Вот такие загадки жизни

Слава снова поцеловал меня, но на этот раз поцелуй был совершенно иным — требовательным, глубоким, полным дикого, долго сдерживаемого желания и мгновенного возбуждения, которое электрическим током прошило нас обоих. Его губы настойчиво сминали мои, а сильные руки уверенно скользнули под податливый шелк пижамы, обжигая оголённую кожу поясницы. В этот сладкий момент я окончательно отпустила все страхи, растворяясь в его руках и отдаваясь на волю нахлынувшего чувственного шторма.

Каждое его прикосновение было пропитано невероятной, накопившейся за дни смертельной опасности жаждой. Слава действовал уверенно и властно, полностью перехватив инициативу; он медленно стянул с моих плеч шёлковую ткань, заставляя меня выгнуться навстречу его горячим ладоням. Его пальцы оглаживали мои бёдра, поднимались к рёбрам, и от этой собственнической, уверенной хватки внутри меня разгорался самый настоящий пожар. Слава доминировал, заставляя меня задыхаться от восторга, и это явное мужское превосходство возбуждало меня ещё сильнее. Я с тихим, прерывистым стоном впивалась ногтями в его широкие, рельефные плечи, полностью подчиняясь его ритму.

Когда наши тела наконец соединились в единое целое, по комнате разнёсся мой тихий вздох. Движения Славы стали сильными, глубокими и сокрушительными, словно он пытался выплеснуть в эту близость всю ту ярость и напряжение, что скопились в нас после штурма бункера. Он брал меня так, будто заявлял свои права на каждую клеточку моего существа, и я плавилась под ним, отвечая на каждый толчок, полностью растворяясь в его первобытной силе.

Но каждый раз, когда я оказывалась на самом краю, готовая сорваться в бездну, Слава чутко ловил моё дыхание и мгновенно менял тактику. Он затихал, замедлял этот сумасшедший бег и становился невероятно нежным, тягучим и мягким. Его губы покрывали поцелуями мою шею, ключицы, спускались к груди, а ладони ласкали меня так трепетно, словно я была величайшей драгоценностью в его жизни. Своими неторопливыми, дразнящими ласками он медленно, сантиметр за сантиметром, вновь возносил меня на вершину, заставляя дрожать всем телом. Эта контрастность между его дикой страстью и бесконечной нежностью доводила меня до абсолютного блаженства. В финальном, мощном аккорде мы сорвались в эту сладкую бездну вместе, содрогаясь в объятиях друг друга, накрепко связанные одной вечной, неразрывной клятвой любви посреди марсельской ночи.

Когда мы со Славкой наконец пришли в себя после нашей сказки наяву, в комнате воцарилась оглушительная, но удивительно уютная тишина. Мы лежали на мягких шелковых простынях, переплетя пальцы рук, и молча смотрели в тёмный потолок, пытаясь восстановить бешеный пульс и прерывистое дыхание. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее, но этот ритм больше не пугал — он дарил ощущение абсолютной, осязаемой жизни.

Спустя несколько минут Слава, немного восстановив дыхание, нарушил молчание. Его голос в полумраке спальни звучал непривычно тихо, глубоко и с какой-то особенной, звенящей нежностью:

— Ари, я люблю тебя. И знаешь… я подумал, что в этой жизни всё вокруг может быть эфемерным, зыбким и преходящим, кроме любви. Настоящие чувства — это единственное, что имеет реальную плотность. Поэтому я правда готов изменить абсолютно всё в своей жизни ради тебя. Я готов предстать перед всей твоей семьёй, перед твоим отцом, пройти все эти посвящения, клятвы, обряды и светские рауты. Да, я прекрасно понимаю, чем вся эта история обернётся для меня на службе. Понимаю, что это просто перевернёт мою жизнь. Но я решил ради тебя — я готов. Мой дядя всегда говорил, что в жизни всего можно достичь упорством и трудом, кроме любви, её можно только обрести раз и навсегда. Постоянно, когда он так говорил, я был ещё пацаном малолетним и вообще не понимал весь смысл его слов. Теперь, когда я наконец-то обрёл тебя, свою любовь, я понял его до последнего слова. И знаешь… как только мы с тобою перестали жить по уставу и поддались наконец-то чувствам, я всё чаще вспоминаю родителей.

Я затаила дыхание, боясь прервать этот редкий момент его откровения, а Слава тихо продолжал, и его взгляд теплел от воспоминаний:

— Я вспоминаю, как отец любил смотреть на маму, которая готовит вкусный ужин. Они любили часами разговаривать ни о чём и громко, искренне смеяться. Как отец без повода любил радовать маму, покупать какие-то мелочи приятные и дарить цветы ради её улыбки. Как по выходным упорно пытался готовить кулинарные шедевры, чтобы удивить маму, хоть у него половина всего и пригорала. А мама всегда смотрела на отца такими глазами, что сразу было понятно: он для неё — это вообще всё. И опора, и поддержка, и просто её маленький уютный мир. И они всегда были счастливы вместе. Отец говорил мне, что я когда-нибудь приведу их знакомиться с моей невестой, и они накроют большой стол и примут невесту в наш тёплый семейный круг. Но главное, он заставил меня запомнить: если я выбрал кого-то, то это исключительно моя ответственность. Я должен быть настоящим мужчиной — защищать, оберегать ту, кого люблю, и, конечно, радовать её. — Слава аккуратно повернулся на бок, ложась ко мне лицом, и заглянул мне в самые глаза, легонько коснувшись моей щеки. — Поэтому, Ари… я помогу тебе пройти через всё, и чтобы тебя больше никогда не пугали и не беспокоили эти ужасные подробности и тайны твоей мафиозной семьи. Я тебя обязательно вытащу из этого капкана, и мы будем с тобою счастливы. Во что бы то ни стало.

После слов Славы у меня в душе всё расцвело, огромная лавина тепла затопила грудь, и я была по-настоящему, безгранично счастлива в этот миг. Повернувшись к нему и нежно заглянув в его серые глаза, я ответила:

— Слав… То, что ты сейчас сказал, — это очень серьёзные слова. Знаешь, это даже самое настоящее заявление, и для меня такие слова тоже невероятно много значат. И я тоже тебя очень сильно люблю! Но как я уже неоднократно говорила, я безумно боюсь тебя потерять… И в то же время я меньше всего на свете хочу ломать тебе жизнь, Слав. Ты и так слишком много всего пережил, слишком долго и тяжело заново учился жить и радоваться этой жизни. Ты по кирпичику, с таким трудом выстроил свой собственный мир заново, и я просто не переживу, если ты разрушишь его до основания из-за меня и моих шрамов. Моя жизнь все эти десять лет в России была просто затянувшимся, продолжительным отпуском от реальности. Но вот она — моя истинная реальность, — я горько обвела нашу роскошную комнату тонкой рукой и продолжила: — Она состоит из жестоких картелей, мафии, контрабанды, оружия и бесконечных кровавых разборок. Вот она, моя подлинная жизнь, и я часть её, как ни крути. Как в народе говорится, яблоко от яблони недалеко падает, вот точно так же произошло и со мною. Как ни крути, я навсегда останусь дочерью самого влиятельного мафиозного барона Франции.

Я замолчала, затаив дыхание, и пристально посмотрела на Славу. Он всё так же, с бесконечной, обволакивающей нежностью и абсолютной, непоколебимой уверенностью в том, что ни за что не отступит от своего решения, смотрел на меня. Поймав мой сомневающийся взгляд, он мягко улыбнулся и твёрдо сказал:

— Ари, я всё для себя решил. Раз и навсегда. Поэтому прямо сейчас выбрось из своей красивой головы все эти глупые мысли. Перестань переживать обо мне и о той жизни, которая у меня была до этого момента. Я решил для себя, что готов поменять абсолютно всё ради нашего будущего, значит, так оно и будет. А теперь давай спать, чтобы завтра на рассвете быть бодрыми, весёлыми и полными сил. Нам нужен ясный ум.

Я посмотрела на его серьёзное лицо и ответила с тихой, сонной улыбкой:

— Да, отличная ирония, Слав. Но всетаки согласна, давай спать.

Я негромко хлопнула в ладоши, умная система особняка послушно распознала команду, и тусклый свет ночных бра плавно погас, погружая комнату в абсолютную ночную темноту. Мы в обнимку со Славой уснули.

На утро, ровно в шесть часов, как и предупреждал накануне Себастьян, на настенную интерактивную панель управления комнатой пришел громкий электронный сигнал от прислуги. Я с очень помятым лицом и вообще не выспавшимся настроением неохотно поднялась с подушек и, дотянувшись до сенсорного экрана, ответила на вызов. На панели загорелся индикатор связи, и послышался мягкий голос молодой горничной:

— Доброе утро, мадемуазель Ариан. Господин Себастьян строго приказал разбудить вас и вашего спутника ровно в шесть утра.

Я сонным, сиплым от сна голосом ответила, потирая глаза:

— Доброе… Да, спасибо большое, мы встаём.

Служанка на секунду вежливо промолчала, а затем так же чётко добавила:

— Завтрак будет подан ровно в 7:00 в малой обеденной зоне. Через сорок минут за вами подойдут к дверям покоев, чтобы проводить в столовую. Хорошего дня, — и панель с тихим щелчком отключилась.

Я повернулась к Славе и сказала:

— Так-так, будильник прозвенел, петухи пропели, а мы все спим. Давай, напарник, постарайся, завтрак будет через час, нам надо собраться к нему.

Я уже собралась уйти в ванную комнату, чтобы умыться и чистить зубы, как Слава внезапно из-под шёлкового одеяла молниеносно вытащил свою крепкую руку, железной, но нежной хваткой поймал меня за запястье и сказал:

— А поцеловать?

Я присела рядом с ним, приобняла и поцеловала. Слава тогда улыбнулся и сказал:

— Вот теперь — самое доброе утро.

И как раз в ту секунду, когда я снова собралась встать с кровати, по особняку раздался ещё один оглушительный звонок прямо на нашу панель управления. Я увидела, как загорелся экран, подошла к стене, нажала кнопку приема вызова и коротко бросила:

— Слушаю.

На том конце провода мгновенно раздался бодрый, заряженный невероятной энергией и силой голос Басти. Он заговорил со своим фирменным французским акцентом:

— Доброе утро, сестрёнка! Вы там с Медведевым уже проснулись? Если да, то у меня для вас отличные новости: я приказал слугам принести в вашу гардеробную комнату идеальные комплекты одежды для сегодняшней поездки. Живее одевайтесь и выходите завтракать строго к семи утра. Я распорядился подать в малой обеденной зоне лучший, самый сытный завтрак, так что я вас очень жду. А затем Басти внезапно замолчал на две секунды, спохватившись, и виновато рассмеялся: — Ой, Слав, прости, забылся! Снову по привычке начал шпарить на французском, совсем из головы вылетело, что ты ещё не до конца освоил наши семейные диалекты. Все, каюсь, исправляюсь и перехожу на русский. В общем, голубки, давайте шустрее одевайтесь, время поджимает!

Я с улыбкой ответила в динамик панели:

— Доброе, доброе, братишка. Прям так мило, меня до слёз трогает твоя мафиозная забота. Ладно, мы сейчас быстро взбодримся, оденемся и спустимся. Давай, до встречи в столовой. — И я пожелала завершить вызов, гася экран.

Повернувшись обратно к кровати, я обнаружила, что Слава уже успел соскочить с матраса. Он оперативно натянул свои тёмные штаны, ловко закинул пушистое белое полотенце на широкое плечо, хитро посмотрел на меня и скомандовал:

— Ну что, Романова, давай бегом в душ.

Я удивлённо, округлив глаза, посмотрела на его рельефный торс и недоверчиво спросила:

— Вместе в душ, Медведев? Ты серьёзно?

Славка со своей самой неотразимой, игривой и чертовски соблазнительной шпионской улыбкой ответил:

— Абсолютно серьёзно, Ари. Так мы с тобою существенно сэкономим драгоценное время на утренние сборы и куда быстрее проснёмся после бессонной ночи. Так что давай, не отставай, пошли.

Когда мы со Славкой зашли в залитую мягким светом изумрудную ванную комнату, то вместе залезли в просторную душевую кабину из матового стекла. Она внутри была буквально заставлена всевозможными хрустальными флакончиками, ароматными гелями с запахом роз и лаванды из Граса. Славка повернул позолоченный смеситель, и сверху, из огромной лейки, на нас хлынул плотный, горячий тропический душ. Потоки воды мгновенно облепили наши тела, побежали по волосам и лицу, заставляя окончательно сбросить остатки сна.

Мы стояли в этом тёплом, шумящем водяном коконе прямо друг напротив друга, тяжело дыша и глядя глаза в глаза. Слава мягко обхватил мои ладони своими большими руками, прижал меня спиной к тёплой мраморной стене кабины и, заглядывая под мокрые ресницы, тихо произнёс:

— Я всегда хотел попробовать сделать это именно так…

Он нежно приподнял моё лицо за подбородок и вовлёк в упоительный, глубокий романтический поцелуй прямо под струями воды. Его губы, влажные и горячие, с такой трепетной лаской сминали мои, что у меня мгновенно подкосились колени. Вода заливала нам глаза, шумела по плечам, но мы этого не замечали, растворяясь в утренней нежности друг друга. Его язык медленно и томительно исследовал мой рот, даря ощущение безграничной любви и покоя.

Но уже через секунду эта трепетная нежность под воздействием горячей воды и близости наших обнажённых тел стремительно переросла во что-то куда более мощное и неудержимое. Слава прервал поцелуй, его дыхание стало тяжёлым, рваным, а в потемневших серых глазах вспыхнул тот самый голодный, первобытный огонь страсти, от которого у меня сладко заныло внизу живота. Он уверенно скользнул ладонями по моим мокрым бёдрам, приподнимая меня и заставляя обвить ногами его крепкую талию. Я судорожно вцепилась пальцами в его мокрые, сильные плечи, полностью отдаваясь на волю вспыхнувшего чувственного шторма.

Каждое это утреннее действие в этой душевой кабине было наполнено диким, непреодолимым желанием. Слава уверенно доминировал, его горячие ладони собственнически сжимали моё тело, направляя и подчиняя своему бешеному, рваному ритму, отчего я с тихим, прерывистым стоном вжималась в него всем своим существом, сходя с ума от восторга. Мы соединялись под струями тропического дождя снова и снова, тяжело и часто дыша, вбивая друг друга в эту скользкую мраморную стену. Это была невероятно красивая, красочная и яростная лавина страсти: Слава то становился сокрушительно мощным, глубоким и властным, заставляя меня кричать от удовольствия прямо в его губы, то вдруг затихал, превращаясь в удивительно мягкого, тягучего и трепетного влюблённого. Он осыпал поцелуями мои мокрые плечи, шею, ключицы, смывая каплями воды малейшие остатки страха. Эта контрастность его утренних ласк медленно, но верно возносила меня на самый пик, пока в финальном, оглушительном аккорде мы одновременно не сорвались в бездну сладкого блаженства, намертво переплетённые и счастливые посреди этого шумящего водопада.

Когда мы со Славкой так сказать закончили свои «водные процедуры», Славка, максимально довольный, сияющий и по-шпионски бодрый, поцеловал меня ещё раз — прямо в мокрую макушку, когда я начинала сушить и укладывать свои непослушные серовато-русые кудри.

— Всё, я побежал одеваться, жду тебя, — с улыбкой подмигнул он и удалился в гардеробную.

Я тем временем быстро высушила волосы мощным феном, решила наспех заплести их в высокий, тугой и аккуратный пучок, чтобы они не мешали мне в сегодняшней экстремальной вылазке, и тоже отправилась вслед за Славкой.

Гардеробная комната, примыкающая к нашей спальне, оказалась настоящим шедевром интерьерного искусства Марселя. Просторное помещение с панорамным зеркалом во всю стену было отделано светлым выбеленным дубом с мягкой внутренней неоновой подсветкой каждой секции. По центру стоял мягкий кожаный пуф цвета слоновой кости. Себастьян действительно позаботился о сестрёнке и её спутнике, подготовив для нас идеальные, практичные и одновременно невероятно стильные вещи.

Для Славки Басти подобрал тёмно-серые тактические брюки из плотной, непромокаемой ткани с кучей скрытых карманов, безупречно облегающую его мощный торс чёрную футболку из технологичного материала и лёгкую, но ветрозащитную штурмовую куртку графитового оттенка. На обувной полке Славку ждали массивные, но лёгкие армейские берцы на рельефной тракторной подошве.

Мой же комплект заставил меня затаить дыхание. Басти приготовил для меня облегающие тактические штаны-карго глубокого хаки, которые идеально сели по фигуре, подчёркивая бёдра, и мягкую, эластичную чёрную водолазку с высоким горлом из термоткани. Сверху предполагалось надеть укороченную штурмовую ветровку оливкового цвета. Из обуви Себастьян выбрал для меня профессиональные трекинговые ботинки, фиксирующие голеностоп. Но на этом его забота не закончилась. На туалетном столике я обнаружила бархатный футляр: брат подобрал для меня практичные, лаконичные украшения, которые не будут цепляться за снаряжение — миниатюрные серьги-пусеты из чёрного золота с крошечными бриллиантами и тонкий, прочный титановый браслет на запястье. Рядом лежала роскошная кожаная косметичка, доверху наполненная элитной французской косметикой: от водостойкой туши и матового блеска до лёгкого тонального флюида с защитой от солнца.

В итоге наш финальный образ со Славкой получился невероятно гармоничным, собранным и по-настоящему опасным — мы выглядели как профессиональные спецагенты международного класса, готовые к штурму любой сложности.

Переодевшись, я с улыбкой смотрела на себя в огромное зеркало, поправляя серьги, и видела украшения, которые так заботливо подобрал Басти. Я подумала про себя: «А какой же всё-таки у Басти хороший, безупречный вкус!» Он с самого детства, переняв это от нашей мамы-кутюрье, свято считал, что женщина должна быть красивой и элегантной всегда, независимо от того, где она находится и куда собирается. Именно поэтому у нас в Провансе даже женщины на мафиозные разборки картеля всегда приходили, так сказать, полностью укомплектованными по последнему слову моды — с безупречными укладками и в дорогих вещах.

Я повернулась к напарнику, который как раз затягивал шнурки на берцах, и с улыбкой сказала:

— Ну что ж, мы при полном параде и готовы выдвигаться.

И как раз в эту самую минуту в дверь наших покоев раздался короткий, вежливый стук. Я повернулась к выходу и громко ответила:

— Войдите!

Массивная дверь плавно открылась, и на пороге показалась та самая миловидная служанка в бордовом кафтане. Она вежливо поклонилась, приветствуя нас на русском, и сказала:

— Доброе утро. Завтрак полностью готов, мадемуазель Ариан. Если вы готовы, я могу проводить вас и вашего спутника в малую обеденную зону.

Мы со Славкой синхронно кивнули и послушно пошли за ней. Наш путь пролегал через длинные анфилады второго этажа, где стены были украшены изящной арабской мозаикой, мимо панорамных окон, за которыми в утренней дымке лениво плескалось Средиземное море. Мы спустились по малой боковой лестнице и оказались в уединённом крыле особняка.

Малая обеденная зона была куда более камерной и уютной, чем парадный зал. Помещение было залито мягким светом благодаря высоким стрельчатым окнам, выходящим в цветущий цитрусовый сад. Стены были отделаны панелями из тёплого орехового дерева, а посреди комнаты стоял небольшой круглый стол из тёмного мрамора на кованых ножках.

Себастьян уже сидел там. После душа он выглядел чертовски респектабельно и стильно: на нём были безупречно выглаженные классические брюки песочного цвета, тончайшая шёлковая рубашка винного оттенка с небрежно закатанными до локтей рукавами, обнажающими его татуированные предплечья, и дорогие замшевые лоферы. Он сидел, подперев голову рукой, курил сигарету и внимательно изучал какие-то распечатанные бумаги, разложенные перед ним.

Я с самого порога звонко выкрикнула, нарушая тишину:

— Доброе утречко, брат!

Басти мгновенно поднял голову, его лицо озарилось широкой, искренней улыбкой, и он отложил документы в сторону:

— О-о-о, ну наконец-то вы пришли! Какая красота. Что ж, прошу к столу, господа офицеры.

Басти громко щёлкнул пальцами, и две служанки тут же бесшумно вынесли нам горячий завтрак. Стол в мгновение ока заполнился ароматными блюдами: по центру высилось блюдо с пышной яичницей-глазуньей, щедро украченной ломтиками слабосолёной красной рыбы, спелыми авокадо и веточками зелени. Рядом стояли корзинки с тёплыми, только что испечёнными хрустящими французскими круассанами, пиалы с домашним джемом, фермерским сыром и тарелки со свежими ягодами. В воздухе поплыл густой, бодрящий аромат свежесваренного чёрного кофе.

Мы со Славкой с диким аппетитом посмотрели на всё это великолепие и принялись накладывать еду себе в тарелки. Накалывая на вилку кусок сочной рыбы, я невзначай, как бы между прочим, спросила у брата:

— Что читаешь с утра пораньше, Басти?

Он сделал глоток эспрессо и спокойно ответил:

— Да это мне принесли теневые отчёты по работе марсельского порта за последнюю неделю. Вот, изучаю логистику и цифры. Решил, пока вас жду, быстренько ознакомиться с бумагами. А то когда вы уедете за своими редкими травами, мне нужно будет провести несколько очень важных встреч и жёстких переговоров с итальянскими капо, так что я обязан быть полностью в курсе всех дел синдиката.

Я, отпив глоток крепкого кофе, понимающе усмехнулся:

— А-а-а, ну конечно… Ты же у нас теперь большой портовый босс, так что прекрасно тебя понимаю. Работа картеля не ждёт. Слышь, Басти, а как там дела с техникой и специальным оборудованием для нашего подводного похода в Грот Слёз? Всё готово?

Себастьян вальяжно откинулся на спинку стула, самодовольно приподняв бровь:

— Разумеется, сестрёнка. Я же обещал. Я распорядился подготовить всё штурмовое снаряжение по самому высшему разряду. Гидравлическая лебёдка, титановые тросы, пневматика и тяжёлые костюмы уже смонтированы на судне. Всё готово, и вас после завтрака сразу отвезут в закрытый сектор порта, там вас уже проводят к катеру. Я дал вам пять моих ребят вам в помощь и плюс капитан. А и вот еще одно уточнения, мои все ребята говорят только на франзузком, поэтому имейте ввиду. Но так же я их предупредил что ты такая Ари, что ты моя сестра, хотя думаю и так понятно. Поэтому думаю сработаетесь.

Я искренне улыбнулась брату и ответила:

— Ну, это очень щедро с твоей стороны, спасибо. Лишние крепкие руки в «Ведьминой воронке» нам точно никогда не помешают. Ну и, конечно, огромное спасибо тебе, Басти, за оперативное оборудование и катер.

После меня в разговор весомо и серьёзно вступил Слава. Он прямо посмотрел на Себастьяна и твёрдо произнёс:

— Себастьян, правда, мы тебе очень благодарны. И за помощь в сборе этих трав, и за то, что ты вообще помогаешь с Кристиной. Без твоих ресурсов мы бы застряли на первом же этапе. Спасибо.

Как только Слава закончил говорить, в дверях малой обеденной зоны внезапно появился бледный консьерж особняка. Он вежливо кашлянул, привлекая к себе внимание, и негромко сказал Себастьяну:

— Господин Себастьян… Прошу прощения, но к вам экстренные гости.

Басти очень удивился, его брови поползли вверх, а лицо выразило крайнее недоумение:

— Гости? Неожиданно… Я вообще-то ждал визитов гораздо позже. Ладно, пропускай в дом, посмотрим, кого это к нам принесло в такую рань.

Консьерж поспешно удалился, а в столовой повисло странное, гнетущее ожидание. Прошло около десяти минут. Я как раз лениво доедала свою яичницу с красной рыбой, а Басти со Славкой о чём-то тихо, вполголоса дискутировали, обсуждая технические параметры лебёдки.

Вдруг тяжёлые двери обеденной зоны бесшумно распахнулись. И когда на пороге появился он, весь воздух словно в секунду выкачали из комнаты.

Как только мы с Басти синхронно выкрикнули имя нашего старшего брата, а Слава просто очень удивился и заметно напрягся, время в малой обеденной зоне словно замедлило свой ход. Дей подошел к столу, поздоровался на французском с Басти:

— Здравствуй, Себастьян.

Его голос был таким, каким я его помнила десять лет назад: холодным, чётким, беспристрастным. Даниэль перевел взгляд на меня, посмотрел своим фирменным ледяным и в то же время прожигающим взглядом и сказал:

— Здравствуй, Ария, рада тебя видеть. С возвращением домой.

Я в ответ кивнула и ответила:

— Здравствуй, Дей, я тоже рада видеть тебя.

И улыбнулась скромно. Очень глубоко в холодных глазах Дея промелькнула братская любовь к младшей сестре и отголоски того, что он тоже соскучился. И тут для меня наступил самый пугающий момент — Дей обратил внимание на Славу. Слава не растерялся, принял свой самый деловой, строгий облик дипломата на переговорах. Встал из-за стола и представился Даниэлю на французском языке:

— Вячеслав, приятно познакомить!

Дей посмотрел на Славу своим сканирующим взглядом и тоже представился Славе на французском языке. Слава подумал про себя, что описания Басти и Арии на удивление точны. Перед Славкой предстал человек поразительной выправки: ледяная, безупречная осанка, в глазах — глухой аналитический расчёт, манеры, которые идеально скрывали опасную хватку. Слава сразу понял, что с этим братом шутки плохи — от него веяло чистой, абсолютной властью высших эшелонов.