Вот такие загадки жизни
Себастьян от такой шпионской рекомендации довольно прищурился, сделал затяжку и со своей фирменной, мажорной ухмылкой ответил:
— А что, Слав, хорошая мысль. Скажу честно: чисто внешне Крис мне безумно понравилась ещё там, в бункере Вольфсона, когда мы её выносили. Фигура — отпад, лицо — породистое. Я и сам планировал, как только она поправится, познакомиться с ней поближе, включить всё своё фирменное очарование де Руа и произвести на неё неизгладимое впечатление.
Усмышав это, я не выдержала, громко рассмеялась и даже слегка поперхнулсяобжигающим чаем. Откашлявшись, я сквозь смех воскликнула:
— Басти, Бога ради! Только когда ты будешь пробовать произвести на неё впечатление, делай это нормально, а не так, как ты обычно это делал в юности! А то мне за тебя перед подругой реально и невыносимо стыдно будет!
Я громко расхохоталась, а Слава мгновенно заинтересовался, его глаза азартно блеснули, и он подвинулся ближе:
— Опа! А ну-ка с этого места поподробнее. Что это ещё за такие интересные и уникальные тактики соблазнения от марсельского принца? Я бы очень хотел об этом послушать.
Я лукаво прищурила глаза, бросила на брата торжествующий взгляд оперативника, поймавшего крупную рыбу, и спросила:
— Ну что, Басти… Рассказать Славе про твои эпические любовные подвиги?
Себастьян наиграно, со стоном закатил глаза к звёдным далям и обречённо замахал руками:
— О Господи, ну опять началось… Ари, пощади мою мафиозную репутацию!
— Ну уж нет, — весело отмахнулась я. — Тогда рассказываю!
Я поудобнее устроилась на диване и с диким азартом начала рассказ:
— Первая история случилась, когда Басти было лет пятнадцать. Он безумно влюбился в дочку одного нашего капо и решил устроить ей самое «романтичное», по его мнению, ухаживание в стиле мафии. Он не придумал ничего лучше, как тайком угнать у отца бронированный коллекционный лимузин, набить багажник доверху… нет, не цветами, а живыми портовыми лобстерами, и пригнить всё это к её окнам в три часа ночи. В итоге лимузин заклинило, бронированные двери заблокировались, лобстеры со страху начали шуметь на весь квартал, а проснувшийся капо решил, что на его дом совершено покушение конкурентов, и открыл по машине Себастьяна огонь из дробовиков! Басти три часа сидел под сиденьем, умирая от страха, пока охрана отца не приехала его вытаскивать. Это были самые нелепые ухаживания в истории Франции!
Слава уже вовсю хохотал, держась за кубики пресса, а я, не дав брату вставить ни слова, со смехом перешла ко второму эпическому провалу:
— Но это ещё цветочки! Вторая история произошла всего за полгода до моего побега в Россию, когда Басти уже чувствовал себя взрослым, оперился и вовсювключал своё мажорное поведение эпатажного золотого мальчика. Он тогда решил приударить за капризной топ-моделью в Каннах. Себастьян так отчаянно пытался ей понравиться, что буквально заваливал её каждый день дорогущими бриллиантовыми гарнитурами, экзотическими цветами и шёлковыми платками, передавая всё это через её личного менеджера. Вот только Басти по своей мажорной невнимательности не учёл одного: эта модель была лишь ширмой, а её менеджером работал… родной брат этой девушки, парень с нетрадиционной ориентацией по имени Пьер. И этот Пьер решил, что все эти колоссальные подарки, стихи и ухаживания Себастьян адресует лично ему! В итоге, когда Басти приехал на свидание с букетом, к нему в машину с криками «Я тоже люблю тебя, мой безумный мафиози!» прыгнул этот двухметровый Пьер в облегающем розовом костюме. Слава, ты не поверишь: Басти потом целый год не мог от него отделаться, даже когда я уже улетела в Москву! Этот парень ходил за ним по всему Марселю как приклеенный, караулил у доков порта и на весь пирс кричал о своей вечной любви к моему брату!
На малой террасе особняка разорвался такой оглушительный, гомерический хохот, что, казалось, задрожали стёкла панорамных окон. Слава смеялся до слёз, хлопая ладонью по колену, а сам Себастьян, хоть и ворчал для вида, в итоге не выдержал и сам шумно расхохотался вместе с нами, признавая свои нелепые юношеские грехи.
В этот самый момент, когда наш весёлый смех эхом улетал в ночной сад, на рабочем планшете Себастьяна, лежащем на столе, внезапно раздался резкий, специфический электронный сигнал. Атмосфера мгновенно изменилась — шпионские и мафиозные рефлексы сработали синхронно. Басти быстро потянулся к экрану.
Это было экстренное сообщение от его личной группы хакеров, которые по срочной просьбе доктора Линь последние два часа непрерывно составляли и просчитывали безопасный маршрут, как нам со Славкой незамеченными добраться до мест произрастания каждого из пятнадцати видов редких трав для антидота.
Себастьян быстро нажал на сенсор, разворачивая трёхмерную интерактивную карту Франции, и углубился в чтение подробных логов. Мы со Славкой внимательно наклонились над столом, вглядываясь в светящиеся точки.
Первым пунктом в этом сложнейшем поисковом маршруте, судя по выданным координатам, значился сбор того самого редкого, глубоководного сорта травы, который рос исключительно в затопленных морских гротах — в диких, отвесных каланках на стыке Марселя и Кассиса. Карта показывала узкий, скрытый в скалах подводный проход, зажатый между колоссальными известняковыми обрывами, где бушевало опасное сильное течение и куда невозможно было добраться пешком или на обычном судне.
Как только мы с Себастьяном детально всмотрелись в эту специфическую точку на карте, в наших головах одновременно вспыхнуло чёткое понимание того, что это за место, какая смертельная опасность там кроется и в какой именно непроходимой, дикой части побережья нам со Славкой придётся вручную искать эти растения среди штормовых скал.
Мы с братом испуганно переглянулись и в следующую секунду, абсолютно синхронно, в один голос выдохнули на французском языке на всю террасу:
— Voilà les affaires… Мы попали.
Глава 16
Когда мы с Себастьяном одновременно застыли, а на наших лицах отразился неподдельный, глубокий страх, на малой террасе мгновенно воцарилась звенящая, давящая тишина. Слава заметно напрягся. Его шпионские и боевые рефлексы сработали безотказно: он слегка подался вперёд, его плечи под кашемировым джемпером превратились в литой камень, а взгляд серых глаз стал острым и сканирующим. Он переводил тяжёлый, требовательный взгляд то на меня, то на Себастьяна, пыталась разгадать причину нашей внезапной паники, а затем глухо спросил:
— А в чём, собственно, дело? Мне кто-нибудь расскажет, что здесь вообще происходит и почему вы в один голос выдали, что мы попали? Карта выглядит паршиво, но я хочу услышать детали. Из-за чего такой ужас в глазах?
Я тяжело, шумно вздохнула, потёрла похолодевшие ладони и, не отрывая взгляда от светящейся точки на трёхмерной голограмме, заговорила тихим, ровным голосом:
— Слав, первая точка нашего назначения — это не просто труднодоступное побережье. Это проклятое место. Наша старая портовая легенда, о которой знает каждый капитан в Марселе. Хакеры вывели нас на Грот Слёз, расположенный в самой глухой и отвесной части каланок, на границе с Кассисом. Проблема в том, что к нему невозможно подобраться ни пешком по суше, ни на обычном судне с воды. Каланка там образует гигантский, стометровый известняковый полукруг, который буквально обрывается в бушующее море. Сам грот полностью затоплен, а вход в него спрятан на глубине десяти метров под водой, под острым скальным навесом. Об этом месте ходит мрачная, мистическая история. В девятнадцатом веке там разбился о скалы контрабандистский парусник, перевозивший золото. Считается, что грот забирает души каждого, кто пытается проникнуть в его глубины ради наживы, а эхо в пещере до сих пор стонет голосами погибшей команды. Но мистика мистикой, а реальная опасность куда страшнее. Из-за специфического строения скал прямо перед подводным входом в грот образуется «Ведьмина воронка» — мощнейшее, непредсказуемое мёртвое течение. Оно с колоссальной силой затягивает под воду и буквально перемалывает водолазов о подводные рифы. Воздух внутри грота есть, пещера имеет сухую надводную часть, где и растёт этот редкий сорт травы. Но пробиться сквозь воронку течения в узкий подводный сифон шириной всего в метр, не оставшись без дыхательного аппарата и не разбив голову о камни, — это практически суицид.
Слава внимательно выслушал мой подробный рассказ, не прерывая ни единым словом. Он откинулся на спинку дивана, уставившись в потолок террасы, обдумывая услышанное, а затем тоже тяжело вздохнул и спокойно произнёс:
— Да, дела… Скажу честно, Ари, твоя мистическая история про призраков контрабандистов меня, конечно, впечатлила, но я в неё не верю. Оставим сказки марсельским рыбакам. А вот реальные трудности туда добраться, подводный сифон и мёртвое встречное течение — это, конечно, та ещё задачка. Но из любой ситуации всегда есть выход, правильно же? Нас учили ломать любые преграды. И у меня есть одна идея.
Мы с Басти одновременно подались вперёд, впившись в него взглядами. Слава нажал на планшет, приближая трёхмерную карту подводного рельефа грота, и начал подробно, по-военному чётко излагать свой план:
— Смотрите. Пробиваться сквозь это течение в лоб на обычных ластах или даже с подводным буксировщиком — глупо, нас просто размажет о рифы. Но мы можем использовать законы физики против этой «Ведьминой воронки». Себастьян, у тебя в порту наверняка есть тяжёлые строительные или водолазные лебёдки с высокопрочными титановыми тросами и гидравлическим приводом. Мы установим такую лебёдку на твой самый мощный, штурмовой катер. Подплывём максимально близко к границе воронки, насколько позволит безопасность судна. Дальше я, используя тяжёлый водолазный костюм с нулевой плавучестью и тремя дополнительными балластами, которые позволят мне буквально лечь на дно и проигнорировать верхнее затягивающее течение, пойду первым. Я возьму с собой портативный пневматический пистолет и намертво вью в скалу над входом в подводный сифон штурмовой анкер. Закреплю за него трос лебёдки.
Слава хитро улыбнулся, переведя взгляд на меня:
— Как только мы натянем этот титановый канат, он станет нашей жесткой направляющей рельсой. Мы переключим лебёдку в режим контролируемого натяжения. Мы с тобой, Ари, закрепим свои страховочные карабины прямо за этот трос. Нам больше не придётся бороться с течением и тратить силы — лебёдка сама, на гидравлической тяге, плавно и жёстко затащит нас сквозь воронку прямо внутрь подводного сифона. Мы пройдём эти критические десять метров подводного ада, держась за трос, как по нитке, и вынырнем в сухой части грота, где соберём траву. А когда закончим — лебёдка так же безопасно вытянет нас обратно к катеру в режиме реверса. Как тебе такой расклад?
После того как Слава закончил подробно описывать свою шпионскую задуку, Себастьян несколько секунд молча смотрел на него, а затем восхищённо хлопнул ладонью по столу:
— Чёрт возьми, а ведь это действительно может сработать! Гениально. Ну ты голова, Слав! Настоящий тактический мозг. Я завтра на самом рассвете распоряжусь, чтобы мои портовые инженеры доставили в доки лучшую гидравлическую лебёдку, титановые тросы, штурмовые анкеры и всё, что необходимо для твоей безумной идеи. Всё сделаем по высшему разряду.
Слава довольно, уверенно улыбнулся, принимая заслуженную похвалу от руководителя картеля. Я же, немного расслабившись, снова уткнулась в экран планшета, листая другие светящиеся точки, которые хакеры Линь вывели на интерактивную панель. Мой палец замер на следующем маркере, и я озабоченно покачала головой:
— Идея Славы безупречна, мальчики. Но учтите: если мы завтра утром отправимся на эту первую точку, и нам каким-то чудом действительно удастся исполнить этот план с лебёдкой, то на борьбу с течением, установку анкеров и сам сбор в Гроте Слёз у нас уйдёт почти целый день. Мы вернёмся в особняк без сил только к вечеру. А ведь вторая точка назначения находится в не менее благоприятном и опасном месте. Посмотрите сюда. Вторая точка — это заброшенный известняковый карьер Франьё, расположенный высоко в предгорьях Альп, на северо-востоке от Марселя. Именно там, на отвесных скалистых уступах и старых осыпающихся склонах, растёт следующая группа из пяти видов нужных трав. До этой точки будет не менее сложно и рискованно добраться, но уже по совершенно другим причинам. Карьер был спешно законсервирован ещё в девяностых годах из-за постоянных, неконтролируемых оползней. Там кругом мёртвая, нестабильная порода. Любой неосторожный шаг, слишком громкий звук или вес человека на склоне могут спровоцировать колоссальный каменный обвал, который заживо похоронит нас под тоннами щебня. К тому же, вся легальная дорога к карьеру давно разрушена и завалена глыбами, так что проехать туда на машинах невозможно — нам придётся несколько километров тащить на себе альпинистское снаряжение пешком в гору по узким козьим тропам, балансируя над пропастью. И самое паршивое: по данным теневой сети, эту заброженную горную зону облюбовали мелкие банды местных марсельских дезертиров и беглых уголовников, которые устроили там свои перевалочные базы. Так что, помимо угрозы разбиться на нестабильных скалах карьера, мы рискуем нарваться на вооружённый патруль, которому очень не понравятся чужаки на их территории. Нам придётся действовать тише воды и ниже травы.
После моего рассказа о второй точке нашего назначения Себастьян понимающе кивнул. Он ни капли не занервничал — напротив, на его лице отразилось привычное хладнокровие человека, привыкшего жонглировать человеческими ресурсами.
— Ну, это вообще не проблема, сестрёнка, — спокойно произнёс Басти, стряхивая пепел сигареты в хрустальную пепельницу. — Конечно, нам надо все эти пятнадцать видов трав собрать и успеть в самый кратчайший срок. Но ты сама посуди: даже при самом большом желании вы вдвоём физически не успеете обойти все локации за одни сутки. Я же по карте вижу, что остальные точки раскиданы по региону и находятся довольно далеко друг от друга. За один день тут точно никак не управиться. Вообще, можно сделать так. Вы со Славкой завтра на рассвете отправляетесь на первую, самую сложную точку — к морскому гроту с твоей «Ведьминой воронкой». А на вторую точку, в этот заброшенный карьер Франьё, я отсылаю группу своих проверенных ребят. Поверь, они у меня далеко не такие глупые, чтобы не сориентироваться на местности и не найти нужные растения по фотографиям Линь. Да и к тому же, все мои люди в портовой гвардии по большей части — бывшие высококлассные наёмники. Так что тактические задачи в горах они выполнять умеют, и с бандами дезертиров, если что, разберутся на раз-два. Что скажете, если мы прямо сейчас разделим точки?
Я задумчиво протянула руку к вазе, съела спелый инжир, запила его глотком остывающего мятного чая и кивнула:
— Знаешь, Басти, идея в целом действительно неплохая. Мы можем попробовать распределить силы именно так. Но есть одно жёсткое шпионское условие: нам нужно непрерывно держать закрытую радиосвязь. Каждая поисковая команда обязана докладывать остальным своё точное местоположение каждые полчаса и подробно отчитываться о том, как продвигается процесс сбора. Рисковать людьми я не позволю.
После моей речи в разговор весомо вступил Слава, поддерживая оперативное решение:
— Полностью согласен с Арией. Это будет максимально рациональное использование всех имеющихся у нас ресурсов. Разделив зоны поиска, мы сможем более оперативно всё собрать и выиграем драгоценное время для Кристины.
— Вот и отлично, — Себастьян удовлетворённо улыбнулся, туша сигарету. — За завтрашний день мы гарантированно закроем две самые тяжёлые точки, а остальные спокойно соберём послезавтра. Итого за два дня все пятнадцать видов трав будут у нас в лаборатории.
У меня, конечно, как обычно, внутри всё клокотало — нет во мне этого статного, ледяного терпения, которым обладают мой брат и Слава. Мне хотелось получить всё и сразу, прямо сейчас, чтобы антидот был готов сию секунду. Но шпионский мозг здраво понимал, что прыгнуть выше головы нереально, и поэтому я, вздохнув, согласилась с общим планом.
Басти сладко, лениво потянулся всем своим мускулистым телом и поднялся с бархатного дивана:
— Ну всё, господа офицеры, пора бы ложиться спать. Вам нужно хоть немного отдохнуть и набраться сил перед завтрашним безумным днём. Утром горничные разбудят вас со Славой ровно в шесть, вы плотно позавтракаете и сразу отправитесь в путь. Катер и снаряжение будут ждать у пирса.
Едва Басти произнёс эти слова, как на нас со Славкой мгновенно накатила волна реальной, свинцовой усталости — адреналин после штурма и спаррингов окончательно испарился, оставляя лишь дикое желание закрыть глаза. Мы дружно согласились с хозяином дома.
Тогда Басти негромко вызвал прислугу через интерактивную панель и приказал молодой француженке немедленно проводить нас в покои и приготовить постель ко сну. Девушка быстро и бесшумно образовалась около нас, вежливо склонив голову. Мы со Славкой крепко пожали Себастьяну руку, пожелали ему спокойной ночи и отправились вслед за шуршащими шароварами служанки обратно в нашу спальню.
Когда мы оказались внутри своей комнаты, слуги уже успели идеально расстелить для нас колоссальную кровать. Возле изголовья горели тусклые ночные бра, наполняя пространство интимным полумраком. Горничная вежливо пожелала нам спокойной ночи на чистом русском языке и тихо удалилась, плотно закрыв за собою массивную дверь.
Я с непередаваемым блаженством уставилась на гору пышных перьевых подушек и манящий, невероятно мягкий матрас, на который хотелось рухнуть прямо в одежде. Но шпионская привычка к чистоте требовала ночных процедур, да и перед сном нужно было переодеться в лёгкую шелковую пижаму. Подхватив свои вещи, я направилась в смежную ванную комнату.
Ванная комната в наших покоях была верхом восточной и европейской роскоши. Стены и пол были полностью облицованы редким, изумрудно-зелёным марокканским мрамором с тонкими золотыми прожилками, который мягко поблёскивал под регулируемой контурной подсветкой. По центру высилась огромная, утопленная в подиум джакузи из белого фаянса с массивными позолоченными смесителями в виде голов сказочных грифонов. Справа располагалась просторная душевая кабина с тропическим душем, огороженная толстым матовым стеклом. На длинной мраморной столешнице возле раковины стояли десятки хрустальных флаконов с элитными парфюмерными маслами из Граса — явный след подарков нашей тёти Беатрис. В воздухе стоял тонкий, едва уловимый аромат дикой лаванды и сандала.
Пока я умывалась прохладной водой, смывая остатки дневного напряжения, и переодевалась в пижаму, мой напарник уже умудрился оперативно переодеться в свободные тёмные штаны и мирно лежал на кровати. Закинув одну руку за голову, Слава увлечённо листал ведомственный планшет, куда Басти уже успел перекинуть все подробные карты, координаты и отчёты доктора Линь по нужным нам растениям.
Когда я вышла из ванной комнаты, Слава оторвался от экрана и медленно перевёл свой взгляд на меня. Его глаза в полумраке спальни казались удивительно тёплыми, нежными и в то же время какими-то игривыми, заставив моё сердце пропустить удар.
— Ну что, Романова, — с мягкой усмешкой заговорил он, откладывая планшет на прикроватную тумбочку. — Полдела мы с тобою официально сделали. Нам удалось вытащить Крис из этого ада. Осталось теперь собрать все недостающие элементы до полноценного антидота, и всё готово. Можно будет наконец-то вообще не переживать за Крис. Думаю, что доктор Линь — очень хороший, опытный и толковый врач, так что наша Кристина сейчас в максимально надёжных руках.
Я тихо подошла к кровати, забралась на неё с ногами и прилегла рядом со Славкой, мягко облокотившись спиной о высокое резное изголовье:
— Да, в этом ты абсолютно прав, Славок… Крис под надёжным щитом, поэтому можно уже понемногу выдыхать. Но знаешь… за что я на самом деле сейчас безумно беспокоюсь?
Слава мгновенно среагировал на перемену в моём голосе. Он придвинулся ближе, тоже облокотился на спинку кровати, сокращая расстояние между нами до минимума, и с глубоким вниманием спросил:
— Что тебя тревожит, Ари? Расскажи мне. Что на сердце легло?
Я грустно посмотрела на свои колени, перебирая пальцами край шелкового одеяла:
— То, как именно мы завтра красиво доложим обо всём этом в штаб ФСБ. И вообще... как мы в итоге объясним начальству, что Крис должна здесь находиться и лечиться минимум три месяца? Это ведь огромный срок для командировки. И как же мне, Слав, от всего этого сокрытия дурно на душе… Мне очень, просто невыносимо не нравится врать и постоянно что-то недоговаривать нашему руководству. Чувствую себя предателем.
Слава молча выслушал меня, а затем уверенно и бережно приобнял меня за плечи, увлекая в свои крепкие объятия. Он заставил меня лечь к нему на грудь, чтобы я положила голову ему на плечо, и я физически ощутила мерный, успокаивающий стук его сердца.
— Ари, послушай меня, — тихо, но твёрдо заговорил он, поглаживая мои кудри. — Все эти наши недомолвки, всё это завуалированное враньё и сокрытие части правды можно трактовать совершенно по-разному. Посмотри на ситуацию трезво, как профессионал. У нас с тобою есть одна главная, приоритетная задача — спасти жизнь Кристине Орловой. И мы эту задачу прямо сейчас выполняем. А как нам всегда твердили на лекциях в Академии, и как потом не раз повторял сам генерал в штабе: боевую задачу нужно выполнять любыми доступными, эффективными путями и методами. Поэтому перестать так сильно переживать за протоколы. Сейчас мы просто гибко подстраиваемся под нашу конкретную, сумасшедшую ситуацию и экстремальные обстоятельства. Но долг свой мы перед Родиной выполняем честно.
Я подняла на него свой взгляд и поняла, что в его лице, в этих суровых, но таких любящих чертах, я всегда нахожу абсолютное, непоколебимое спокойствие. Обнимая его за широкую спину, я физически чувствовала глухую защиту, надёжность и тепло. Паника отступила.
— Да, ты прав, — согласилась я, прижимаясь к его шее. — Надо действовать и поступать строго по обстоятельствам. Мы делаем всё правильно, Крис важнее бумажек. Но… послушай, Слав. Твой безумный план по поводу того, как ты хочешь завтра лично погрузиться в эту «Ведьмину воронку», попасть в подводный сифон и перекинуть трос, чтобы мы потом беспрепятственно прошли… Ты вообще на все сто процентов уверен в этом? То, что ты описал Себастьяну, — невероятно, смертельно опасно. Конечно, теоретически это может сработать, но ты точно уверен, что хочешь пойти на этот риск?
Слава посмотрел на меня с бесконечной нежностью. Он медленно, бережно обвёл пальцем по моей скуле, касаясь ссадины, полученной при штурме, и с уверенной, обезоруживающей улыбкой произнёс:
— Ну конечно уверен, Ари. Это же мой гениальный план, я его сам придумал, мне его и воплощать в жизнь. Если мы всё просчитаем и подготовим заранее, а завтра будем действовать чётко, слаженно и по таймингу, то никакой сверхъестественной опасности не будет. Это исключительно вопрос правильной координации, железной выдержки и чуткого плана действий. А ты, Ари, даже не смей за меня переживать. Я сделал этот финт, и ты глазом моргнуть не успеешь, как мы уже будем внутри сухого грота.
Я ещё сильнее прижалась к его сильному телу, крепко обняла Славку за шею, а затем посмотрела ему прямо в самые зрачки, и мой голос сорвался на шёпот:
— Обещай мне… Обещай, что ты обязательно вернёшься со мною домой, в Москву.
Слава очень мягко, тепло улыбнулся. Он ничего не стал говорить в ответ — слова были больше не нужны. Он нежно взял меня пальцами за подбородок, слегка приподнимая мою голову, и вовлёк в глубокий, томительный поцелуй. Это был невероятно мягкий, трепетный и романтичный поцелуй, в который Слава без остатка вложил всю свою колоссальную любовь, преданность и безмолвную клятву беречь себя ради меня. Его тёплые губы едва ощутимо касались моих, заставляя весь мир вокруг раствориться в темноте марсельской ночи.
Когда поцелуй закончился, я медленно отстранилась, тяжело дыша, и тихо, с улыбкой произнесла:
— Спасибо… Это был очень весомый и убедительный аргумент.
Слава очень хитро, хищно улыбнулся, и в его потемневших серых глазах вспыхнул опасный, обжигающий огонь:
— А это ещё далеко не всё, Романова.
Он резким, но удивительно нежным и аккуратным движением перехватил меня за талию и уложил спиной на мягкие шелковые простыни. В следующую секунду Слава оказался сверху, нависая надо мной всем своим мощным, горячим корпусом и блокируя любые пути к отступлению. Он медленно провёл ладонью по моему лицу, очертил контур губ, а затем его пальцы скользнули ниже, лаская шею и заставляя кожу покрыться миллионом мурашек от предвкушения.