожалеть, что впустил старого друга.

Он был высоким и худощавым, в простой светлой рясе без дорогой вышивки, украшений и символа солнца. Длинные почти белые волосы свободно падали до середины спины. Он выглядел слишком молодым для человека, которого Тарек называл старым другом, и слишком элегантно для парня, живущего в храме, который вот-вот развалится и упадет на Казир.

— Ты всё-таки пришла, — Тарек заметил меня и довольно улыбнулся. — И парня привела.

— Парень прекрасно умеет ходить самостоятельно, — заметил Рен.

Молодой служитель посмотрел на нас. Его взгляд задержался на Рене чуть дольше, чем на мне. Я невольно напряглась, ожидая уже знакомого выражения лица, но его не последовало.

— Тогда заходите, раз умеете ходить самостоятельно, — спокойно сказал он. — А то вы выпускаете всё тепло на улицу.

Рен удивленно моргнул. Я закрыла за собой скрипучую дверь.

— Саэль, — сказал Тарек, отложив хлеб. — Это те двое, о которых я рассказывал. Айла Нарин и Рен.

— Просто Рен, — уточнил он с улыбкой.

— Саэль Арвин, — представился мужчина.

Рен прищурился.

— Вы священнослужитель? — недоверчиво спросил он.

Саэль посмотрел на собственную одежду.

— Надеюсь. Иначе последние двадцать лет моей жизни прошли особенно бессмысленно.

Я перевела взгляд на Тарека, думая, что ослышалась. Он заметил моё удивление и усмехнулся.

— Он выглядел почти так же, когда мы познакомились.

— Ты просто плохо помнишь лица, — усмехнулся Саэль.

— Я был трезв.

— Именно поэтому и плохо помнишь.

Саэль встал из-за стола и начал убирать хлебные крошки. Когда он поднял руку, одна из семи чаш у алтаря внезапно погасла. Я едва успела это заметить, как Саэль даже не повернув головы слегка шевельнул пальцами и белое пламя вспыхнуло снова. Он продолжил убирать со стола, будто ничего не произошло.

— Тарек сказал, что вы спасли корабль, — произнёс Саэль. Его голос был вкрадчивым и теплым.

— Он преувеличивает, — сказала я, помотав головой.

— Она отрубила человеку руку, — сообщил Рен.

— Мог бы и не уточнять, — процедила я сквозь зубы.

— Мне кажется, это важная деталь знакомства. — Саэль посмотрел на мою косу и мягко улыбнулся. — Тогда постараюсь тебя не злить.

— Хорошая стратегия, — серьёзно кивнул Рен.

— А ты, насколько я понимаю, пепельник.

Рен слегка напряг плечи.

— Наблюдательный.

— Рога выдают, — спокойно сказал Сэаль, поставив еще две чашки на стол.

— Обычно после этого люди говорят что-нибудь менее приятное, — Рен прищурился.

Саэль задумался.

— Например?

Рен явно не ожидал такого ответа.

— Неважно, — буркнул он.

Я заметила, как Рен на мгновение отвёл взгляд. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы снова вернуть привычную усмешку.

— Видишь? — Тарек хлопнул Саэля по плечу. — Я говорил, хороший человек.

Саэль тяжело вздохнул.

— Почему я вообще продолжаю пускать тебя в свой храм?

— Из-за моей привлекательности, — раскатисто рассмеялся Тарек.

— Мы не хотим доставлять неприятностей, — вежливо сказала я. — Нам просто негде переночевать. Завтра утром уйдём.

Найти ночлег в переполненном Дайране было удачей, но в храме Небесного отца я не хотела задерживаться на долго, тем более рядом с Тареком.

— Завтра начинается фестиваль. Семь дней солнце не погаснет. Вас больше никто не пустит к себе, это священное время. Будете слоняться по улицам без ночлега, стражники вас арестуют, — ответил Саэль. — Можете оставаться здесь на время фестиваля. Вам обоим встреча со стражей не сулит ничем хорошим.

Снаружи громко ударил колокол. Почти сразу ему ответил второй, потом третий. Торжественный звон покатился над городом, уходя куда-то в облака.

Саэль достал из ящика около стола охапку фруктов и выложил их на стол рядом с хлебом, а потом снова посмотрел на нас.

— Комнат у меня две. Одну уже занял этот старый паразит.

— Герой войны, — буркнул Тарек.

— Паразит с медалью, — поправил Саэль. — Вторая ваша. — Он махнул рукой в сторону стола, — Ужин достаточно скромный, но сейчас великий пост, если будете налегать на яства, стражники могут вас арестовать.

За ужином Тарек громко и выразительно рассказывал о своих военных приключениях. Я сомневалась, что все они были правдивыми. Он рассказывал историю о старом походе на южную границу, при этом периодически прерываясь, чтобы спорить с Саэлем о деталях, которые, судя по всему, оба помнили совершенно по-разному. Вначале Рен делал едкие замечания, но после второй лепёшки заметно утих. Я впервые увидела его таким уставшим. За последние сутки мы пережили нападение на корабль, почти не спали, несколько часов гуляли по Нижним террасам, и всё это время он, несмотря на переживания за сестру, продолжал улыбаться, шутить и делать вид, будто ничего не случилось.

Саэль сидел напротив меня. Вблизи его голубые глаза казались почти прозрачными, а светлые волосы ловили отблески семи чаш у алтаря. Он говорил мягко и внимательно слушал, иногда едва заметно улыбаясь рассказам Тарека. В нём было что-то притягательно спокойное, но он был служителем Небесного Отца. Я раздражённо опустила взгляд на свою тарелку.

Чем дольше я сидела здесь, тем сильнее хотелось выбежать наружу. Я почти физически чувствовала взгляд нарисованных глаз на стенах. Каждый раз, когда священный огонь в чашах потрескивал, в памяти всплывали все те мольбы, что я, срывая голос, кричала Небесному Отцу.

Я отвернулась от алтаря и увидела, как Рен сидел рядом, положив голову на скрещенные руки прямо на столе. Я толкнула его плечом через ткань шарфа.

— Рен.

Он что-то невнятно пробормотал.

— Он спит, — спокойно сказал Саэль.

Тарек рассмеялся.

— Молодость.

— Он сегодня ничего не ел почти до вечера, и мы долго блуждали по нижним террасам, — сказала я.

Саэль посмотрел на меня с лёгкой улыбкой, слегка наклонив голову.

— Ему повезло, что ты за него беспокоишься.

— Нет, — почти выкрикнула я смущенно.

— Конечно, — негромко ответил он.

Рен всё-таки проснулся, когда Тарек почти силой поднял его из-за стола. До комнаты он дошёл, держась за стену, периодически заявляя, что совершенно бодр. Он уснул моментально, как только его голова коснулась подушки. Я позавидовала его способности так быстро засыпать.

Как и говорил Саэль, комната была очень маленькой, но чистой. Две узкие кровати стояли вдоль стен, между ними помещался столик и старый сундук.

Рен лежал поверх покрывала, даже не сняв сапоги.

— Удивительно. Два дня назад ты спал с кинжалом под рукой, а теперь разлегся словно дите малое.

В ответ я услышала лишь мирное сопенье. Я осторожно вытащила один из его кинжалов из-под пояса и положила на стол рядом с кроватью.

— Не привыкай, — буркнула я.

Рен тихо выдохнул и повернулся к стене. Поставив косу у изголовья, я легла на вторую кровать. Заснуть не получилось. Сначала мешал гул ветра, скрежет старых половиц, шорох мышей в углах, а потом собственные мысли.

Я вспомнила, как Саэль зажёг чашу одним движением пальцев. Эрик всегда говорил, что человек чаще всего показывает свою истинную силу не тогда, когда старается произвести впечатление, а когда забывает, что за ним наблюдают.

Саэль не заметил собственного заклинания. Для него оно было таким же естественным, как дыхание. Но было непонятно, почему такой сильный служитель Небесного Отца оказался в этом разваливающемся храме на отшибе острова. Мне стоило держаться от него подальше.

Я перевернулась на другой бок и заметила над дверью маленький золотой диск с символом Небесного Отца. По телу пробежала дрожь. Я посмотрела на него ещё несколько секунд, потом резко села. Нет. Я не могла здесь спать.

Натянув сапоги, я взяла плащ, косу и тихо вышла в коридор. В храме было темно. Я спустилась по узкой лестнице, стараясь не наступать на скрипучие доски. Благодаря дару Безмолвной Госпожи тьма для меня стала родной стихией. Внизу лишь семь чаш перед алтарём всё ещё пылали белым огнём.

Я медленно подошла к каменному алтарю. Над ним возвышался знак солнца. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается знакомая холодная злость.

— Ну? — тихо сказала я. — Я пришла.

Голос раздался глухим эхом в пустом храме.

— Раз уж ты всё видишь, — продолжила я, глядя на символ, — можешь наконец объяснить мне, за что именно тебя здесь благодарят?

— Обычно люди начинают немного вежливее.

Я резко обернулась. Саэль стоял в арке у входа в боковой коридор, облокотившись на стену. Он смотрел на меня совершенно спокойно с добротой. Потом перевёл взгляд на алтарь.

— Хотя, должен признать, твой вариант интереснее.

Я невольно положила ладонь на древко косы. Саэль заметил движение.

— Если собираешься убить меня прямо перед алтарём Небесного Отца, предупреждаю, утром будет ужасно неловко объясняться с Тареком.

— Я не собиралась тебя убивать.

— Тогда вечер складывается лучше, чем я ожидал, — он мягко улыбнулся и подошел ближе.

— Можешь рассказать Тареку. Уверена, он будет рад узнать, кого пустил под крышу, — я насторожилась.

Саэль остановился с другой стороны алтаря. Белое пламя отражалось в его глазах, делая голубой цвет почти серебряным.

— Я ничего ему не расскажу.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Уголок его губ слегка дрогнул.

— Почему? — недоверчиво спросила я.

Он перевёл взгляд на мою косу, точнее, на полоску кожи, которой я закрыла символ. Я нервно сглотнула.

— Череп в крыльях белой бабочки, — тихо произнёс Саэль.

Я мгновенно выхватила косу. Лезвие остановилось между нами, но Саэль даже не шелохнулся и лишь продолжил внимательно смотреть на меня.

— Откуда ты знаешь?

— Я сразу почувствовал от тебя магию Безмолвной Госпожи. Ты знаешь, что в Дайране это запрещено? Здесь есть лишь Небесный Отец.