Когда погаснет седьмое солнце

— Хорошо, — наконец выдохнул Рен. — Допустим, я поверю, что во дворце действительно лежит бумажка, на которой написано, куда именно увезли Лиру. Почему кто-то должен показать ее мне?

— Тебе — никто, — совершенно спокойно ответил Тарек, пожав плечами. — А мне покажут.

— Скромности вам в армии, видимо, тоже не преподавали, — буркнул Рен.

Я невольно улыбнулась и потянулась за плащом. Саэль, который все это время молча наблюдал за происходящим, поставил чашку на стол.

— Ты тоже собралась?

— Я обещала помочь ему.

Рен ничего не сказал, но его плечи едва заметно напряглись.

— Кроме того, — продолжила я, стараясь не смотреть в его сторону, — раз уж мы все равно будем ходить по городу, я хотела бы увидеть одну из старых башен.

Тарек тяжело вздохнул.

— Я уже начинаю жалеть, что рассказал тебе о них. Ты не идешь? — спросил он Саэля.

— Сегодня первый день фестиваля. Если я закрою храм, половина моих прихожан решит, что Небесный Отец послал им это как личное испытание, а вторая половина отправится жаловаться Верховному храму. — Саэль махнул рукой в сторону алтаря.

— Значит, увидимся вечером, — воодушевленно сказал Тарек.

— Если вы трое не окажетесь в тюрьме, — слегка улыбнулся Саэль.

— Удивительно, но впервые за последние несколько дней это зависит не от меня, — Рен вскинул руками, открывая дверь. Он посмотрел на меня лишь мельком и вышел наружу.

В первый день Фестиваля Семи Солнц улицы Дайрана превратились в бесконечный поток белого и золотого. Когда мы вышли на улицы, ведущие к главной площади, людей вокруг стало значительно больше. Дети бегали вдоль каналов с маленькими бумажными солнцами на деревянных палочках, торговцы продавали засахаренные финики, медовые пирожки и фигурки Небесного Отца, изготовленные из какого-то подозрительно липкого теста. Я не была уверена, является ли поедание его изображения во время праздника богохульством.

Недалеко от нас, размахивая золотыми лентами, под мерную игру музыкантов на барабанах и длинных серебристых флейтах в одинаковых белых рясах танцевали девушки. Я невольно замедлила шаг. С Эриком мы всегда жили уединенно и отдаленно, старались избегать людей и оживленных городов. Поэтому, когда я увидела калейдоскоп фестиваля, внутри все затрепетало от детского предвкушения и восторга. Именно таким я и представляла праздник: ярким, громким и немного безумным.

Рен шел впереди рядом с Тареком, сунув руки в карманы. Я ускорилась, чтобы догнать их.

— Красиво, — сказала я.

— Ты действительно ничего не знаешь о фестивале? Подожди центральные террасы, — довольно ответил Тарек.

— Я приехала издалека.

— Это заметно.

— Особенно по косе, — ядовито добавил Рен. На мгновение показалось, что вернулся прежний Рен, но он даже не улыбнулся.

— Почему ночь не наступает в Дайране семь дней? — с невинным интересом спросила я. — Это магия люменаров?

— Благословение Небесного Отца, — поправил Тарек.

— То есть ты не знаешь, — нахмурилась я.

Он недовольно посмотрел на меня.

— Когда-нибудь твои вопросы точно доведут тебя до неприятностей.

— Они уже привели меня в Дайран.

Рен тихо хмыкнул.

Мы пересекли мост, ведущий на следующую террасу, и праздничное настроение начало постепенно меняться. Чем ближе мы подходили к дворцовой площади Дайрана, тем чаще среди белых праздничных одежд мелькала форма городской стражи.

На первом перекрестке стояли четверо солдат, на следующем уже восемь. Я невольно напряглась, ладони вспотели. Я пыталась выглядеть непринужденно, и сделать вид, что, как и все радуюсь фестивалю, но в голове непрерывно звучал голос Рена «Ты отвратительно врешь». Он был прав, но отступить сейчас значило подвести под казнь не только себя, но и Рена, а возможно и Тарека.

Перед мостом, ведущим на верхнюю террасу, людей пропускали через узкий коридор между металлическими ограждениями. Двое стражников проверяли документы, еще один осматривал сумки.

— Во время фестиваля всегда так? — спросила я.

— Народу слишком много, — ответил Тарек. — Нужно следить за порядком.

Рен остановился перед ограждением.

— Конечно. Иначе люди вдруг начнут праздновать неправильно, — буркнул он.

Когда подошла наша очередь, молодой стражник внимательно посмотрел на косу у меня за спиной.

— Разрешение на оружие, — металлическим голосом сказал он.

Я протянула ему бумагу, которую получила в воздушной гавани. Он долго рассматривал печать, затем перевел взгляд на Рена и с подозрением прищурился.

— Шарф сними.

Рен замер.

— Зачем?

— Проверка.

— Мое лицо представляет угрозу безопасности Дайрана?

— Я сказал: шарф сними, — грозно повторил стражник.

Тарек нахмурился.

— Он со мной, — басом сказал Тарек.

Солдат внимательно посмотрел на него. Его глаза задержались на старом серебряном знаке Третьего Пламени, который Тарек надел перед выходом из храма. Стражник сразу выпрямился.

— Сотник Азим? — дрожащим голосом спросил стражник.

— В отставке.

— Простите, господин сотник. Я не узнал.

Тарек кивнул в сторону Рена.

— Парень со мной.

Стражник явно хотел возразить, но передумал.

— Проходите.

Оказавшись достаточно далеко от стражи, Рен тихо произнес:

— Удобно, носить на груди кусок серебра, который превращает людей в вежливых.

— Я его тридцать лет зарабатывал, — возмутился Тарек. — Это не «кусок серебра» а почетный знак моей верности Дайрану.

Я оглянулась. Позади нас стражник уже остановил невысокую пожилую женщину. Она держала за руку маленькую девочку и нервно рылась в сумке.

— У меня было разрешение, — оправдывалась женщина, почти плача. — Наверное, осталось дома.

— Без документа проход запрещен, — грубо ответил стражник.

— Но мы только хотели посмотреть на главный храм, — взмолилась она.

— Возвращайтесь домой.

Прижимая к груди белое солнце, девочка расплакалась.

Пройдя на главную площадь, я начала замечать детали этого фестиваля. На каждом столе лежала одинаковая идеально выглаженная белая скатерть с вышивкой в форме золотого солнца, а каждый музыкант играл на флейте одну и ту же мелодию. На стенах были только позолоченные изображения Аурелиана и Небесного Отца. Видимо из-за того, что никто уже двадцать лет не видел Аурелиана и чтобы добавить загадочности и силы его образу, он был нарисован символически, как человеческая фигура с крыльями. Я надеялась на более точное описание человека, а точнее люменара, который, возможно, и был моей целью.

— Почему никто не носит другие цвета, кроме белого? — спросила я.

Тарек посмотрел вокруг.

— Носят.

Я вопросительно указала на толпу.

Рен ответил вместо него:

— Праздничные правила.

Я повернулась к нему.

— Откуда ты знаешь?

— Вчера видел объявление. На центральных террасах в первые три дня фестиваля положены белый, золотой, песочный и голубой. Красный разрешен только храмовой страже. Черный считается траурным.

Я посмотрела на собственную одежду и поджала губы.

— Ты всегда умела вписываться в общество, — хмыкнул Рен. Его недовольство, направленное в мою сторону, начинало раздражать. Я помогала ему искать сестру, отдала все свою сбережения. Мы договорились, что никто никому ничего не должен, но я ожидала, хотя бы попытки к дружелюбному диалогу.

— Ты тоже не в белом, — съязвила я.

— Я преступник. От меня меньше ожиданий, — Рен развел руками.

Тарек тяжело вздохнул.

— Никто вас не арестует за цвет одежды.

Позади нас неожиданно раздался громкий мужской голос.

— Стойте!

Мы обернулись. Двое стражников остановили парня в темно-зеленой рубахе с маленьким деревяным амулетом в форме полумесяца на шее.

— Сними, — приказал один из солдат.

Парень резко схватился за амулет.

— Почему? — жалобно спросил он.

— Запрещенный символ.

— Это просто украшение. Он принадлежал моей матери.

— Сними.

Парень несколько секунд молча смотрел на солдата, а толпа вокруг продолжала идти, словно ничего не происходило.

— Она умерла, — тихо добавил он.

— Тогда тем более ей все равно, носишь ты его или нет, — холодно ответил солдат.

У меня внутри все похолодело. Рен и я остановились. Тарек сделал еще несколько шагов, прежде чем заметил, что мы отстали.

Дрожащими руками парень медленно снял амулет. Солдат бросил его в небольшой металлический ящик, где уже лежали десятки подобных вещей: деревянные фигурки, медальоны, цветные ленты, маленький каменный череп.

— Старые культы запрещены, — пояснил Тарек, заметив мое выражение лица, — После Разлома слишком многие использовали религию для оправдания запрещенной магии.

— Поэтому теперь разрешена только одна? — тихо спросила я, чтобы не привлечь внимание стражи.

— Поэтому теперь город защищен, — спокойно ответил Тарек, смотря мне в глаза. Он говорил совершенно искренне.

— Ты правда не видишь в этом ничего неправильного?

Тарек замедлил шаг.

— Я видел, что бывает, когда Дайран остается без защиты. — Он оглянул площадь, — и не хочу, опять сжигать разодранные тела невинных людей.

Рен шел рядом и внимательно смотрел на Тарека.

— Значит, ради безопасности нужно запретить людям носить вещи их мертвых матерей? — спросил он.

Тарек резко остановился.

— Я не обязан спорить с каждым стражником из-за каждого закона, который мне не нравится.

— Удобно.

— А ты предлагаешь что? — Тарек повернулся к нему. — Устроить драку посреди улицы? Сломать ему нос? Украсть ящик и раздать все обратно?

Рен немного подумал.

— Последнее звучит неплохо.

— Вот поэтому ты вор, а я воин, — раздраженно ответил Тарек.

— Да. Я уже заметил разницу, — прошептал Рен.

Они несколько секунд смотрели друг на друга. Я ожидала очередного спора, но Тарек только тяжело вздохнул.

— Пойдем. Если опоздаем к церемонии, площадь перекроют.

Главная площадь Дайрана была похожа на рассказы матери. Она раскинулась перед дворцовым комплексом широким белокаменным полукругом, окруженным зданиями с золотыми шпилями и открытыми галереями. В центре площади находился широкий фонтан из светлого камня, украшенный тонкой резьбой и вставками голубой мозаики. Сверкающая в ярком солнечном свете, вода поднималась высокими дугами, на мгновение зависала в воздухе серебристыми каплями, а затем мягко стекала обратно в глубокую чашу, наполняя площадь тихим, ровным шумом. За площадью начиналась широкая мраморная лестница, украшенная голубыми и золотыми узорами, похожими на виноградные лозы. Она вела к дворцу. Я затаила дыхание. Передо мной возвышалось огромное белое здание с резными балконами и золотыми солнцами. От такого навязчивого изобилия символов небесного Отца меня уже начало подташнивать.

— Айла? — позвал Рен.

Я поняла, что, рассматривая дворец, остановилась посреди дороги.

— Все нормально, — рассеянно сказала я.

Он посмотрел на меня внимательнее, но ничего не спросил.

— Сейчас начнется церемония первого дня, — сказал Тарек.

Стражники начали закрывать боковые проходы. На верхних ступенях дворца появились несколько фигур в бело-золотых одеждах. Люди вокруг меня опустились на колени. Я задержалась на секунду. Рен тихо выругался и потянул за край плаща.

Неожиданно громкий металлический треск, раздавшийся из дальнего края площади, прервал торжественный звон колоколов. Несколько человек резко поднялись среди стоящей на коленях толпы. На них были обычные белые праздничные одежды.

Девушка взобралась на край фонтана. Она была молодой, возможно, немногим старше меня, со смуглой кожей и густыми черными волосами, собранными в длинную косу. В руках она держала странную медную трубу, покрытую голубыми рунами.

Стражники мгновенно повернулись к ней.

— Сядьте! — крикнул он.

Девушка подняла трубу к губам. Когда она заговорила, ее голос ударил по всей площади так, что задрожала вода в фонтане.

— ДАЙРАН НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ ИЛЛАРУ!

По толпе прокатился испуганный шум. Тарек мгновенно поднялся.

— Вот дерьмо.

С другого конца площади одновременно взобрались еще трое. В воздухе развернулось большое белое полотнище. Черными буквами на нем было написано:

СВОБОДА НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ГРЕХОМ.

— ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ЛЕТ НАМ ГОВОРЯТ БОЯТЬСЯ! — прогремел голос парня на другом конце площади. — ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ЛЕТ НАМ ЗАПРЕЩАЮТ НАШИХ БОГОВ, НАШИ КНИГИ, НАШИ ПЕСНИ И НАШУ ПАМЯТЬ!

Люди вокруг начали вставать. Кто-то испуганно отступал. Кто-то, наоборот, смотрел на девушку, словно впервые за много лет услышал собственные мысли, произнесенные вслух. Солдаты двинулись к фонтану.

— СЕМЬ СОЛНЦ ОСВЕЩАЮТ ДАЙРАН, НО СВЕТ НЕ ДЕЛАЕТ КЛЕТКУ СВОБОДОЙ!

— Схватить их! — прокричал офицер.

Рядом со мной Рен неожиданно замер. Его взгляд был прикован к мужчине, стоявшему чуть дальше среди бунтовщиков. Тот поднял свой рупор. Голубые руны на металле ярко вспыхнули.

— ВЕРНИТЕ ТЕХ, КОГО ВЫ ЗАБРАЛИ НА ОЧИЩЕНИЕ!

Рен перестал дышать.

— Рен?

Он не ответил. В следующую секунду толпа пришла в движение.

Глава 5. Дрожь земли

Толпа рванула сразу в несколько сторон, словно одна огромная волна внезапно разбилась о невидимую преграду. Люди вскакивали с колен, толкали друг друга, кто-то пытался выбраться к боковым улицам, но стражники уже успели закрыть проходы металлическими ограждениями. Раздались крики, плач детей и громкая ругань. Одна женщина упала, едва не оказавшись под ногами бегущих людей, мужчина рядом схватил ее за руку и буквально выдернул из толпы.

— Назад! — прокричал офицер стражи, пытаясь перекрыть собственным голосом грохот рупоров. — Всем оставаться на местах!

Это было самое бесполезное распоряжение, которое можно было отдать нескольким тысячам испуганных людей.

Девушка на фонтане снова подняла медную трубу.

— НЕ БОЙТЕСЬ ИХ! — ее усиленный магией голос прокатился по площади, раздаваясь гулом по стенам зданий и земле. — ЕСЛИ МЫ БУДЕМ МОЛЧАТЬ, НИЧЕГО НИКОГДА НЕ ИЗМЕНИТСЯ!

Солдатам наконец удалось прорваться через толпу. Несколько человек побежали к фонтану, но протестующие рассыпались в разные стороны, продолжая кричать через рупоры.

— ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ЛЕТ ОНИ СТИРАЮТ НАШУ ИСТОРИЮ!

— ВЕРНИТЕ ПРОПАВШИХ!

Каждый новый крик мощной волной ударял в камни площади. Вдруг я почувствовала странное движение под ногами. Сначала оно было едва заметное, настолько слабое, что я решила, будто кто-то снова толкнул меня в спину. Потом плиты под сапогами задрожали.

Тарек резко обернулся, опустив взгляд на землю.

— Все назад.

— Что? — переспросил Рен.

Новая дрожь прошла по площади, на этот раз настолько сильная, что вода выплеснулась из фонтана. По поверхности чаши разошлись широкие круги. Несколько голубых мозаичных плит возле ступеней треснули.

Толпа закричала еще громче.

— Назад! — рявкнул Тарек так, что даже без магического рупора его услышали ближайшие люди. — Отойдите от центра!

Где-то глубоко под землей раздался низкий протяжный гул. Что-то огромное двигалось под площадью.

— Это еще что за демоны? — Рен схватился за рукоять кинжала.

— Не демоны, — быстро сказал Тарек. — Отойдите!

В следующую секунду камень под ногами внезапно взорвался. Я едва успела закрыть лицо рукой, когда вверх взметнулись белые осколки. Ударная волна отбросила стоявших рядом людей, по площади прокатился оглушительный треск. Из чернеющей бездны в центре площади с оглушительным ревом вырвался гигантский червь.

Его кожа была покрыта неровными серыми пластинами, похожими на крупные камни. Длинный толстый хвост тянулся глубоко под землю, а его голова с широкой пастью, окруженной несколькими рядами костяных отростков, возвышалась над площадью почти до высоты здания.

Червь открыл пасть. Рев оказался таким низким и мощным, что болью отозвался в ушах.

— Прекратите кричать! — заорала я, закрывая уши ладонями. Разумеется, меня никто не услышал.

Один из протестующих снова поднял рупор.

— ЭТО ИХ МАГИЯ! ОНИ ПЫТАЮТСЯ НАС ЗАПУГАТЬ!

— Идиот! — выругалась я.

Червь резко дернулся в его сторону, и я поняла, что он не охотился. Каждый раз, когда один из рупоров усиливал голос, существо поворачивалось именно в ту сторону, его тело судорожно сокращалось, а каменные пластины начинали дрожать.

— Он злится из-за шума! — крикнула я Тареку.

— Что?

— Это животное! Оно не нападает специально! — пыталась докричаться я.

В следующий момент червь ударил телом по фонтану. Белый камень разлетелся на части. Несколько человек едва успели отпрыгнуть, а один солдат исчез под потоком воды и обломков.

— Очень мирное животное! — прокричал Рен.

— Он напуган!

— Айла, он размером с храм!

— От этого он не становится злым!

Червь снова взревел и повел головой в сторону женщины с длинной косой. Она продолжала кричать.

— МЫ НЕ ОТСТУПИМ!

— Замолчи! — закричала я ей, но она даже не посмотрела в мою сторону.

Тарек понял раньше остальных. Он сорвался с места. Несмотря на возраст, двигался он пугающе быстро. Один из протестующих стоял совсем рядом, продолжая выкрикивать что-то про свободу веры, когда Тарек врезался в него плечом. Мужчина отлетел к остаткам фонтана, рупор выскользнул из его рук и с металлическим звоном покатился по камню.

Мужчина посмотрел на приближающегося червя, затем на Тарека и наконец принял, пожалуй, самое разумное решение за сегодняшний день. Развернувшись, он бросился бежать прочь.

Второй рупор вспыхнул справа. Я повернулась. Рен выскочил между бегущими людьми, вытянул руку и резко сжал указательный и средний пальцы. Золотые линии на его коже вспыхнули.

— Sekot alsamt, — произнес он.

Воздух вокруг протестующего дрогнул. Мужчина поднял трубу к губам, открыл рот, но не смог издать и звука. Он растерянно уставился на рупор, потряс его, снова попытался что-то прокричать. Тишина.

Рен остановился в нескольких шагах, тяжело дыша.

— Очень люблю людей, — пробормотал он. — Особенно молчащих.

Протестующий в ужасе посмотрел на него.

— Не переживай, через несколько минут отпустит.

Мужчина немедленно бросил рупор и побежал. Я посмотрела на Рена с искреннем удивлением и восторгом.

— Ты умеешь так колдовать?

— Я много чего умею.

Девушка на фонтане наконец поняла, что происходит. Она посмотрела сначала на брошенные рупоры, потом на червя, затем на солдат, которые уже приближались с обеих сторон. На мгновение наши взгляды встретились. В ее лице не было страха, только злость. Я ее понимала, но не одобряла. Из-за их глупой и бесполезной выходки пострадали люди. Теперь злилась уже я.

Она бросила медную трубу в воду и спрыгнула с края разрушенного фонтана.

— Стоять! — закричал один из стражников.

Девушка быстро юркнула между людьми. Двое солдат бросились за ней, но толпа мгновенно поглотила ее.

Другому протестующему повезло меньше. Трое стражников сбили его на землю, заломили руки за спину и прижали лицом к мокрому камню.

— Не трогайте его! — выкрикнула какая-то женщина.

— Назад!

Червь снова взревел. На площади стало значительно тише, но было уже поздно. Он обезумел. Червь резко выбросил переднюю часть тела вперед. Люди истошно завопили.

— Бегите! — рявкнул Тарек.

Теперь стража не пыталась удерживать толпу. Солдаты открыли боковые проходы, люди хлынули к улицам, сбивая металлические ограждения. Праздничные ленты валялись под ногами, белые цветы превращались в грязную кашу под сапогами, а еще несколько минут назад идеально выстроенная площадь стала похожа на поле боя.

Червь ударил по земле. Одна из каменных плит взлетела в воздух. Я выхватила косу.

— Даже не думай, — сказал Рен, схватив меня за рукав.

Червь рванулся к бегущей семье. Высокий мужчина в панике тащил за руку мальчика, но маленькая девочка упала. Я не успела подумать.

— Айла! — крикнул Рен, когда я выдернула руку и бросилась вперед.

Подбежав, я развернула косу и со всей силы ударила лезвием по боку существа. Раздался металлический звон. От удара руки онемели до плеч. Лезвие отскочило от каменной пластины, оставив на ней лишь тонкую светлую царапину.

— Прекрасно, — пробормотала я.

Червь повернулся ко мне. Мужчина подхватил ребенка и побежал. Теперь все внимание существа принадлежало мне. Я медленно отступила.

— Спокойно, — прошептала я, хотя совершенно не представляла, понимает ли оно хоть что-нибудь. — Мы уже все замолчали.

Червь взревел. Видимо мои аргументы были для него недостаточно убедительными.

Он бросился вперед. В последний момент я успела метнуться в сторону. Раздробив камень, тяжелое тело упало туда, где я стояла секунду назад. Осколок ударил меня по плечу. Я перекатилась, поднялась на одно колено и снова взмахнула косой, целясь в щель между пластинами.

Получилось, лезвие вошло на несколько пальцев. Червь дернулся. Я вырвала лезвие. Из царапины выступила густая темная кровь, но этого было недостаточно, чтобы свалить такую громадину.

Существо внезапно повернулось. Несмотря на свои большие размеры, червь двигался невероятно быстро. Я едва успела выставить древко перед собой. Его мощный удар отбросил меня на несколько шагов.

— Айла! — крикнул Рен. Он все еще был здесь.

— Что ты делаешь?! — закричала я.

— В данный момент жалею обо всех решениях, которые привели меня на эту площадь!

Он вытянул обе руки. Золотые трещины на его предплечьях загорелись ярче, будто раскаленный металл проступил прямо под кожей.

Воздух между его ладонями задрожал. Сначала появился небольшой красный огонек. Рен начал стремительно сжимать окружающий жар. Свет становился ярче, но пламя не росло, наоборот, втягивалось внутрь самого себя, превращаясь в плотный ослепительный сгусток, вокруг которого воздух расплывался от жара.

— Nar atash, — прошептал он и резко выбросил руку вперед.

Огненный шар сорвался с ладони и ударил червя в бок. Вспыхнуло ярко-красное пламя. Каменная пластина раскалилась докрасна. Червь взревел так громко, что я зажала ухо.

— Сработало! — радостно крикнул Рен.

Пластина треснула.

— Еще раз!

— С удовольствием, — горделиво сказал он.

Рен начал произносить заклинание, но я заметила слишком поздно. Червь резко вытянулся и бросился на него.

— Рен! — испуганно крикнула я.

Он поднял голову. В его черных глазах отразилась раскрытая пасть. Рен попытался отпрыгнуть, но существо было быстрее.

Сердце забилось сильнее, руки похолодели. Волна страха и злости резко окатила меня. Я ринулась вперед. Со всей силой я ударила древком в землю, используя косу как опору, перепрыгнула через обломок и всем телом врезалась в Рена. Он отлетел в сторону, но я не успела.

Удар червя пришелся справа. Край его панциря прошелся по моим ребрам, и я была резко отброшена на землю. Мое тело пронзила острая боль. Воздух мгновенно выбило из легких. Жадно хватая воздух, и пытаясь снова почувствовать свое тело, несколько секунд я лежала на земле.

— Айла! — Рен оказался рядом быстрее, чем я успела вдохнуть. — Не двигайся, — его голос дрожал, а глаза были наполнены истинным страхом.

Он потянулся к моей ране, но я резко выставила древко косы.

— Не трогай меня!

Рен замер, его лицо потемнело. Он убрал руку.

— Конечно, — хрипло сказал он.

Это короткое слово причинило мне почти такую же боль, как рана. Но времени переживать из-за этого не было.