Нечисть Антар

ПРОЛОГ

Королева неслась по анфиладе дворцовых залов. Волосы растрепались, выбиваясь из тугой косы. Латные доспехи звенели в такт порывистым движениям. За ней едва поспевала молоденькая кормилица, одной рукой придерживая пышную грудь, другой высоко подвёртывая длинный подол платья.

Она знала, что не выйдет отсюда. И всё равно бежала.

За спиной уже топали. Тяжело, в несколько ног. В коридоре пахло мокрым железом.

Снаружи грохотали звуки приближающегося сражения. Ещё несколько секунд, и стены дворца сотряслись от мощнейшего молниеносного удара, опрокидывающего мебель.

Две женщины на секунду беспомощно повалились на пол. Мрамор обжёг колени, под ладонями хрустнуло битое стекло. Арлина первой оттолкнулась от плит. Снова поднялись и стремглав побежали дальше.

Королева на бегу кинула взгляд на просторное окно, некогда украшенное роскошными цветными витражами. Сейчас в проёме зияла сквозная дыра, щерясь осколками в раме. На багровом горизонте показалось голубое свечение. Оно разгоралось ровно, будто дышало. Столбы ещё держатся. У неё есть время, пока они светятся.

Успели. Предсмертное решение. Самое жестокое за её недолгое правление. Единственное, что оставляло стране шанс.

Новые удары, душераздирающие крики и едкий дым в длинных коридорах погнали их дальше.

— Давай, Краслава, быстрее! — голос королевы срывался на влажный хрип.

— Да, Ваше Величество, мы успеем! — по щекам кормилицы текли слёзы, она тёрла их ладонью, размазывая чёрные разводы копоти.

Женщины преодолели лестничный марш и вбежали в светлую, уютную детскую комнату. Здесь ещё пахло тёплым воском и молоком. Этот запах Арлина узнала бы и в кромешной тьме.

На руках пожилой няни, обезумевшей от шума и паники, заходился младенец. Арлина услышала этот крик раньше, чем увидела дочь, и впервые за всю дорогу у неё перехватило дыхание.

— Ваше Величество! Королева Арлина! Вы живы! — старушка с ребёнком бросилась навстречу.

— Краслава, бери малышку и уходи в потайной тоннель. Доберись до рунных столбов! За столбами её не найдут. — губы королевы дрожали, по щекам потекли слёзы.

Она прижала младенца к груди в последний раз, поцеловала в макушку. С усилием оторвала, вложила в руки кормилицы. Вес запомнился на всю оставшуюся жизнь: тёплый, живой, слишком маленький для того, что на него свалилось.

— Моя королева, Вы должны пойти с нами! — Краслава дрожала от страха.

— Нет. Я должна охранять накопитель. Это мой долг. Быстрее!

Краслава не двинулась.

— Я без Вас не пойду.

Арлина шагнула к ней, схватила за плечо и толкнула к стене.

— Пойдёшь. Ради неё.

Краслава всхлипнула, прижала ребёнка крепче.

Массивная дверь в детскую с грохотом слетела с петель. В комнату ворвались чёрные плащи.

Фиолетовые глаза светились во мраке капюшонов. Они заполнили детскую, окружая сбившихся женщин.

Королева встала в боевую стойку, закрывая собой ребёнка и прислугу. В её руках возник огненный меч. Пламя ревело, накаляя воздух.

Ударила отчаянно. Ближняя тень вспыхнула и рассыпалась пеплом. На её место встали еще.

Последними в дверь вступили двое.

Не спеша.

Будто продлевая удовольствие, загнав пойманную добычу. Упиваясь близостью победы.

— Вот и всё, моя дорогая Арлина! Вот и всё! Твой любезный супруг мёртв, боевых магов нет, ты единственная моя помеха перед властью на всём континенте… — мужчина рассмеялся, визгливо, скрипуче, как несмазанные петли.

Его длинные чёрные волосы были убраны в хвост и заплетены в косу. Теневые доспехи блестели, улавливая отблески огненного меча.

— Не смей подходить, скотина. Я разметаю всю твою армию!

— Нет, моя куколка, не разметаешь. Одно неловкое движение, и погибнет малышка.

Оба были ей хорошо знакомы. Верные подданные королевства. Представители древних династий.

Значит, ворота открыли изнутри.

Князь не поднял руки.

— За что… твой род три века был верным стражем королевства! Мой супруг считал тебя братом! — Арлина перевела взгляд на второго мужчину.

Стройный жгучий брюнет опустил глаза.

— Арлина, ты должна сдаться! Мы уедем! Я пришёл за тобой. — его голос звучал неуверенно.

Князь повернулся к главарю.

— Ты обещал, что крови не будет.

Главарь даже не обернулся.

— Ты получишь свою королеву, князь. Я получу её дочь. Не путайся под ногами.

Плащ, застёгнутый родовой брошью с гербом в виде коронованной головы ворона, подёргивался при лихорадочных движениях плеч.

— Сдаться? И распустить эту заразу по континенту? Ты в своём уме?

Королева посмотрела на главаря обезумевшей шайки.

Твёрдо. С достоинством.

— Без меня тебе не получить доступ к священной энергии. Лишь моей крови подчинится древняя магия.

— Твоей крови. И крови твоей дочери.

Он снова расхохотался, запрокидывая голову.

— Арлина, ты всю жизнь была правильной дурой, ей и сдохнешь. А твоя малышка утром пройдёт инициацию и откроет мне доступ к безграничной власти. С младенцем не надо спорить о чести и морали.

До утра. У неё есть время до утра.

Тени не двигались. Им здесь ничего не угрожало.

Без предупреждения он вскинул кисть, из которой вылетел чёрно-фиолетовый сгусток шипящей энергии. Первый она успела отбить огненным мечом, второй с гулом врезался в пластины брони на животе. Он метил в неё, не в ребёнка.

Князь рванулся вперёд. Главарь коротко махнул перчаткой, и тени сомкнулись у него на пути.

Смертельная разъедающая мощь растворила броню и вошла в тело.

Боль была белой.

Арлина выгнулась и захрипела. Меч мигнул, растворился.

Королева осела на мрамор, изо рта потекла алая струйка крови.

— Нет! — истошный вопль заполнил комнату.

— Могла бы жить, — сказал главарь от двери. — Сама выбрала.

Он задержался на пороге, будто ждал, что она всё-таки назовёт его.

Князь поднял голову.

— Она узнает, кто убил её мать.

Мужчина упал на колени к окровавленному телу.

Его руки тряслись, лицо исказила гримаса ужаса.

Главарь небрежно махнул перчаткой, и чёрные тени вытолкали скулящих женщин с младенцем из комнаты.

— Видишь? Живая.

В детской спальне тотчас стало мертвецки тихо.

С её доспехов капало на мрамор.

Князь перебирал дрожащими пальцами волосы, гладил кладбищенски-бледные щёки любимой женщины.

Он прижал её к себе. Арлина была лёгкой. Легче, чем он помнил.

— Арлина, любовь моя, моя королева, прости меня.

Женщина с усилием открыла затуманенные глаза.

— Князь… твой род был преданным короне… — каждое слово давалось с трудом.

— Любовь моя, прости. Я был безумен, одержим, слеп! Верил, что мы с тобой уедем и будем счастливы… — он выл.

— Пока жива… древняя магия… подчиняется. Спаси Бети. Отрекаю тебя… твой род… от присяги на… тридцать лет… Тридцать лет её будут искать. И не найдут. — из лёгких вырвался хрип с кровавым кашлем. — Но прощаю тебя… королевской милостью рода Антар… если спасёшь мою дочь… и дарую магию, если она будет жи…

Последний волшебный всполох застыл в воздухе королевской огненной печатью. Воля королевы стала законом.

Тело обмякло, стеклянные зрачки устремились в потолок.

Он вытер большим пальцем кровь с её губ, будто от этого она могла стать прежней.

Выл, как раненый зверь, ещё долго прижимая к себе мёртвое тело и качая её, словно уснувшего младенца. Затем бережно завернул в свой плащ, прикрыв мутные глаза ладонью.

В плаще она стала совсем маленькой.

— Спи, моя королева. Спи, моя любовь. Твоя последняя воля для меня закон. — поцеловав её остывающий лоб, князь встал.

Комната расплывалась перед глазами. Звуки боя за стенами слились в погребальный рёв.

За дверью главарь уже отдавал приказы. Голос у него был спокойный.

Князь сдёрнул брошь с плеча и сжал до хруста. Острые зубцы короны ворона впились в кожу, распарывая её бриллиантовыми гранями.

С пальцев потекла кровь, смешиваясь на полу с кровью мёртвой королевы.

Никто не вернулся его убить.

Мужчина пошёл, покачиваясь. Ноги не слушались. Он не оборачивался.

Шёл человек, которому уже нечего терять. Лишившийся любимой женщины, древней родовой магии, предавший страну, отрёкшийся от законной жены и сына.

Сломавший обезумевшей страстью мир вокруг. Переступивший черту и понявший, что назад нельзя.

И он знал, кого будет искать.

Полвека спустя всё повторится: те же рунные столбы, та же охота за кровью, тот же выбор между долгом и любовью.

Только платить за него будет другой.

Глава 1

Город замер в зловещем ожидании. Ощущение, которое зарождается где-то глубоко в сердце, разъедает, давит, сбивая размеренный ритм. Тяжёлый липкий страх и одновременно хрупкая надежда на скорое облегчение. В дни перед ежегодной Проверкой незримо меняется всё вокруг. Звуки становятся приглушёнными, тихими. Напряжение вибрирует на каждой улице, в каждом взгляде случайного прохожего, в каждом дуновении ветра.

У меня сводило пальцы. Я разжала кулак — на ладони остались следы ногтей.

Я плеснула себе на лицо пригоршню холодной воды из уличной деревянной бочки, тщетно пытаясь ослабить напряжение. Вода обжигающе заструилась по разгоревшимся краснотой, как осенние яблоки, щекам. Из тёмной глубины на меня уверенно смотрела девушка с серо-зелёными глазами и медным цветом волос. Волосы вились, спадая крупными волнами по спине ниже плеч. Под жалобный скрип низенькой калитки, противно разрезавший безрадостную тишину улицы, я поспешила вдоль домов.

Казалось, моя внешность похожа на слишком яркое пятно в безумно унылом, обычно сером пейзаже. Городские стены домов, булыжная мостовая — всё вокруг выложено из мрачного камня. В городе преобладали тёмные, почти чёрные оттенки. Природа давно потеряла былую яркость и лёгкость, даже вид узловатых деревьев с тусклой листвой дополнял тяжёлую картину, нависая над улицей. Во дворах давно не слышно беззаботного детского смеха. Лица людей носят печать, искажённую болью событий последних пятидесяти лет.

Я знала здесь каждый камень. Это не спасало.

Закрытие магических мастерских и ремесленных лавок отразилось и на одежде: ткани потеряли краски.

Город стоит на краю королевства, домов в три этажа здесь не встретишь. Главное здание администрации на центральной площади всего лишь двухэтажное.

Я шагала по мостовой, держа в руках плетёную корзину, бережно укутанную сверху куском чистой рогожи. Из-под грубого материала выглядывали бумажные кульки, наполненные травяными сборами. До цели оставалось пройти несколько домов за следующим поворотом. Звуки шагов гулко раздавались по улице, перемешиваясь с шуршанием сухих листьев, поднимаемых слабыми порывами воздуха.

Мимо не торопясь проехал извозчик, размеренно понукая лошадь. Колёса телеги скрипели, дополняя глухой вой собаки под забором одноэтажного каменного дома напротив.

Людей в это время дня почти не встречалось: основная масса горожан трудилась в шахтах. Свернув в следующий проулок, я уже могла разглядеть вывеску на одноэтажном домике с двускатной чёрной крышей. Надпись гласила «Булочная Изислава».

Кто заболел в семье лавочника, я не знала. В последние дни перед Проверкой многие горожане заказывали успокоительные сборы.

Травы, целебные отвары и настойки — всё, что обеспечивало скромный доход моей крошечной семьи. С детства я научилась легко забираться на деревья, доставать камнеплющевые грибы, ориентироваться по солнцу, отличать большинство лечебных и ядовитых ягод и растений.

Часто убегая в лес одна, подолгу могла лежать в высокой траве на опушке, подставляя нос солнышку. Тёплые лучи касались лица, грея и обнимая. Я жмурилась, представляя, что меня нежно целует или гладит по голове мягкими ладонями мама…

Подобрав одной рукой подол серого суконного сарафана, я шла по мостовой, обходя большие грязные лужи после продолжительного дождя и стараясь окончательно не испачкать чёрные кожаные ботинки. У входа в лавку меня встречал Дин.

Старший сын булочника открыл дверь и протянул мешочек с монетами. Улыбка получалась скорее вымученная, виноватая. Напускная беззаботность не могла скрыть безысходную тоску и страх, живущий в глубине глаз.

— Привет, Лея, ты как всегда прекрасно выглядишь! — парень потёр переносицу и нервно переступил с ноги на ногу.

На Дине рубашка с закатанными по локоть рукавами и традиционные для большинства горожан серые суконные штаны.

Я вежливо кивнула, протягивая корзинку.

— Спасибо, Дин. Прости, тороплюсь. Я обещала помочь бабушке с ягодами Шим. На них будет много заказов, когда начнётся сезон холодов.

— Ты тоже будешь завтра на Проверке? — Дин всем видом показывал, что хочет продолжить общение.

Прожить последний день, лживо прикидываясь, что ничего не происходит, практически невозможно.

Я не боялась Проверки. Боялась того, что она покажет.

— Да, бабушка переживает…

— Весь город знает вашу семью, у потомственных травников не было проблем с Проверкой. Так что жди очередь из женихов на следующий день!

Парень снова задорно подмигнул, давая понять, что он в этой очереди будет первым.

Все движения выглядели неестественными, скованными. Фраза, задуманная как поддержка, ломалась, срываясь до бормотания.

Забрав монеты, я торопливо зашагала в сторону дома.

Мне было жаль его. И стыдно за то, что ухожу так быстро.

Мысли поглотил неумолимо приближающийся день. Он давил, заставляя судорожно напрячься все мышцы, сковывал. Несмотря на конец лета, внутри креп и набирал силу раздирающий на части холод.

Состояние Дина, мои чувства — куски полотна отчаяния, которое накрывает округу каждый год в один и тот же день.

Не всегда город был таким унылым. По вечерам бабушка Рина рассказывала истории из молодости, когда город был цветущим и ярким. На ярмарочной площади величественно размещались шатры с приезжими торговцами, палатки пестрели дорогими тканями, красивой посудой.

Каждую историю я слушала, как сказку про другой мир, представляла солнечные улицы, улыбающихся людей, ухоженные дома с садиками, а главное — маги. В далёком призрачном мире жили маги, способствовавшие процветанию страны. Лучшие военные, целители, ботаники, алхимики. Благодаря их трудам страна стремительно развивалась, в Антар стягивались караваны торговцев. Каждый маг приносил присягу на крови Правящей династии, получая в обмен подпитку силы магическим накопителем.

Всё это было каких-то пятьдесят лет назад… Пятьдесят лет прошло с той кровопролитной войны, когда на королевство напала нечисть, границы Антар сжались в сторону Сумрачных Холмов. По новым границам оставшиеся три Магистра возвели столбы с охранными рунами, отгородив страну от всего Континента единственным способом, позволявшим остаться людям в живых с нечистью по соседству. Магистры стали последними магами, способными хранить чистую энергию, не поддаваясь проклятию нечисти.

***

Я сидела на домотканом коврике, расстеленном на деревянном полу нашего одноэтажного дома, и разбирала ягоды, методично отправляя самые целые экземпляры на сушилку. Кропотливая работа продолжалась второй час, плечи нещадно тянуло, пальцы перемазались в синем соке. Монотонные скучные действия успокаивали взведённые нервы, счёт ягод заставлял через силу дышать равномерно.

Наступала ночь. Комнату подсвечивала небольшая масляная лампа, разгоняя клубящиеся тени по углам. Дрожащий лучик света слабо разрезал сгущающийся сумрак, давящий осязаемой плотностью.

Бабушка сидела за столом, аккуратно раскладывая по кучкам травы из сегодняшнего улова. Её сухие тонкие руки проворно завязывали небольшие пучки верёвкой, голова в белом чепце покачивалась в такт мыслям. Под уголками глаз во все стороны разбегались морщинки, губы немного подрагивали. Она всегда очень тихо что-то приговаривала целебным находкам, просила излечить болезни и помочь людям.

— Бабуль, расскажи ещё про войну.

Я взяла опустевшую плошку и снова наполнила ягодами из корзины. Голос бабушки успокаивал, напоминая детские колыбели. Разговоры скрадывали мучительно тянущееся время. Последняя ночь, завтра пытка закончится.

Много раз становилась свидетелем страшного дня, наблюдая со стороны. К вечеру город вздохнёт с облегчением. После Проверки воздух становится будто прозрачнее, жизнь переходит к размеренному ритму, сбрасывая гнетущее напряжение до следующего года.

— Лея, ты знаешь, не хочу вспоминать. Тем более с травами надо разговаривать о мире, добре, любви. Они будут лечить людей.

— Я не могу представить, что город был совсем другим, без мрачных улиц и безумной гонки по добыче ладоскоита. — не унималась я. — Почему ни один маг не вернулся с войны? Как Магистры поняли, что чистой магии нет, а от тёмной надо спасать?

Историю Битвы знает каждый в королевстве, но далёкие рассказы тихим голосом бабушки в вечерних сумерках превращались в красивые сказки, наполняя комнату домашним уютом и теплом.

— Вот ты болтливая у меня, — бабушка встала, отряхнула передник от сухих листочков. Как же муж с тобой жить будет, не умолкаешь и везде нос суёшь, как сорванец. — бабушка улыбнулась, подошла и ласково погладила меня по голове. — Предали клятву маги, остались на стороне нечисти.

Глаза бабушки Рины наполнились тоской, черты лица в один миг обострились, и она с головой ушла в свои мысли.

В нашей крошечной семье из бабушки и меня есть две запретные темы — она не хотела отвечать, как погибли мои родители, и не любила вспоминать про Битву с нечистью.

Я давно перестала спрашивать. Ответов всё равно не было.

Отлично окончила Академию, перечитав за время учёбы всю библиотеку. Безусловно, о Битве я знала намного больше, чем рассказывали на уроках истории. И всё же казалось, что правда более жестокая, чем я могла себе представить.

Всё это знала наизусть. И всё равно не понимала.

Ягода лопнула под пальцами, и синий сок потёк по ладони.

Нечисть из Пустоши высвободили маги соседних земель. Хотя, надо признать, маги в Землях Среднегорья всегда были слабее магов Антар. Выпустив нечисть Пустоши, они напали на королевство.

Тьма поглотила рунный зал, сердце огромной крепости и всей страны. Зал, в котором веками копилась магическая энергия. Правящую династию уничтожили, бывшая столица — Визирия — осталась далеко за рунными столбами.

За спиной скрипнул стул. Бабушка больше не завязывала пучки.

За прошедшие годы история обрастала новыми слухами и догадками. Реальных свидетелей событий в живых не осталось. Некоторые поговаривали, что магический накопитель не взорвался после убийства Правящей династии.

Книги в библиотеке твёрдо доказывали: в наших землях магия больше существовать не может. Исчезновение магов отбросило развитие Антар далеко назад, превращая некогда обеспеченную жизнь обычных граждан в тяжёлое выживание.

Книги не объясняли, откуда тогда холод в груди.

Всех, кто обладал магической силой, фактически казнили, причисляя к списку изменников. Но надо сказать, казнь была весьма полезной. Людей отправляли за пределы рунных столбов наносить удары возмездия по Среднегорью. Магистры выстроили систему обороны в виде форпостов на новых границах. Вера в победу над врагом позволяла людям надеяться на лучшую жизнь и безропотно доверять Магистрам управление страной.

В ту ночь я долго не могла уснуть. Бабушка тоже.

Глава 2

Я бежала по бесконечному лесу в кромешной темноте. Голые ветки больно хлестали, попадая по лицу, мокрому от слёз. Сердце яростно колотилось, ноги предательски подкашивались.

Продираясь через чащобу, я царапала до крови руки, падала, чувствуя резкую боль в коленях. Пульс стучал в висках, лёгкие раздирало жаром. Если не успею добежать до рунного столба, они меня разорвут. Он уже совсем близко. Я слышу, как меня преследуют. Хруст веток за спиной. Тяжёлое дыхание.

Он приближается. Если упаду ещё раз, уже не успею встать. Шаги смертельно близко. Волосы на затылке начинают шевелиться. Собираю последние силы для отчаянного рывка, впереди виднеется голубое свечение рунного столба, ещё несколько десятков метров, и я у безопасной границы.

Сильный резкий удар в спину валит с ног. Падая, успеваю перевернуться и вижу зловонную пасть с огромными жёлтыми клыками. Вязкая слюна капает на лицо, острые зубы тянутся к моему горлу. Я перевожу взгляд на свечение столба и понимаю — не успела. Слишком поздно.

***

Я проснулась от того, что сердце на мгновение замерло, пропуская удар, и как будто перевернулось в груди.

Тело покрыто испариной, дыхание частое, тяжёлое. Руки дрожат, глаза не могут сфокусироваться на предметах вокруг.

Сон. Просто сон. Всё хорошо.

Лежу в кровати в своей маленькой уютной комнатке с низким потолком, пытаясь успокоить бешеный ритм.

Окно плотно задёрнуто занавеской, но через ткань пробираются первые лучи восходящего солнца.

Видимо, чересчур нервничаю из-за важности дня.

А возможно, надо просто читать меньше книг.

Слабая улыбка пробежала по лицу от успокаивающих мыслей, но не отпугнула давящее чувство тревоги. Пора вставать, сегодня ежегодная Проверка.

Каждый год в города и деревни страны приезжают Стражники Магистров. В двадцать лет проходят Проверку все.

У меня со вчерашнего вечера сводит живот.

Сегодня в это число попадаю я.

Сегодня мой день Проверки.

Стражники ищут кровь нечисти. Ту, что однажды пустили в страну и что до сих пор рвётся через рунные столбы.

Я видела, как это бывает. Их уводят.

Больше их в городе не видят.

Кровь проявляется к двадцати одному году. В девятнадцать, когда оканчивают Академию, её ещё не определить. Поэтому замуж и детей — только после Проверки.

Никто не знает, чья проявится.

После Проверки. Всё в моей жизни — после Проверки.

Даже вдох.

Магистры держат равновесие из последних сил, спасая Антар.

И держат его нашими телами. Нечисть всё чаще прорывается в приграничье, каждый год гибнут люди, умирают дети. Тысячи жертв, разрушенных семей, горя.

Если не очистить королевство от крови тех, кто когда-то вступил в сговор с нечистью, погибнут ещё сотни тысяч. Испорченная сущность предателей рано или поздно возьмёт верх, потянет разум разрушать защиту.

Об этом в городе говорят шёпотом.

Говорят, но вслух не спрашивают.

Проверки боятся все. Но это единственный путь к спасению. Шанс существовать.

Я тоже боюсь. Хотя рационально мне нечего пугаться: в нашем роду были только травники. За пятьдесят лет на Проверке у нас не нашли ни одного случая.

Так я себя успокаиваю.

Плохо получается.

— Леюшка, ты проснулась? — бабушка тихо постучала в дверь.

— Да, бабуль, заходи. Я собираюсь.

На пожилой женщине неизменный белый чепец и платье из всё той же грубой холщовой ткани, подпоясанное под грудью. С уходом магов ремесленные мастерские работали всё хуже, а яркие цвета как будто покинули страну вместе с магией, подчёркивая траур предательства.

Бабушка оглядела меня внимательно, с головы до ног. Сердце ёкнуло: в её глазах плескалось отчаяние. Казалось, бабушка переживает сильнее меня, пытается разглядеть, запомнить, предчувствуя беду.

Сухая тёплая ладонь гладила моё плечо. В глазах стояли слёзы.

— Бабуль, ну ты чего. Схожу на Проверку и к обеду уже буду дома. Заварим чай с картравой, испечём свежий хлеб. Зато представь: ожидание наконец закончится. Я смогу выйти замуж, рожу тебе правнуков, будешь их качать и рассказывать сказки.