Нечисть Антар

Я старательно изображаю смелость, спокойствие и полный контроль над ситуацией. Но руки предательски дрожат, горло пересохло. Нельзя показывать эмоции, бабушку нельзя волновать.

Пожилая женщина задумчиво покачала седой головой.

— Милая, как бы я хотела увидеть тебя в белом платье и рядом с достойным человеком. Твою мать, к сожалению, ждала другая судьба, — слезинки невольно потекли из-под тронутых серебром ресниц, смачивая тонкие морщинки, которыми испещрено лицо, будто паутинкой, — не уберегла её.

Бабушка достала из кармана небольшой свёрток.

— Это ладоскоит, он был у твоей мамы, дочь принесла пластину из шахты. Пожалуйста, дорогая, возьми, убери в лиф, поближе к сердцу. Пусть пока будет на тебе во время Проверки.

Я бережно взяла в руки маленький свёрток в белом сукне.

В последние месяцы гонка за выживание крутилась вокруг редкого металла. Благодаря способностям ладоскоита Магистры укрепляли рунные столбы. Но с каждым годом столбы слабели, нечисть прорывалась в приграничье чаще.

Для меня свёрток бесценен. Не из-за самого ладоскоита, это мамина вещь. Бабушка ничего не хотела рассказывать. У меня от мамы не осталось абсолютно ничего.

Сейчас, держа в руках свёрток, полное ощущение, что прилетела весточка из прошлого.

Что-то тёплое и родное.

Укол нежности и тепла принёс временный покой, вытесняя липкий страх.

Я засунула бережно свёрток поближе к сердцу.

— Бабуль, спасибо! Это бесценно. Надеюсь, ты мне, наконец, расскажешь, что случилось с мамой.

— Солнышко моё, в жизни не всегда то, что снаружи белое, — белое внутри. И не всегда то, что снаружи чёрное, — чёрное внутри. Да и в тёмной комнате самое белое покажется серым. Главное, делай правильный выбор.

Бабушка Рина снова ушла от прямого ответа на нелюбимую тему.

Настаивать и расспрашивать сейчас не хотелось, тканевый комочек на груди придал уверенности, что сегодня всё будет хорошо.

Да и вообще, когда ты двадцать лет живёшь в доме, где помогают людям и лечат, странно думать, что внутри тебя живёт нечисть.

Я ещё раз посмотрела в зеркало — сарафан свободно сидел на подтянутой фигуре. Тело было стройным, но не хрупким. Сказывались километры, пройденные ежедневно в лесах, и любовь лазить по деревьям. Завязав волосы лентой, я решительно шагнула к двери.

Пора. Всё будет хорошо.

***

Площадь неспешно заполнялась людьми. В основном зеваки — мужчины, женщины, дети, — все, кому было просто любопытно посмотреть на сегодняшние события, все, кто мог на время закрыть лавочки или не работал на добыче ладоскоита в шахте.

Они пришли посмотреть. Я пришла узнать, чем кончится.

В жизни горожан чересчур мало новостей, не считая списка исчезнувших без вести при работах в районах приграничья.

Доходят слухи, что если не увеличить добычу ладоскоита в ближайшие месяцы в два раза, столбы могут не устоять через пару лет. Уникальные свойства металла позволяют увеличивать защитную силу рун. В королевстве нет других видов магии, обычным оружием нечисть убить или сдержать нельзя.

Мне было плевать на металл. Я считала вдохи.

Взрослые сажали детей на плечи, чтобы увеличить обзор. Подростки залезали на крыши ближайших домов и заборы.

Когда на главной башне, обвитой плющом, ударил колокол, на площадь въехала вереница повозок, сопровождаемая четырьмя всадниками на вороных лошадях.

Толпа пришла в движение, люди почтительно расступались, освобождая дорогу. Четыре повозки с клетками в человеческий рост, опутанные железными прутьями с палец толщиной, не спеша заняли место по краю площади. Ржавчина, въевшаяся в железные узлы, следы крови, тёмные, вгрызшиеся намертво в деревянные настилы, дополняли жуткую картину.

В одной из клеток сидели два парня, связанные по рукам и ногам.

Нечисть.

В них жила кровь нечисти.

Оба молодых человека имели абсолютно обычную внешность. Одеты в похожие штаны и рубахи из грубого серого сукна, распространённого в наших краях. Пленники не кричали. Сидели молча, забившись в угол клетки, опустив глаза. Вид у обоих отрешённый, плечи опущены.

Жизнь закончилась. Существовать оставалось ровно год в тюрьме Сижар, до открытия дара. Дальше — возможность искупить связь с нечистью кровью: пойти в сражение в один конец, оружием в боях со Среднегорьем.

В следующей клетке сидел парень в одежде из более дорогого сукна с кожаными вставками на локтях и коленях. Молодой человек также связан, но голова надменно поднята и поза без слов доказывает, что он не собирается сдаваться.

Гордо расправленные плечи, задранный вверх подбородок, расслабленные, спокойные черты лица. Пшеничные волосы немного растрепались, а голубые глаза внимательно изучали толпу на площади с ледяным спокойствием.

Всадники в чёрных плащах с капюшонами спешились — это Стражники.

Один из них, одетый, как и вся группа, в кожаные доспехи с металлическими пластинами, но с отличительными нашивками на груди, сделал шаг вперёд к Старосте города и молча кивнул. Староста, седовласый старик с окладистой бородой, уважительно поклонился.

На площади царила удушающая тишина. Казалось, даже ветер перестал шелестеть. Небо угрожающе затянули плотные чёрные тучи, скрадывая солнечные лучи. Город напрягся, как звенящая тетива.

Я наблюдала за происходящим из толпы молодых людей у дальнего края площади. Большинство отлично знакомы по учёбе в Академии.

Лица сосредоточенные, нервные жесты выдавали общее напряжение, а тишина продолжала угрожающе давить. Казалось, солнце спряталось за тучи, чтобы не смотреть на испытание.

Рядом раздался тихий, сдавленный всхлип. Я повернула голову и увидела Раду. Глаза девушки опухли от слёз, белокурые локоны вздрагивали при каждом всхлипе, а нос покраснел. Видимо, плакала всю ночь.

Тонкие, изящные черты лица искажал животный ужас. Белые ресницы дрожали.

Я потихоньку опустила руку, дотрагиваясь до ледяной ладони Рады.

— Тише, всё будет хорошо. В нашем городе за последние пять лет нашли всего двух человек. И мы сегодня все вернёмся домой. — шепчу, стараясь придать дрожащему голосу уверенности.

— Лея, ты же знаешь, они забрали мою сестру в позапрошлом году. Сегодня заберут меня. — Рада еле шевелила онемевшими от страха губами и давилась слезами.

Да, пример вышел не особо удачным.

— Всё. Будет. Хорошо. Я с тобой. Мы обязательно вернёмся домой.

Я снова протянула руку и погладила потихоньку холодную ладонь подруги.

На самом деле тело свело судорогой от напряжения и страха, сердце стучало, а комок в горле размером с кулак отчаянно давил, не давая дышать свободно.

Нельзя показывать виду. Надо дышать.

Глубоко вдыхаем через нос, выдыхаем через рот.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Один из Стражников вышел на середину площади. От остальной группы его отличали татуировки на лице и руках. Не просто сплетения магических знаков, как у всех стражников.

На профиле, видневшемся из-под капюшона плаща, выбит сине-чёрный череп. Белки глаз смотрелись на тёмном фоне особенно угрожающе.

Так, наверное, могло выглядеть лицо смерти.

Мрачный вид Стражи в Академии объясняли тяжёлыми боями, которые шли с нечистью каждый день на всех форпостах, спасая жизни подданных королевства.

На мрачных воинов народ смотрел с благоговением, как на последнюю возможность выжить.

Стражник выпрямил руки в металлических наручах с острыми шипами и чёрных кожаных перчатках, демонстрируя присутствующим большой кристалл с бледным голубым свечением. Татуировки руническими знаками устремлялись от наручей вверх, к плечам, по голым участкам кожи. Плащ развевался сзади при каждом дуновении ветра.

Магический кристалл казался живым, голубая пульсация в центре попадала в такт сердечному ритму. Несимметричные грани острыми пиками расходились звездой в разные стороны.

— Начать Проверку! — раскат грубого голоса, как рык дикого зверя, угрожающе пронёсся над площадью.

Рада рядом пошатнулась, я быстро подхватила девушку под локоть.

— Ты же знаешь, Стражу нельзя злить. Прошу тебя, соберись. Я тоже переживаю, всё будет хорошо.

Кажется, я повторяла эту фразу как мантру с самого утра. Рада подняла на меня серые глаза, огромные, как два блюдца, сейчас прожилками покрасневшие от слёз, и еле заметно кивнула.

В любом случае другого выхода нет. Надо перешагнуть Проверку.

Как перепрыгнуть через горящий овраг, который нельзя обойти.

Неприятно, но дальше в жизни будет куда больше определённости.

Скопление людей начало медленно вытягиваться в очередь. Первые уже подходили к Стражнику с кристаллом.

Двенадцать человек до меня. Потом одиннадцать.

Высокий широкоплечий молодой человек, кажется, его звали Эрик, смело, с вызовом шагнул первым.

Стражник поднёс к голове кандидата кристалл и начал медленно опускать магический артефакт вдоль туловища Эрика вертикально вниз. В районе пояса татуированная рука с кристаллом остановилась.

— Чисто. Следующий.

Парень перешёл площадь, где его обнял такой же широкоплечий статный мужчина — отец.

Вздох облегчения прокатился по толпе.

Я не вздохнула.

Следующий в очереди Дин — сын булочника. Он также прошёл Проверку и перешёл к родным на другую сторону площади.

С каждой Проверкой казалось, что толпа облегчённо вздыхает, чуть ослабляя напряжение. А когда подходил новый кандидат — опять нервно замирает.

Вереница молодых людей продолжала тянуться через площадь, Раду оттеснили на несколько человек впереди меня.

Когда прошла большая часть кандидатов, я почувствовала, что напряжение немного спало. Дышать стало чуть легче.

Я продолжала медленно двигаться в очереди, но явно пока удача сопутствовала жителям города.

Я перестала считать.

У подножия гор кровь нечисти встречалась намного реже. Говорят, ближе к бывшей столице даже спустя пятьдесят лет Проверку не проходило по десятку человек в каждом городе. Возможно, защищала добыча ладоскоита.

— Нет! Нет! Пожалуйста! — дикий вопль Рады вырвал меня из размышлений, окатывая ледяной волной страха. Девушка извивалась, кричала.

Кровь застыла в жилах. Я подняла глаза — всё замерло вокруг:

толпа на площади, лица людей, полные ужаса,

Стражники, вынимающие мечи из ножен и хватающие под руки падающую на землю Раду,

кристалл в чёрных ладонях Смерти, сменивший размеренное голубое свечение на бледно-розовое.

Нечисть.

Рада была нечистью.

Девчушка, с которой я часто играла в детстве, с которой вместе учились в Академии и встречались в библиотеке вечерами.

Миниатюрная, лёгкая, с кукольной внешностью невинного ангела.

Рада, которая брала у меня переписать конспекты, когда болела, с которой мы часто гуляли в лесу.

Как. Такое. Может. Быть?

Почему она — не стерва и дрань Катя, любящая издеваться над однокурсниками. Пошлая, вульгарная тварь, успевшая переобжиматься с половиной города по углам. При этом она только что прошла Проверку успешно.

Нет. Хрупкая и беззащитная Рада.

Кровь ударила в голову, в глазах потемнело.

Ладони непроизвольно сжались в кулаки, а ногти больно впились в мягкую ткань.

Я сама не отдавала себе отчёт в этот момент, безумно хотелось остановить несправедливый суд.

Здесь должна быть ошибка.

В следующий миг я рванула к Стражникам.

Они обязаны проверить ещё.

Ошибка!

Всё будет хорошо!

Должно быть хорошо!

Я, как разъярённая фурия, подлетела к Раде, подхватывая её и отталкивая Стражников.

В этот момент краем глаза я увидела, как толпа ахнула.

Раскат вздохов прокатился волной по площади, люди отпрянули от центра на несколько шагов назад.

Женщины прижимали ладони ко рту, кто-то закрывал детям глаза руками.

Я медленно повернула голову, увидев прямо у своего лица руку в татуировках с кристаллом.

Магический артефакт полыхал красными языками, ослепляя невыносимо ярким светом. Алая пульсация заполнила площадь.

Воздух завибрировал.

Горн с нечеловеческим воем трубил тревогу.

Я — нечисть.

Глава 3

На деревянном крыльце дома сидит маленькая девочка. Ей около двух лет. Медные волосы заплетены в аккуратную косичку, обвитую синей лентой, на развёрнутых к небу ладошках пляшут солнечные зайчики.

Эта малышка — я.

Играю с лучами солнца, принявшими форму небольших светящихся шариков, перекатываю их в ладонях, пропуская между маленькими пальчиками.

Зайчики невероятно тёплые, греют руки, но не обжигают.

Рядом сидит красивая женщина с серо-зелёными глазами, тонкими грациозными кистями и величественно ровной осанкой.

Она смотрит на меня с любовью и теплом, улыбается, нежно поглаживая по спинке. С ней мне хорошо и спокойно, это моя мама…

***

Сильная боль острой иглой пронзила виски, я приоткрыла глаза, пытаясь понять — где я и что произошло?

Вечернее небо, укутанное в свинцовые тучи, разрезанное на ровные квадраты железными прутьями толстой решётки, равномерно покачивалось перед глазами.

Я лежу на полу повозки.

Конструкция монотонно поскрипывает в такт шагам лошади. Цокот копыт по утрамбованной дороге иногда дополняет тихий щелчок хлыста.

Пытаясь осознать положение, я чуть пошевелила руками и ногами.

Верёвки ещё сильнее впились в запястья и лодыжки, царапая кожу. Из горла вырвался невольный тихий стон.

Судя по тому, как затекло тело, без сознания я пролежала долго. Неприятные покалывания волнами растекались при каждом движении.

— Ну, привет, приходишь в себя? — обладатель пшеничных волос разглядывал меня сверху вниз.

Он сидел рядом, вытянув ноги и расслабленно облокотившись на прутья спиной.

— Меня зовут Кай, если, конечно, тебе интересно. И ближайшие сутки я проведу в твоей компании, хочешь ты или нет. Хотя я бы тебе посоветовал не пренебрегать общением. Говорят, хороший собеседник — отличный способ до последнего оставаться человеком. — Кай говорил медленно, растягивая слова.

Обыденный, скучающий тон резко контрастировал с нахлынувшей паникой.

Равнодушный взгляд парня скользил по обочине дороги, иногда возвращаясь ко мне.

Я попыталась отвернуться, тупая боль в затылке не давала сильно шевелить головой. Закрыв снова глаза, пыталась выровнять дыхание и сосредоточиться.

Ещё несколько часов назад всё было просто и правильно. Я должна была пережить Проверку, отработать на шахте год на добыче ладоскоита и дальше помогать бабушке с травами.

Вероятно, выйти замуж, родить детей и что там ещё положено приличной девушке после магического совершеннолетия.

Только после моего совершеннолетия меня просто больше не будет.

Всё. Планы закончились, жизнь практически тоже.

Год в боевой тюрьме и дорога в один конец без возможности вернуться.

Полное отсутствие смысла в происходящем и тяжёлая тоска…

Слёзы потекли по щекам, жалость к себе грызла внутри с остервенением голодной собаки.

Почему я?

Сотни девушек в городе прошли испытание магическим артефактом, за что МНЕ кровь предателей?

Почему зараза во мне?

Бабушка, она так переживала перед уходом.

Я даже не успела с ней попрощаться. Как она узнает новости? Переживёт ли вообще?

Происходящее выглядело параллельной реальностью, сном. Мне никак не удавалось очнуться.

Новый знакомый пребывал в удивительно хорошем настроении при всей катастрофичности положения.

— Эй, ну хватит тут киснуть и растекаться лужей, приходи в себя. — Кай не унимался, собираясь болтать, как будто мы ехали на экскурсию, — расскажи лучше, как у тебя получилось напугать Стражников, что они повыскакивали с мечами, двинули тебе по голове, так ещё и в глотку что-то влили. Такого всполоха кристалла они не видели ни разу. И я, кстати, тоже. Пока ты валялась без сознания, успел посмотреть целый спектакль на вашей площади не менее чем в двух действиях.

Молодого человека забавляло происходящее. Озорные искры плясали в наглых голубых глазах.

— Отвали, понятия не имею, о чём ты. — я продолжала всхлипывать, нервно покусывая губы.

Ощущения медленно возвращались, во рту чувствовался неприятный вяжущий, сладковатый привкус отвара дурмана.

Как травница, я понимала, что это значит.

Я много раз видела проверки и не помню случая, чтобы молодым людям вливали дурман. Обычно их просто связывали и сажали в повозки.

Вероятно, я слишком рьяно брыкалась, расталкивая Стражу.

Веселье Кая казалось неуместным: оно мешало страшным мыслям рисовать жуткую картину конца.

— Так как тебя зовут, прекрасная спутница?

Вот гад — он продолжал издеваться, нагло широко улыбаясь.

Злость закипала, вытесняя отчаяние. Нестерпимое желание пнуть собеседника заставило шевелиться.

— Идиот, мы едем умирать, а тебе хочется поулыбаться мне? Не самое лучшее время подкатывать к девушке. Или ты решил перед смертью поразвлечься? — я злобно сверкала глазами, всем видом показывая, что общаться нет никакого желания.

Хотя, если бы он попытался познакомиться со мной где-то на улице или в Академии из прошлой жизни, я бы, наверное, ответила в другом тоне.

Красивые и правильные черты лица, крепкое телосложение. Парень смахивал на героя сказочного романа. В манерах Кая без труда угадывалось аристократическое происхождение.

А вот это как раз закономерно и неудивительно. Маги в прошлом часто относились к аристократии, поэтому после предательства первыми не прошли Проверку кровные родственники.

И что во всём этом балагане делаю я, с бабушкой-травницей из захолустья. Видимо, моё представление о нечисти сильно подводило.

Я твёрдо жила с мыслью, что кровь предателей не просто проявляется под действием кристалла. Она должна нести в себе абсолютное зло, или как его там. Хотя, может, тоже сказывается чересчур большое количество прочитанных романов.

Нечисть и Рада…

Нечисть и я… нереальный поворот сюжета.

От этого не легче.

Мысли путались, помогая панике распоряжаться в сознании на правах полноценной хозяйки.

Телеги поскрипывали, равномерно покачиваясь.

Мы продолжали двигаться под фырканье лошадей.

Пейзаж постепенно менялся, дорога проходила через каменистую степь, украшенную редкими пучками колючего сухого кустарника и жухлой травы.

Все признаки городов и населённых пунктов, судя по всему, остались далеко позади, пока я пролежала без сознания.

Глубокие трещины в пересохшей земле извивались, как змеи, с обеих сторон от грунтовой дороги, зияя чернотой.

На горизонте вырисовывалась угрюмая полоса с возвышающимися горными пиками.

Мы приближались к Сижар.

— Ну и долго будет продолжаться депрессия? — Кай хмурился, но не оставлял попыток заговорить.

Пришлось осторожно перекатиться набок и, извиваясь, как головастик в бочке, сесть.

Кривляния со связанными руками и ногами увенчались успехом со второй попытки. Теперь я смотрела на Кая, сидя на пятой точке, удобно согнув связанные ноги в коленях.

Лоб покрылся испариной. Слабость и головокружение — побочное воздействие неспешно отпускающего дурмана.

Я облизала пересохшие воспалённые губы.

— Лея, меня зовут Лея. По крайней мере, пока мы не доехали до чудесного места на горизонте, — я вяло кивнула в сторону крепости, сдувая прилипшие ко лбу пряди медных волос.

— Ооо, у нас прогресс в отношениях, — Кай заулыбался, демонстрируя ровные белоснежные зубы.

— Слушай, мне кажется, по башке двинули тебе, а не мне. Ты вообще нормальный?

Может быть, его тоже опоили дурманом, тогда бравада стала побочным эффектом. Другого объяснения самоуверенности и широкой улыбки я найти не смогла.

— Я-то как раз да. Абсолютно нормальный, здравомыслящий человек, который не собирается умирать в ближайшие лет десять.

Прыснув смешком, я нагло уставилась в голубые глаза собеседника.

— Ну, боюсь, даже с таким позитивным настроем у тебя шансов длительное время прожить после совершеннолетия немного, — я нахмурилась, продолжая разглядывать расщелины в земле вдоль дороги.

— Лея, я знал, что не пройду Проверку с самого рождения. Да, избежать Проверки нельзя. Да, бежать в принципе некуда. Мы в рунных столбах, как в огромной клетке на полстраны. Кругом Стражники. Но как говорится, даже если вас съели, у вас как минимум два выхода. И крышка гроба в мои планы не входит.

Я подняла брови и перевела удивлённый взгляд на красавчика.

— Ты сейчас серьёзно? Может быть, тебя там ждут с ковровой дорожкой и встретят как наследного принца?

— Правящая династия погибла в Битве пятьдесят лет назад, так что место принца вакантно. Я так-то не против. Но боюсь, Магистры не потерпят конкуренции.

Шутки были на грани расстрела на месте из арбалета. Я поёжилась, скользя взглядом по Стражникам, которые сопровождали телеги с клетками в начале и в конце небольшого каравана.

Лошади охраны размеренно переступали, мужчины расслабленно покачивались в седле, не обращая на связанных пленников никакого внимания.

За время моего беспамятства клетки ощутимо заполнились.

Опасливо поворачивая голову, я смогла рассмотреть Раду в телеге, едущей впереди. Сзади в клетке тоже сидело уже четыре человека.

Вольготно вытянуть ноги в свободном пространстве могли только мы.

— М-да, ну, если ты такой умный, может, подскажешь, как не сдохнуть в ближайший год.

— Вот год жизни тебе гарантирован, им нужно сделать из нас оружие, убивать сразу никто не собирается. А вот потом — ну да, есть нюансы. Придётся как-то пошевелиться, чтобы пожить подольше. — Кай подмигнул.

— Я правильно сейчас поняла, что ты думаешь свалить из этого ада, когда нас отправят в бой? — пришлось непроизвольно понизить голос до боязливого шёпота.

— Детка, честно, я на это очень надеюсь.

— Самоуверенный болван. Ты хоть карту Континента когда последний раз видел? Там некуда валить, и уж поверь, они очень постараются, чтобы ты не вернулся. — я отвернулась, снова разглядывая сухие кусты на обочине.

На глазах выступили новые слёзы.

— Прости, всё происходящее мне до сих пор не кажется действительным. А ты невозмутимо говоришь об авантюрных планах на будущее.

— С таким свечением кристалла хочешь сказать, что не догадывалась, кто ты? — Кай нахмурился, впервые недоверчиво окинув меня особо пристальным взглядом.

— Нет. Я помню, как забирают нечисть. В нашем городе таких историй было несколько. Больно понимать, что в тебе живёт зло, жестоко убивающее и способное на измену.

Мы замолкли, окунувшись каждый в свои тревожные мысли.

К телеге подъехал стражник на коне. Копыто ударило в борт, клетку качнуло. Древко копья ткнуло меня под рёбра, так что дыхание сбилось.

— Ты, рыжая, не спи. Тебя князю покажут отдельно.

Кай дёрнулся было вперёд, но второй тычок достал ему по плечу.

— Сидеть.

Кай прошипел что-то сквозь зубы и осел на дно клетки. Стражник ускакал вперёд, к голове каравана.

Сложно принять, что ты хранишь часть источника всех бед в королевстве. Ощущение собственной никчёмности, отвращение к самой себе сковывали.

Плечи бесхарактерно опустились, солёные слёзы потекли по щекам.

Даже вытереть их было нельзя: руки связаны.

Оказывается, я очень плохо себя знаю.

Провожая взглядом унылый пейзаж, я почувствовала глубокое равнодушие к происходящему.

Если существует хоть малейшая вероятность, надо как-то помочь Раде.

Что будет со мной — неважно.

Важно, что Рада в клетке впереди. И что я ничего не могу сделать.

Кай заметил перемены на моём лице.