Вот такие загадки жизни

Глава 18

Мы мчались на бешеной, запредельной скорости к докам в сектор Б, где нас уже ожидала наша резервная команда быстрого реагирования. Весь мир вокруг превратился в сплошной хаос из ревущей воды, оглушительного свиста подвесных моторов и непрекращающегося свинцового ливня. Испанский катер шёл наперерез, буквально садясь нам на хвост. Тяжёлые пули калибра 7.62 с омерзительным звуком пробивали обшивку, вырывая куски углепластика и кроша палубный тик. Воздух пах палёной проводкой, солью и пороховой гарью.

— Ари, ложись! — рявкнул Слава, утягивая меня за угол ходовой рубки под защиту бронированной переборки, пока над нашими головами со звонким рикошетом пролетела очередная пулемётная очередь.

Я резким, отточенным кувырком перекатилась от двери рубки к борту, чувствуя, как спину обдаёт ледяными брызгами. Прижавшись спиной к холодному металлу контейнера, я поняла, что вокруг стоит сплошной грохот, а пули испанцев с мерзким визгом рикошетят от стальных балок, выбивая тучи искр. В этот момент один из раненых наёмников моего брата, сидевший рядом со мной на корточках и зажимавший окровавленное бедро, судорожно протянул мне свою тактическую гарнитуру. Он быстро указал на дисплей, где горела частота закрытого военного канала связи со всей наёмной армией марсельского порта Себастьяна.

Я мгновенно переключилась на эту волну. В ту же секунду из наушника лавиной хлынули крики, ругань и панические доклады о потерях. Я сделала глубокий вдох, активируя в себе ту ледяную, властную породу де Руа, которая годами впитывалась в мою кровь. Мой голос прозвучал в эфире как удар стального молота — жёстко, твёрдо, чётко, не оставляя ни малейшего шанса на пререкания:

— Ici Aria de Ruiz. Écoutez mes ordres! (Я Ария де Руа, слушайте мой приказ!)— выкрикнула я на безупречном французском, перекрывая грохот перестрелки. — Maintenez une défense ferme de l'entrée nord des docks! C'est par là que les Espagnols vont tenter de percer par voie terrestre, à travers les bâtiments d'usine adjacents! Snipers, occupez immédiatement les positions sur tout le périmètre des hangars, contrôlez absolument toutes les directions! Les Espagnols nous encerclent, alors tout le monde tient une défense stricte, pas un pas en arrière! Ne faites aucun quartier! (Держать жёсткую оборону северного входа к докам! Там испанцы могут пройти через сушу и прилегающие заводские строения! Снайперам занять позиции по всему периметру доков, контролируйте абсолютно все направления! Испанцы взяли нас в кольцо, поэтому всем держать жёсткую оборону доков, не отступать, никого не щадить!)

Я сделала секундную паузу, переводя дух, и продолжила нарезать тактические задачи:

— Installez des mitrailleuses lourdes aux fenêtres du secteur administratif! Ouvrez tous les hangars, lancez les remorqueurs lourds pour bloquer complètement l'accès à l'eau dans tous les secteurs! Du côté est, organisez un corridor propre pour l'arrivée des renforts, gardez-le dégagé à tout prix! Préparez les mines sous-marines sur les remorqueurs, mais ne les activez que sur mon ordre direct! Rapportez-moi chaque minute. Fin de transmission! (В административном секторе установить в окнапулемёты! Так же открыть все гаражи, выплывать на тяжеловозных буксирах и перекрыть весь водный путь к докам по всем секторам! С восточной стороны организовать коридор для прохода подкрепления, его держать чистым! Так же на буксирах приготовить подводные мины, только по моей команде применять их в действие! Все докладывать мне. Связь окончена!)

Слава, который всё это время стоял с противоположной стороны контейнера и методично, короткими профессиональными очередями сдерживал наседающих испанцев, мельком повернулся в мою сторону. Он скользнул по мне мимолётным, невероятно глубоким взглядом, в котором сквозь боевой азарт промелькнула обжигающая гордость.

— Ари... Ты меня аккуратнее заводишь, — негромко, с хриплой ухмылкой бросил он прямо посреди этого шквального огня.

И сразу же после своих слов, даже не глядя на прицел, он плавно вскинул винтовку и тремя идеальными выстрелами снял троих испанцев, пытавшихся обойти нас по пирсу.

Я посмотрела на него совершенно возмущённым, округлившимся взглядом и выкрикнула:

— Вот прям сейчас, серьезно?! Посреди мафиозной разборки?!

Слава хитро прищурился, быстро меняя магазин на своём автомате:

— Всегда, Романова. Но сейчас — особенно. — И он коротко, по-шпионски подмигнул мне, снова уходя в сектор обзора.

Я пригнулась пониже, оценивая обстановку. Оглядевшись, я поняла, что мои худшие опасения подтверждались: испанцы брали нас в кольцо, действуя грамотно и постепенно сжимая плотный круг. Я перебежкой присела к Славе ближе, коснувшись своим плечом его плеча, и быстро заговорила:

— Слав, нам надо перебраться в административный отдел. Там толстые бетонные стены, вести оборону будет в разы проще. Испанцы не должны попасть туда ни в коем случае.

Слава бросил быстрый взгляд на массивное трёхэтажное строение из серого бетона с узкими окнами-бойницами, которое высилось в глубине причала, и спросил:

— А что там такого ценного в административном отделе? Почему они так туда рвутся?

Я проверила затвор винтовки и жёстко пояснила:

— Испанцам нужно не просто захватить эти доки. Их цель — полностью уничтожить наш товар. В подземных хранилищах административного сектора сейчас хранится весь самый контрафактный товар, дорогое элитное сырьё синдиката Себастьяна за этот месяц. Они хотят это уничтожить, тем самым нанеся колоссальный, сокрушительный удар по нашим финансам и подорвав авторитет Басти перед отцом.

Слава коротко усмехнулся, вскидывая автомат:

— Я понял. Ох уж этот ваш высокобюджетный мафиозный бизнес... Ладно, давай сделаем это.

Мы замерли, выжидая идеальный момент. Нам нужно было дождаться только того, чтобы на воду наконец вышли тяжеловозные буксиры Басти. Как только массивные стальные суда с рёвом дизелей начали медленно перекрывать своими тушами фарватер, отвлекая на себя огонь испанских катеров, у нас появилось короткое окно, чтобы пробежать до административного здания.

Что ж, наш забег получился по-настоящему эпичным и смертельно опасным. Стоило нам сорваться с места и броситься через открытую бетонную площадь причала, как испанцы открыли по нам яростный, шквальный огонь из пистолетов-пулемётов «Узи». Прямо по нашим следам, буквально в паре сантиметров от подошв трекинговых ботинок, с сухим крошевом летела бетонная пыль, и тянулась непрерывная, свистящая череда пуль.

Мы со скоростью света прошмыгнули в массивные бронированные двери административного здания. Стоило нам влететь в прохладный вестибюль, как тяжёлые створки за нашими спинами с глухим грохотом захлопнули люди Себастьяна, сразу заперев их на массивные засовы. Бойцы портовой гвардии быстро, со штурмовым почтением поздоровались с нами, и командир отряда тут же доложил мне:

— Mademoiselle Ariane, le stock est intact! Les entrepôts souterrains sont sécurisés, nous avons activé les barrières laser! (Мадемуазель Ариан, товар цел! Подземные хранилища под охраной, мы включили лазерные барьеры!)

Я одобрительно, облегчённо кивнула, вытирая пот со лба:

— Parfait. Tenez les positions. (Отлично. Держать позиции).

Я с улыбкой повернулась к Славе, собираясь сказать, что мы прорвались, но в следующую секунду всякие слова застряли у меня в горле. И тут я просто замерла на месте, чувствуя, как внутри всё обрывается в ледяную бездну. Слава стоял, прислонившись спиной к бетонной колонне, и он был весь пугающе, смертельно бледный. На его лбу и лице крупными каплями образовалась холодная, липкая испарина, а губы посинели. Он судорожно держался рукой за своё левое плечо.

Я медленно перевела взгляд на его плечо, на его руку, которой он держал плечо, и у меня потемнело в глазах. Из-под его ладони плотной, густой струёй толчками лилась ярко-алая кровь. В него попали. Плечо было пробито навылет ещё во время нашего сумасшедшего бега под пулями.

Слава посмотрел на меня мутным, гаснущим взглядом, попытался удержать уходящее сознание и тихо, едва слышно произнёс:

— Все нормально, Ари... Все хорошо, Ари... — он попытался вымученно, слабо улыбнуться мне, но его пальцы разжались, автомат с грохотом упал на наливной пол, и Славка потихоньку начал сползать вниз.

Он потерял сознание от острой потери крови. Я в каком-то безумном, животном прыжке успела поймать его тяжёлое тело прямо у самого пола, не дав удариться головой, и вместе с ним тяжело опустилась на колени.

— Нет, нет, нет... Этого не может быть! Только не это! — судорожно, в панике закричала я про себя, чувствуя, как сердце разрывается на куски.

А вслух, срывая голос на хриплый плач, я трясла его за здоровую руку:

— Слав, очнись! Ты меня слышишь?! Очнись! Нет, пожалуйста, только не покидай меня! Слав, черти, вернись ко мне! Пожалуйста, дыши!

Мои руки в одно мгновение оказались полностью в его горячей, липкой крови. В голове просто оглушительным, яростным набатом пульсировала одна-единственная паническая мысль: я не могу его потерять, только не его, я не переживу этого. В моих глазах был дикий, первобытный страх. Я чувствовала, как от этой беспомощности и ужаса нога у меня буквально выходит из-под ног, а земля уплывает куда-то в темноту.

И именно в этот критический момент в административное здание с грохотом ворвался Себастьян, а вслед за ним — Даниэль. Братья были в полной, тяжёлой боевой экипировке синдиката, готовые к большой войне. На них были черные титановые бронежилеты, тактические разгрузки, забитые магазинами, и наколенники, а в руках они сжимали штурмовые винтовки. Они двигались с пугающей, смертоносной грацией разъярённых хищников клана де Руа.

Заметив меня на полу, они в два широких шага быстро подскочили ко мне. Себастьян мгновенно опустился на одно колено, его лицо было бледным и собранным. Он жёстко схватил меня за плечи, быстро меня осматривая на наличие ранений:

— Ари! Ты цела?! В тебя попали?! Отвечай мне!

Я подняла на него глаза и ответила сорванным, совершенно хриплым от подступивших слёз голосом:

— Да... Да, все в порядке, я цела. А вот Слава... В него попали, Басти! Он отключился прямо у меня на руках. Пульс очень слабый, крови слишком много... Я не знаю, сколько он так протянет! Помоги ему!

Тут в разговор решительно и властно вступил Даниэль. Он возвышался над нами как монолитная скала, и его лицо было высечено из абсолютного, леденящего льда. Его голос прозвучал как чёткий, непреклонный приказ:

— Тут все понятно. Себастьян, без паники. Вячеслава быстро в машину, и в лазарете его залатают. Доктор Линь уже там, она его вытащит с того света, я знаю этого русского, у него сильный организм. А нам тут... нам тут тоже работы еще выше крыши хватает. Нам нужно навести здесь порядок.

Дей сказал это со своей фирменной, чёткой ледяной интонацией. Он резко кивнул застывшим позади наёмникам — двое крепких штурмовиков гвардии мгновенно подскочили ко мне, аккуратно, но бережно забрали из моих рук окровавленного, бездыханного Славку и на полной скорости унесли его в сторону подземного выезда к машинам.

Даниэль медленно подошёл ко мне, присел рядом и с тяжёлой, чисто братской поддержкой положил свою огромную ладонь мне на плечо. Он заглянул мне прямо в душу своим янтарным взглядом и ровно произнёс:

— С ним все будет хорошо, Ариан. Я тебе обещаю. Слава будет жить. А теперь вставай.

Я коротко, судорожно кивнула, вытирая окровавленной тыльной стороной ладони слёзы со щеки. И в это самое мгновение во мне, словно ядерный взрыв, вспыхнула дикая, всепоглощающая, леденящая ярость. Ярость за раненого Славку, за то, что эти чёртовы испанские выскочки Дельгадо посмели пролить его кровь, и за то, что они вообще посмели напасть на нас и нагло вторглись в наши родовые владения. Паника ушла, оставив после себя лишь холодное желание убивать.

Я медленно поднялась на ноги, крепко перехватила штурмовую винтовку, подняла на братьев свой самый жёсткий, пугающий мафиозный взгляд, в котором горел огонь вендетты, и коротко отчеканила:

— За дело. Пришло время платить по счетам.

И после этого начался самый настоящий, жестокий и кровавый ад. Ария, Себастьян и Даниэль, двигаясь в едином штурмовом строю, вместе со всей своей стотысячной армией портовых наёмников начали беспощадную, тотальную зачистку доков от налётчиков Дельгадо. Мы действовали как слаженная машина смерти. Даниэль координировал огонь тяжёлых пулемётов со второго яруса, Басти со штурмовой группой зачищал контейнерные коридоры, а я, используя знание каждого сантиметра этих доков, обходила испанцев с флангов. Здесь, в ревущем пламени боя, я окончательно вернула себе навыки безжалостного ликвидатора: винтовка в моих руках била без промаха, а когда трое испанцев попытались зажать меня в узком проходе склада, в ход пошли мои стальные кунаи — три молниеносных, беззвучных броска в шею, и враги замертво повалились на бетон. Мы методично, метр за метром, перебили абсолютно всех нападавших. Вся акватория сектора Б была залита кровью испанцев и усеяна гильзами. Как и приказал Басти, мы не пощадили никого — оставили в живых лишь одного-единственного раненого испанского командира, швырнув его со сломанными ногами на растерзание контрразведке клана для последующего жёсткого допроса.

После окончания этого жестокого, победоносного боя в доках, когда над портом наконец воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь сиренами, мы уставшие вышли к машинам на пирс. Себастьян, тяжело дыша и вытирая копоть с лица, подозвал к себе своих портовых Капо — руководителей теневых секторов Марселя.

Басти встал перед ними и дал чёткие, ледяные указания, которые портовые боссы ловили на лету:

— Значит так, слушать меня сюда. Доки оцепить. Весь сектор Б закрыть для любых посторонних судов и береговой охраны на трое суток. Трупы этих испанских собак собрать, погрузить на баржу, вывезти в открытое море и пустить на корм акулам — чтобы ни одного следа Дельгадо здесь не осталось. Административный корпус и подземные хранилища с товаром перевести на максимальный, наивысший уровень автономной безопасности, удвоить патрули с тяжёлым вооружением. Жан-Люку сообщить, что инцидент исчерпан, пускай закроет рты портовой полиции. Если испанцы дёрнутся ещё раз — жечь их кварталы без предупреждения. Выполнять.

Капо синхронно поклонились и бросились исполнять приказы хозяина порта.

Даниэль молча дождался, пока Басти договорит и полностью закончит раздавать инструкции, а затем повернулся ко мне. Его взгляд снова стал непроницаемым и строгим. Он спокойно произнёс:

— Возвращаемся к тебе в поместье, Себастьян. Узнаем по состоянию Вячеслава и все обсудим. По машинам.

Мы быстро сели в бронированный внедорожник и на бешеной скорости поехали обратно через умытый дождём Марсель. Я сидела на заднем сиденье, намертво вцепившись пальцами в кожаную обшивку кресла. Мои ладони всё ещё были испачканы подсохшей кровью Славы. Внутри меня всё кричало от боли и дикого беспокойства за его жизнь, но я изо всех сил старалась не показывать свои переживания за Славу и упрямо держать лицо.

Глава 19

По прибытии в поместье Себастьяна, как только заблокированные колёса бронированного внедорожника с диким визгом замерли на мокрой от дождя гранитной брусчатке, я буквально выпрыгнула из машины. Ноги скользили по влажному камню, но я не замечала ничего вокруг. На ходу срывая с себя испачканную в крови штурмовую ветровку, я на полной скорости влетела в парадные двери особняка и со всех ног побежала в лазарет. Себастьян и Даниэль, шурша тактической экипировкой, тяжёлым и размеренным шагом пошли за мною следом, контролируя периметр и не отставая ни на секунду.

Вбежав в стерильный, тускло освещённый коридор подземного медицинского сектора, я заметалась по кафельному полу и упёрлась взглядом в массивную матовую дверь операционной. Прямо над ней неоново-красным зловещим светом горела вытянутая цифровая табличка: «Не входить. Идёт операция». Моё дыхание прервалось, а сердце заколотилось где-то в районе горла. Руки, всё ещё покрытые подсохшей кровью Славы, начали мелко дрожать.

В этот момент меня догнали мои братья, встав по обе стороны от меня, словно две нерушимые стены. Спустя мгновение замок операционной тихо щёлкнул, створка сдвинулась, и к нам вышла молодая помощница доктора Линь. На ней был безупречно белый хирургический халат, медицинская шапочка, скрывающая тёмные волосы, и защитная маска, которую она устало стянула на шею. Это была хрупкая китаянка с тонкими, изящными чертами лица, огромными проницательными карими глазами и бледной кожей. Несмотря на юный возраст, от неё веяло абсолютным, профессиональным шпионским спокойствием, свойственным всем сотрудникам личной лаборатории Линь.

Она вежливо склонила голову и обратилась ко мне на чистом русском языке, хотя её голос слегка вибрировал от усталости:

— Приветствую вас, мадемуазель Ариан. Доктор Линь ещё на операции, Вячеслава всё ещё оперируют. У него была действительно колоссальная, критическая кровопотеря, а сама рана — рваная и глубокая. Но вашему спутнику очень сильно повезло: пуля прошла буквально в трёх сантиметрах от сердца. Ткани сильно повреждены, но жизненно важные магистральные сосуды не задеты, поэтому мы совершенно точно сможем его спасти. Он будет жить.

После её слов у меня прямо гигантский, стотонный камень упал с плеч. Тяжёлые тиски, сжимавшие мои лёгкие последние полчаса, наконец разжались, и я начала хотя бы немного дышать спокойно. Головокружение отступило. Однако помощница доктора Линь слегка помрачнела и, поправив манжеты халата, негромко добавила:

— Но вы должны быть готовы к тому, что после такого ранения Вячеславу придётся пройти очень долгий и тяжелейший период восстановления. Так как пуля всё-таки прошла навылет и на выходе серьёзно задела крупные нервные окончания плечевого сплетения. Поэтому потребуется длительная, упорная реабилитация, чтобы рука заново начала полноценно функционировать и к пальцам вернулась чувствительность.

Тут я на секунду замерла, и в моей голове вихрем пронеслась паническая мысль: «Господи, как же я об этом скажу Славе? Он ведь боевой офицер, боец спецназа, для которого тело и руки — это его главное оружие. Как он сам это воспримет, когда очнётся?» Но эта мысль мгновенно уступила место главному шпионскому осознанию — это всё дело второе. Это мелочи, с которыми мы обязательно справимся вместе. Самое главное, самое бесценное — он останется жив.

Я сделала шаг вперёд, схватила помощницу за тонкие руки и с искренними слезами на глазах тихо произнесла:

— Спасибо вам большое... Спасибо, что вы спасли Славу, я вам бесконечно благодарна, всей вашей команде! Главное — что он будет жить, а со всем остальным мы обязательно разберёмся.

Помощница доктора Линь мягко, понимающе улыбнулась уголками губ и спокойно ответила:

— Это наша работа, мадемуазель. Мы делаем всё возможное.

Она перевела дух и, заглянув в планшет, добавила:

— И да, у меня есть ещё одна важная информация: мы уже начали изготавливать антидот для Кристины. Процесс запущен. Уже примерно через час мы будем вводить ей препараты, начнётся первый этап терапевтического цикла.

Я от неожиданности удивлённо посмотрела на неё, округлив глаза, и непонимающе спросила:

— В смысле? Погодите... Как вы начали изготавливать антидот прямо сейчас? Мы же со Славкой привезли только глубоководные растения из Грота Слёз! Мы ведь не собрали ещё с других локаций травы, на это требовалось время, а карьер Франьё — это лишь часть набора!

Помощница Линь загадочно промолчала и плавно перевела свой вопросительный взгляд на стоявшего позади Даниэля. Я, нахмурившись, перевела на него тоже свой взгляд, полный искреннего недоумения.

Дей вальяжно подпёр подбородок рукой, его ледяное лицо по-прежнему оставалось абсолютно спокойным и непроницаемым. Он ровно, без тени бахвальства ответил мне своим чётким, бархатным голосом:

— Всё просто, Ария. Я ещё утром в малой обеденной зоне внимательно слушал ваш с доктором Линь разговор об антидоте для Кристины и о том, как катастрофически мало у вас времени. Понимая, что Кристина на грани, а вы со Славкой физически не успеете раздать приказы и облететь все точки, я решил оперативно помочь своей младшей сестре. Я сделал пару правильных звонков по дипломатическим каналам Интерпола и личным связям картеля в Женеве и Лионе. Все недостающие виды трав из остальных отдалённых локаций сегодня утром экстренно доставили в поместье специальным авиарейсом. Задачи нужно решать эффективно.

У меня от такой его невероятной, чисто братской заботы внутри всё перевернулось от счастья. Я счастливо улыбнулась, подскочила к старшему братцу и крепко, от всей души обняла его за шею, утыкаясь носом в его плечо:

— Дей, спасибо тебе огромное! Ты просто лучший!

И тут же из-за моей спины послышался притворно-обиженный, ревнивый вздох Себастьяна. Басти картинно надул губы, засунул руки в карманы тактических брюк и шутливо вмешался в разговор:

— А я? Я не понял, Ари! А я что, по-твоему, не лучший брат? Я вообще-то ради тебя сегодня штурмовой катер угробил, лебёдку монтировал, а потом под пулями испанцев полпорта разнёс в щепки!

Я со смехом повернулась к нему, не разжимая объятий с Деем, протянула руку, поймала Басти за разгрузку и притянула к нам:

— Басти, ты тоже безусловно лучший, прекрати свою мафиозную ревность! И вообще, вы оба — самые лучшие братья на всём белом свете. Спасибо вам двоим, что смогли так быстро и оперативно подъехать со штурмовой группой в порт и вытащили нас из этой засады. Без вас мы бы там легли.

И я обняла их обоих одновременно, прямо как в далёком детстве, стоя по самой середине между ними и чувствуя себя под абсолютной, монолитной защитой своей семьи.

Помощница доктора Линь, вежливо переждав этот семейный порыв, негромко кашлянула, привлекая внимание, и сказала:

— Господа, вам сейчас лучше подняться и подождать остальных новостей в доме. Это займет какое-то время. Мы сразу же сообщим вам на интерактивную панель, когда операция полностью завершится и к Вячеславу можно будет беспрепятственно пройти в палату. А мне надо тоже идти, помогать доктору Линь готовить первый этап антидота.

Мы все трое согласно посмотрели на неё и понимающе кивнули. Девушка бесшумно скрылась за матовой дверью блока.

Себастьян сокрушённо осмотрел свою испачканную в пороховой копоти одежду, повернулся к нам и вальяжно произнёс:

— Ну что ж, раз нам в любом случае надо ждать новостей от врачей, предлагаю подняться в большую гостиную. Там мы сможем спокойно перевести дух, выпить по бокалу хорошего вина и наконец привести себя в надлежащий порядок после этого портового ада. А то мы выглядим как банда потрошителей.

Я ещё раз бросила долгий, тревожный взгляд на закрытые двери операционной, мысленно молясь за Славку, и тяжело вздохнула:

— Ладно, я согласна. Пошли. Всё равно сейчас мы ничем не поможем.

Даниэль тоже был не против, и мы ровным шагом направились в сторону большой гостиной.

Наш путь пролегал через всё правое крыло огромного особняка Себастьяна. Мы поднялись из лазарета по винтовой кованой лестнице, вышли в длинный коридор первого этажа, где стены были облицованы редким белым прованским камнем и украшены подлинниками картин марсельских маринистов XIX века. Миновав анфиладу высоких стрельчатых арок и массивные двустворчатые двери из морёного дуба с позолоченными ручками в виде львиных голов, мы наконец оказались в большой гостиной резиденции.