Вот такие загадки жизни

После того как я со слезами выдала весь этот болезненный монолог, в комнате повисла тишина. Слава глубоко, спокойно вздохнул. На его лице не было ни капли осуждения или страха — только абсолютная, железобетонная уверенность бывалого офицера и любящего мужчины. Он осторожно притянул меня к себе, заставляя посмотреть ему прямо в глаза, и опять спокойно продолжил то, что хотел сказать с самого начала:

— Ария, а теперь послушай меня сейчас очень внимательно. Первое и самое главное: я тебя люблю. Ты слышишь меня? Это чистая правда. Я по натуре однолюб, и я полюбил тебя так сильно, искренне и бесповоротно, что пути назад нет. Ты для меня — та самая единственная, неповторимая девушка на всей земле, и это не изменит никакой компромат. Второе: запомни раз и навсегда то, что я говорил тебе ещё в Париже. Я всегда, везде и при любых, даже самых безумных обстоятельствах буду только с тобою рядом. Я никогда тебя не отпущу, не предам и сам никуда не уйду, несмотря ни на какие мафиозные сложности, обычаи и угрозы твоего отца.

Его голос звучал как монолит, выбивая из моей головы остатки паники:

— И я хочу тебе сказать, Ари: всё то, что ты мне сейчас рассказала про свои счета, Мексику и схемы — это ни капли не делает тебя плохим человеком. Ты — та, кто ты есть на самом деле. Мне безумно нравится узнавать тебя настоящую, без масок и притворства. И, честно сказать, видя твою силу и твою честность сейчас, я ещё больше в тебя влюбляюсь. Мне правда не страшно за тебя умереть, Ари. Потому что если мне и придётся когда-то отдать жизнь, я знаю, что это будет ради тебя, ради твоей улыбки. И вообще, пойми одну простую вещь: это был не твой выбор, где родиться. Мы не выбираем своих родителей и свои семьи. Да, такие страшные истории случаются, это жизнь, как ни крути. Это всё — сложные загадки судьбы, которые мы с годами просто учимся преодолевать вместе. Ведь без трудностей мы никогда и ничему не научимся, не станем сильнее. Я тебя никогда, ни за что на свете не осужу и при любом раскладе останусь с тобою до конца. И вообще-то… если ты случайно не забыла, из абсолютно любой ситуации всегда есть выход. Его нет только из гроба. Это нам всем на первом же курсе в Академии профессора вдалбливали, или ты это уже позабыла, агент Романова?

Слава нежно принял, вытер слезу с моей щеки, крепко-крепко обнял меня, прижимая к своей широкой груди, а потом тихо, весело пошутил прямо мне в макушку:

— М-да, теперь мне понятно, как именно ты «внимательно» слушала лекции по тактике выживания о том, что профессиональный агент обязан находить выход из самых непредсказуемых и безвыходных ситуаций. Двойка тебе по зачёту, Ари.

Я отстранилась от его груди, шмыгнула носом и впервые за этот вечер искренне, облегчённо улыбнулась сквозь остатки слёз. Наша шпионская перепалка вернула мне почву под ногами. После того как мы со Славкой поговорили, и наконец-то я открыла все карты перед своим любимым, на душе стало намного легче. Слава воспринял всю информацию достойно, по-мужски, и про себя твёрдо решил, что никогда не оставит Арию, и так же про себя подумал, что искренне восхищается ею — тем, что Ария через столько всего пережила в своей жизни и всё равно осталась собою, не сломалась, не стала ожесточённой, озлобленной и алчной. Потом Слава также подумал про себя, что если и возникнут какие-то обстоятельства непреодолимой силы, он готов изменить абсолютно всё ради Арии.

— Слав… — я ласково коснулась его лица, заглядывая в его бездонные глаза. — Пойми, я просто до безумия не хочу тебя потерять. Именно поэтому мне было так дико, до боли страшно говорить всё это тебе. Ты стал для меня слишком важным человеком. По факту… ты и есть вся моя жизнь.

Я замолчала на секунду, впервые в жизни произнеся такие громкие слова, сама от себя не ожидая подобной откровенности. Но внутри я чётко понимала, что это действительно так, и, набрав в лёгкие воздуха, продолжала говорить, делясь наболевшим:

— У меня в жизни с самого раннего детства перед глазами был один сплошной кошмар: картель, кровь, насилие, страх, разборки и весь этот грязный букет мафиозной жизни, когда твой родной отец — глава жестокого клана. Меня с пелёнок учили выживать, а не просто радоваться жизни. Отец заставлял меня учиться быть сильной, не бояться мира и не испытывать страха вообще ни перед чем. Нас учили быть жестокими и без колебаний идти на любые жертвы, ведь в мире мафии без жертв не бывает побед и уж тем более личной выгоды. Меня растили в убеждении, что шантаж — это обычное, нормальное общение, а психологическое давление и запугивание — повседневная норма. Слав, вместо обычных девчачьих кукол и игрушек у меня в детстве на столе лежало холодное оружие, ножи, кастеты и все виды огнестрельного оружия — глоки, пистолеты, штурмовые винтовки, дробовики… Я в этом жутком мире росла каждый божий день. И когда я наконец сбежала в Россию под чужим именем, я больше всего на свете хотела просто быть нормальной, обычной девушкой. Я бежала, чтобы не становиться по воле отца самой молодой наркобароншей Европы и послушной, безжалостной дочерью своего мафиозного дона…

Немного успокоившись, я вытерла щёки, и в этот момент Слава, слегка нахмурившись, задал мне один вполне логичный, профессиональный вопрос:

— Ари, скажи… почему твой брат вот так открыто, без тени страха может говорить со мной о том, кем он является на самом деле? Он ведь прямо за столом заявляет о своей прямой связи с мафией, и о том, что лично руководит самым большим теневым портом во Франции, где прокручиваются колоссальные сделки по наркотрафику и криминальному обороту на всю Европу. Неужели он ни капли не боится, что я, как посторонний человек и действующий офицер ФСБ, могу в любой момент сдать его ведомству и накрыть весь бизнес вашей семьи?

Я горько, понимающе улыбнулась и ответила на его вопрос:

— Слав, пойми… Такие древние семьи, как де Руа, которые руководят картелями и синдикатами не первый год, а уже довольно давно, прекрасно знают изнанку этого мира. Половина всех европейских спецслужб, таможни и полиции буквально лежат под ними. А тем, кто пытается играть в честных, они либо платят баснословные деньги, либо просто избавляются как от неугодных свидетелей и врагов клана. В конечном итоге можно укротить и подчинить себе даже самых строптивых и принципиальных ищеек, если точно знать, на какие рычаги надавить. Так всегда говорил наш отец, когда учил нас с братьями законам выживания.

Едва я договорила эту фразу, в дверь нашей спальни тихо, вежливо постучали.

— Входите! — громко отозвалась я, поспешно оправляя джемпер.

На пороге появилась доктор Линь. Она выглядела неописуемо, смертельно усталой после многочасового штурма в подвальной лаборатории: её обычно безупречный белый халат был слегка помят, тёмные волосы небрежно выбились из пучка, под глазами залегли глубокие серые тени, а лицо казалось бледным от изнурения. Она ещё раз вежливо поздоровалась со мной и Славкой, устало прижав папку к груди.

— Прошу прощения за столь поздний визит, мадемуазель Ариан, господин Вячеслав, — негромко произнесла доктор Линь, проходя вглубь комнаты. — Но у меня есть срочные новости. Мне только что удалось окончательно вывести формулу антидота по документам Вольфсона. Однако препарат имеет очень специфический, сложнейший органический состав. Для его окончательного синтеза нам понадобится колоссальный спектр редких трав и специфических лекарственных препаратов. И я обязана сказать вам сразу: лечение этим антидотом займёт минимум три месяца. Это самый минимальный срок, чтобы полностью очистить костный мозг и генетическую структуру. Но есть и огромная положительная сторона — противоядие реально существует, формула верна, и мы сможем изготовить его прямо в нашей подземной лаборатории.

В ту же секунду, когда доктор произносила эти обнадёживающие слова, в комнату без стука вошёл Себастьян. После душа он успел переодеться в свободный, но невероятно стильный и дорогой домашний костюм из чёрного шёлка, верхние пуговицы рубашки были небрежно расстёгнуты, обнажая часть татуированной груди, а на ногах красовались мягкие кожаные туфли. От него веяло дорогим парфюмом и сигаретным дымом.

— Мне только что доложили, что у нашей прекрасной Линь есть грандиозный прогресс по антидоту, — скрестив руки на груди, вальяжно произнёс Басти.

Доктор Линь вежливо кивнула моему брату и продолжила свой доклад:

— Да, господин Себастьян. Как я уже сказала, антидот реален. Полный его химический состав я распечатаю для вас утром. Но прямо сейчас мне необходима ваша помощь. Как я упоминала ранее, состав включает в себя множество редких растительных компонентов, а именно пятнадцать уникальных разновидностей трав. И нам крупно повезло — все эти травы растут здесь, во Франции. Но загвоздка в том, что они находятся в труднодоступных горных районах, на стыке Альп и Средиземноморья, достаточно далеко от Марселя. В местах, где скалистые горные вершины, лазурное море и цветущие луга соединяются в один неповторимый пейзаж. Какие-то виды трав растут строго на отвесных горных кручах, какие-то — у подножья диких скал, а какие-то — на альпийских склонах.

Линь перелистнула страницу в планшете и добавила:

— Но есть и один, самый редкий сорт трав, который растёт исключительно в глубоких затопленных морских гротах — в знаменитых марсельских каланках, среди отвесных известняковых утёсов, куда можно подобраться только со стороны открытого моря. Все эти пятнадцать видов трав нужно собрать вручную и в огромном количестве, чтобы нам с запасом хватило на все три месяца непрерывного лечения Кристины. С медицинскими и химическими препаратами мы разберёмся сами, это у нас есть в лаборатории, но вот с растениями… Тут мы подошли к самому главному. Мне нужна ваша прямая помощь, мадемуазель Ариан и господин Вячеслав, в качестве поисковой группы. И, возможно, мне понадобится ваша помощь, господин Себастьян, в организации защищённого трансфера и специального транспорта, чтобы экстренно доставить ребят на место назначения и привезти сырьё. Но в целом у нас отличный, положительный результат — мы спасём вашу подругу, главное — организовать сбор максимально быстро.

Когда доктор Линь закончила свою речь, в нашей комнате окончательно воцарилась атмосфера надежды на самый лучший, благополучный исход. У Крис появился реальный шанс выжить.

— Вы сможете прямо сейчас распечатать нам все фотографии, координаты и подробные данные этих трав? — с предвкушением спросила я, поднимаясь с кровати. — Мы со Славкой готовы отправиться в путь завтра на самом рассвете.

— Конечно, мадемуазель, я подготовлю детальное описание каждого цветка и каждой локации, — уставшим, но довольным голосом ответила Линь.

Слава решительно шагнул вперёд, вступая в разговор:

— Договорились. Тогда завтра утром мы ждём от вас полный отчёт о травах и точках, где их точно можно найти, а далее мы собираемся в путь.

Доктор Линь вежливо кивнула, поблагодарила нас со Славкой и Басти за оперативность в помощи, пожелала спокойной ночи и удалилась.

Я мгновенно повернулась к Себастьяну, лукаво прищурившись:

— Ну что, Басти? Ты ведь организуешь нам транспорт к этим чёртовым скалам и морским гротам?

Себастьян, находившийся в прекрасном, приподнятом расположении духа, пафосно усмехнулся:

— Без малейших проблем, сестрёнка. Мой автопарк и катера к вашим услугам.

Брат засунул руки в карманы шёлковых брюк, его лицо приняло заговорщический вид, и он заговорил, понизив голос:

— И ещё, у меня есть для вас отличная новость. Пока вы тут, голубки, ворковали, мои люди доложили о том, что вышли на след безумного профессора, и он прячется в одном из подводных бункеров. По данным, он когда-то принадлежал военным в восьмидесятых годах, но потом за ненадобностью его забросили, и больше о нём никто не слышал. Но, видимо, наш докторишка обожаетзаброшенные места и прячется там. Но не от меня и моих людей, так как этот бункер находится не так далеко от Марселя, всего в пятнадцати километрах. Поэтому это моя территория, мои воды, и хозяин тут я. Так что он у нас на крючке.

Себастьян произнёс эту речь со свойственной ему мажорной пафосностью, и немного в голосе прослеживался детский командный тон одного из руководителей картеля. После слов Басти я лукаво улыбнулась и сказала с насмешкой:

— Брат, да ты крут. Уважаю.

Я слегка, по-дружески ударила его по плечу, а Себастьян ответил:

— Ну а как иначе, сестрёнка. Я же сказал, что своё слово держу.

Потом он сладко потянулся и продолжал говорить:

— А теперь, когда у нас столько много хороших новостей, предлагаю нам пройти на малую террасу на втором этаже и насладиться ароматными чаями и угощениями к нему.

Мы со Славкой не отказались от такого предложения, под это дружно кивнули и пошли на террасу. Наш путь пролегал через парадную винтовую лестницу, облицованную редким белым мрамором, вдоль стен которой тянулись изящные кованые перила с позолотой. Мы поднялись в правое крыло особняка, миновали тихую галерею со старинными марокканскими гобеленами и вышли через высокие стеклянные двери на малую террасу второго этажа. Она была более уютной и уединённой, чем нижняя. Выложенная тёмным тиковым деревом, терраса была скрыта от посторонних глаз густыми кустами цветущего жасмина в плетёных кадках. В центре стоял низкий восточный стол, окружённый мягкими бархатными диванами с кучей подушек, а над головой расстилалось звёздное южное небо Марселя.

После того как все расселись и слуги беззвучно подали горячие чеканные чайники с различными видами чаев — традиционным марокканским мятным чаем с добавлением кедровых орешков, терпким чёрным чаем с бергамотом и ароматным фруктовым настоем. Весь стол буквально ломился от угощений: вазы со спелым инжиром, виноградом и персиками, тарелки с традиционными восточными сладостями — пахлавой, рахат-лукумом и нежным печеньем ручной работы.

Я сделала глоток обжигающего мятного чая, облокотилась на подушки и решила спросить у брата:

— Басти, скажи, а на кой тебе в таком поместье ещё и мини-отель и спа-центр? Что, решил податься в сферу гостиничного бизнеса?

Себастьян рассмеялся, насыпая себе в пиалу колотый сахар:

— Понимаешь, сестрёнка, Марсель — портовый город. И много очень уважаемых людей приезжает в него. И конечно, чтобы спокойно обсудить все наши вопросы, а не мотаться по городу, я и организовал мини-отель. Так сказать, всё во славу и процветания бизнеса!

Я после ответа Себастьяна усмехнулась и сказала:

— Да, братик… Удивляешь ты своей жилкой бизнесмена. Но довольно продуманный ход. Молодец, ловко придумал.

Слава немного расслабился под воздействием тёплого чая и решил тоже поддержать беседу. Он решил побольше узнать обо всей нашей огромной, невероятной и пугающей семье:

— Раз мы так хорошо сидим, расскажите мне о вашей семье полностью. Раз уж я решил связать свою жизнь раз и навсегда с тобой, Ария, то хотел бы побольшеузнать о вашей легендарной семье.

Мы переглянулись с Басти, заговорщически улыбнулись и принялись красочно, в деталях расписывать Славке портреты наших родственников по очереди:

— Начать, конечно, стоит с нашей мамы, — мягко заговорила я, переводя взгляд на звездное небо. — Наталья Романова. Все её корни уходили глубоко в старинные, знатные русские дворянские роды Санкт-Петербурга. Она была олицетворением царственной, утонченной славянской красоты: высокая, с идеальной лебединой осанкой, точеными, будто фарфоровыми чертами лица, бездонными серыми глазами и тяжелым водопадом густых русых кудрей, которые по наследству достались нам с Басти. Мама обладала феноменальным художественным талантом и была гениальной кутюрье. Еще совсем девчонкой она безумно, с первого взгляда влюбилась в нашего отца, который тогда только начинал жесткое восхождение к абсолютной власти в криминальном мире Франции. Ради этой всепоглощающей страсти она совершила безумный поступок — тайно сбежала из России, полностью оборвав прошлое. Здесь, в Европе, она основала свой легендарный Модный дом «Романова», создавая шедевры высокой моды премиум-класса. Мама имела стальной, несгибаемый характер аристократки, но оставалась невероятно теплой, нежной и справедливой. Она была истинной душой и ангелом-хранителем нашего дома, пока не погибла под пулями во время вероломного покушения вражеского картеля. Её Модным домом по сей день заведует наша французская тётя по отцовской линии.

— О да, мама была святой. А вот наш отец, Эдуард де Руа, — это совсем другая материя, и ты, Слав, прочувствовал его ауру в Провансе, когда мы ездили на тот тяжелый разговор, — подхватил Себастьян, помрачнев. — Истинный, бескомпромиссный дон и король криминального мира Франции. Монолитная фигура под два метра ростом, безупречные, сшитые на заказ костюмы-тройки из английской шерсти. Породистое, хищное лицо, обрамленное суровой, идеально подстриженной стальной седой бородой, и этот пугающий, парализующий взгляд серо-жёлтых янтарных глаз, которые видят человека насквозь. Отец — безжалостный, гениальный гроссмейстер мафии с ледяным самообладанием и мертвой хваткой. Он железной рукой держит колоссальный международный синдикат, контролируя наркотрафик, порты и контрабанду по всей Европе. Он не прощает слабостей и карает за предательство мгновенно. Он растил нас как солдат, ломая и закаляя, но, как я узнал, смерть мамы и побег Арии едва не сожгли его изнутри.

Я продолжила, крепче сжимая руку Славки:

— Наш старший брат — Даниэль (Дей). Ему тридцать лет, и он — легальный фасад и мозг нашей империи. Высокий, атлетично сложенный брюнет с резкими, словно высеченными из темного мрамора чертами лица, идеальным пробором и холодным, сканирующим взглядом. Настоящий ледяной принц с безупречными манерами высшего света. Дей невероятно умен, педантичен до безумия и обладает зловещей выдержкой — он никогда не повышает голос, уничтожая врагов тихо и элегантно. Он — блестящий теневой политик Франции, правая рука министра, вхож в самые элитные правительственные кабинеты Европы и Латинской Америки. Дей официально чист перед законом, но именно его гениальный мозг обеспечивает картелю тотальное юридическое прикрытие, дипломатическую неприкосновенность портовых грузов отца и легализацию сотен миллионов через международные фонды.

— А теперь давай спустимся по древу к нашей французской родне, там персонажи не менее колоритные, — усмехнулся Басти, наливая чаю. — Родной брат отца, наш дядя — Анри де Руа. В нормальной, аристократической жизни он — респектабельный граф, потомственный французский винодел и владелец колоссальных, старинных виноградников Бордо. Анри — благообразный, статный мужчина за сорок с мягкими, чисто галльскими чертами лица, вьющимися русыми волосами, вечной добродушной улыбкой и манерами истинного прованского джентльмена. По характеру он утонченный эстет и сибарит. Но в делах картеля дядя Анри завязан очень изящно и глубоко: он разыгрывает перед властями карту абсолютной святости, но именно через его элитные, легальные поставки коллекционных вин по всему миру наш синдикат осуществляет маскировку и транспортировку контрабанды. Винные погреба Анри — идеальная прачечная для отмывания миллионов, за что он получает огромный теневой процент.

— Его жена, наша тётя по дяде — Клодин де Руа, — добавила я, качнув головой. — Высокая, холёная француженка с точеной фигурой, вечно кутающаяся в дорогие соболиные меха. У неё холодный, надменный характер истинной светской львицы. В обычной жизни она возглавляет благотворительные фонды и устраивает закрытые аукционы для миллионеров. В картеле Клодин выполняет важнейшую роль — она держит под контролем связи с женами высокопоставленных чиновников, судей и министров Франции. Через свои элитные женские клубы она аккуратно собирает компромат и занимается мягким, но смертельным шантажом нужных людей, гарантируя, что полиция никогда не сунет нос в доки Бордо.

— У них есть сын, наш кузен — Люка де Руа, — подхватил Себастьян. — Парень двадцати пяти лет, писаный красавец с внешностью модели, золотистыми волосами и спортивным телосложением. В аристократии он известен как профессиональный игрок в поло и завсегдатай закрытых яхт-клубов Монако. По характеру — хитрый, циничный интеллектуал с фальшивой улыбкой. В картеле Люка занимает пост начальника службы безопасности финансовых потоков. Он контролирует легальные казино на Лазурном берегу и подпольные букмекерские конторы синдиката, жестко карая должников и координируя хакерские атаки на счета конкурентов.

— Теперь перейдем к сестре отца — нашей тёте Беатрис де Руа, — заговорила я, улыбнувшись. — Сухая, невероятно элегантная женщина с безупречной осанкой, высокой прической платинового блонда и ледяным высокомерием, смотрящая на мир через инкрустированный бриллиантами лорнет. У неё взрывной, капризный характер капризной примадонны. В легальной жизни после гибели мамы она возглавила Модный дом «Романова» и параллельно управляет гигантской парфюмерной империей в Грасе. В картеле роль Беатрис колоссальна: её парфюмерные фабрики закупают миллионы тонн растительного сырья из Колумбии и Мексики. Именно в этих легальных, пахнущих лавандой и розами цистернах, проходящих дипломатическую таможню Дея, синдикат Эдуарда растворяет и перевозит чистейший жидкий кокаин. Тётя Беатрис панически боится Интерпола, поэтому её бухгалтерия идеальна, но теневые доходы делают её одной из самых богатых женщин Франции.

— Её муж, наш дядя по тёте — Марсель Дюпон, — хохотнул Басти. — Грузный, плотный мужчина с тяжелой челюстью, цепким взглядом серых глаз и вечно дымящейся гаванской сигарой в зубах. Легально он — крупный портовый магнат, владелец судоходных верфей и сети логистических терминалов. По характеру — жесткий, грубый прагматик со стальной хваткой. В картеле Марсель отвечает за силовой блок портовой логистики. Именно под его контролем находятся закрытые грузовые причалы, где наёмники Марселя обеспечивают беспрепятственную ночную разгрузку судов картеля, и именно его люди ликвидируют любые забастовки портовых рабочих и таможенные проверки.

— И их дочь, наша кузина — Хлоя Дюпон, — вздохнула я. — Ей двадцать два года. Хрупкая, невероятно красивая платиновая блондинка с огромными кукольными глазами и ангельским лицом. В светском обществе она известна как талантливый дизайнер ювелирных украшений, её бутики открыты в Париже и Милане. По характеру — скрытная, молчаливая и пугающе хладнокровная. В делах картеля Хлоя выполняет гениальную функцию — через свои ювелирные заводы и поставки неограненных алмазов из Африки она обеспечивает идеальный международный канал для транспортировки и конвертации теневого золота и драгоценностей мафии. Она лично разрабатывает тайники в коллекционных украшениях, перевозя миллионы через границы.

— Но венчает всё наше древо, — Себастьян заговорил тише, с неподдельным уважением, — наши бабушка и дедушка по отцовской линии. Они, Слав, слава Богу, ещё живы, здоровы и обладают ясным умом. Дон Луи де Руа и донья Мари де Руа. Дедушке уже за восемьдесят, но это настоящий патриарх мафии. Сухой, поджарый, с абсолютно белыми волосами, аристократически бледной кожей и пронзительными, как у отца, серо-жёлтыми глазами. Он носит винтажные трости с набалдашником из чистого серебра. По характеру — мудрый, молчаливый и невероятно жестокий старик, основатель нашего синдиката. Бабушка Мари — под стать ему: маленькая, изящная француженка в строгих черных кружевных платьях, с безупречными манерами старой консервативной Франции. В светском обществе они — легендарные меценаты, владельцы старинных замков в долине Луары и покровители оперных театров. Но в картеле они — Высший Суд. Дедушка Луи и бабушка Мари до сих пор обладают правом вето на любые решения нашего отца Эдуарда. К ним капо приходят за благословением и решением самых кровавых территориальных споров. Их роль — хранение вековых устоев, и если дед Луи опустит палец вниз на совете клана, человека не спасет никто в этом мире.

Выслушав наш подробный, колоритный рассказ, Слава восхищённо покачал головой и усмехнулся:

— Да уж… Никогда бы не подумал, что в одной семье могут настолько органично уживаться суровые мафиози, международные контрабандисты, теневые политики, потомственные виноделы и французские кутюрье. Максимально разношёрстная кампания. Но, в целом, я понял, к чему мне стоит готовиться на семейном ужине.

Славка тепло, с любовью посмотрел на меня, а затем перевёл хитрый взгляд на Себастьяна и заговорщически подмигнул ему:

— Слушай, Себастьян… Я вот всё больше узнаю о тебе и понимаю, что ты на самом деле ровный, правильный парень. Знаешь, а ты ведь реально мог бы приударить за нашей Кристиной Орловой. Она у нас девушка видная, яркая, со стальным шпионским характером, а вот в личной любви ей катастрофически не везёт — вечно попадаются какие-то придурки. Ты там присмотрись к ней в лазарете, пока она спит. Подходящая для тебя партия.