Исцеляющий миры. На грани разлома. Часть 2

Глава 3. Церковь на Гринвелли

Кикки, отсиживавшийся в гостиной, заслышав знакомые голоса, вытащил свой пушистый зад из прорехи в диванной обивке — уютного гнезда, которое он сам же и соорудил, — и выкатился навстречу гостям. Он запищал и завертелся под ногами миссис Уоткинс, будто пытаясь поведать о произошедшем.

— Кикки! — Миссис Уоткинс подняла кропуса за подмышки, как котёнка, и прижала к груди. Её нога шлёпнула в лужу дождевой воды и уличной грязи, в считанных сантиметрах от четкого отпечатка подошвы очень большого ботинка. — Это был он? Огон? Он ведь и тебя похитил с родной планеты! Хорошо, что ты в порядке, малыш!

— Хм… — Адам застыл в холле с запиской, чернила на которой разъело от дождя. — Я тоже придерживаюсь мнения, что Пенни похитил Огон, но… когда он научился писать?

Обнимая Кикки, сочувственно вылизывавшего её мокрые колючие волосы, миссис Уоткинс встала рядом с Адамом, чтобы перечитать записку: «Если хотите вернуть Пенни, приходите сегодня в полночь в церковь на Гринвелли»

Теперь, когда первичный шок прошёл, она могла размышлять:

— Почерк очень аккуратный. Это… странно. Чтобы так хорошо постичь каллиграфию, нужно долго набивать руку.

Прижимая горячий затылок и ладони к прохладной стене, Габриэль даже не собиралась читать записку. Она оторвала взгляд от пола и тяжело скользнула им вверх, пока не остановила его на спинах друзей.

— У него сообщник.

Адам и миссис Уоткинс одновременно оглянулись на неё.

— Тот мальчик… — догадался пришелец.

— Эдвард, — подтвердила Габриэль так, будто это имя обрекало Пенни на погибель.

А у миссис Уоткинс, наоборот, отлегло от сердца:

— Тем лучше! — воскликнула она, слегка приободрившись. — Эдвард влюблён в Пенни, вряд ли он стал бы причинять ей вред.

— Он, может, и нет, но вот что в голове у нашего космического пирата, сказать трудно… — Адам хмурился, раз за разом возвращая взгляд к записке. — Огоны не любят честную игру. Даже если мы выполним все его условия, а мы, очевидно, идём на обмен, нельзя быть уверенным, что он сохранит Пенни жизнь. Поэтому нужно быть готовыми ко всему…

В поле зрения Адама вдруг появился молоток, от чего он вздрогнул.

— Это ещё зачем? — с укоризной воззрился он на миссис Уоткинс, чьё материнское сердце било тревогу.

— Это оружие!

Адам Дэвисон побледнел, представляя, как это «оружие» можно использовать против Огона.

— Вы шутите?!

— В качестве альтернативы могу предложить кухонный нож. Выбирай! — Миссис Уоткинс не шутила. Она смотрела на Адама так, как смотрит птица, когда её гнездо намеревается разворошить змея. — Хоть гвозди забивай, хоть защищайся! Но с пустыми руками я тебя не пущу! Я не уступлю какому-то там космическому пирату жизни своей дочери и друзей!

— Тогда я предпочту нож… — Адам, руководствуясь мыслью о компактности, остановил свой выбор на режущем оружии. Само собой, пускать его в ход он не станет ни под каким предлогом. Но надо же как-то успокоить обезумевшую от горя мать?

— В таком случае я придержу молоток…

Время не шло, оно волочилось. Вся троица караулила его на кухне, не отходя от настенных часов, будто оно могло убежать. Стрелки тикали, а миссис Уоткинс барабанила ногтями по столу, отчего у Адама стоял шум в ушах.

— Я не доживу до полуночи! — вскрикнула она, лишаясь терпения. — Я иду за Пенни сейчас же!

Адам её притормозил:

— Нет, миссис Уоткинс! Я понимаю ваше беспокойство, но мы не знаем, с кем имеем дело. Неизвестно, как поступит Огон, если мы нарушим правила его игры!

Миссис Уоткинс вздохнула так гулко, словно хлебнувший воды утопающий:

— Хорошо! — согласилась она, но ноги всё равно повлекли её через всю гостиную прямиком в холл, где она сорвала с вешалки свой дождевик.

— Куда вы? — догнал её Адам.

— Пойду-ка наведаюсь в гости к нашему дружку Эдварду! — хищно улыбнулась миссис Уоткинс, сжимая ключи в кулаке. — Вдруг он ещё дома?

Дверь хлопнула перед носом Адама, оставив того вздыхать в одиночестве.

— Надо было это сделать с самого начала, — промолвила Габриэль, появившись позади него подобно бестелесному фантому. — Глупо было верить Пенни на слово…

— Ты думаешь, — уставился на неё ксионец, — Огон всё это время жил напротив Уоткинсов? И… следил за нами?

Габриэль промолчала, но для Адама это было громче любых слов.

Миссис Уоткинс прибыла на квартиру, когда на улице во всю смеркалось. Адам и Габриэль к этому часу уже были полностью готовы и ждали её. Они сговорились выехать раньше, чтобы точно не опоздать, ведь до Гринвелли было около часа езды. Кроме того, Габриэль планировала заправиться, так как измотала порядком бензина, а полный бак — гарантия выживания. Этому учат все фильмы ужасов!

— Ну что, что-нибудь выяснили? — спросил Адам вымокшую до нитки миссис Уоткинс. От её сапог расходились кольцами грязные лужи.

— Я весь дом на уши поставила своими криками! Всё впустую. Может, позвонить в полицию и заявить о похищении? — мелькнула в голове идея, но миссис Уоткинс тут же отругала себя за неё: — Ну да, ну да… Гениально, Хелен, гениально! Вызвать копов, чтобы они скрутили тебя и твоих друзей за госизмену!

Адам потащил за собой в подъезд товарищей: решительно настроенную мать, спрятавшую в женскую сумочку молоток, и опустошённую Габриэль, которой каждый шаг давался с трудом. В куртке поверх длинного траурного платья, с капюшоном на глазах, девушка удержалась на ногах лишь благодаря перилам, за которые цеплялась ладонью.

— Ты в порядке? — Миссис Уоткинс подхватила Габриэль, чья нога оступилась у самых дверей. — Сможешь вести машину? — Практичный вопрос сопровождался тёплым звучанием и заботливым касанием руки по бледной щеке.

— Миссис Уоткинс… почему вы так… вы так, — заикалась та, сглатывая отчаяние, — добры ко мне? Это же из-за меня Пенни…

Миссис Уоткинс со вздохом заключила Габриэль в объятия, роняя у неё над ухом ласковые слова:

— Глупышка, ты ни в чём не виновата. Пенни была счастлива подружиться с тобой. И я бы ни за что ничего не изменила в этой истории, даже если бы знала, что всё так обернётся…

У Габриэль перехватило дыхание. Чтобы не раскиснуть и не спутать планы друзьям, она осилила кривую улыбку:

— Мы спасём Пенни! Я вам клянусь!

«Фольксваген» рвал плотный покров дождя, мча вперёд по ночной дороге и опасно превысив допустимую скорость на подступах к Гринвелли. Силуэты деревьев кивали мокрыми кронами и трепали ветвями на фоне свирепого неба.

— Церковь на Гринвелли — это же та, что разрушили во времена войны? — уточнила миссис Уоткинс, не расставаясь с клочком бумажки, где значился адрес и послание Огона.

Габриэль безотрадно хмыкнула:

— Да, самый настоящий дом с привидениями!

— Бедная моя Пенни… Как же ей, наверное, страшно…

— Привидения? — История заинтриговала Адама.

— Маленькую католическую церковь на Гринвелли ещё в начале войны разорили немцы, а в сорок пятом она стала жертвой бомбардировки, — пояснила Габриэль, давя на газ. — В шестидесятых, когда протестанты решились её отстроить, в крест ударила молния. В общем, с тех пор церковь нарекли проклятой, а новая администрация просто махнула рукой на её существование, потому что местные были против.

— Почему они были против?

— Из-за суеверия, — взглянула Габриэль на Адама через зеркало заднего вида. — Говорят, что это клетка дьявола. Якобы Бог заточил в ней тёмную сущность, и если её снести или перестроить, то печать спадёт, и дьявол начнёт бесчинствовать, пожирая души горожан. Гринвелли — это деревенская окраина Станвелла, здесь люди верны своим выдумкам.

Припарковав машину на просёлочной дороге, размытой в лужу, Адам и Габриэль вышли наружу. Миссис Уоткинс, кутаясь в дождевик, уже было тоже устремилась на выход, но Габриэль попыталась её образумить.

— Нас должен кто-то прикрывать, понимаете? — была вынуждена она расстроить женщину. — Кроме того… кроме того, я… — Габриэль хотела сказать: «не хочу рисковать ещё и вами», но посчитала, что это лишь сильнее подстегнёт горюющую мать поставить на кон свою жизнь ради спасения дочери.

Читал ли Адам её мысли или нет, но он спас ситуацию:

— Миссис Уоткинс, мы приведём вам вашу дочь в целости и сохранности. Однако нам может потребоваться помощь извне, на случай, если церковь — это ловушка. Поэтому вы должны сидеть на телефоне и быть готовы нам посодействовать.

— Почему я? А не Габриэль? — задалась вопросом та. Однако ногу, поставленную на грязь минутой ранее, всё же убрала обратно в салон.

— Потому что Габриэль знает, как выглядит Огон, а вы нет.

— Что ж, ладно, детишки… Ваша взяла! — Женщина выставила из машины молоток. — Тогда передаю свои обязанности тебе, Габриэль! И нечего щадить злодея!

Габриэль натянуто улыбнулась:

— Как скажете, миссис Уоткинс...

Из-за того, что церковь располагалась вдали от ближайшего поселения, жилые огни, как это бывает в никогда не засыпающих городах, здесь не сияли. Под дождливым небом, без единой звёздочки, холм на Гринвелли проваливался в беспросветную тьму. Карманный фонарик Габриэль едва справлялся с тем, чтобы освещать дорогу. Он высветил за стеной ливня развалины — когда-то белый фасад, облезлый и потемневший с годами, обзавёлся ноющими шрамами в виде трещин. С главной башни, от самого шпиля, где прежде стоял обожжённый молнией крест, сходило чёрное пятно. Из центрального круглого окна над главным входом на Габриэль и Адама недружелюбно посматривали потёмки.

Восточная стена, принявшая на себя удар бомбы в сорок пятом, зияла дырой.

Адам и Габриэль перешагнули каменные развалины и попали в главный зал.

За половину столетия от пола здесь мало что сохранилось. Там, куда ежедневно попадал свет, густо проросла сорная трава; меж прогнившими досками и плитами струились болотистые ручейки. Габриэль пару раз споткнулась о предполагаемые останки скамьи, пока возилась с заедающим фонариком. Её ступня почти провалилась в скрытую впадину — глубокую грязную лужу там, где половицы сгнили насквозь.

— Стой! Не ходи дальше! — предостерёг Адам. — Там яма.

Фонарик мигнул и снова вспыхнул. Габриэль навела его себе под ноги и ахнула.

— И как только ты её заметил?

В искусственных бликах фонаря виднелась зеленоватая тина. Как глубоко в землю уходило это мини-болото, можно было определить, разве что проткнув его поверхность палкой, ну или, как чуть не произошло в случае с Габриэль, — наступив в него ногой. Стоило отвести свет в сторону, и наполненная жидкостью яма превращалась в омут, полностью сливающийся с блестящими влагой тенями церковного зала. Фонарь любопытно взметнул свет на лицо спутника.

— Не свети на меня! Собьёшь настройки! — проворчал Адам, морщась. Волосы, ещё пару часов назад грязно-серые от вымывающейся краски, после последней прогулки под дождём стали светлее ещё на два тона.

Пришелец скинул размокший, как тряпка, пиджак на спинку скамьи, а рукава рубашки немного завернул, потому что те изначально сидели длинновато на его руке.

— Какие ещё настройки? — в голос удивилась Габриэль. — Только не говори, что ты умеешь видеть в темноте?

Свет фонаря поник к земле, моргнул на ботинках. Тем не менее этого вполне хватало, чтобы не потерять Адама в темноте. Только сейчас Габриэль обратила внимание, что его глаза были без линз, а датчик на виске мерцал голубым, в то время как ксионец колдовал над настройками чувствительности зрения. Когда его глаза на мгновение полыхнули, как у кота во мраке, Габриэль передёрнуло:

— Ты вообще человек?! — спросила она, не подумав.

— Нет же, — ответил Адам, сочтя вопрос глупым. — Я ксионец, забыла?

Габриэль, которая имела в виду нечто другое, перестроила вопрос:

— В смысле… ты точно живое существо? Не… не какой-то там робот?

Адам смахнул волосы, лезущие в глаза, и улыбнулся.

— Не сомневайся, — уверил он. — Но я бы не отказался им быть.

На месте распятия рыжело ржавое пятно. Подножие алтаря озеленил мох.

Габриэль тщательно освещала фонарём каждый угол, выискивая следы Пенни, но, кажется, её здесь не было. Огон тоже себя не показывал, а это могло означать только одно:

— Придётся спуститься в подвал…

Габриэль очень этого не хотелось, но вариантов, где ещё могли заточить Пенни, больше не оставалось. Свет фонаря пополз по стенам к балкону, полудугой растянувшемуся под потолком в противоположной алтарю части храма. К нему вели разбитые ступени. Габриэль вдруг сорвалась с места, вскарабкалась по обломкам на балкон и перегнулась через перила. Внизу, к балясине, была привязана прядь светлых волос.

— Это принадлежит Пенни, — задохнулась она в ярости и скрежетнула зубами. — Вот же… ублюдок!

Габриэль расстегнула молнию на сумке и вытащила дарованный ей миссис Уоткинс молоток.

Адам перехватил её запястье, сжимающее молоток, и сказал:

— Нет, Габриэль, не надо. Никакого оружия! — Для убедительности Адам вдобавок избавился и от своего ножа, небрежно уронив его себе в ноги.

Габриэль неохотно разжала пальцы, и молоток с глухим стуком упал на каменные плиты.

— Но Адам! Как же мы…

— Мы поговорим.

— О чём можно говорить с похитителем и убийцей?

— О свободе.

Габриэль аж скрутило живот от такого заявления.

— Ты же не думаешь его отпустить?

Неверный ответ — и пришельцу могло прилететь кулаком в грудь.

— Нет, — покачал головой тот и приподнял уголок губ, таинственно прошептав: — Но он-то этого не знает.

С балкона вниз шла крутая железная лестница, ведущая в непроглядную тьму. Бедный свет фонаря рассеивался, не достигая дна.

Но делать было нечего. Нужно было спасать Пенни из лап врага!

Сквозняк толкал Габриэль в поясницу, а каждый волосок на её теле вставал дыбом, пока она оценивала количество паутины на стенах.

Ржавый металл царапал ладони и мерзко скрипел с каждым шагом. Упрямая Габриэль наотрез отказалась отдавать фонарик, намертво зажав его зубами, чтобы освещать себе путь и оставить руки свободными для перекладин. Спускаясь, она пыталась возмущаться молчанию Адама, но получалось лишь глухое, обидное мычание. Адам, шедший ниже, лишь недоуменно таращился на неё, не в силах разобрать ни слова. Такое игнорирование бесило её до дрожи в коленях.

Нащупав землю, она наконец выплюнула фонарик на ржавую решётку и, потирая затёкшую челюсть, выпалила:

— И для кого я вообще тут распинаюсь, если ты меня игнорируешь?

— Ты сама-то поняла, что говорила?

Габриэль протянула Адаму руку. Адам сделал то же самое в ответном жесте. Но не успел он коснуться её, как та безвольно обмякла, а следом со ступенек полетела и сама Габриэль.

— Габриэль! — Пришелец поймал её, не позволив удариться головой о землю. — Габриэль? — Он опустился на колени вместе с ней. Обмякнув у него на руках, Габриэль дёргалась, глаза её были распахнуты, и ужас вселялся в них. Будучи в сознании, она не могла двинуться. Адам вынул из её шеи дротик, и в этот миг во тьме хрустнули доски:

— Через двадцать минут дыхательную систему полностью парализует, и твоя подружка умрёт, — объявил голос чрезмерно спокойным бархатным тоном. — У меня есть противоядие. Поэтому в твоих же интересах выслушать меня.

— Огон? — уронил Адам, насупившись.

— Неверно! — Голос сделался раздражённым. — Меня зовут Ацель.

Глава 4. Похищение

Вселенная любит хитросплетения. Она игрива, как озорливый ребёнок, и частенько дёргает за ниточки. Красные нити судеб — не исключения.

Отмотаем стрелки часов в начало дня, когда пасмурное утро двадцать первого июня разлилось над Станвеллом, а входная дверь в квартиру Эдварда закрылась для Ацеля навсегда. По крайней мере, так думали оба, прощаясь друг с другом.

Ацель, ступая по подъездным ступеням с двумя пакетами, мало-помалу ощущал, что Вселенная играет с ним. Он свыкся с тем, что нигде не засиживался подолгу. У него не было постоянного места жительства, да даже космический корабль в лесу Уиллоубрука ему не принадлежал! На родной планете, на Сондэсе, Ацеля никто не ждал, он не вернулся бы туда под страхом смерти, хотя, наверное, сделай он это, именно она бы его там и настигла. Так и получалось, что, как ни крути, а оба варианта — одно и то же.

Узел судьбы, что связывал его с Эдвардом и Великой Утренней Случайностью, давил морально и физически. Ацель упорно ушагивал прочь, силясь разорвать эту гиблую, по его мнению, таинственную незримую нить. Но никакая сила воли не способна противостоять судьбе.

Ацель выпустил из рук пакеты, и те развалились рядом с ним двумя бесформенными кучками.

— Да что же это такое? — зарычал он, впечатавшись лбом о стену. — Во имя трёх клинков, что со мной не так? Почему я не могу уйти? Будь ты проклята, Вселенная, если не дашь мне знак! Что мне делать?!

Старушка Вселенная услышала Ацеля, так как, в отличие от большинства стариков, обладала феноменальным слухом. Она даже не огорчилась, что её прокляли злые сондэсианские уста. Отнюдь, Вселенной стало смешно, что кто-то настолько мелкий в её глазах может дерзнуть выдать нечто подобное тому, от кого всецело зависит его жизнь и удача. Вот же в чём он, истинный идиот!

Ацель с осиротелым видом переместил взгляд за стекло подъезда и тут же поперхнулся восклицанием:

— Ч… чего???!

Он припал спиной к стене, сгрудившись в углу рядом с дверью, чтобы скрытно выглянуть наружу через почтовую щель, потому что матовые вставки в стекле замутняли обзор.

— Этого… этого не может быть! Это… А? Ещё и… кропус?

Ацель как ужаленный взлетел вверх по лестнице, подцепив на ходу свою провизию. Он забарабанил в дверь квартиры, налегая на неё всеми силами, пока та не отворилась. Столкнув с порога изумлённого Эдварда, он побросал пакеты.

— Что… про...и-исходит? — с запинками проговорил юноша, стеснённый тем обстоятельством, что пришелец нагло влачит его за собой через весь дом на кухню, точно одну из своих вещиц.

— Смотри! — воскликнул Ацель, останавливаясь на кухне и пихая юношу вперёд себя. — Да не на меня, в окно смотри!

Эдвард глупо хлопал глазами, и взгляд его кочевал от Ацеля к окну, от окна к Ацелю, отуплённый растерянностью.

Ацель прицокнул языком, взял голову Эдварда за затылок и развернул, куда надо:

— Это же твоя Пенни, да?

— Да-а…

— И что она здесь делает?

— Как что? Она живёт в доме напротив…

Ацель взвился, словно змея, которой наступили на хвост:

— Что? С каких это пор?

— Ну, с очень давних. Она заехала в Станвелл раньше меня, поэтому точно не знаю. Почему ты так удивлён? Я же тебе говорил, что Пенни — моя соседка.

— Не говорил!

— Готов заверить, что говорил! Каждый день тебе об этом твердил!

— Ни разу не слышал!

— Не слышал? Или не слушал?

Ацель зафыркал, не находясь в словах:

— Плевать! Неважно!

— А что важно?

— Они! — Пришелец снова заставил Эдварда смотреть в окно. Там, внизу, под небом цвета цемента, запершем всех жителей города по домам, состоялась в самом разгаре фотосессия Габриэль и Адама. И всем этим действом, как уже известно читателю, руководила возлюбленная Эдварда — Пенни Уоткинс. Домашний кропус переходил из рук в руки, будто одомашненный зверёк. Да где такое видано, чтобы кто-то сумел приручить это своенравное, свободолюбивое создание?

Пенни почуяла на себе посторонние взгляды и обернулась, направив усидчивый взор прямо в окно кухни Эдварда. Ацель пригнул юношу и пригнулся сам, чтобы их не смогли засечь. Так, сидя у шкафчиков столешницы, они отдышались.

— Эти двое…? — зашептал Эдвард, как если бы у Пенни Уоткинс был сверхслух Вселенной.

— Да! Это те самые космические пираты, похитители людей и работорговцы! — с ненавистью высказался Ацель. Гнев колотил его нутро, да так, что все мышцы на лице содрогались.

— Выглядят… не так уж устрашающе… И зверёк у них милый.

Ацель взял Эдварда за ворот, вытряхивая из него и без того разрозненные частицы сознания.

— Милый? Милый?! Да этот зверёк прыскает ядом из клыков!

— Почему ты всё время меня трясёшь? У меня уже от тебя мозоль на шее, — пробормотал юноша, чувствуя, как мозги бьются о черепную коробку. — И мигрень.

Лёгкие Ацеля издали сдавленный звук, пока он считал до десяти, чтобы снять возбуждение.

— Помнишь, ты хотел быть мне полезным? — спросил пришелец твёрдо. — У тебя появилась такая возможность! Более того, ты можешь спасти Пенни! Стать её героем! — Выдержав драматичную паузу, оглушённую трепетным молчанием Эдварда, он закончил тоном наигранно-возвышенным: — Мне нужна твоя помощь!

— Моя? Помощь? — Тот округлил глаза. — Э-э-э, хорошо.

— Чудно! — Ацель зашторил окно жалюзи, и только после этого встал — жутковатый в своей решимости. Он стал перечислять: — Нам понадобятся верёвка (длинная, лучше — канат) и машина. Пакеты с продуктами мы заберём. Не забудь дезинфицирующее средство для рук (оно в ванной, в верхнем шкафчике): дельце предстоит грязное. И оденься потеплее, ночью обещают похолодание. Ну так что, сможешь достать всё это часам, скажем, к… трём?

— Э, постараюсь, — ответил Эдвард, переваривая в уме поручения. — Но, Ацель… А как же военные?

Ацель махнул рукой, обесценив недавнюю проблему до нуля:

— Ты правильно тогда сказал! Без ордера на обыск они не имеют права вламываться в твою квартиру. Кроме того, ты несовершеннолетний, а по британскому законодательству государственные службы должны сперва обратиться к твоему опекуну. Короче говоря, у нас есть ещё несколько дней в запасе. Если всё получится, как я запланировал, через двое суток меня здесь не будет!

— Ладно, — принял информацию тот.