Когда погаснет седьмое солнце

— Тогда заходите, раз умеете ходить самостоятельно, — спокойно сказал он. — А то вы выпускаете все тепло на улицу.

Рен удивленно моргнул. Я закрыла за собой скрипучую дверь.

— Саэль, — сказал Тарек, отложив хлеб. — Это те двое, о которых я рассказывал. Айла Нарин и Рен.

— Просто Рен, — уточнил он с улыбкой.

— Саэль Арвин, — представился мужчина.

Рен прищурился.

— Вы священнослужитель? — недоверчиво спросил он.

Саэль посмотрел на собственную одежду.

— Надеюсь. Иначе последние тридцать лет моей жизни прошли особенно бессмысленно.

Я перевела взгляд на Тарека, думая, что ослышалась. Он заметил мое удивление и усмехнулся.

— Он выглядел почти так же, когда мы познакомились.

— Ты просто плохо помнишь лица, — усмехнулся Саэль.

— Я был трезв.

— Именно поэтому и плохо помнишь.

Саэль встал из-за стола и начал убирать хлебные крошки. Когда он поднял руку, одна из семи чаш у алтаря внезапно погасла. Я едва успела это заметить, как Саэль даже не повернув головы слегка шевельнул пальцами и белое пламя вспыхнуло снова. Он продолжил убирать со стола, будто ничего не произошло.

— Тарек сказал, что вы спасли корабль, — произнес Саэль. Его голос был вкрадчивым и теплым.

— Он преувеличивает, — сказала я, помотав головой.

— Она отрубила человеку руку, — сообщил Рен.

— Мог бы и не уточнять, — процедила я сквозь зубы.

— Мне кажется, это важная деталь знакомства. — Саэль посмотрел на мою косу и мягко улыбнулся. — Тогда постараюсь тебя не злить.

— Хорошая стратегия, — серьезно кивнул Рен.

— А ты, насколько я понимаю, пепельник.

Рен слегка напряг плечи.

— Наблюдательный.

— Рога выдают, — спокойно сказал Сэаль, поставив еще две чашки на стол.

— Обычно после этого люди говорят что-нибудь менее приятное, — Рен прищурился.

Саэль задумался.

— Например?

Рен явно не ожидал такого ответа.

— Неважно, — буркнул он.

Я заметила, как Рен на мгновение отвел взгляд. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы снова вернуть привычную усмешку.

— Видишь? — Тарек хлопнул Саэля по плечу. — Я говорил, хороший человек.

Саэль тяжело вздохнул.

— Почему я вообще продолжаю пускать тебя в свой храм?

— Из-за моей привлекательности, — раскатисто рассмеялся Тарек.

— Мы не хотим доставлять неприятностей, — вежливо сказала я. — Нам просто негде переночевать. Завтра утром уйдем.

Найти ночлег в переполненном Дайране было удачей, но в храме Небесного отца я не хотела задерживаться на долго, тем более рядом с Тареком.

— Завтра начинается фестиваль. Семь дней солнце не погаснет. Вас больше никто не пустит к себе, это священное время. Будете слоняться по улицам без ночлега, стражники вас арестуют, — ответил Саэль. — Можете оставаться здесь на время фестиваля. Вам обоим встреча со стражей не сулит ничем хорошим.

Снаружи громко ударил колокол. Почти сразу ему ответил второй, потом третий. Торжественный звон покатился над городом, уходя куда-то в облака.

Саэль достал из ящика около стола охапку фруктов и выложил их на стол рядом с хлебом, а потом снова посмотрел на нас.

— Комнат для гостей у меня две. Одну уже занял этот старый паразит.

— Герой войны, — буркнул Тарек.

— Паразит с медалью, — поправил Саэль. — Вторая ваша. — Он махнул рукой в сторону стола, — Ужин достаточно скромный, но сейчас великий пост, если будете налегать на яства, стражники могут вас арестовать.

«А за дыхание они нас не арестуют?» — раздраженно подумала я, но вовремя прикусила язык.

За ужином Тарек громко и выразительно рассказывал о своих военных приключениях. Видимо у всех военных Дайрана только одно на уме. Я сомневалась, что все они были правдивыми. Он рассказывал историю о старом походе на южную границу, при этом периодически прерываясь, чтобы спорить с Саэлем о деталях, которые, судя по всему, оба помнили совершенно по-разному. Вначале Рен делал едкие замечания, но после второй съеденной лепешки заметно утих. Я впервые увидела его таким уставшим. За последние сутки мы пережили нападение на корабль, почти не спали, несколько часов гуляли по Нижним террасам, и все это время он, несмотря на переживания за сестру, продолжал улыбаться, шутить и делать вид, будто ничего не случилось.

Саэль сидел напротив меня. Вблизи его голубые глаза казались почти прозрачными, а светлые волосы ловили золотистые отблески семи чаш у алтаря. Он говорил мягко и внимательно слушал, иногда едва заметно улыбаясь рассказам Тарека. В нем было что-то притягательно спокойное, но он был служителем Небесного Отца. Я раздраженно опустила взгляд на свою тарелку.

Чем дольше я сидела здесь, тем сильнее хотелось выбежать наружу. Я почти физически чувствовала взгляд нарисованных циановых глаз на стенах. Каждый раз, когда священный огонь в чашах негромко потрескивал, в памяти всплывали все те мольбы, что я, срывая голос, когда-то кричала Небесному Отцу.

Я отвернулась от алтаря и увидела, как Рен сидел рядом, положив голову на скрещенные руки прямо на столе. Я толкнула его плечом через ткань шарфа.

— Рен.

Он что-то невнятно пробормотал.

— Он спит, — спокойно сказал Саэль.

Тарек рассмеялся.

— Молодость.

— Он сегодня ничего не ел почти до вечера, и мы долго блуждали по нижним террасам, — сказала я.

Саэль посмотрел на меня с легкой улыбкой, слегка наклонив голову.

— Ему повезло, что ты за него беспокоишься.

— Нет, — почти выкрикнула я.

— Конечно, — негромко ответил он.

Рен все-таки проснулся, когда Тарек почти силой поднял его из-за стола. До комнаты он дошел, держась за стену, периодически заявляя, что совершенно бодр. Он уснул моментально, как только его голова коснулась подушки. Я позавидовала его способности так быстро засыпать.

Как и сказал Саэль, комната была очень маленькой. Две узкие кровати стояли вдоль стен, между ними помещался столик и старый сундук, на который я с подозрением покосилась.

Однажды мы с Эриком остановились в подозрительно дешевом постоялом дворе. Ковры на полу, просторные комнаты и широкие кровати, явно стояли больше, чем пара золотых. Но Эрик ведомый военной прагматичностью, уверенно взял ключ от комнаты. Мое уставшее тело впервые за долгое время коснулось мягкой кровати, и я провалилась в глубокий сон, игнорируя ироничные замечания пьяного Эрика, что я все еще ребенок.

Посреди ночи меня разбудил громкий неестественный треск. Я подскочила на постели и в ужасе прижалась к стене. Сундук посреди комнаты выгнулся. Стенки из толстого дуба полопались и превратились в пульсирующую липкую плоть. Из щелей вылезли костлявые лапы с острыми когтями, а из распахнутой крышки вывалился склизкий, сочащийся фиолетовой жижей язык. Вместо замка на меня таращился живой глаз с красными подтеками, а по краям пасти виднелись ряды острых клыков. Тварь зарычала, обдав меня гнилостным смрадом.

Я успела лишь испуганно зажмуриться, ожидая удара, но вместо клыков почувствовала, как меня обхватили теплые руки. Уводя из-под удара, Эрик сгреб меня в охапку и резко перекатился по полу. Монстр с грохотом в щепки разнес спинку моей кровати, но Эрик уже твердо стоял на ногах, загораживая меня от щелкающей пасти. Он мельком глянул на меня через плечо. В его серых глазах не было осуждения моей слабости и моего страха, лишь только отчаянное желание уберечь меня любой ценой.

— Живо к двери, мелочь! — приказал он хриплым, со сна, голосом.

Эрик сделал молниеносный выпад, нанес два удара клинком и тварь разлетелась в щепки, оставив после себя смердящую фиолетовую лужу.

Местная стража схватила владельца гостиницы, который заманивал людей, ради наживы, а после этой ночи, Эрик ужесточил мои тренировки.

Я внимательно всматривалась в сундук, не отпуская косу. Но не заметив подозрительного движения, с облегчением выдохнула.

Рен лежал на животе поверх покрывала, даже не сняв сапоги.

— Удивительно. Два дня назад ты спал с кинжалом под рукой, а теперь разлегся словно дите малое.

В ответ я услышала лишь мирное сопенье. Я осторожно вытащила один из его кинжалов из-под пояса и положила на стол рядом с кроватью.

— Не привыкай, — буркнула я.

Рен тихо выдохнул и повернулся к стене. Поставив косу у изголовья, я легла на вторую кровать, но заснуть не получилось. Сначала мешал гул ветра, скрежет старых половиц, шорох мышей в углах, а потом собственные мысли.

Я вспомнила, как Саэль зажег чашу одним движением пальцев. Эрик всегда говорил, что человек чаще всего показывает свою истинную силу не тогда, когда старается произвести впечатление, а когда забывает, что за ним наблюдают.

Саэль не заметил собственного заклинания. Для него оно было таким же естественным, как дыхание. Но было непонятно, почему такой сильный служитель Небесного Отца оказался в этом разваливающемся храме на отшибе острова. В любом случае, мне стоило держаться от него подальше.

Я перевернулась на другой бок и заметила над дверью маленький золотой диск с символом Небесного Отца. По телу пробежала дрожь. Я посмотрела на него еще несколько секунд, потом резко села. Нет. Я не могла здесь спать.

Натянув сапоги, я взяла накидку, косу и тихо вышла в коридор. В храме было темно. Я спустилась по узкой лестнице, стараясь не наступать на скрипучие доски. Благодаря дару Безмолвной Госпожи тьма для меня стала родной стихией. Свечи на нижнем этаже были затушены, и лишь семь чаш все еще пылали белым огнем, тускло освещая потрескавшиеся стены храма.

Я медленно подошла к каменному алтарю. Над ним возвышался позолоченный знак солнца. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается знакомая холодная злость.

— Ну? — тихо сказала я. — Я пришла.

Голос раздался глухим эхом в пустом храме.

— Раз уж ты все видишь, — продолжила я, глядя на символ, — можешь наконец объяснить мне, за что именно тебя здесь благодарят?

— Обычно люди начинают немного вежливее.

Я резко обернулась. Саэль стоял в арке, облокотившись на стену. Он смотрел на меня совершенно спокойно с добротой. Потом перевел взгляд на алтарь.

— Хотя, должен признать, твой вариант интереснее.

Я невольно положила ладонь на древко косы. Саэль заметил движение.

— Если собираешься убить меня прямо перед алтарем Небесного Отца, предупреждаю, утром будет ужасно неловко объясняться с Тареком.

— Я не собиралась тебя убивать.

— Тогда вечер складывается лучше, чем я ожидал, — он мягко улыбнулся и подошел ближе.

— Можешь рассказать Тареку. Уверена, он будет рад узнать, кого пустил под крышу. — Я насторожилась.

Саэль остановился с другой стороны алтаря. Белое пламя отражалось в его глазах, делая голубой цвет почти серебряным.

— Я ничего ему не расскажу.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Уголок его губ слегка дрогнул.

— Почему? — недоверчиво спросила я.

Он перевел взгляд на мою косу, точнее, на полоску кожи, которой я закрыла символ. Я нервно сглотнула.

— Череп в крыльях белой бабочки, — тихо произнес Саэль.

Я мгновенно выхватила косу. Лезвие остановилось между нами, но Саэль даже не шелохнулся и лишь продолжил внимательно смотреть на меня.

— Откуда ты знаешь?

— Я почувствовал магию Безмолвной Госпожи, как только ты вошла в храм. Ты знаешь, что в Дайране это запрещено? Здесь есть лишь Небесный Отец.

Я крепче сжала косу. Убийство священника в храме, после того как он приютил нас, было верхом богохульства и низости. Но даже без этого, из Дайрана мне было не скрыться.

— Мне известно, — ответила я, в готовности напасть в любой момент. — Тогда почему ты еще не зовешь стражу?

Саэль посмотрел на меня с легким удивлением.

— Потому что ты находишься в моем храме.

— Да, храме Небесного Отца.

— Моем храме, — повторил он со стальными нотками в голосе, но без угрозы. — Пока ты под этой крышей, никто не потащит тебя на допрос за то, кому ты служишь. Обещаю.

Не отводя взгляда, я медленно опустила косу. Он прошел мимо алтаря и приблизился ко мне, я почувствовала запах прохладного воздуха и мятного масла. Почему-то это меня успокоило.

— Ты не похож на остальных служителей Отца, — сказала я.

— Это комплимент?

— Пока не решила.

— Тогда буду надеяться, — он тихо рассмеялся.

Саэль подошел к одной из чаш и провел пальцами над пламенем. Белый огонь потянулся за его рукой, словно живой, обвил пальцы и снова опустился в чашу.

— Ты очень сильный маг, — заметила я.

Саэль посмотрел на меня через плечо.

— Иногда.

— Так не бывает.

— Бывает, если достаточно долго притворяться слабее, чем ты есть.

— От кого ты прячешься? — спросила я.

Саэль внезапно затих. На его спокойном лице на короткое мгновение промелькнула печаль. Я ожидала, что он напомнит мне собственные слова о личных вопросах, хотя никогда их не слышал.

— От семьи, — наконец сказал он с грустной улыбкой.

— Они опасны?

— Очень. Особенно когда считают, что лучше знают, кем тебе следует стать.

— Поэтому ты оказался здесь?

Саэль оглядел потрескавшиеся стены.

— Никто не хочет управлять храмом у самого края Нижних террас. Слишком мало прихожан, соответственно и денег. Но далеко от людей, которым нравится отдавать приказы.

Я снова посмотрела на семь чаш.

— Но ты все-таки служишь ему.

— Да. Но не более чем ты Безмолвной Госпоже. Небесный Отец дарует мне силу.

Он взглянул на меня глазами, наполненными печалью, а затем посмотрел на мои руки. Я по привычке сразу же спрятала их за спиной.

— Это слишком жестоко даже для богини Смерти, — Саэль сделал шаг ближе ко мне, — забрать тело столь юное и красивое.

Внутри все похолодело, сердце забилось чаще, а ладони вспотели под перчатками.

— Я не понимаю, о чем ты, — нахмурилась я.

— Я знаю ее магию и видел твою руку во время ужина, как ты отдернула ее, когда Рен хотел передать тебе чашку.

— Я просто не люблю прикосновения, — я делала шаг назад, отвернувшись.

— Айла. — Мое имя в его устах прозвучало слишком мягко. — Я знаю, что это неправда. Что произойдет, если ты коснешься человека?

— Безмолвная Госпожа забирает жизнь через меня, — наконец решилась признаться я. Слова дались тяжелее, чем я предполагала. Впервые я добровольно открыла кому-то тайну, за которую в Дайране меня могли казнить, и осознание того, как легко я доверилась Саэлю в этот момент, было более страшным, чем возможность доноса. Я давно потеряла сердце, мое тело принадлежало смерти, но никто и никогда не узнает, но сколько это на самом деле больно.

— Боги не знают предела своей жестокости, — Саэль с сожалением посмотрел на меня.

Он протянул руку. Я моментально отступила.

— Не надо, — прошептала я.

— Я не буду трогать тебя без разрешения. — Его рука опустилась. — Не переживай, ты не можешь забрать мою жизнь так же легко, как человеческую.

Я нахмурилась.

— Почему?

— Сегодня достаточно тайн с твоей стороны. Позволь хотя бы одну оставить мне.

Я почувствовала неприятный холод вдоль позвоночника.

— Саэль.

Прикрыв глаза, он тяжело вздохнул.

— Моя мать была человеком, — сказал он после короткой паузы. — Отец… сложнее. Он несет в себе кровь люменаров. — Он перевел взгляд на пламя. — Она частично передалась мне и дарует магию. Я старею медленнее обычных людей. Восстанавливаюсь быстрее. А божественная магия слушается меня лучше, чем должна.

Я прикрыла глаза, но тревога, которую я испытывала ежесекундно последние года не исчезла.

— И ты думаешь, что это защитит тебя от меня?

— Я знаю. Я чувствую твою магию. — Он сделал шаг ближе. — Она сейчас пытается дотянуться до меня.

Холод действительно появился под кожей, но в этот раз он был другим. Словно что-то внутри меня коснулось света и остановилось.

Саэль медленно поднял руку.

— Можно? — прошептал он.

Я посмотрела на его пальцы, потом на лицо. Сердце забилось быстрее. Я вспомнила, как давно никто не держал меня за руку. Последний раз Эрик сжал мои пальцы, перед тем как, захлебываясь кровью, велел бежать. После этого были только случайные прикосновения, за которыми следовали ужас, чужая боль и холод Безмолвной Госпожи.

Мое глупое откровение служителю Небесного Отца могло стоить мне жизни, если он решит меня предать, но мое давно позабытое желание человеческого тепла оказалось сильнее, и я медленно протянула руку.

Он аккуратно взял край перчатки двумя пальцами. Я инстинктивно напряглась. Саэль остановился.

— Айла?

Задержав дыхание, я кивнула. Саэль начал снимать ее медленно. Сначала освободил запястье, потом перчатка плавно соскользнула с моих пальцев. Когда открытую кожу коснулся прохладный ночной воздух, я почувствовала себя почти обнаженной, после стольких лет беспрерывного ношения ткани на руках.

Саэль не позволил себе даже случайного прикосновения.

— Теперь решаешь ты.

Я медленно подняла ладонь, он подставил свою. Несколько мгновений между нашей кожей оставалось расстояние меньше толщины листа бумаги. Мое сердце бешено колотилось, казалось, что я забыла, как дышать. Я видела перед собой лишь синеву его добрых глаз.

Коснувшись его, я замерла в ожидании мертвенного холода, жуткой тонкой нити, которая свяжет наши жизни, и истошного крика Саэля. Эта нить появилась, но тут же столкнулась с ярким, теплым светом вокруг него. Саэль не побледнел и не отшатнулся, а продолжил нежно смотреть на меня. Его рука была такой теплой, такой живой.

Я облегченно выдохнула.

— Видишь? — тихо сказал он, мягко улыбнувшись.

Я не смогла ответить. Его пальцы медленно переплелись с моими. Тепло прошло по ладони вверх, к запястью, и в груди вдруг болезненно защемило. Я уже почти забыла, каково это, когда человеку не становится больно от прикосновений, когда не нужно отдергивать руку и не нужно бояться.

Я не заметила, как сжала его пальцы сильнее. Саэль ничего не сказал. Он большим пальцем медленно провел по внутренней стороне моего запястья. Я вздрогнула. По коже прошла горячая дрожь.

— Все хорошо? — прошептал он.

— Да.

Голос не слушался меня и предательски дрогнул. Его палец снова скользнул по коже, совсем легко, будто он проверял, не исчезну ли я.

Я должна была отойти, но вместо этого сделала шаг к нему. Саэль оказался настолько близко, что светлые пряди коснулись моего лица. Его свободная рука остановилась возле моей талии.

— Можно?

Закрыв глаза, я кивнула. Он нежно обнял меня. Я почувствовала тепло его ладони через ткань одежды и неожиданно для самой себя прижалась ближе. Саэль замер. Мне стало стыдно, и я хотела отстраниться, но его рука мягко прижала меня сильнее.

Я уткнулась лбом ему в грудь и почувствовала, как живо билось его сердце. Я прислушивалась к каждому удару, словно к чему-то невозможному.

— Прости, — прошептала я.

— За что?

За то, что я нуждалась в этом. За то, насколько сильно. За то, что несколько минут назад я ненавидела весь этот храм, а теперь стояла перед алтарем Небесного Отца в объятиях его служителя и не хотела отпускать.

Я подняла голову. Его лицо оказалось совсем близко. Я почувствовала его дыхание на губах.

Безмолвная Госпожа учила, что все живое уже принадлежит ей. Я слишком долго убеждала себя, что мне ничего не нужно от живых и лишь следовала памяти мертвых. Но сейчас, чувствуя теплые пальцы Саэля между своими, я впервые за шесть лет поняла, насколько сильно лгала себе.

Его большой палец медленно, почти невесомо, прошелся по центру ладони, и от его теплого прикосновения по телу пробежала дрожь. Я почувствовала себя глупо. Я могла спокойно смотреть на кровь, отрубать людям конечности, держать косу над человеческим горлом, но несколько движений чужих пальцев заставили меня трепетать.

— Ты дрожишь, — тихо сказал Саэль.

— Здесь холодно.

Его взгляд скользнул к горящим чашам, и он мягко улыбнулся.

Саэль осторожно провел пальцами по моему запястью и выше, по внутренней стороне предплечья. Кожа вслед за его прикосновением покрывалась мурашками. Я слишком остро ощущала каждое движение, каждый сантиметр тепла его тела.

Его ладонь поднялась к моему плечу, коснулась шеи. Большой палец едва задел линию под ухом. Я закрыла глаза. Сердце Саэля билось удивительно спокойно. Мое, напротив, словно решило доказать, что Безмолвной Госпоже еще рано на него претендовать.

Я чувствовала тепло его кожи под тонкой белой тканью. Саэль прикрыл глаза.

— Все еще жив, — прошептал он.

— Пока.

— Ты умеешь успокоить мужчину.

Я тихо рассмеялась.

Его рука поднялась к моему лицу. Пальцы скользнули по щеке, убрали за ухо прядь волос.

Я затаила дыхание. Мне невольно вспомнилось, как Эрик ерошил мне волосы, когда пытался приободрить. Когда-то прикосновения были настолько обычной частью жизни, что я даже не замечала их. Теперь мне хотелось запомнить каждое.

Я подняла голову. Он наклонился ближе. Я чувствовала его обжигающее дыхание на своих губах и в последний момент я резко отвернулась от него.

— Нет.

Саэль замер.

— Хорошо, — прошептал он.

Он хотел отступить, но я неожиданно сжала ткань его рубашки.

— Я не сказала уйти.

В его глазах мелькнуло удивление.

— Тогда что ты сказала?

Я сама не знала.

— Я не могу… — хрипло сказала я.

Саэль проследил за выражением моего лица и вдруг тихо усмехнулся.

— Айла, не пойми меня неправильно. Я не претендую на твое сердце, тем более если оно уже занято.

— Мое сердце никем не занято, — я немного нахмурилась

— Например пепельником? — Саэль вскинул бровь.

— Что?!

— Не так громко, Айла. Твой пепельник спит этажом выше.

Предположение Саэля было не оскорбительным, а скорее безмерно абсурдным. Рен и правда оказался не таким плохим, как я предположила при первой встрече. И мне было приятно впервые за много лет так легко поболтать с кем-то: не про долг или тренировки, как с Эриком, а просто жевать сырную лепешку и наслаждаться видом заката. Этот неожиданно глубокий, свободный вдох будто на миг снял с плеч вечную тяжесть. Впервые за столько лет я почувствовала себя самым обычным человеком, которому можно чувствовать вкус еды и ненадолго ослабить хватку. Это было лишь временное незначительное отвлечение перед тем, как я найду своего врага, буду ломать его по косточке и слушать захлебывающиеся предсмертные хрипы.

Но мне было физически больно наблюдать, как Рен молча свыкся со всеобщей ненавистью. Он принял чужую злобу так глубоко и тихо, будто искренне считал, что ничего другого не заслуживает. Его молчаливая покорность перед людским презрением неожиданно задела во мне уцелевший крошечный, не до конца выжженный слепой жаждой крови остаток человечности. Я испугалась и удивилась тому, что внутри меня еще способно отозваться хоть какое-то сострадание. И именно поэтому я согласилась помочь.

— Он не мой. — Я перешла на возмущенный шепот. — Между мной и Реном ничего нет.

— Я тебе верю. — Саэль говорил это настолько спокойно, что стало еще подозрительнее.

— Ты издеваешься?

— Совсем немного. — Саэль отпустил мою талию.

— Тогда зачем ты… — робко сказала я.

— Потому что я не просил твоего сердца. — Он произнес это совершенно без смущения. — Если тебе хочется тепла и близости или просто несколько часов не чувствовать себя одинокой, для этого не обязательно обещать кому-то вечность. Как давно ты уже служишь Безмолвной Госпоже?

— Шесть лет, — хрипло ответила я.

— Действительно трагедия. Ты так прекрасна и юна, и даже не можешь насладиться этим. Я… кажется, понимаю, что до меня ты никого не подпускала настолько близко, — он на мгновение отвел взгляд, будто боялся смутить меня еще сильнее. — И если я действительно единственный, кого ты можешь касаться без страха, то… если сама захочешь, я могу показать тебе, что близость не обязательно должна причинять боль. Без обещаний, без спешки. Столько, сколько ты сама позволишь.